Frozen Steel

Хэйлин

Хэйлин подошла к стойке, за которой в Кембриджском полицейском участке когда-то сидели дежурный офицер и секретарь. Теперь напротив терминала бледным пятном висело лицо скриптора Сьюзен Гуфье, которая прибыла на Терроре. Та подняла взгляд на Харпер и буркнула: — Допуск к заключённым только по разрешению от старейшины. Хэйлин положила на стол документ, подписанный лично Бёртоном. Дежурный скриптор лишь пожала плечами. — Ладно. Но сначала мне надо вас обыскать. Тиган и Инграм сидели в разных камерах, но всё-таки рядом друг с другом. Оба были подавлены, и далеко не из-за ареста. А из-за дурацкого протокола, где человечности, кажется, совсем не было места. «Правила едины для всех, смута есть смута», — сказал им тогда сам Бёртон. — Проктор Инграм? Проктор Тиган? — тихо произнесла девушка и подошла к камерам. — Двое суток ждала разрешения, чтобы к вам прийти. — Рад тебя видеть, — негромко отозвался Генри. — Мы, правда, через пару дней уже освободимся, но всё равно приятно. Харпер заметила в углу коридора кривой деревянный стул, схватила его за сломанную спинку и поставила напротив решёток. — Я должна была сидеть здесь вместе с вами, — аккуратно сказала Харпер, косясь на выход из изолятора. — Просто меня не было на корабле в тот день. Но будьте уверены: я бы стояла рядом с вами во время бунта. — Тише, — прошептала Дарла. — Не говори об этом. Тебя бы точно к нам не посадили, а отправили бы на исправительные работы. Поверь мне, тот ещё ад. — А у нас тут почти курорт, — отшутился Тиган. — Кормят нормально, иногда даже радио слушать дают. Хэйлин много думала о том, как прокторы будут смотреть на Братство после того, что случилось. Почти вся их жизнь прошла в ордене. Они жили им, а Братство позорно поставило их на горох. Больше всего Харпер переживала за Тигана — сложные жизненные этапы он преодолевал со стаканом в руке, и очередной запой уже маячил на горизонте. С Ризом Хэйлин разругалась в пух и прах. Ему было плевать, что Бёртон дал синту шанс. Дэвид, кажется, был готов дойти до крайностей в борьбе за призрачную чистоту и даже скалил зубы, когда в разговорах с солдатнёй всплывало имя Данса. — Как там наш Бенджи? — спросил наконец Тиган. — Ты вроде говорила, ему дадут шанс. Харпер уронила лицо в ладони. — Всё плохо. Он сбежал вместе со Стивенсон, но уже через неделю они его нашли. Схватили, доставили на Террор, а потом... — Убили? — надломленным голосом спросила Дарла. — Нет. Всё куда хуже. По крайней мере, для него. И Хэйлин шёпотом рассказала всё, что по крупицам собирала последние дни — подслушивала, подглядывала в документах, подмечала зорким глазом. Пока она говорила, Тиган постепенно бледнел, а глаза Инграм наливались кровью от праведной злобы. — Ублюдки, — не удержалась Дарла. Слабость заплакать перед старшим по званию Хэйлин позволила себе лишь однажды до этого дня.

***

В одном из кабинетов полицейского участка лежал рыцарь Уорвик. Хэйлин уже двое суток почти не выходила из импровизированного медблока, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы солдат выжил после того ужасного боя. Обычно говорят, что избежать смерти человеку помогает чудо, но это явно было исключение. Ничего чудесного в таких страданиях нет. — Хэйлин, когда ты последний раз отдыхала? — спросил её Данс во время обеда. — Утром мне удалось поспать пару часов, паладин, — Хэйлин пыталась придать своему голосу бодрые нотки. После сна она умылась ледяной водой, но жуткие мешки под глазами скрыть не получилось. Уорвику становилось только хуже. Полчаса назад Хэйлин обнаружила его в тёмной луже собственных испражнений — открылось внутреннее кровотечение. Уорвика лихорадило, он был обезвожен и уже не реагировал на чужую речь. — Ты же понимаешь, что он не жилец? — спросил командир. Хэйлин едва заметно кивнула. Она всё понимала, но принимать не хотела. — Я не хочу, чтобы Уорвик умирал в страданиях ещё несколько дней, — добавил Данс. Они сидели рядом с дырявой бочкой, в которой потрескивали корявые ветки. Холодало. Риз ушёл на заготовку древесины, и без его злобного ворчания около участка было до непривычки спокойно. — Что вы предлагаете? — робко спросила Харпер. Любой другой человек на следующей фразе отвёл бы взгляд, но паладин посмотрел скриптору в глаза. Приказ прозвучал уверенно. — Сверься с запасами препаратов и рассчитай избыточную дозу болеутоляющих. Он должен умереть быстро, и, если это возможно, без мучений. У Хэйлин от волнения задрожали губы. Это же убийство. Ей не раз приходилось пускать в дело свой лазерный пистолет и обращать врагов в кучку пепла, но тот несчастный за стеной — не враг. — Паладин, я… — Это приказ, Хэйлин. Да, Уорвик выжил в бою. Он сражался как мужчина, как достойный рыцарь Братства. Но то, что с ним происходит теперь, — это унизительно. Нет, Хэйлин, в этом никто не виноват, но лежать в собственных экскрементах и есть с ложки — это настоящий кошмар для солдата. Харпер осознавала, что с точки зрения Братства это правильно. На двухдневное лечение бедняги уже ушло столько лекарств, сколько остальной отряд не потратил бы и за пару недель. Да и слышать, как Уорвик стонет в глубине полицейского участка, было невыносимо. — Так точно, паладин. Хэйлин сделала всё быстро, стараясь не смотреть умирающему рыцарю в глаза. Только лживо прошелестела губами у того над ухом: «Потерпи, сейчас станет легче». В последнюю минуту мышцы на его лице разгладились, а в глазах, кажется, промелькнул огонёк осознания. Осознания и прощения. А потом… потом его лицо застыло восковой маской в полумраке влажной комнаты. Весь следующий час скриптор проплакала в туалете. Примерно в полночь она вышла во двор участка. У стены под брезентом лежала небольшая гора дров — улов Риза. Сам Дэвид с разрешения Данса завалился спать, даже не подойдя к телу рыцаря, чтобы попрощаться. Паладин стоял на часах — дежурил у баррикад и периодически обходил участок по периметру. Когда после очередного круга он снова вернулся к дверям участка, Харпер сидела напротив бочки и грела руки. — Он так и будет там лежать? — спросила она. — Конечно нет, Хэйлин. Как только Риз немного отдохнёт, мы похороним Уорвика на пустыре. — Я не могу спать, когда за стеной лежит труп, командир. Данс посмотрел на неё с пониманием. Женщины всегда трепетнее относятся к таким вещам. — Хэйлин, я бы мог поднять Риза сейчас, чтобы он заменил меня на карауле, а сам бы взял в руки лопату. Но Уорвику уже всё равно, а Ризу нужен отдых. Ты это понимаешь, Хэйлин? Она опустила голову. Спорить с Дансом Харпер не собиралась — он был прав. Девушке даже стало стыдно за свои нелепые страхи, которые меркли по сравнению с их ношей. Вот почему каждому из них она без раздумий доверила бы свою жизнь. — Я не держу зла, паладин. Всё хорошо, — сказала Хэйлин, почти заставив губы изогнуться в улыбке. А уже через секунду все её старания пошли насмарку, и девушка захлюпала носом. Слишком тяжело было прокручивать в голове тот момент, когда после хриплого вдоха Уорвика в комнате воцарилась тишина, а глаза в обрамлении опухших красных век всё ещё продолжали смотреть на скриптора. — Хэйлин? Что с тобой? — взволнованно спросил Данс. Она не стала отвечать. Лишь хотела перебить ощущение ледяного смертного холода на кончиках пальцев чьим-то теплом, поэтому кинулась на Данса с объятиями. Будь на нём силовая броня, Харпер просто прильнула бы к нагруднику, но сейчас она могла чувствовать его крепкое тёплое тело под усеянным подпалинами комбинезоном. Что она могла ему объяснить? Что уже несколько месяцев истерично искала хоть каплю понимания и сочувствия в беспросветном солдатском быту? — Хэйлин? Скриптор подняла голову, потянулась к командиру и коротко поцеловала его в щёку. Он нахмурил брови и испытующе взглянул на подчинённую. Харпер ойкнула, стушевалась и убежала в участок. Она ни на что не рассчитывала. Даже Риз в своё время дал ей понять, что отношения его не интересуют, что уж говорить о командире. И не то чтобы Хэйлин было плевать, кому открывать сердце. Постоянно находясь в одном отряде с солдатами, от которых зависит твоя жизнь, невольно начинаешь хоть немножко, но любить каждого. А через пару месяцев после этого в отряде появилась Стивенсон. Хэйлин сперва смотрела на неё с подозрением — хоть новенькая и помогла отряду, но уж как-то слишком самоотверженно. Мимо проходящие люди обычно так не поступали. Но время шло, Стивенсон стала частью коллектива, а потом (Хэйлин это сразу заметила) — женщиной командира. К своему удивлению, Харпер не испытывала никакой ревности. Этот союз с самого начала казался ей чем-то большим, чем неожиданная симпатия двух бойцов по отношению друг к другу. И он был слишком спокойным, чтобы не обернуться бедой.

***

— Стивенсон сделала всё, что могла, — с грустью произнесла Хэйлин. — Но даже этого не хватило. Господи, знай я сейчас, есть ли ещё хоть какой-то шанс… — Харпер, — Тиган с печальной улыбкой посмотрел на неё и протянул руку сквозь прутья, чтобы по-отечески взять в неё ладонь скриптора. — Не нужно себя мучить. Зато твоя совесть чиста, вот что я тебе скажу. — Харпер Хэйлин? — громко пробасили со стороны двери. Девушка вскочила со стула. Подслушивали, что ли? — Это я. В чём дело? — спокойно спросила она. Человеком, который прервал беседу скриптора с товарищами, оказался паладин Дьюк с Террора. — Идите за мной. Это срочно.

Данс

Тело отказывалось подчиняться. Не получалось ни двинуть пальцами, ни разомкнуть губы. Зато он кожей ощущал холод того места, куда его приволокли. Данс не понимал, что вывело его из беспамятства — очередной названный код, препараты или нечто иное. Яркий свет лабораторных ламп раздражал даже сквозь веки. — Мы договаривались сделать всё иначе, — недовольно произнёс смутно знакомый мужской голос. — Я же ясно дал понять, что хочу побеседовать с ним лично и всё объяснить. — Старейшина Бёртон, простите, — с дежурным сожалением ответила доктор Ли. — Но иного выхода не было. Отряд нашёл синта М7-97 далеко за пределами Содружества. Нам нужно было сделать что-то, чтобы быстро доставить его сюда. — А вы можете вернуть всё обратно? Ну, чтобы он очнулся? Пришёл в себя? «Аарон Бёртон? Дело явно приняло неожиданный оборот, пока его не было в Содружестве». — Не думаю, что это хорошая идея, сэр. Любая дезактивация негативно влияет на синтов. В идеале нам следует как можно скорее начать процесс перестройки личности. Мало просто отключить его через код отзыва, старейшина. Нужно сделать из него… другого солдата. Соединить умения охотника и преданность бойца Братства в одной голове. Оба подошли к операционному столу. Свет лампы стал ярче. Данс никогда не любил к себе излишнего внимания. Если он выступал с нравоучениями, то вовсе не гордости ради — послушники и члены отряда были для него податливым раскалённым металлом, которому нужно было придать правильную форму. Теперь Данс ощущал себя манекеном, на котором прямо на конвейере искали производственные дефекты, прежде чем поставить в угол очередного бутика. — Как такое стало возможно? — спросил Бёртон. — Я знаю, как выглядят роботы, Мэдисон, и это явно не один из них. — Вы видите только верхушку айсберга, Аарон. В воздухе пахло йодом, лекарствами и моющим средством. Значит, Данс сейчас точно не на Придвене, ведь в уголке Кейда обычно витал запах снеков с Пустошей и прогорклого кофе. — Отец делал это для себя? — На этапе проектирования он задумывался над этим, но его не устраивал результат. Всё время боялся того, что его личность, помещённая в синтетическую оболочку, деформируется в нечто ужасное. Боялся, что это будет уже другой Шон Стивенсон. Но он всё-таки успел сделать копию своих воспоминаний. Слепок памяти создаёт специальная программа-симуляция, которая заставляет мозг переживать разные по уровню стресса и напряжения ситуации, прощупывает его со всех сторон, сканирует и записывает на носитель всю собранную информацию. — Разве можно перенести личность? Я думал, переносятся только воспоминания. — Не только. Но работа с личностью в десятки раз более глубокая и дьявольски сложная. Разработка системы такого копирования была приостановлена несколько лет назад, — пояснила Ли. — Из-за рисков перейти… границу допустимого. Холодные сухие ладони Мэдисон коснулись головы Данса и слегка повернули её вбок. Только тогда он ощутил инородный предмет в своей голове — трубку, которая вонзалась прямо в теменную кость. — Личность синта собирается на основе личности прототипа в случае, по сути, дупликации конкретного человека. При создании обычных синтов формирование происходит само. Мы извлекаем воспоминания, но личность синта остаётся прежней. И в этом, честно говоря, есть одна большая проблема. Голос Ли потускнел, словно она ощущала себя виноватой. Причём вовсе не перед Дансом, а перед Бёртоном. — Какая проблема, мэм? — Синт, в котором будут одновременно и сильная личность, и программа охотника, для нас потенциально опасен. Представляете, что он может сделать, если дать ему хоть немного власти? Поэтому я хочу подавить личность М7-97, это наш единственный выход. Уйдут эмоции, уйдут все привязанности, все привычки. Но на выходе мы получим разумного и послушного солдата. Бёртон какое-то время молчал и медленно ходил вдоль стены. Данс слышал, как тяжело тот дышит — словно ему совсем не понравилось сказанное Ли, и он пытался в обход её мнения придумать собственный план. Бёртон подошёл к Дансу и долго стоял рядом с ним так, что синт мог чувствовать дыхание старейшины на своём холодном лбу. — Старейшина Бёртон, я понимаю, что для вас это дикость. Но этот солдат не человек. И у него не будет моральных терзаний на эту тему, если я всё сделаю правильно. Если охотники Института вступят в бой с Братством, предугадывать их действия сможет только он. — Что ж, — тихо сказал Аарон. — Если это и правда наш единственный выход, то действуйте. Будем считать эту жертву подвигом со стороны паладина Данса. — Артур разжаловал его в одностороннем порядке. — Артур вообще сделал многое из того, чего делать не стоило. Обострившийся слух уловил ритмичные шаги где-то снаружи. Кто-то торопливо подскочил к двери, распахнул её и вошёл внутрь без предупреждения. Через пару секунд Данс уловил в воздухе аромат женских духов. — Mein Gott, was ist los? — женский голос вонзился в почти сонливую атмосферу помещения, словно дрель. — Что произошло? Он ранен? — Илзе, почему ты не стучишься перед тем, как войти? — повысил тон Бёртон. — Тут вот-вот начнётся сложная операция. Доктор Ли, извините, это моя вина. Я должен был познакомить вас с капитаном Визенталь раньше. Данс невольно провалился в воспоминания. После близости Барри часто притягивала его голову к груди и аккуратно гладила тонкими пальцами густые тёмные волосы, пока Бенджамин жадно втягивал носом аромат её тела, который пропитывал выстиранную накануне сорочку. А под мягкой тканью ещё пылала жаром её влажная кожа, на которой местами виднелись боевые шрамы со времён службы в Братстве. — Вы и есть та самая Мэдисон Ли? — с искренним удивлением произнесла незнакомка. — Илзе, — обратился к ней Аарон, — вынужден попросить тебя уйти. Как только на судно прибудет вспомогательный персонал, мы закроем клинику на неопределённый срок. Медпомощь и плановые осмотры переносятся на Эребус, поэтому надеюсь на понимание. Предупреди об этом капитана Рамона. — Я обо всём этом так и буду узнавать в последний момент? — возмутилась женщина, от которой пахло духами. Бёртон вздохнул. — Я сам узнал об этом буквально только что. Шаги приблизились, и тепло, перемешанное с запахом цветов и чистоты, было сейчас совсем рядом. Дансу не нужно было это видеть, он просто это чувствовал, как опытный боец замечает микродвижения на периферии зрения. — Мэм, отойдите от подопытного, — приказала Ли, но после этой фразы вернулась статичная тишина. Никто никуда не отошёл. — Илзе, госпожа Ли сказала… — Подожди, — в мягком голосе мелькнуло что-то непримиримое. — Что вы, чёрт возьми, делаете? Её дыхание едва заметно ощущалось на щеке, а краем уха Данс слышал, как скрипят её кожаные ботинки, когда она переступает с ноги на ногу, чтобы рассмотреть то, что сейчас представлял из себя солдат. Хуже всего Дансу становилось от мысли, что он ничего не смог сделать, чтобы обезопасить Барри. Теперь у неё остались лишь робот-помощник и силовая броня, но этого чертовски мало. Да и вообще всего, что Данс мог сделать для Барбары, было бы мало, ибо она заслуживала несоизмеримо больше. Он попытался собрать все силы, а потом сделать рывок и выпрямиться. Был почти уверен, что на этот раз у него получится, и тело сломает невидимые ледяные оковы. Не получилось. Гневно отреагировать на собственную беспомощность — тоже. — Илзе, — раздался мужской голос со стороны двери, — ни ты, ни я ничего в этом не понимаем. Дай доктору Ли сделать то, что она считает нужным. Зачем Ли сначала позволила ему бежать, а потом нашла? Он мог попытаться найти ответы на разные вопросы, но не на этот. В кабинет кто-то вошёл — несколько человек. Судя по голосам, все они были женщинами. — Пора начинать. Капитан, старейшина, будьте так любезны — обеспечьте мне и учёным тишину. — Если я понадоблюсь, то на стене есть интерком. Удачи, доктор Ли, — неуверенно сказал Бёртон у дверей, прежде чем снова удалиться. Женщины разошлись по помещению. Было слышно, как они обрабатывают руки, надевают перчатки, звенят какими-то инструментами в алюминиевых подносах. — Надин, — произнесла Ли, — что вы знаете о процессе замены памяти у синтов последнего поколения? — Не так много, — ответила скриптор Надин Нерия. — Все наши данные основываются на наблюдениях и рассказах местных жителей. — И вы ещё шли на синтов войной? Удивительно. С вашим багажом знаний лучше было бы остаться в Вашингтоне и собирать болты для турелей. Ну а о том, что представляет из себя сознание синта, вы знаете? Перед внушительным списком заслуг Ли богатый опыт Нерии моментально померк. Да и сама старший скриптор уже не была той деловитой дамой, какой знал её Придвен. — Ну… это же программа. Искусственный интеллект. Верно? — Я долгие годы себя в этом убеждала. Но на деле всё оказалось сложнее. Они даже способны видеть сны, о чём говорят движения глазных яблок во время сна. Они анализируют собственный опыт и реагируют на травмирующие ситуации. Мы пока не пришли к ответу на вопрос, является ли это частью машинного обучения, или же перед нами почти совершенный аналог… человеческого мозга. Но я говорю это не из симпатии к М7-97, а для того, чтобы вы понимали, с чем мы имеем дело. Он… не совсем обычный синт. Над ним работали куда дольше, чем над бедолагами с Пустоши. — Поняла вас. Прототип-преобразователь, кажется, готов. Господи, он похож на старый гнилый манекен. Этот синт серьёзно работал детективом? Какой ужас. Данс догадался, о ком идёт речь. По всей видимости, Валентайн уже давно лежал на соседнем столе. За те полчаса, что Бенджамин был в сознании, тот ни разу не пошевелился. Зная Ника, можно было спорить, что его даже не пришлось уговаривать на эту жертву. Для Братства он был как допотопный компьютер, из которого вознамерились выжать всё до последнего бита. — Профессор Скара, вы готовы координировать мои действия в симуляции? — Думаю, готова, — не совсем уверенно ответила учёная из Даймонд-Сити. — А вы? Вы уверены, что это безопасно? Ли вздохнула, словно сомнения оскорбили её. — Другого выхода нет. Работать с личностью М7-97 мы можем только через симуляцию. В нашем случае синт-прототип поможет адаптировать его мысли для их интеграции в симуляцию. Вне Института, без его передовых технологий, мы можем полагаться только на такой вот примитивный способ. Но я выгрузила специальную программу из Института, и она несколько облегчит наши труды. Надин еле слышно фыркнула. Доктор Ли наверняка уже не раз пыталась ткнуть временный коллектив носом в их невежество. Ей было с чем сравнивать. — Начинаем, Мэдисон? — Да. Подключайте меня, Скара. Ли, судя по звукам, села в какую-то капсулу. — А как это будет для вас выглядеть, доктор? — Узнаю, когда буду внутри. Симуляция маскирует нейронные связи под знакомые образы, и предугадать это нельзя. Только разбираться на месте. Скара подошла к капсуле, распутала какой-то клубок проводов и нажала несколько кнопок. — Какая сложная техника. — Обычная. Институт перешагнул через этот уровень технологий двадцать лет назад. — У меня всё готово, Мэдисон. Закрываю капсулу. Подключаю вас через три… две… одну.

Ли

Тоскливое зелёное свечение. Что-то оно ей смутно напоминало, но что? Кроме этого болезненного света вокруг долгое время ничего не было, но постепенно с разных сторон начали проступать очертания виртуальной локации. Какое-то тёмное и сырое помещение. Слышно, как капает вода и скрипят металлические конструкции — мостики, леса, ступени. В симуляции перед Ли отчего-то возник очиститель в мемориале Джефферсона. Но тем проще: Ли знает, что делать. Это ведь главный проект её жизни. Большая установка-колба, в которой танцевали вокруг бронзового экс-президента пузырьки воды, выглядела внушительно даже в сравнении с залами Института. Будто это здание построили вокруг неё, упаковав разработку в надёжную бетонную крепость. Если предметы в нескольких метрах от Ли выглядели как настоящие, то по мере удаления пространство искажалось и превращалось в тонкие линии, в оттиски чертежей, полупрозрачные тени. За трещинами в стенах почему-то плыли в хаотичном порядке нули и единицы. Двоичный код. Ли поднялась на платформу, подошла к консоли и попыталась рассмотреть показатели на счётчиках. Стрелки беспорядочно крутились сами по себе. К импровизированному отображению разума подопытного, который вполне мог предвидеть свою судьбу, нужно было сперва привыкнуть. — Через несколько минут привыкнешь, — раздался за спиной до боли знакомый голос. — Джеймс? Он сильно похудел, и теперь комбинезон Убежища 101 висел на нём горой складок. На экране пип-боя раскинул руки мультяшный человечек. Радостный, говорящий о том, что с носителем компьютера всё хорошо. Вот откуда Ли был так знаком зелёный свет. — Это правда ты? — Мэдисон, — улыбнулся Джеймс, — ты в симуляции. Меня больше нет, и ты это знаешь. Но мы с тобой работали в очистителе, и ты всё ещё это помнишь. Никто не знал его лучше, чем мы с тобой. Даже после того, как он спустя два десятка лет жизни под землёй решил снова заняться проектом, ему не пришлось долго изучать бумаги и повторять азы. Ли тогда не сразу согласилась ему помочь. Нет, она вполне верила в друга, верила в его гениальность, но понимала: его снова может что-то отвлечь, как однажды отвлекли смерть жены и рождение дочери. Даже в виртуальной реальности сердце доктора ёкнуло. Старая любовь не ржавеет, но иногда принимает форму острой иглы. Джеймс был… особенным. Действительно особенным человеком, который искренне верил в идею о чистой воде для всех и каждого. — Мы здесь одни? — робко спросила Ли. — Да. Сюда никто не придёт. У нас будет время закончить то, ради чего ты здесь. Ну, чем я могу тебе помочь, дорогая? Он сказал это по-дружески, Мэдисон понимала. Но ей правда хотелось, чтобы он сказал это другим тоном. Таким, какой был у него при разговорах с покойной Кэтрин — мягким, заботливым. Любящим. «Но это симуляция. Я должна контролировать её». — Джеймс, что здесь может играть роль сознания синта? Вода? Если так, то мне, стало быть, нужно просто заново активировать очиститель. Ты помнишь порядок действий? Джеймс непонимающе на неё посмотрел. Его улыбчивое лицо с порядком отросшей серебристой щетиной погрустнело. — Ты знаешь, что время в симуляции течёт иначе? Две минуты здесь равны пяти секундам в реальности. Нейроны мозга передают информацию с поразительной скоростью, но программа не может так быстро генерировать картинку. Мэдисон огляделась. Генерация объектов в локации почти завершилась, и теперь мемориал в сознании учёной был неотличим от реального. Даже шум приборов стал таким же громким, как и десять лет назад. — Удивительно, Джеймс, — сказала Ли. — Откуда здесь ты? Мужчина подошёл к ней и взял за руку. Даже тепло от суховатой ладони Джеймса было словно настоящее. — Ты ведь не раз спрашивала себя: «А что сказал бы Джеймс?» — Да. Словно ты был со мной рядом. — Почему? — Мне... мне нужен был некий моральный ориентир. Поэтому я представляла, что ты стоишь рядом и... нет, это глупо. Представляла, что ты комментируешь всё, что я делаю. И пыталась поступать так, чтобы нам обоим не было стыдно. На его немолодом лице снова появилась улыбка. Невероятно добрая. — В реальности я уже не могу ничего тебе подсказать, прости. Бойцы Анклава бросили мой труп в Потомак, прямо на съедение тварям из реки. Но здесь я могу ещё немного побыть с тобой. Итак, нам нужно включить очиститель? Ли кивнула. Но потом она снова посмотрела на приборную панель и поняла, что до сих пор не может различить ни одной цифры. — Всё ещё ни черта не понимаю. — Перед подключением этот андроид был в сознании. Это последствия стресса. Показатели сейчас будут скакать как проклятые, но есть одна хитрость. Мэдисон пришлось посторониться, чтобы пропустить Джеймса к панели управления. Он склонился над датчиками, протёр рукавом термометр, переписал в блокнот данные по текущему уровню радиации и даже взглянул на индикатор обледенения. — Значит, его разум тебе мешает, но он сам ещё может пригодиться? — спросил Джеймс. — Он уже сделал то, на что был рассчитан, и теперь самое время перевести его в легальную зону. Пусть это и будет стоить ему памяти. Западное Братство прибыло, и теперь на это появились все шансы. Если эксперимент Отца удался, то… Джеймс, всё в порядке? Мужчина завис над консолью. — Слишком много автоматики. Сейчас будем постепенно переводить комплекс на ручное управление. Отключи систему температурного контроля, она всё равно ни на что не влияет. — Это и есть подавление личности, Джеймс? — с надеждой спросила Ли, подходя к панели. — Да.