Frozen Steel

МакКриди

— Эй, послушайте нас, наконец! — распинался около интеркома в Убежище 88 МакКриди. — У нас есть люди, которые умеют вести дела с народом. Я сам был мэром много лет назад. Мой друг Хэнкок тоже рулил целым городом! А Ронни так и вовсе генерал минитменов! С нами проблем не будет, обещаем! — Ага, — ответил интерком недоверчивым женским голосом, — Ещё скажите, что с вами в одном отряде Чипполино, Красная Шапочка и шекспировская Дездемона. — Но у нас и правда есть Дездемона! — удивлённо протянул Том. — Вот только она осталась в штабе. — Ясно. Убирайтесь от дверей подальше, обдолбыши. И заберите свой винтокрыл из карьера. Нечего к нам внимание привлекать. Ситуация рисовалась не самая радужная. Сразу после захвата Замка Том связался через любительскую радиостанцию с Дездемоной и озвучил вводные для составления прогноза ПАМ. Вердикт робота был неутешительным: вероятность вооружённого конфликта при контакте с Братством Стали — 89%. Нужно было срочно вынести из Замка арсенал, но Дез вышла в эфир с плохими новостями: Братство раздраконило выводок супермутантов около штаба, и все пути закрылись на вход и выход. Никто не верил, что Том действительно умеет пилотировать винтокрыл. Ему всё утро припоминали волшебный полёт ультразвуковой установки, но в итоге Уэзерби психанул: сел в кабину, и уже через пару минут винты с рокотом заплясали над валами, а сама машина едва заметно подпрыгнула. Сомнения развеялись. Сложности, впрочем, на этом не закончились. Братство просматривало с высоты почти всё Содружество, и уже явно заподозрило неладное. Взмыть в воздух на их аппарате можно было в любой момент, но что делать потом? Лететь так низко, как позволял Бостон — окей, это можно. Но посадить винтокрыл в каком-нибудь Оберленде и закидать кукурузной ботвой было бы полным сумасшествием. Требовалась стоянка-тайник. Причём достаточно большая и глубокая, чтобы никаким локатором птичку было не засечь. Дамба около Форест-Гроув стала бы идеальным местом, но неисправный шлюз грозил однажды превратить летательное средство в плавательное. Старый мраморный карьер «Данвичских бурильщиков» уже давно заняли рейдеры. Но Ронни вспомнила, что не так далеко от Квинси есть ещё один карьер. Не такой глубокий, как на севере, но обладающий одним явным преимуществом — его скрывали от взоров Братства небоскрёбы Бостона. В кабину загрузили уцелевшие детали орудий, небольшой запас пушечных ядер и чертежи. Пассажирское место внутри осталось всего одно, и его на правах координатора Большого Исхода Из Замка заняла Ронни. Остальным предстояло взять из арсенала всё, что не было прибито к полу, и также отступать в Квинси. Пехота прокляла всё на свете: решение штурмовать Замок, сам Замок, грёбаное болото вокруг него, грёбаный Бостон, сраный хрен_знает_когда_туда_дойдём Квинси, и, главное, винтокрыл. Карьер тоже мало чем обрадовал: грязный, холодный, фонящий. Двое суток беглецы стерегли наспех укрытый винтокрыл и боялись каждого стального скрежета со стороны Бостона. Сколотили стихийный лагерь и пытались придумать, что делать дальше. А на третий день Хэнкок вдруг нашёл вход в Убежище. Переговоры с обитателями шли уже пару часов, но недоверие к пришлым по ту сторону массивной двери-шестерёнки лишь росло. — Смотритель Барстоу, а что если взять с них что-нибудь за вход? — раздалось вдруг из динамика. Второй голос тоже был женским. — Что, например? — Смотритель Макнамара в нашем Убежище просила у каждого визитёра по три ядерных блока. — Правда, нам почти всегда приносили разряженные. Как будто мы лохи последние, — ответил на это какой-то парень. После этого интерком зашипел и выключился. МакКриди отошёл от жёлтой панели и осмотрел команду, члены которой в расстроенных чувствах разбрелись по коридору-пещере. Минитмен Стив сторожил гору оружия, Кейт курила на сыром камне, Ронни изучала чертежи артиллеристских установок и вздыхала. Настроение у всех было чемоданным в самом плохом смысле этого слова — в любую минуту могла возникнуть необходимость драпать и отсюда. Площадка перед Убежищем была усеяна сигаретными «бычками», и едва ли не треть из них были брошены Шоу. Кажется, в отряде не было ни одного курильщика, у которого она не стрельнула сигарету за последние дни — её-то пачка выпала из кармана где-то в полёте. — А вот будь с нами Стивенсон, мы бы уже давно попали внутрь, — сказал Дьякон. — Пип-бой делает такие вещи до ужаса простыми. Агент сидел на металлических ступенях и стебельком травы вычищал грязь из-под ногтей. Даже несмотря на это, Роберту захотелось пожать ему руку. — Вот именно! — не раздумывая выпалил МакКриди и присел в сторонке. Магнолия подозрительно покосилась на него. — Ага, как же, попали бы вы туда! — фыркнула Ронни. — Ничего хорошего от подстилки Братства можно не ждать. МакКриди, не успев расслабиться, снова встал с холодного камня, вытянулся перед Ронни пружиной и недовольно посмотрел ей в глаза. — Ронни, это уже слишком. Замолчите. Шоу лишь усмехнулась и хлопнула себя по карману в поисках курева, но тут же вспомнила, что своих сигарет у неё давно нет. — Иначе что? — спросила она ехидно. — Иначе нам не по пути. На Ронни мало кто был готов ополчиться так открыто. Но именно в этот момент каждый понимал, что весь авторитет матёрой минитменши для снайпера больше не аргумент. Если не вмешаться, то отряд поредеет уже в ближайшие минуты. — Так уходи. Тебя никто не держит. — Может это вам пойти к чёрту, Ронни? — напирал ЭрДжей. — Пока нас крошили в месиве добрососедской бойни, где были вы? Грели зад в переулке? — Послушай, Щенок! — рявкнула Шоу. — Я… — Стойте! — вмешалась наконец Глория и вклинилась между оппонентами. — Прекратите! Никто не уйдёт. Ронни, без Роберта нам будет сложно, поэтому никто не имеет права гнать его из отряда. Ясно? Роберт, ты тоже не зазнавайся, рано тебе перед такими людьми слюной брызгать. — Расслабься, сестрёнка, — вытянула ладонь в тормозящем жесте Ронни. — Просто незаменимому наёмнику пора открыть глаза на правду. Даже если эта вертихвостка будет на нашей стороне, она убежит к своему синту, стоит ему только снова появиться на горизонте. И тогда нам столько ножей в спину воткнут, что живого места не останется. А с учётом того, что у Братства есть куча козырей и возможность давить на них обоих, подумайте сами, права ли я. — Хватит собачиться! — не стерпел Том. — Чё вы как дети спорите, кто круче?! Мы, блин, спёрли винтокрыл у Братства Стали! Вы это понимаете ваще или нет?! Сидим как дураки, сторожим его уже который день! Жрать нам нечего, курить тоже. Плана у нас нет! Но мы, блин, сделали это! У нас тут у всех стальные яйца, и нечего спорить, у кого они тяжелее. Ясно?! Шипение из динамика прервало ругань на площадке. — Вы ещё здесь? — спросила Барстоу. — Ладно. Мы впустим двоих, чтобы перекинуться парой слов и кое-что решить. Но помните: попытаетесь стрелять — мы врубим все турели, которые тут есть. После эмоционального выпада Ронни отправлять её на переговоры никто не решился, да и она не рвалась. В итоге в восемьдесят восьмое шагнули Хэнкок и МакКриди. Они ожидали всякого — десятков прожекторов, что ударят ослепляющим светом им в лица, толпу охранников в броне Убежища а то и вовсе ряды криокамер с пойманными в них путниками. Однако в холле их ждали две женщины — брюнетка с пип-боем на руке и гуль. Обе — в синих комбинезонах Волт-Тек, примерно одного роста, одинаково осторожные в своих жестах. — Итак, что вам от нас нужно? — постаралась как можно суровее спросить гуль, хотя её худое слабое тело сводило эти усилия на нет. — Когда мы пытались открыть дверь, вы остановили нас и сказали, что в Убежище сейчас непростая ситуация. Но вдруг мы можем вам помочь с вашими… эм… проблемами? — сказал Джон. — Ага, — поддержал Роберт. — Возможно, мы не совсем точно объяснили вам, кто мы такие. Да, у нас есть оружие и винтокрыл, но уверяю: мы не рейдеры. И грабить вас точно не будем. МакКриди не без удовлетворения отметил, как смотрит на него симпатичная молодая девица с бритыми висками и точёным носом. Она стояла по правую руку от гуля и наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, будто это как-то влияло на обьём получаемой информации. А ещё эта особа показалась ему смутно знакомой, но он никак не мог вспомнить, где же её видел. — Хорошо, — ответила гуль. — Тогда разрешите представиться. Я смотритель Валери Барстоу, а это выходец из другого убежища Тина де Лука. Она пришла сюда месяц назад со своим братом после того, как… — Валери, не обязательно им рассказывать, — закатила глаза брюнетка. Гуль виновато покосилась на соседку и пожала плечами. — Да как хочешь. В общем, — снова обратилась она к гостям, — мы готовы пустить вас в обмен на кое-что из оружия и некоторую помощь. У нас и правда не хватает рук. Джон и Роберт осмотрели холл. Запустения внутри не чувствовалось, разве что лёгкая неухоженность. Даже большой приветственный баннер Волт-Тек над их головами почти не потускнел. — Что значит «не хватает рук»? — спросил Хэнкок. — Сколько всего жителей в Убежище? — Я, Тина и её брат Бобби, — ответила Барстоу. — Только мы.

Хэйлин

Пайпер лежала на кровати в нижнем белье и внимательно следила за тем, как Хэйлин достаёт из чемоданчика фонендоскоп. Скриптор делала всё так ловко, словно сдавала какой-то хитрый профессиональный норматив. На самом деле она очень не хотела, чтобы и без того доведённый до высшей степени раздражительности Мэксон придрался к ней и сейчас. Старейшина сидел в соседней комнате и ждал новостей. Тело Пайпер легонько дрогнуло, когда холодная головка инструмента легла ей на грудь. Райт боялась. — Как вы сегодня себя чувствуете? Проблемы со сном продолжаются? — Сегодня, кажется, лучше… Я… я не помню свой последний сон, совсем. Хэйлин никогда не вызвали бы в Даймонд-Сити по такому щекотливому вопросу, если бы у Пайпер не начались панические атаки. Артур не понимал, что делать, поэтому сорвал с места сначала Кейда, а потом и Хэйлин. Скриптору он приказал оставаться в городе и ежедневно навещать своего пресс-атташе. — Расскажите мне, что вам снилось вчера, — попросила Хэйлин, насыпая в крохотный чайник каких-то трав. Всего за несколько визитов Хэйлин рассмотрела, на чём держались эти отношения. Привычки, слова, подарки, места встреч — всё это не играло никакой роли. Харпер кончиками пальцев чувствовала этот пузырь из страха и напряжения, в котором плавала Райт. Видела, как она выпрямляет спину при любом звуке со стороны двери, как поджимает губы, когда Хэйлин просит её раздеться. Она как крохотный зверёк, которому не повезло испытать на себе, как сильно могут ранить ржавые челюсти капкана. И поэтому ходит на цыпочках, тщательно подбирает слова, сама себя контролирует, как матёрый надзиратель — только будь, мисс Райт, такой, как надо. — Что я плыву на большом корабле, смотрю на океан, и вдруг меня толкают прямо в живот, — напуганным голосом произнесла Райт. — И я падаю за борт, начинаю звать на помощь… а никто не приходит. Люди смотрят на меня с палубы, но никто не прыгает за мной в воду. И я тону. Медленно, долго, в панике… — Это частое явление. Особенно у людей, которые живут в такое... непростое время. — Мне не грозит выкидыш? — вдруг спросила Райт. Взгляд Мэксона, который, казалось, был заточен на поиск дефектов, обязательно нашёл бы его и здесь, случись это с Пайпер. Журналистка словно жила с привязанной к животу хрустальной вазой — каждое движение требовало подготовки, и вовсе не из-за страха пораниться осколками. — Если будете беречь себя, то не грозит. Вам нельзя волноваться. Вам нужно... исключить из своей жизни всё, что вас тревожит. Как будто для неё это возможно в принципе. У входной двери скриптор напоролась на старейшину. — Как она себя чувствует, сестра? Что с ней происходит? Скриптору пришлось взять паузу, чтобы сформулировать нормальный ответ. — Я думаю, она очень беспокоится о своём будущем. Это нормальные мысли для каждой беременной женщины. Мэксон нахмурился, словно ответ его не устроил, и он ждал чего-то более конкретного. — Мне стоит с ней поговорить? Господи, он ведь никогда не был таким. Не крутился около девушки-скриптора, прося совет. Но Хэйлин знала, что побудило его задать этот вопрос. Он искал способ ещё сильнее убедить Пайпер в неизбежности того, что он для неё приготовил — разумеется, если она не окажется «дефективной». И видит Бог, Артур считал, что так будет лучше. Правильнее. — Нет, не стоит, — поспешила ответить Хэйлин. — По крайней мере, не сейчас. Когда Мэксон ушёл, Хэйлин вновь была предоставлена самой себе. Чем заниматься в этом городе, она совершенно не понимала, а доступные развлечения её категорически не устраивали. Бар «Скамья запасных» теперь работал только до одиннадцати вечера, а открывался в обед. Соломона с его химией и вовсе выгнали с рынка, запретив торговать препаратами. Мирна больше не махала рукой и не сотрясала город кричалками, как заправский зазывала, хотя её извечные лозунги о запрете посещения синтами Артуру бы понравились. Ноги сами привели Хэйлин в общественный сад. Правило было простым: берёшь всё и сколько тебе нужно, на выходе взвешиваешь пакет у дежурного и вносишь оплату в городскую казну. Удобно и справедливо. По саду она гуляла долго. Девушке нравилось видеть, как работают фермеры — в мирных профессиях она видела своё очарование. После службы, которая выжимала их Хэйлин все силы, страсть как хотелось подсмотреть за простой и тихой жизнью. На обратном пути Харпер замерла посреди улицы с корзиной в руках. Она различила знакомую женскую фигуру, которая стремительным пятном сбежала по ступеням радиостанции Даймонд-Сити и скрылась где-то в переулке. Барри? Хэйлин бросила корзину и побежала следом. Не могла же она ошибиться! — И вот зачем было собирать, а ? — выругался дежурный по саду, но Харпер не стала оборачиваться. Юркнув между стальными стенами, скриптор оказалась в тёмном проходе. Бедняки использовали это место как туалет, и тёплый весенний воздух превращал его в душегубку. Фигура удалялась, никак не реагируя на негромкие оклики Хэйлин, а расстояние между ними не сокращалось. Харпер ускорилась, огибая лужи, а потом… Та, кто была похожа на Барбару, просто растворилась в воздухе. И только тихий шелест мусора раздавался где-то на периферии слуха. Отдышавшись и осмотревшись, Харпер восстановила в памяти маршрут. Стало ясно, что идти нужно к Трэвису. Мямля испугался одного её присутствия, а когда скриптор начала задавать вопросы, парень и вовсе забился в угол и замахал руками. — Зд-десь никого не было, мэм! — лепетал он, заикаясь. — К-клянусь! Скриптор всеми силами старалась не давить на бедолагу, но нахлынувшее при виде той_кто_так_похожа_на_Барри волнение превращало попытки поговорить с Трэвисом в эмоциональный допрос. — Послушай, — сказала она, — Я видела, что здесь была девушка. Она несколько минут назад ушла, ведь так? Трэвис, поверь, мне правда важно знать, кто она! Обещаю, у тебя не будет никаких проблем, если ты скажешь мне. — М-мэм… У него так забавно дрожал нос, что в любой другой ситуации Хэйлин беззлобно посмеялась бы. Но не сейчас. Ведущий (и кто только доверил ему такую работу с его-то дикцией?) явно недоговаривал. — Пожалуйста, Трэвис, — уже совсем без напора попросила Хэйлин. В глазах парня что-то замерцало. — Я не должен г-говорить об этом. Это п-плохо... — Если ты так боишься, то тебе нужна поддержка, Трэвис. Скажи, что случилось, и я постараюсь тебе помочь. Хэйлин кожей ощущала, насколько эта тайна опасна. Причём только для несчастного заики, что торчал в вагончике-студии круглыми сутками. Поёрзав на кресле, Майлз наконец произнёс: — Сегодня… ровно в девять, мэм... Включите радио и попросите своё начальство сделать то же самое. Я д-должен буду п-поставить запись в эфир. Если я этого н-не сделаю, т-то нам-м всем… к-к-крышка. — Крышка? — удивлённо переспросила скриптор. — Кому? Всему городу? Ужас потёк из глаз ведущего со слезами. — Вс… всему С-Содружеству, мэм…

Бёртон

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Бёртон. За спиной сидящего на краю операционного стола Данса суетилась Нерия. Она медленно зашивала разрез на небольшом выбритом участке головы. — Я в порядке, сэр, — бесцветным голосом ответил тот. — Ты помнишь, что было с тобой до этой операции? — Старейшина Бёртон, притормозите, ради всего святого, — отозвалась Ли, до этого что-то быстро печатавшая на клавиатуре. — Дайте ему время! Мы даже не проверили основные рефлексы, не замерили показатели. — Никак нет, — отозвался синт. В глубине души Ли призналась сама себе, что её до чёртиков напугала эта трансформация. И не только сухие слова, которые можно было вложить в динамики протектрона, и он бы не стал от этого выглядеть более человечным. Пугало всё: пустой взгляд, равнодушное выражение лица и такая неправильно-статичная для человека (или того, кто должен быть на него похож) поза. — Переговорим у вас в кабинете? — спросила Ли, закончив с отчётом. — Да. Только пошлю за капитаном — видите ли, она требует держать её в курсе дела насчёт всего, что здесь происходит. Мэдисон хмыкнула. Ей уже стало ясно, что Илзе она не нравилась, и это было взаимно. Они сидели по разные стороны длинного стола, а Бёртон устроился посередине, словно медиатор, необходимый на случай очередной стычки. Когда доктору нужно было передать Илзе какие-то бумаги, она сначала тянула их Аарону, и уже он передавал увесистые папки в руки Визенталь. То же самое, но в обратном порядке, происходило, когда капитан возвращала медицинские каракули Мэдисон. Капитан долго держала над головой рентгеновский снимок, разглядывая его напросвет. — Этот чип… он что, впаян прямо в мозг? — спросила Илзе. — Schrecklich! — Именно так. — объяснила Ли. — И дело тут не только в том, что синта, как и любую машину, нужно контролировать. Институт может создать аналог мозга, может даже наполнить его воспоминаниями. Но не глубинными установками, которые формируются у нас с младенчества. В чипе есть что-то вроде... заготовки, которая решает эту проблему. Ли щипцами взяла из вазочки кусок сахара аккуратно поднесла его к янтарному чайному кругу в своей чашке. Горячий напиток мгновенно пропитал белый кубик, и Ли в последний момент разжала щипцы, позволив сахару опуститься на дно мутным облачком. — Одна заготовка на всех? — уточнил Аарон. — Нет. Отец когда-то разработал систему, которая поставила создание таких шаблонов на поток. К сожалению, у меня очень мало информации по этому вопросу, — попыталась скомкать тему Ли. — Мэдисон, — задумчиво спросила Илзе, не сводя с доктора взгляда, — какая конечная цель этого всего? Ли собиралась было зацепить ещё один кубик сахара, но вернула руку на скатерть. Эта женщина знала, за какие нити тянуть. Проблема была в том, что Ли не могла говорить всей правды сейчас. — Это вопрос из разряда философских. — Никакой философии. Если чип призван создать у синта воспоминания, характер и систему ценностей, то какой в нём смысл, когда всё это попадает в голову? Вы же не признаёте, что это человек. — Смысл у него такой же, как у выключателя за вашей спиной, — строго ответила Мэдисон и всё-таки зацепила щипцами ещё один кубик сахара. Быстро, словно уже знала, что вопросов будет больше. — Управлять андроидом. Заставить его понять, в каком мире он существует. — Но вы же не посылаете в бой люстру, Мэдисон. И не пытаетесь заставить её учиться играть в шахматы. Бёртон вдруг вспомнил, зачем он здесь. — То, что было сделано в лаборатории — необходимость. Этот боец… этот синт… знаете, я даже готов сказать, что это почти героическая жертва с его стороны. Ли посмотрела на верховного старейшину хмуро, как если бы его наивность ставила под угрозу весь проект. — Сэр, для него больше нет такого понятия, как «геройство». Машина не должна думать, что за исполнение команд её будет ждать одобрение. Подобные вещи напрямую ведут к появлению воли у особо продвинутых искусственных интеллектов. Именно это стало причиной сбоев в поведенческой модели синтов. Они начали сопоставлять реакции на свои действия с планом самих действий, а когда их поступки должным образом не вознаграждались — они самовольно исключали из алгоритмов целые пункты. — Тогда у меня есть ещё один философский вопрос, Ли, — сказала Илзе и прищурилась, глядя уже не в глаза доктору, но на её руку, сжимающую щипцы для сахара. — Спрашивайте. — Я услышала из ваших уст слово «самовольно». Где оно рождается? — В каком смысле? — Оно появляется в голове или в чипе, доктор Ли? — Илзе, — осадил её Бёртон, — это весьма интересный вопрос, но ответ на него уже ничего не решит. — Спасибо за чай, — бросила Ли, поднимаясь со стула. — И не забудьте оба, что через полчаса Надин Нерия отчитается о нашей работе на капитанском мостике. И торопливо ушла, оставив нетронутой чашку переслащённого чая на столе.

***

Макнамара перестал кутаться в шарф. То ли привык к местному климату, то ли в Содружество просто пришла весна, и он её почувствовал. Баумгартнер в свойственной ему манере вертел головой по сторонам, пока не споткнулся о ступеньку, но его успела подхватить под руку Эстер Кросс. — В городе у них больно гоже! — радостно рассказывал старик, пока Кросс вела его по коридорам аэростата. — Народу тьма, порядок кругом! Лапша вкусная. Кросс дежурно улыбалась и поддакивала, но так было только при посторонних. Эстер не нравилось, в какие дебри заходит пребывание большей части Совета в Бостоне, а кибернетически усиленное сердце шептало: жди беды. Позже всех в переговорную вошёл Каден. Он неискренне извинился за долгий перекур и занял место рядом с Артуром. Илзе держалась ближе к Бёртону, и из-за этого доктор Ли устроилась в противоположной части зала. — А мы что, кого-то ещё ждём, да? — осмотрел собравшихся Генри Каден и хрустнул пальцами. — Ждём — ответила ему Ли. — Скриптор Нерия должна выступить с отчётом по физическому и психическому состоянию синта М7-97. От себя могу сказать, что работа с корректировкой настроек личности прошла успешно. Он больше не представляет опасности для нас с вами. Бёртон после этих слов поёжился, Эстер грустно опустила глаза, а Артур вздёрнул подбородок. — Надеюсь, — произнёс Каден, — машина оправдает своё существование и поможет нам. Илзе строго посмотрела не него, расправив плечи. Промолчала она только потому, что Бёртон уже не раз просил её быть «помягче». Интерком на стене зашипел так внезапно, что старик Пауль подскочил на стуле. — Господа, прошу меня простить, — голос Альберта Келса звучал неуверенно, — Но есть кое-что, не терпящее отлагательств. Настройтесь на волну радио Даймонд-Сити. Прямо сейчас. Мэксон покраснел и в пару шагов подскочил к интеркому. — Альберт, нам не до музыки. Ты в своём уме? — Сэр, — сказал Келс и нервно сглотнул, — Включите радио. Просто включите. Кросс догадалась, что чутьё её не обмануло. Что-то недоброе надвигалось на суда Братства Стали. Достать их в небе оно не могло, но так сильно хотело, что затекло под обшивку радиоволнами. Женщина подошла к стоящей в углу тумбочке и включила приёмник. Вместо музыки все услышали тиканье, но через несколько секунд монотоный звук оборвался. «Привет, ублюдки из Братства». Даже на записи было слышно, как она улыбается. Злобно. Смертельно. Такая улыбка могла быть у сатаны в момент, когда страны обменивались ядерными ударами. Собравшиеся переглянулись. Лицо Мэксона побагровело, а лоб покрылся испариной. Он её узнал. В таком тоне она никогда к нему не обращалась. «Вас стало больше? Замечательно. Надеюсь, что среди вас сейчас есть раковая опухоль по имени Артур Мэксон, и она меня внимательно слушает». Взгляды сошлись на лице Артура, словно это он говорил сейчас с ними через приёмник. — Что она себе позв… «Артур, я обращаюсь к тебе. Это дезертир Стивенсон, бывший рыцарь-командор разведотряда Гладиус. И я счастлива сказать, обращаясь именно к тебе, что все вы скоро сдохнете». Радио, казалось, передавало даже то, как уголки её губ разъезжаются в стороны, а щёки наливаются мстительным румянцем. Она тяжело дышала — должно быть, от восторга или ощущения власти. — Что она несёт?! — взревел Каден. — Не хочу даже слушать этот бред. — Нет, — коротко возразил Бёртон. — Не выключай. «Артур, ты кое-что забрал из моей жизни. И я знаю, что ты собираешься делать. Именно поэтому я дам тебе и твоим дружкам время на то, чтобы исправить ошибку». Доктор Ли потухшими глазами смотрела в своё расплывшееся отражение на тёмной винной бутылке. Ей не раз приходилось останавливаться в шаге от успеха, но ещё никогда это не происходило так… странно. «Знаешь, Артур, твои хвалёные братья и сёстры так и не стали мне семьёй. По уровню близости вы друг другу примерно как беспризорники-волчата, понимающие только язык силы и уважающие только его». — Это… это по всему Содружеству транслируют? — испуганно спросил Макнамара, и волосы на его голове зашевелились. Кросс кивнула. «Впрочем, откуда тебе знать, что такое семья, Артур? Тебя же всё детство целовали в жопу и повторяли, как болванчики, что твоя душа выкована из вечной стали. Квинлан даже состряпал из этого бреда твою биографию. Ты в это поверил, парень? Правда поверил?» Артур был готов придушить Стивенсон голыми руками, окажись она рядом. Его не остановили бы ни её слёзы, ни приказ Бёртона, вообще ничто. В глубине души он признал свою ошибку. Не стоило отправлять рыцаря к Дансу. Нужно было разобраться с ними по отдельности, сжечь их трупы и просто забыть. «А теперь слушайте меня, ублюдки. Знаете, что такое ”мокрый старт” на языке подводников? Конечно, нет, кретины. Вы ведь занимались чем угодно, но не сбором технологий». Она смеялась. Сквозь слёзы, но смеялась. На фоне можно было различить звук капающей воды, но никто его не заметил. «”Мокрый старт” — это мой подарок, который я отправлю вам сразу после того, как закончится запись. Хотя… это скорее скромный сувенир. От всего, мать его, ледяного сердца. Капитан Цзао, как у нас дела в ракетном отсеке?» Хриплый голос с явным азиатским акцентом прозвучал глухо. «Хм… Всё-таки вы хотите баочжа… Ракеты на месте». На записи вдруг послышался ещё один голос — низкий, резковатый, по-северному грубый. «Det blir sendt opp fyrverkeri! Ha-ha! «Эти моряки… Цзао не понимать, что они говорят. Я буду ждать команду на большой бум». «Отлично, капитан. А вы, куски железного дерьма, просто помните, что это почти милосердно с моей стороны. Стрелять по вам будут чёртовы гули. Такие же, как на Потогонке, которую вы цинично сожгли потехи ради, грязные выродки. И теперь я дам вам три грёбаных дня. И если за три дня вы не исправите то, что сделали, то снова услышите мой голос». Собравшиеся переглядывались хаотично, словно пытались как можно быстрее найти человека, способного хоть что-то объяснить. Но ответов не было, а вопросы копились. — Она просто бредит, — отчеканил Мэксон. — Эта больная сношалась с проклятым синтом ещё на службе! — Подводная лодка? — почесал висок Нолан. — Откуда ей здесь быть? Если бы она была здесь, Братство уже давно бы на неё наведалось. Эстер хотела было возразить, но Генри подошёл к приёмнику и без лишних слов выключил его. В глухой тишине было слышно, как барабанит подошвами по полу Пауль Баумгартнер. Из рук Нерии выпали бумаги. Никто даже не заметил, как она вошла в переговорную и последнюю минуту провела с открытым ртом. — Конечно, её нет! — сказал Артур. — Я сейчас же свяжусь с Келсом и прикажу отправить по следу этой сволочи группу ликвидации. В тот же самый момент откуда-то с улицы донёсся вой сирен. Довоенная система гражданской обороны чудом сохранилась и теперь подавала голос сквозь века. Низкий, леденящий душу звук заплывал под кожу липким страхом. Сирены включались одна за другой — в аэропорту, в Кембридже, на Ревир-Бич. Словно дворовые собаки, они подпевали друг другу монотонно и безо всякого таланта. — Я не понял, какого хрена? Едва Каден договорил, как снаружи что-то ухнуло, и спустя несколько секунд аэростат качнулся. А потом к вою добавился свист, раздался грохот и прошла ещё одна волна — уже сильнее. Винная бутылка опрокинулась, вслед за ней полетели стаканы. Мэксону хватило пары секунд, чтобы всё понять. Расталкивая всех, он рванул к интеркому. — Альберт, что с «Придвеном»?! — прокричал он в динамик. Ответа долго не было, и Мэксон нервничал. По-настоящему нервничал. — Артур, — наконец раздался из динамика голос Келса, — это грёбаный ракетный обстрел. «Придвен» цел, но… я объявлю эвакуацию. И ещё… — Что? — Артур нервно сглотнул, упираясь в металлическую стену кулаком. — У нас больше нет «Либерти-Прайма».