Frozen Steel

Барри

Когда серые волны забросили Стивенсон в брешь обшивки контейнеровоза, она чудом зацепилась за полусгнивший шпангоут. Перебралась на контейнер, едва встала на ноги… и снова оказалась снесена волной. Внутри воняло тиной, чем-то гнилым, а руки то и дело напарывались на склизские водоросли и плесень на металлических стенках. А потом впереди что-то заёрзало. Большое, круглое, жуткое. Болотник. Подаренный Бруксом дробовик утонул, пип-бой едва светился, реагируя на нажатие кнопок через раз. Спасаться оставалось только бегством. В темноте удалось рассмотреть проход по крышам опорожнённых кем-то за долгие десятилетия контейнеров наверх, к палубе. Шагов через двадцать Барри заметила крышку, прислонённую к ребристому боку ёмкости — остатков сил хватило, чтобы потянуть её на себя, слегка развернуть и в последний момент прихлопнуть ею плоскую морду зверя. Твари даже не умели рычать. Только издавали странный скрежещущий звук, который напоминал попытку ухватиться ногтями за мокрое железо. Барри снова побежала. Контейнеры. Тина. Жуткий танец волн в обрамлении огромных пробоин. Лестница. Рубка. Небо! Яркий свет. Стивенсон поскользнулась на мокрых досках, распласталась на них же и закрыла голову руками. Она была уверена, что это винтокрыл. Океан ревел так сильно, что мог бы замаскировать и рокот винтов. — Hvem er det? — с рыком спросил чей-то недружелюбный голос. Барри даже не поняла, на каком языке это сказано. Все звуки этой ночи слились для неё в единую симфонию полного упадка и отчаяния. Девушка медленно подняла голову. Пусть уж сразу увидят, что она женщина. Если ей повезёт, то они убьют её быстро, а если не повезёт… то не убьют вообще. Будут долго измываться во всех мыслимых и немыслимых позах, пока она не ослабеет настолько, что останется только повесить её живьём на крюк. — Dette er vårt skip! Hva vil du med oss? — рявкнули прямо над ухом, а потом в пятно света вонзилось дуло винтовки. Ей показалось? Вполне возможно. Бабушка так много рассказывала Барри про рай и ад, что в подсознании Стивенсон могла укрепиться идея Того Света с нордическим уклоном. И все там говорили бы на бабушкином языке. Вот только Барри молчала, чем явно раздражала неизвестных. — Ikke irriter meg! — снова громыхнуло совсем рядом. Барри решилась сделать хоть что-то. Пусть даже это казалось глупым, бесполезным, даже неправильным. Она подняла руки над головой, показывая, что оружия у неё нет, а затем произнесла несколько неуклюжих слов. — Beklager... å forstyrre… deg. Грубый голос больше ничего не сказал. Вместо него из темноты отозвался кто-то более участливый и явно заинтересованный. Бабара не сразу догадалась, что это был один и тот же голос. — Snakker du norsk?! — Litt norsk. Скорее всего, это звучало неказисто и неграмотно. Но это помогло. Через толпу кто-то спешно протиснулся. Кто-то, кто только что заметил незнакомку. — Ты из Норвегия? — спросил он по-английски, но с сильным скандинавским акцентом. Стивенсон помотала головой, не будучи уверенной, что честность сейчас ей поможет. Над ней нависало несколько крепких мужских фигур, и у каждого из них в руках было оружие. — Откуда ты? Откуда знать норвежский? Голос не давил. Он любопытствовал. — Бабушка… жила в Норвегии… до войны… Ствол винтовки перед самым носом качнулся, будто предупреждая — не ври, лучше не ври. На ногах и руках неизвестных лязгала тяжёлая металлическая броня. Серьёзные ребята, глупостей терпеть не будут. — В Норвегия не попасть. Уже много лет. — Я знаю. Я тоже жила до войны. Моя бабушка… из.. из Скюденесавана. — Ложь! Твоё лицо! Должно быть поменяться! — резко возразили ей. Барри съёжилась, ожидая выстрела, и закрыла лицо ладонями. Она ничего не понимала, она не знала, что делать. Это не только странные люди с брошенного корабля сейчас целились в неё, это весь мир в неё целился. Хотел, чтобы в последние минуты ей было особенно страшно — за себя, за Данса, за Хэйлин, даже за Кодсворта… Кто-то присел напротив неё. Стивенсон не сразу догадалась убрать руки от лица. Посмотрела на того, кто приблизился к ней, и едва сдержала испуганный вскрик. Гуль? Да. Всего лишь гуль — тот же самый Хэнкок, чёрт бы его побрал. Та же самая Дэйзи. Гули странным образом становятся похожими друг на друга, всё ещё нося остатки призрачной маски под названием «лицо». Покрасневшие белки глаз выглядели опасно, словно лишний раз предупреждали: не дёргайся. — Hun er veldig vakker, Rags! — ехидно сказал кто-то за спиной гуля. — Hold kjeft! — огрызнулся на приятеля тот, кто сидел вплотную к Барри, с интересом заглядывая девушке в глаза. Прожектор погас, больше не фиксируя на палубе резких движений. Стивенсон смогла мельком рассмотреть остальных — все они были гулями. Кто-то стоял перед ней в рейдерской броне, кто-то — в ветхой одежде моряков какого-то непонятного кроя. И в этом полумраке сероглазый гуль-босс похлопал Барри по плечу и жестом пригласил куда-то к носовой части «Северной звезды». — Ступай, — подсказал переводчик, — он с тобой потолковать хочет. Барри до последнего была уверена, что уже через несколько часов её труп будет сброшен за борт. Эти парни чем-то напоминали ей трапперов — охотников и рыбаков с Фар-Харбора, которых свёл с ума туман. Их взгляды физически ощущались на спине, давая о себе знать зудом между лопаток. Но тот, главный… он вёл себя иначе. Не рассматривал её с головы до ног, как здоровенную рыбу. Не отпускал едва переводимые сальные замечания. Он молчал, пока они не дошли до хибары, выстроенной на носу корабля. Там Рэгз попросил Барри сесть на край почерневшей от времени кровати, а потом протянул бутылку водки. — Согрейся, — подсказал стоящий в дверях. — Сейчас найдём тебе сухую одежду. Но запах… тяжело. Привыкай.

МакКриди

— Не хочу я никуда возвращаться! Тебе надо — ты и иди! — Бобби, ну как ты не понимаешь, что мы не можем торчать здесь вечно? Валери постоянно требует от нас невозможного! Какие-то странные опыты, уборка по пять раз в день… Я скоро не выдержу! Брат и сестра, которых Барстоу приютила неделей ранее, постоянно ругались. Новичкам хватило суток, чтобы это заметить. МакКриди не собирался подслушивать их грызню, но эти двое не оставили ему выбора. — Эй, слушай, меня она этим не достаёт! Ты просто не смогла найти с ней общий язык, вот она и выматывает тебя каждый день! Явно для того, чтобы ты поменьше с ней спорила, Тина! — язвил брат. — Бобби, ну пойми ты уже! — пыталась достучаться до него сестра. — Эти картинки в терминале, которые она заставляет тебя смотреть… эти странные игровые автоматы… Мне кажется, она просто ставит на тебе какой-то эксперимент. — Тебе везде мерещатся какие-то эксперименты. Я устал от твоего нытья! Оставь меня в покое, Тина. Иди лучше пообщайся с новичками. Девушка набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не проронила ни слова. Роберту казалось, что вот-вот он услышит, как трещит наэлектризованный воздух вокруг Тины, — настолько это молчание было вымученным. Судя по резким звукам, девушка развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. В последний момент МакКриди юркнул за угол, чтобы Тина не заметила его, покидая хозблок. Убежище 81. Вот где он видел её. Роберт вспомнил об этом, рассмотрев цифры на комбинезоне Тины. Последние месяцы выдались настолько непростыми, что стрелок уже запамятовал о том дне. Дне, когда они с Барри вернулись из Светящегося моря. Когда они впервые оказались в одной постели. Когда они… стали парой, наверное. Тогда для МакКриди не существовало других женщин, кроме Барри. Да что уж там: он и сейчас не мог выкинуть её из головы. Но Тину… Тину искренне хотелось пожалеть. Выходки её брата бросились снайперу в глаза ещё тогда, осенью: Бобби громко ругался с миссис Саммерсет по причине того, что она якобы не долила ему кофе в чашку, хотя та была полна. Девушка из Восемьдесят первого убежала в сторону недостроенных уровней — туда, где можно было, выйдя из коридора, оказаться на заброшенной стройплощадке прямо под сводами пещеры. Тина обошла ржавый вагон и села на бетонный блок, доставая сигареты. — Привет. Не прогонишь? — негромко произнёс снайпер, держа дистанцию. Де Лука испуганно обернулась. На глазах блестели слёзы. — Новенький? — спросила она и шмыгнула носом. – А…Ну, садись, раз ты тут. Тебя случайно не братик прислал мне мозги промыть? Бобби у меня сущее наказание. — Я знаю, — сказал наёмник, подсаживаясь к Тине. — Я и тебя знаю, раз уж на то пошло. Та снова подняла на него испуганные глаза. — Откуда? — Я был в твоём Убежище. Вспомнил об этом, когда увидел цифры у тебя на спине. По осени, когда ещё стояла жара, меня к вам и занесло. — Погоди… ты тот парень, что гулял по атриуму прямо в халате? Роберт кивнул. Тина сначала широко улыбнулась, а затем тихонько засмеялась, стряхивая пепел в след своего ботинка. — Да, действительно, — согласилась она. — Ты ещё был с блондинкой, которая к нам и раньше захаживала. Барбара, кажется. Из минитменов. Только не втирай мне сейчас, что это твоя сестра! Там весь атриум слышал, как вы… МакКриди прокашлялся. — Не сестра. Она уже не с минитменами. И не со мной. Внутренний голос заставил стрелка замолчать. В конце концов, он пришёл сюда, чтобы утешить Тину, а не разводить на жалость её! — Что произошло? — Неважно, — грубее, чем следовало, выпалил МакКриди, и мысленно шлёпнул себя по губам. — То есть… я хотел сказать… я… эм… пришёл тебя поддержать. А не жаловаться. — А ты и поддержишь, если просто со мной поговоришь. В конце концов, Барб так много сделала для Убежища, что Саммерсет и Форсайт до сих пор её вспоминают. Хотя бы скажи, что с ней всё в порядке? — Да. Наверное. — Так в чём дело? И он рассказал. Даже не пытался демонизировать бывшую, был честен и с Тиной, и с самим собой. А потом поменялся с девушкой в комбинезоне местами и выслушал её. Узнал о том, что Тина была бы рада оставить прицеп в виде брата и жить, как живут все молодые девушки: завести отношения, выйти замуж, родить ребёнка. Но у неё был Бобби, а «Бобби не справится без тебя, Тина!» Когда у Бобби в очередной раз началась ломка, он украл у начальника охраны ключ от клиники. После полуночи торчок пробрался в помещение, но от волнения сшиб со стола поднос с инструментами. На шум прибежала ассистентка Форсайта Рэйчел. Бобби избил её, сорвал со стены ящик с препаратами и сиганул в атриум, где его тут же и повязали. Вердикт смотрителя Гвен МакНамары был однозначным: Бобби де Лука должен покинуть убежище. А ведь Бобби без Тины никуда. Бобби нужны любовь и забота сестры! И Тина ушла вместе с Бобби. Знала, что в любой момент сможет вернуться, но это всё — потом. Когда она сможет спасти брата от напасти, когда убедит его начать с чистого листа. А там, быть может, разглядят в нём порядочного человека и те неженки под землёй. — Ты же не обязана крутиться вокруг него, Тина, — сказал МакКриди. — А как же он без меня? — спросила она, закуривая во второй раз. — Он будет наглеть ещё больше, зная, что ты решаешь все его проблемы. Думаешь, он когда-нибудь поблагодарит тебя за заступничество? Забудь. Руки Тины задрожали. — Но я… я так хотела быть хорошей сестрой. Роберт помнил, что где-то в глубине недостроенного Убежища его ждёт Мэгс. Но Крупье — сильная. Даже будь у неё братья, она бы воспитала их не хуже, чем самый строгий и справедливый отец. Магнолию хотелось удивлять и радовать, но Тина… она вызвала желание заботиться о ней. Удивительно, но Барри как-то совмещала и то, и другое. Бойкую и смелую, её хотелось подхватывать на руки, а потом… МакКриди потряс головой, чтобы прогнать наваждение. К чёрту. Пошла она к чёрту. По словам Дез, записи с пип-боя снова начали приходить несколькими днями ранее, но через раз и со сплошными помехами. Толку от них было не больше, чем от Тома в бою. — Слушай, ты отличная сестра, — обратился он к собеседнице. — Но ты не виновата, что у тебя такой несносный брат. — Он теперь не изменится? Как думаешь? — Только если у него будет повод стать другим. Слушай, а как тебе идея отправить его на разведку? Скажем, со мной? Я ему покажу, что такое жизнь без мамкиной юбки! Часов восемь-десять походит по болоту с мешком за плечами и поймёт, каково это — нести ответственность. Глаза Тины округлились, а сама она вытянула шею, словно пыталась отдалиться от МакКриди. — А если он погибнет?! Мы сюда-то едва добрались! — Эй, а как иначе ему набираться ума? Если он всегда будет прятаться за тобой, то продолжит тайком воровать препараты и валить вину на других. Да и ты… ты же хочешь, чтобы рядом с тобой был кто-то, на кого ты могла бы положиться? Их взгляды встретились. — Я… я хочу, наверное. — И дело тут даже не в Бобби, — тихо произнёс МакКриди. — Просто… ты этого заслуживаешь.

Барри

— Как давно они там? Лишь с рассветом Барри заметила, что трафик воздушных судов над Бостоном стал гуще. Отчаяние набежало, как цунами на беззащитную рыбацкую деревню. Стивенсон уже было решила, что бороться бесполезно. Но за те десять дней, что они провели с Дансом вне Братства, она раз и навсегда поняла, что ей есть, что терять. И сейчас эти горько-сладкие воспоминания поднимали её за плечи, заставляли высоко держать голову и вовремя стирать слёзы с лица. — Неделя, — коротко ответил Уве. — Столько же, сколько нет наши товарищи. Их сжечь. Лазеры. Матис, Сигурд, Юхан, Амунд. Просто так. Мы даже не нападать. Барри кивнула. Уж она-то прекрасно знала, что такое возможно. Три округлых чужеродных штриха над горизонтом напомнили ей, что ещё полторы недели назад она была рыцарем Братства. С гордостью носила оливково-чёрный комбинезон, почти до боли в груди ударяла в неё кулаком с боевым кличем на губах, а по вечерам сбрасывала с души невидимую силовую броню, и ждала, пока не раздастся стук в дверь. Дьявольщина. Данс у них. А она далеко, за много миль от него, от его палачей, от этой извращённой системы ценностей. Но ведь если бы Данса хотели убить — убили бы сразу. Не тратили бы море топлива, чтобы прилететь из Массачусетса в Мэн и обратно. Мэксон мог готовить нечто масштабное — жуткую показательную казнь, например. Но кто тогда торчит на дирижаблях? Те, кто жаждет хлеба и зрелищ? На ум пришла абсурдная на первый взгляд мысль. У них с сыном не было ничего общего, кроме родства — это ничтожно мало. Каждый их разговор оказывался напряжённым, а прощальные улыбки выглядели натянутыми. Шон старался быть вежливым, она прикладывала все силы к тому, чтобы казаться приветливой. И всё-таки, всю ту теплоту, которую она копила в душе с момента выхода из криокамеры, пришлось развеять по ветру как прах, когда она вернулась на поверхность. Сын предлагал ей остаться с ним, но вовсе не для того, чтобы изображать счастливую семью. Он верил, что его команде не хватает бойцов. Людей, которые способны ради идеи пройти многие мили и водрузить подошвы своих ботинок на сотни голов. Барри отказалась. Та идея, за которую она боролась, не оправдала себя. Но ведь появилась новая. «Синт. Всего один синт, Шон. Ты помогаешь мне спасти его, а я работаю на тебя столько, сколько нужно». Она аккуратно спустилась в трюм, всё ещё ловя на себе строгие взгляды людей Рэгза. Веры в них у Стивенсон было не так много, но худой мир казался куда лучше доброй ссоры. Девушка убедилась, что за ней никто не следит, и активировала пип-бой. Гаджет отозвался не сразу, а когда экран соизволил-таки вспыхнуть, вместо привычных иконок на нём показались странные линии и пятна. — Нет, только не матрица! Твою мать!

Мэксон

— Сэр, разведчики доложили мне, что к югу от Бостона есть убежище бывшего мэра. Это достаточно глубокий бункер, но мы не знаем, есть ли там кто-то сейчас, — сказал старейшине Квинлан. Мэксон почесал висок. — Направь туда разведгруппу, Ларс. Мы должны опередить всех этих дикарей, которые в истерике ищут, где бы им спрятаться. — О да, всё Содружество теперь как потревоженный муравейник. Сравнение было невероятно точным. На земле началась настоящая паника. Люди ломанулись в метро, подвалы, подземные переходы, пытались проникнуть в Убежища. Даже те, кто никогда не считал свою жизнь интересной и хоть чего-то стоящей. Непременно, это будут обсуждать у обеденных котлов, на импровизированных кухнях, в пыльных каморках под землёй. Найдут себе пристанище, выдохнут и сразу начнут. Быть может, даже родят в перегонах метро новую легенду про Злых Воинов Стали и Смерть с Небес. — Ты хотел меня видеть? — раздался голос со стороны входа. Мэксон дёрнулся от неожиданности. Пайпер стояла перед ним с огромной сумкой в руках. Позади неё крутилась растерянная Нат в новой цветастой куртке. — Я же сказал, чтобы вы не поднимались на борт. Здесь небезопасно. — Артур, я ничего не понимаю… что это вчера было? Старейшина смерил её строгим взглядом, и девушка поняла: не стоит спрашивать. Если решит рассказать — расскажет сам. — Вы с сестрой скоро окажетесь в надёжном месте. А пока, день или два, придётся переждать во временном доме. Доктор Ли дала нам неплохую наводку — коттедж с эллингом у реки, недалеко отсюда. — Артур… Игнорируя напряжение, застывшее у него на лице, Райт подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Послушай, — как можно мягче и спокойнее постарался сказать Артур, — ты понимаешь, что эта безумная повторит свою выходку? Райт поняла: это та самая минута откровенности. Она обернулась, бросила в адрес Нат: «Подожди меня в столовой, солнышко», после чего закрыла дверь. Мэксон одобрительно кивнул, ведь детские уши сейчас мешали. — Ты думаешь, она ударит по Даймонд-Сити? — Не исключаю. Но надеюсь, что не успеет. Мы скоро пошлем по её следу… очень умелого солдата, Пайпер. Она зря решила ставить ультиматумы Братству. Тревога из её взгляда никуда не ушла. Пайпер нужно было успокоить хоть как то — не зря Харпер тогда сказала Мэксону, что главный враг беременной женщины — волнение. И старейшина обнял Райт. Не властно и не грубо, просто обнял. Прижал к себе, положив ладонь на спину девушки. Раньше от считал, что уже защитил её ото всего, что могло угрожать Райт. Но именно сейчас его несокрушимой армии, безграничной власти и колоссального авторитета было недостаточно. Враг оказался хитрее. — Тогда зачем нам идти в убежище, Артур? — тихо спросила она. — На всякий случай. Слова соскочили с языка, оставив горькое послевкусие. «На всякий случай» — фраза, нехарактерная для Мэксона. Для любого из Мэксонов. У них не могло быть никакого «всякого» случая, они предвидели все варианты развития событий наперед. Раньше. — Я люблю тебя, — прошептала Райт ему в плечо. Артур прижал её к себе чуть крепче, хотя и понимал, что это никакой не взаимный ответ на признание. — С тобой ничего не случится. Ты будешь безопасности. Нат и наш ребёнок — тоже. Пайпер застыла в его руках каменной статуей, словно время для неё остановилось на той отметке, где она дрожащим голосом сказала ему о своих чувствах. А теперь ждала хоть чего-нибудь в ответ. — Артур, зачем ты всё это для меня делаешь? Только… ради него? — спросила она и переместила его ладонь на собственный живот. Старейшина аккуратно отстранил девушку от себя, чтобы взглянуть ей в лицо. По её бархатным щекам ползли блестящие дорожки, щёки блестели алым глянцем, губы едва подрагивали. — Пайпер, ради всех нас. Понимаешь?

МакКриди

— Итак, план следующий, — сказала после обеда Валери. — Вы попробуете починить кран и другую технику, чтобы мы смогли достроить корпуса. Места будет мало, но это лучше, чем жить в грязи. Выбирать нам не приходится. — Починить? — смутился Том, обгладывая косточку из бульона. — Я на досуге осмотрел машины, они проржавели до основания! — Значит, надо найти те, которые не проржавели. А я параллельно займусь тем, ради чего меня и назначили смотрителем — испытаниями. Мне нужно, чтобы вы выбрали для этого троих добровольцев. Желательно до завтра. Ясно? Ребята переглянулись. — Может её ещё в жопу поцеловать? — шикнул над своей тарелкой МакКриди. — Не уверена, что тебе будет приятно, сахарочек, — проворковала ему на ухо Магнолия, а затем коротко укусила за мочку. Роберт не увидел, с каким недоумением наблюдает за этой сценой Тина де Лука. — Добровольцев для чего именно? — недоверчиво посмотрела на Валери Ронни. — Мне надо… испытать прототипы некоторых устройств. «Волт-Тек» разрабатывала их для улучшения условий жизни в убежищах. — Хэнкок, — тихо позвал гуля Роберт, — давай отойдём? Джон спорить не стал, — он прекрасно видел, каким серьёзным стал взгляд друга. Они выскользнули через пыльный коридор в пещеру и закурили. Два строительных прожектора давали достаточно света, чтобы держать под контролем пространство вокруг себя и не опасаться, что кто-то застанет их врасплох. — Ты чего, МакКриди? — Джон, тебе ничего странным не кажется в этом Убежище? — Кажется. Мы пришли перекантоваться и перевести дух, а с нас требуют сколотить стройотряд и пахать как проклятых. Джон выпустил струйку дыма в сторону тёмных зловещих сводов пещеры. Сколько ярдов грунта сейчас над ними? Пять? Десять? — Я не только об этом, — произнёс наёмник. — Слушай, Барбара рассказывала мне об убежищах «Волт-Тек». Ни о каком спасении для людей эти изверги и не думали. Только ставили эксперименты вроде тех, с криокамерами. — Может, это просто она так думала? — усомнился Джон. — Ну, как ещё можно относиться к убежищам после того, что с ней произошло? — Нет. До бойни в Добрососедстве она рассказывала мне, как они с этим Дансом, будь он проклят, спускались в семьдесят пятое. Там… проводились эксперименты над детьми. Перед глазами возник образ сына. Роберт в который раз отругал себя за то, что никак не оставит Бостон и не вернётся домой. Родители жены наверняка отправили ему уже несколько писем с того жуткого дня, вот только ни одно не дошло до адресата, ибо куда приносить эти конверты? Под стену Замка? Под старую церковь? В карьеры Квинси? — Над детьми? — переспросил Джон. — Да. Отбирали тех, кто подойдет на роль сверхчеловека. Представляешь? Да и я… я всё детство прожил рядом с таким бункером. А ещё из разговора Тины с братом я слышал, что Барстоу заставляет его смотреть какие-то картинки в качестве эксперимента. — Картинки? — удивился Джон. — Блин, да, картинки! Прям так и сказали! Хэнкок задумался. Он и сам понимал, что решение во что бы то ни стало попасть внутрь было скоропалительным. — Пока останемся здесь. Нам надо решить, что делать дальше, — постановил он. — Но я буду иметь в виду всё, что ты сказал. Раздавив окурок носком ботинка, Джон первым исчез в коридоре. МакКриди услышал, что друг с кем-то разминулся за углом. Как оказалось, это была Тина, которая уже доставала из кармана пачку сигарет. После их прошлого разговора девушка приободрилась, но Роберт понимал: стоит её братцу снова устроить сцену, как весь прогресс по поднятию самооценки Де Луки пойдёт насмарку. — Ты уже докурил? А я думала, что буду смолить не в одиночестве. — Я… слушай, — растерялся парень, — я с тобой побуду, не вопрос. — Если тебе это не в тягость, конечно же. — Ничуть! Они снова отошли к вагончику, за которым им довелось поговорить в первый раз. Роберт на минуту задумался, от кого именно он пытается скрыть своё знакомство за стальной громадой, но вовремя отбросил эти мысли. Тина явно хотела его о чём-то спросить, но долго не решалась. Тогда он начал разговор сам. — Как дела у Бобби? Девушка скривилась, словно кончик сигареты тайком обмакнули в чём-то кислом. — Он потратил весь запас препаратов. Теперь грозится выйти из Убежища и искать караванщиков, чтобы купить ещё винта. Но на что? У нас почти нет крышек. — На твоём месте я бы тихонько забрал у него пип-бой, — посоветовал ЭрДжей. — Он ведь и правда может уйти. Тина опустила голову и сплюнула себе под ноги. Она какое-то время молчала, а потом вдруг спросила: — Это твоя девушка? Роберт настолько этого не ожидал, что даже осмотрелся в страхе увидеть Мэгс. — Где? — Там, за столом. Брюнетка в кожаной куртке. МакКриди и сам не раз задавал себе этот вопрос. Он не понимал, кто для него Магнолия, хотя ей самой это, кажется, было неважно. Она нащупала рычаги влияния ещё когда бедолага носил гипс, и сейчас ей незачем было устраивать ему любовные допросы. — Ну, мы с ней… — Понятно, — кивнула Тина. — Ты, видимо, горячий парень, раз вокруг тебя всегда крутятся такие красотки. — Да ты ничем не хуже их! Веришь? — моментально отозвался Роберт. — Я? — недоверчиво спросила Де Лука. — Ты. Когда не ходишь с грустным лицом из-за выходок своего братца, конечно же. Девушка посмотрела на него и тут же смущённо отвела взгляд. Запала. Зря только делала вид, что это не так. И когда только ломкий цветочек из Убежища научился курить? Не иначе как часто сбегал на поверхность в слезах после очередного заскока Бобби. — Роберт! — голос Мэгс всё-таки разорвал тягучее напряжение беседы и заставил обоих встрепенуться. — Что? — выбежал из-за вагончика снайпер. Он готовился к чему угодно, но не к тому, что сказала ему Крупье. — Давай сюда, быстрее! Там снаружи творится грандиозное дерьмо. Братству Стали отбили яйца!

Барри

Рэгз какое-то время возился с пип-боем Барри: протирал детали спиртом, продувал разъёмы, выжимал влагу из манжеты, но починить так и не смог. В итоге капитан передал свой вердикт через Уве: нужен компьютер-донор, а ещё умелый техник, который точно сделает всё как надо. — Твою мать. Ни оружия теперь, ни пип-боя, — загрустила Барри. Уве и Рэгз переглянулись. — Skal jeg vise det? — поинтересовался переводчик, и главарь кивнул. — Идём, — махнул рукой Свендсен. Судно почти достигло берегов Бостона, когда началась война. В трюме находились контейнеры с одеждой, солью, ценной древесиной, чаем и чёрт знает чем ещё. А в центре огромного металлического склада прятался отсек с контрабандным оружием — невинный грешок капитана Магнуса Брокстедта, здоровяка по прозвищу Рэгз. «Волшебный сундук» помогал им выживать долгие десятилетия, обещал стать знатным подспорьем и теперь. — Jeg likte dette her! Panzerbüchse! — с широкой улыбкой на покрытом рытвинами лице сказал Рэгз. — Святый боже, только не говорите мне, что это противотанковое ружье, — удивлённо протянула Барри, а потом перевела взгляд на остальную коллекцию. Догадка была ободряющей: тонкий бронеслой винтокрыла перед этой штукой — как картон перед лезвием ножа. Норвежцы гордо закивали, будто сами ковали весь этот арсенал в оружейном цехе. Уве демонстративно сделал шаг назад, приглашая Барри поближе осмотреть огнестрельные закрома. — Вот, — сказал он, указывая на ствол с дисковым магазином. — Тебе должно понравиться. Хорошее оружие. От Советы. Бери. Мы не слишком хорошо вести бой, но кое-что знать. Пистолет-пулемёт выглядел потрёпанным, но ещё вполне рабочим и способным надрать кому-то зад. Снова взяв в руки оружие, Барри словно почувствовала почву под ногами. Луч утреннего солнца врывался в трюм сквозь небольшую круглую дыру. В ней, словно портрет в рамке, виднелся висящий над горизонтом «Придвен». — Я бы взорвала этих кретинов, — мечтательно произнесла Барри, даже забыв о том, куда её занесло. — Но пока нельзя. И нечем. — Есть способ, — произнёс Уве. — Мы знать. Когда приборы ещё работали, радар показал… судно. Север. Под водой. Мы хотели захватить, но «Норстернен» — не военные моряки. Мы — перевозить. Военные корабли, ракеты — мы не понимаем. Нужен человек из армия. Кто разбираться. И «человек из армии» воспрял духом.

МакКриди

Запись эфира в Убежище 88 прослушали уже десяток раз, и эмоции до сих пор не стихали. Дез по радиосвязи усилила всеобщее ликование, добавив, что весь Бостон мог видеть зарево в аэропорту, которое не гасло до раннего утра. Братство, то самое великое и ужасное Братство Стали, от которого ополченцы сбежали чёрт пойми куда, было ужалено в одну из самых крепких точек на своём бронированном монструозном теле. Его оплевали. Его пригрозили растоптать, и никто не смог предвосхитить первый удар. В этой мести, что вершилась чужими руками, каждый находил что-то близкое своей боли. Кто-то вспоминал жестокую массовую казнь жителей Добрососедства, иные с дрожью в руках вспоминали точечные зачистки и рыщущие по городу патрули. Роберта забавляло то, как все вокруг пытаются по кусочку растащить аргумент Барри, обсуждая, за что именно она так ополчилась на «тостеров». Он знал за что, и в этом было его проклятие. МакКриди долго отходил от услышанного. Когда ему сказали, что Барри Стивенсон обгадила Братство Стали с ног до головы, он сперва не поверил. А потом ему всучили магнитофон и голодиск с записью, и он услышал всё сам. Руки тряслись, голова шла кругом, а сердце рвалось из груди. Она где-то рядом. Она жива. — Она не промах! — неожиданно признала Ронни Шоу. Все изумлённо посмотрели на генерала. — А что? Я всегда честна в своих оценках. Мы с вами из-за артиллерии чуть не угробились, а она обстряпала это дело так, что Беккер сам снял бы перед ней шляпу. — Ты права, — согласился Хэнкок. — Если наладить с ней контакт, нам не придётся сидеть тут тише воды ниже травы. МакКриди был готов кричать на всё Убежище о том, как он, мать его, согласен со своими компаньонами. — Осталось только понять, как нам её найти, — сказала Глория. — Нам нужен Трэвис, — решительно выдал МакКриди. — Он просто обязан что-то знать. Она ведь приходила в его студию. В напряженную беседу прямо у двери-шестерёнки вклинилась Валери. — Я прошу прощения, но на что вы так отвлеклись? — Это наше, внутреннее, — отмахнулся Хэнкок. — Вести с поверхности. Барстоу упёрлась руками в бока. — Вы так и будете сидеть здесь в дружном кругу или соизволите мне помочь? Я личность терпеливая, но хочу видеть хоть какую-то отдачу. Друзья переглянулись. Каждый хотел понять, кто из собравшихся сильнее других хочет послать эту даму ко всем чертям в такой момент. — Мэм, при всём уважении, — вскочил на ноги минитмен Трент. — Мы отдали вам кучу нашего имущества. — Но Убежище остаётся для нас на первом месте! — назидательным тоном напомнила Валери. — Поэтому давайте уже приступать к строительству, если вы не возражаете. — Может ну его, это Убежище? — скорчил рожу Томас, когда увидел, что Валери уходит. — Я мало похож на каменщика или маляра. — Не спешите, — скомандовал Хэнкок, провожая взглядом Барстоу. — Давайте и правда сначала найдём Трэвиса и попробуем выйти на Стивенсон. Послать Барстоу мы с вами ещё успеем. На стене зашумел интерком. — Народ! — раздался из динамика голос Стивена. — Сильно там не расслабляйтесь. — В чём дело? — подскочила к аппарату Ронни. — Рейдеры, видать, тоже слышали тот радиоспектакль. Тут снаружи толпа, человек десять, и все хотят внутрь! Боятся ядерной брани. — Они там что, перестрелку учинили? — хмуро спросил Джон и огляделся в поисках дробовика. Остальные тоже похватали пушки и с тревогой направили взгляды на неприступную без волшебного штекера на пип-боях дверь. — Да какой там! Плачут, мамкой клянутся, что помогать будут. — Херня это всё на толсторожьем масле! — выругался гуль. — Знаю. Мы им пока пригрозили мушкетами и заставили отойти к Квинси. Но чует мой зад, они ещё вернутся.

Барри

Подводную лодку шли штурмовать ранним утром. Почти не готовились. Не ждали сопротивления от кого-то, кроме болотников и насекомых, что часто вили гнёзда в эллингах на берегу. Каждый отдавал себе отчёт в том, что искомая посудина может оказаться лишь грудой металла, причём ржавого. Но субмарина оказала им незабываемый приём. Вряд ли капитан Цзао мог покромсать офицерским мечом сразу четверых визитёров. Скорее он выпрыгнул из-за переборки с боевым кличем и занёс холодное оружие над головой в надежде умереть достойно. Вот только китайца никто не убивал. Незваные гости застыли у спуска в отсек как древние сталагмиты. Удивление повисло в воздухе. В первую очередь потому, что живущий на субмарине китаец тоже оказался гулем. Кровожадным он не выглядел, скорее озадаченным. Барри жестом попросила спутников опустить пушки, после чего капитан тоже убрал меч. Это сразу снизило градус напряжения и вынудило стороны искать общий язык, что оказалось чертовски сложно. — Что вам нужно? — с трудом произнёс подводник, вспоминая английские слова. — На моей «Янцзы» ничего нет. Нет бао у! Нет сокровищ! — Ракеты! — нетерпеливо сказал Уве и шагнул вперёд, что-то изображая руками перед лицом капитана. Кажется, пуск тех самых ракет. — Пш-ш-ш-ш бу! — Баочжа? — нахмурил те места, где раньше были брови, китаец. — Бум бум! — не унимался Уве. — О-ру-жи-е! — Господи, дай мне сил, — прошептала Барри, уронив лицо в ладонь. Моряк моряка видел издалека, но в упор не замечал при разговоре нос к носу. Хотя, в случае с гулями стоило упомянуть какую-то другую часть лица. — Капитан, — решила вмешаться Барри. — Нам нужна ваша помощь. Пожалуйста. Интонация девушки его успокоила. Он потоптался около панели с непонятными датчиками и кнопками, поправил фуражку на безволосой голове и спросил: — Вы хотите забрать ракеты? — Мы хотим поговорить, — ответила Барри. — Не нападать. — Вы… не как рейдеры, которые высаживаются на мою чьентин? На мою «Янцзы». Вы несёте мир? Барри охотно кивнула, а гули за её спиной переглянулись. Вряд ли без неё они сейчас вообще выслушивали китайца, но постепенно бескровное решение проблем начало казаться им хорошей идеей. — Се се. Знаете, что я могу сказать? Ваше появление — синъюн для меня. Цзао тоже нужна помощь. Стивенсон сделала ещё один шаг вперёд, держа руки перед собой, чтобы обитатель подлодки не боялся внезапной атаки. Девушка приказала норвежцам молчать и не вмешиваться, а сама принялась вбивать колышки для перекидывания через пропасть военно-политического мостика. — Капитан, мы не знали, что вы… что здесь до сих пор кто-то есть. Тот вдруг опустил голову и тоскливо вздохнул. С опущенными плечами и в изъеденной плесенью фуражке он выглядел жалко. Как военный человек Стивенсон понимала, кто стоит перед ней и в чём была его миссия. Цзао и его команда спалили Массачусетс в адском пламени, но жар погребального костра опалил и их. — Цзао здесь давно, — грустно отозвался тот. — Все эти двести лет я жил с чувством вины. С этим стыдом. Столько огня. Столько бэй. — Огонь… он ещё здесь? — деликатно уточнила Стивенсон. — Здесь. И я не хочу везти его домой.

Трэвис

Трэвис попытался сделать вдох, но лёгкие мучительно сдавило стальными тисками. Закружилась голова. Сволочи в форме снова перекрыли доступ кислорода, и противогаз плотно прилип к лицу. Майлз задёргал ногами, замычал, силясь освободить руки, но верёвки были невероятно крепки. Рыцарь, который руководил пытками, собирался поколотить парня. Так тот начал бы дышать чаще, а значит и быстрее дошёл бы до нужной кондиции. Но Трэвис сам того не ведая взял эту работу на себя, ёрзая на стуле и пытаясь вырваться из ловушки. Наконец боец подошёл к Майлзу и одним движением стянул с него противогаз. Парень жадно вдохнул и запрокинул голову. Его волосы были взъерошены, губы посинели, а тело обмякло. — Вспомнил? — Я… я… ск-казал всё, чт-то знал, — едва слышно отозвался ведущий, за что его голова снова оказалась в противогазе. — Значит, скоро вспомнишь, — с садистской усмешкой произнёс рыцарь и дал команду перекрыть кислород. Трэвис опять замычал, бездумно приближая момент полного бессилия, пока палачи вокруг него ехидно переговаривались и делали ставки на то, когда он расколется. Парень сперва боролся, но спустя несколько секунд захрипел, содрогнулся всем телом и издал настолько жуткий утробный звук, что не по себе стало даже одному из его надзирателей. — Фил, может, хватит? — Пять… четыре… — Фил, а если он коньки отбросит, и об этом Бёртон узнает? — взволнованно спросил тот, который пережимал трубку противогаза. — Ладно, — согласился рыцарь. — Снимай. Измученный Трэвис пытался дышать сквозь приступ дикого кашля. Из покрасневших распухших глаз текли слёзы. — Зачем ты похерил свою станцию, кусок говна? Для чего всё там сжёг после эфира? — Так… т-так было н-надо! Мне так прик-к-азали! — Вот теперь вспомни, где нам искать эту тварь, которая дала тебе этот приказ, Майлз. — Я… у меня… есть д-догадка… Фил победно навис над парнем, а затем поднял его голову за волосы и проговорил, глядя в глаза: — Давно бы так! Выкладывай. — С-с… с-с-т… Заикался он с детства, и только в подростковом возрасте смог научиться хоть как-то контролировать свой недуг. Но когда Трэвиса охватывало волнение, язык снова переставал его слушаться, — как и сейчас. Наказанием за невнятное бормотание стала попытка снова напялить ему на голову ненавистный противогаз. — Нет! — взмолился Майлз. — С-слушайте… Есть станция… д-дабл ю-ар-ви-ар… К-к-к юго-западу отсюда. Я… я там ни разу не был, т-только слышал! С-с… Стивенсон... может па-а.. п-пойти туда. Б-больше крупных станций поблизости н-нет… — Когда? — Да не з-знаю я! Рыцари в камере переглянулись. — Блейк, отправь сообщение капитану Келсу, — приказал Фил. — Норман, добудь точные координаты станции. Навестим местную радио-тусовку и ознакомимся с репертуаром лично. Трэвис приходил в себя, будучи привязанным к стулу, пока Фил сидел на мягком кресле закинув ногу на ногу и грыз ногти. Он не впервые пытал человека. И даже если бы Трэвис погиб, лёжа в луже собственной мочи, это не стало бы чем-то новым для солдата. Рыцарь-командор Грег Фил чувствовал себя как дома и насвистывал мелодию дурацкой песенки, — той самой, которую так любил Трэвис. До этой минуты. — Солдат! — дверь распахнулась и внутрь вошёл человек в оранжевом комбинезоне Братства и лётном шлеме. — Успешно прохлаждаетесь, я полгяжу? Вертухай дёрнулся, но не встал. Он с подозрением осмотрел сослуживца и снова занялся маникюром. — Вы, простите, кто такой? — скептически протянул Фил, изучая свою неухоженную руку. Надо было давно откусить проклятый заусенец на среднем пальце. — Пилот, которого послали сюда за подозреваемым, чтобы транспортировать его в карцер. — Карцер? Первый раз слышу. — Да, — с нажимом повторили из-под шлема. — Карцер. Фил поднялся. Вразнобой хрустнули колени. Рыцарь-командор подошёл к пилоту и поднял визор на его шлеме. Глаза с выгоревшими бровями смотрели прямо на него, почти не моргая. — Я тебя что-то не узнаю, — хмыкнул Фил. — На каком корабле ты служишь? — К твоему сведению, — аккуратно начал пилот, — я служу на том корабле, который не нуждается в представлении. А вот кто ты такой и почему ведёшь допрос не по протоколу — это нам ещё предстоит выяснить. Что здесь делает противогаз? Я что-то не слышал команды «газы». — Брат, полегче, — моментально изменился в лице Фил. — Так бы и сказал, что ты с «Террора»! — Имя моего корабля слишком много значит для меня, чтобы поминать его всуе, — гордо ответил пилот и приложил кулак к груди. Рука была левая, но Фил не обратил на это внимания. — Ладно, ладно, не кипятись. Забирай своего дохлика. И, слушай, брат, — тон Фила стал совсем уж заискивающим, — давай забудем, что тут происходило, ладно? Дохлик Трэвис был передан пилоту, после чего тот, не говоря ни слова, выволок едва живого парня из офиса охраны. Вопреки ожиданиям Трэвиса, они не пошли на рыночную площадь и даже не двинулись к выходу. Человек в шлеме юркнул под трибуны и долго вёл Майлза под руку в неизвестность. Ведущему уже было плевать, что будет с ним дальше. Внутренне он давно приготовился к худшему. По-настоящему пугала Майлза только боль, смерть же казалась ему чем-то почти неизбежным и даже спасительным после долгих часов экзекуций. — Трэвис, товарищ! — привёл его в чувство голос Вадима. — Что они с тобой сделали? Владелец бара вскочил с бетонного основания под трибунами и бросился с дружескими объятиями к парнишке. Майлз едва смог сфокусировать взгляд на квадратном беззубом лице друга, будто не верил, что такая встреча сейчас возможна в принципе. — Вадим? — Он самый! — гоготнул мужчина и достал из-за спины чем-то набитый мешок. — Трэвис, вот тебе вещи в дорогу. Вода, еда, кофта тёплая. Бражка конечно же, ха-ха! Пора тебе уходить. Майлз обвёл взглядом людей, среди которых так внезапно оказался. Кроме Бобровых и странного спасителя в лётном шлеме там был ещё один — молодой солдат со снайперской винтовкой за спиной. Выглядел он вполне доброжелательно. — Ух-ходить? — испуганно спросил Майлз. — К-куда? — Тостеры тебе здесь жизни больше не дадут, Трэвис, — подсказал Ефим. — Но у нас есть общие друзья. Ступай с ними, они выведут тебя из города. — Да, меня можешь называть Дьяконом, а это — мой дружок МакКриди, — отозвался «пилот». Проморгавшись, Майлз снова опустил голову. Запоминать имена он даже не пытался. Жизнь заранее приготовила для этого бедолаги максимально угрюмый набор: сиротский приют, заикание, несимпатичное лицо, кривые зубы, побои от сверстников, насмешки. Ему даже Скарлетт отказала, когда он набрался смелости и пригласил её погулять в общественном огороде. За что ему сейчас причитался такой подарок как жизнь? — Эй, дружище, — подошёл к нему солдат с винтовкой, — пошли! Мы тебя без крыши над головой не оставим, слышишь? Но сейчас нам тоже нужна твоя помощь. — Да, — включился в разговор Дьякон, переодеваясь в майку и джинсы прямо под трибунами, — скажи нам, где может быть Барбара Стивенсон. Внезапно Майлз опустился на корточки и закрыл голову руками. — Только не б-бейте! — взвизгнул он. — Ст-танция дабл ю-ар-ви-ар! Больше в-ва-ариантов у неё н-нет! — То есть, Братству ты тоже дал верную наводку? — замер с продетой в штанину ногой Дьякон. Агент и стрелок переглянулись. Остаток дня обещал стать невыносимо сложным. — А что мне оставалось д-делать? — внезапно возразил заика. — Они бы меня уб-били! — И то верно, — согласился МакКриди. — Тогда времени у нас нет. Уходим прямо сейчас. Вадим отодвинул от стены большой деревянный поддон, на четвереньках прополз вперёд и высунулся наружу, чтобы разведать обстановку. Было настоящим чудом, что Братство так и не нашло секретную нору, через которую братья Бобровы когда-то принимали ящики с контрабандой из Добрососедства. — Патруль ушёл к восточной стене! Давайте, парни, бог вам в помощь! После этого Вадим освободил лаз, позволяя исчезнуть там сначала МакКриди, а затем и Трэвису. — Эй! — заверещал вдруг Дьякон, гремя пряжкой модного ремня. — Дайте мне штаны-то надеть, а!