Frozen Steel

Барри не могла вспомнить, как прошли последние часы. Быть может, Стивенсон давно находилась в шаге от полного сумасшествия, и сознание, спасая её от риска, в какой-то момент просто отключилось. Убежать от МакКриди, единственного человека, который был готов беречь её шкуру на Пустошах, оказалось глупой идеей. Даже более безумной, чем попытка угрожать вооружённому до зубов Братству Стали. То, что Барри увидела, когда очнулась, снова вызвало сумбур в мыслях. Выходит, что она всё-таки успела забрать пип-бой, потому что никак иначе оказаться в Институте у неё бы не вышло. Такие белые стены и великолепная чистая постель могли быть только во владениях Шона. Вот только пип-боя на руке Барри не обнаружила. Не было его и на тумбочке возле кровати. Настольная лампа бросала на одеяло мягкий оранжевый свет. Здесь, в Институте, он напоминал лучи заката, а потому девушка не стала зажигать основное освещение, которое неизменно превратило бы эту комнату в безжизненный стерильный кабинет. Влезать в комплект институтской одежды, больше похожий на пижаму, было как-то непривычно. Слишком чистая, слишком… белая. На поверхности в белом (да и тот недолго таким оставался) ходили только врачи, а врачей нередко брали в плен рейдеры и стрелки, чтобы те вовремя штопали на них раны. В дверь постучались. Барри нажала на кнопку на стене, и створки разъехались в стороны. Снаружи стояла девушка с широким веснушчатым лицом, облачённая в подобие лабораторного халата с символикой Института. — Доброе утро, мэм! — с улыбкой сказала та. — M1-08 к вашим услугам. Я буду помогать вам, пока вы находитесь в стенах Института. Чего вы желаете? — Где мой пип-бой? — спросила Барри, проигнорировав приветствие. — Это такая штука, которая надевается на руку. — Я не имею доступа к информации о местонахождении вашего имущества, мэм, — всё с той же неестественной улыбкой произнесла девушка-синт. Барбара уткнула лицо в ладонь и вздохнула. — Ну а на что ты уполномочена? — спросила она. — Хотите, я принесу вам завтрак? Вы спали больше двенадцати часов, и наверняка очень голодны. — Так долго? Тогда неси. Но едва синтетическая помощница удалилась, как Барри вышла в коридор и устремилась в противоположную сторону. В жилых секторах Института она ориентировалась плохо, но твёрдо знала одно: путешествовать здесь в компании M1-08 она совсем не желает. Судя по всему, утро было раннее — едва ли пробило хотя бы шесть, ведь в помещениях и на лестницах Барри никого не встретила. Лишь один из охотников, подпирающий стенку, отреагировал на неё, вежливо поприветствовал и попытался набиться в спутники. На контрасте с опасным Бостоном сейчас в Институте было до безумия тихо. Однако, поднявшись ещё на уровень выше, Стивенсон расслышала незнакомый и явно недовольный голос впереди. — А что ещё я должен был с ним сделать? Он бы только помешал нам! Я прослушал голодиск с вашим распоряжением, и именно поэтому принял такое решение. Вы же сами дали мне указания по поводу возможных угроз. — Винсент, ты неправильно трактуешь мои указания, — в противовес экспрессивной речи незнакомца мягко сказал Шон. — Он не был угрозой. Напротив, он выступал как её защитник там, на Пустошах. Не самый худший защитник, нужно сказать, хоть и откровенно недалёкий. — Он мог в меня выстрелить, — оправдывался бывший гангстер, а ныне — пешка в руках Института Винсент Маровски. — Кто угодно мог в тебя выстрелить, Винсент, ведь твоё вызывающее поведение этому способствует. Мы наняли тебя как информатора, а не буффона на потеху поселенцам. Барбара на цыпочках подошла к двери и заглянула внутрь. В комнате Отца находился не только Маровски, но и ещё один охотник — темнокожий, скрывающий глаза за чёрными очками. От этого девушке стало некомфортно — она-то предпочитала точно знать, куда направлен взгляд того, за кем она наблюдает. — И именно поэтому вы мне никак не помогали, да? Кидать сотрудников — это несомненно ваш почерк, Отец, — спорил Маровски. — Что? Разве не так? Тогда, в Добрососедстве, я чуть не сдох под сапогом Братства, и был вынужден прятаться на свалках, пока вы не соизволили выйти на меня. — Ты торчал в Добрососедстве не один год, но агента «Подземки» вычислил только в день побега. Как думаешь, насколько это эффективная работа, Винсент? На Маровски было жалко смотреть. Заросший и грязный, он ещё пытался казаться серьёзной шишкой, но на фоне рослого институтского охотника выглядел просто попрошайкой у городских ворот. — Но это была не основная моя задача. — Само собой, куда проще сидеть и раз в неделю присылать мне совершенно пустые отчёты. Зачем ты нам нужен, Винсент? — спросил Шон. — Кстати, ты не сотрудник Института. Ты просто человек, который получил шанс поработать с нами, но не смог им грамотно воспользоваться. — Да с таким отношением и не надо. Я больше не ваш информатор, ясно? Заплатите мне то, что обещали, и отправьте обратно. Барбара была уверена, что охотник вот-вот выстрелит в скандалиста. Но тот лишь оторвался от стены и подошёл к информатору, доставая из кармана кожаного плаща горсть крышек. Маровски пересчитал их все. Выглядело это до смешного нелепо — он присел на пол и долго перекладывал металлические кружочки из одной кучки в другую, пока не убедился, что жалование выплачено в полном объёме. — Так что? Я могу идти? — уточнил он, когда закончил. — Можешь, — сказал Отец. — Куда ты хочешь телепортироваться, Винсент? — Куда угодно, только не заставляйте ждать. Пока он запихивал крышки в карман, одна из них выпала и закатилась под стол около стены. Винсент опустился на четвереньки и, кряхтя как старик, поднял её с пола. — Ладно. Икс Шестой, дай ему телепортационный маячок. Ну, бери же, Винсент, не бойся. Это одноразовое устройство, которое активирует телепортацию в один конец, и вернуться к нам снова у тебя уже не получится. Иди, и постарайся взяться за голову в том аду, который тебе так дорог. — Это уже не ваше дело. Торчите здесь и дальше, наживая себе врагов на поверхности. И потом не удивляйтесь, что каждый из живущих там желает вам смерти, высокомерные сволочи! — прорычал Маровски и зажал единственную кнопку на маячке. Комната озарилась голубым светом, а сразу после того, как вспышка угасла, отец дал команду через интерком. — Отключить декодирование на поверхности. Что-то синхронно щёлкнуло во всех динамиках, что были развешаны на каждом углу и в каждом помещении Института. — Думаю, быть молекулярной пылью ему не понравится, — сухо заметил охотник. — Что, чёрт возьми, он сделал с МакКриди?! Барбара ввалилась в комнату, глядя на Шона огромными от испуга глазами. Тот приосанился, будто она могла сделать ему замечание за то, что он горбится. — Не переживай, мама, — успокоил старик. — Твой приятель отделался шишкой на лбу, не более того. Я планировал поговорить с тобой днём, но раз уж ты выспалась, то придётся сделать это сейчас. Икс Шестой, ты свободен. Оставь нас. — Так точно, Отец, — сию секунду ответил охотник и удалился, скрипя кожаным плащом на мускулистых плечах. Шон проводил мать в свою комнату, которая, впрочем, мало чем отличалась от кабинетов учёных. Постель директора была аккуратно заправлена — старик уже давно привык просыпаться на пару часов раньше подчинённых, и часто коротал время за разговорами с охотниками, которым сон не требовался вовсе. — Шон, я совершенно не помню, как я сюда телепортировалась, — развела руками Барри. — Кажется, на меня слишком много свалилось там, на поверхности. Я уже не выдерживаю, и это похоже на сумасшествие. — Свалилось на тебя немало, согласен, — кивнул Шон. — Вот только никакой телепортации не было. Она тебе противопоказана. Останься здесь. Мы поддержим тебя. Каждый из тех, кто работает под моим началом, будет готов прийти тебе на помощь, если она понадобится. Подушечки пальцев Барри упёрлись в её виски. Она словно пыталась унять хаотичный бег мыслей внутри черепной коробки, зажмурившись от колючего чувства, что не понимает чего-то важного. — Я… Шон… мне как-то… некомфортно с тобой об этом говорить… Но… — Понимаю, — тихо сказал он и прочистил горло. — Я тоже не думал, что обзаведусь единоутробным братом на седьмом десятке лет. — Господи… но я… Нет, МакКриди в целом неплохой парень, но заводить с ним детей… — Он тут не при чём, мама. Совершенно точно. У Барбары возникло ощущение, что она не разговаривает с Шоном на самом деле, а видит очень мутный и непонятный сон, в котором они ведут диалог, сидя за одним столом. Она встала со стула и упёрлась руками в белую столешницу, нависая над стариком. Тот тоже поднялся и поспешил успокоить её, хотя лицо Стивенсон говорило о том, что разговор обречён перерасти в скандал. — Тогда что со мной, чёрт возьми, произошло?! Выходит, что Данс — человек?! Тогда почему его данные были в базе? Шон спешно обошёл стол и приблизился к Барри. Он дёрнул рукой, словно хотел накрыть ладонью её плечо, но в последний момент остановился. Понял, что своим жестом не сделает лучше. — М7-97 — синт. Синт четвёртого поколения. Самого совершенного из всех, что были созданы в Институте. Те, кого ты в изобилии встречала на Пустошах — почти всегда представители третьего поколения. Разные, но одинаково неидеальные, созданные по шаблону одного образца ДНК с применением методов генной инженерии. Они не обладают всеми функциями настоящего человека, ведь каждый из них, по сути, тестовая модель и наша рабочая сила. То, на чём мы учились, совершенствовали наши технологии, чтобы прийти к четвёртому поколению, мама. — Стой, — измученным голосом протянула Барри, снова упав на стул, — я ничего не понимаю. Получается… твоя ДНК… Тебя ведь похитили, чтобы сделать на её основе всех этих синтов! Господи, это же значит… — Нет-нет, не волнуйся, мама. Дело в том, что при первом твоём визите сюда я не был до конца откровенным. Да, я был носителем чистой ДНК. Как и все остальные люди в том Убежище! Похитили же меня с куда более прозаичной целью — чтобы я стал жителем Института, который с малых лет впитал бы его ценности. Я оказался эдаким Маугли наоборот — мальчиком, которого цивилизация отобрала у послевоенной разрухи. Не думаешь же ты, что за шестьдесят лет наши идеи никак не изменились? — Шон, я запуталась.. — Прости, не буду отвлекаться. Синты четвёртого поколения — это носители оригинальной, доядерной ДНК. Мы брали её откуда только могли: из убежищ, бункеров, правительственных комплексов. Каждый такой синт уникален и по ценности перекрывает тысячи своих предшественников. Третье поколение мы использовали как… живую лабораторию — отлаживали на них механизмы защиты от бесконтрольных мутаций после введения ВРЭ, искали формулу, которая и геном не сломает, и синта сделает живучее. Потому что тратить чистый генофонд на опыты было бы расточительством. М7-97 как раз из первых удачных проектов на оригинальной ДНК. Его прототип — сын одного анклавского офицера. Но имя тебе вряд ли о чём-то скажет, мама. Ожидаемого облегчения от услышанного Барри не испытала. Вопросов всё равно оставалось больше, чем было получено ответов. — Шон, но каждый врач в Содружестве знает, что в отношениях с синтами женщины не могут иметь детей. Разве это не так? Каррингтон из «Подземки» тоже так сказал. — Так и есть, мама. Это невозможно. Твой случай… он… он иной. В рамках твоих ожиданий, но иной. Барбара смахнула испарину со лба. — Данс должен знать, Шон, — прошептала она. — Ты, кажется, забыла, что с ним сейчас происходит, — возразил Шон. — Неужели нельзя всё исправить? — Можно. Но если бы на этом наши проблемы заканчивались, я бы не приказал доставить тебя сюда, потратив уйму ресурсов. Да, существует ещё один путь в Институт, который мы для этого использовали, но тебе не следует о нём знать. Ради твоей же безопасности. — То есть, ты будешь меня удерживать? — недовольно спросила Барри, стиснув руки в кулаки. — Да, потому что тебе угрожает огромная опасность. Понимаешь ли, есть ещё кое-что, что тебе нужно знать. Твоя беременность… она очень важна для Института. Мы не меньше тебя заинтересованы в том, чтобы всё было хорошо. Ты даже не представляешь, каким подарком для всего научного сообщества станет твой ребёнок. Мой… брат. Звучит безумно, да? — Безумно звучат твои признания в том, что ты хочешь использовать меня, как лабораторного кролика! Я-то уже почти поверила, что ты просто поддерживаешь меня, как близкий человек, — простонала Барри, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами. — Мама, ты не так всё поняла. — Да лучше родить у старой повитухи на столе, чем здесь, зная, что ты видишь в этом ребёнке сырьё для своих извращенских опытов. Динамики взорвались оглушительным воем сирены, от которой Отец слегка вздрогнул, а Барри прижала ладони к ушам и испуганно заозиралась, будто вот-вот над головой могли засвистеть пули. Не прошло и минуты, как в дверном проёме чёрным пятном возник силуэт Икс Шестого. Сколько всего здесь охотников — Барри даже не пыталась представить. — Посторонний в водоочистных тоннелях, — отрапортовал боец. Он уже держал в руках белый лазерный карабин, похожий на довоенные футуристические игрушки для детей. — Перехватите же его! — нервно крикнул Отец. — Отряд быстрого реагирования уже этим занят. Повсюду, как в комнатах, так и в коридорах, замерцал свет. — Что происходит? — спросила Барри. — Кажется, из-за проведения специальной операции по перехвату пострадали генераторы, — ответил охотник. — Отец, позвольте проводить вас и миссис Стивенсон в безопасное место. — Мама, идём! — мягко взял её за локоть Шон. — Тут недалеко, пара коридоров. И они пошли за охотником, который резво заглядывал за каждый угол и был похож на огромную летучую мышь в своём облачении. На пути их никто не беспокоил, и только сигнал тревоги продолжал реветь, оглушая и подогревая внутри чувство паники. — Внимание всему персоналу, — заговорили динамики. — В связи с повреждениями в генераторной мы временно отключаем питание во всех корпусах Института. При невозможности попасть на другой уровень из-за закрытых дверей просьба оставаться на месте до возобновления подачи питания. Отключение через десять… девять… — Быстрее, сэр, — торопил охотник. — Восемь… семь… Вдруг что-то тёплое обвило запястье Барбары. Она в изумлении посмотрела на руку и увидела помехи на том месте, где раньше красовался пип-бой. Некто, укутанный стелс-полем, потянул её назад — туда, откуда она пришла. — Шесть… пять… — Сэр, быстрее! Проходите. — Четыре… Невидимые руки обвили Барбару и прижали вплотную к такому же невидимому телу. Стелс-поле пошло волнами, но не исчезло — спустя пару мгновений оно укрыло собой и девушку. — Стой смирно! — приказал знакомый голос, и Барри коротко угукнула. — Три… — Мама?! — спохватился Шон. — Миссис Стивенсон?! — позвал охотник. – Один. Двери захлопнулись, заперев и охотника, и Отца в центральном офисе отдела безопасности. Свет погас. Барри облегчённо вздохнула, когда тревожные голоса стихли, и лишь стук с обратной стороны гермодвери напоминал сейчас о Шоне. — Солнце, что они с тобой сделали? — спросил МакКриди. Судя по жужжанию картриджа на его поясе, стелс-бой только что отработал своё — двойная нагрузка расходовала запас модулятора очень быстро. В коридоре было так темно, что даже силуэтов друг друга они не видели. В руке наёмника чиркнула зажигалка. — ЭрДжей? Как ты сюда попал? — Я очнулся после потасовки с Маровски, кинулся на твои поиски и увидел, как тебя в беспамятстве уносят куда-то к реке. Сразу понял, что происходит что-то плохое, солнце! Поэтому запомнил место, где начинались эти чёртовы тоннели, нашёл немного патронов и рванул за тобой. По пути нечаянно взорвал им пару генераторов, так что у этих парней явно будут ко мне претензии. Барбара упала ему на грудь и заплакала, попутно рассказывая, что с ней произошло. — Он хочет отправить моего ребёнка на опыты, Роберт… Как будто это крыса или собака. — Хрен себе пусть оттяпает и экспериментирует на нём, сколько хочет! А я тебя отсюда выведу, ясно? *** Дездемона очнулась у металлических перил — рядом с местом, где обычно крутилась ПАМ. Первым делом она увидела свои же ноги — к счастью, целые и почти невредимые, разве что шнурок на левом ботинке развязался, а правый и вовсе слетел со стопы и лежал рядом. Женщина попыталась протянуть к нему руки, но не смогла. Лязгнули наручники. — Не рыпайся! — грянуло над ухом. Съёжившись, Дез робко глянула вверх. Над ней нависал весьма недружелюбного вида темнокожий боец Братства в оранжевом комбинезоне. Он держал за шкирку Томаса, которого только что откуда-то привёл. Выглядел тот в высшей степени растерянно. Солдат с неприязнью пихнул носком ботинка ногу Дездемоны, чтобы освободить себе путь. — Командир уже решил, что с тобой делать, тварь безбожная, — шикнул солдат на женщину, после чего приковал к трубе Уэзерби. Судя по звукам, солдаты осматривали столы, вытряхивали прямо на пол ящики и вскрывали сундуки. Было непонятно, как долго это продолжалось, и совсем не имелось идей, как скоро закончится. Том вжал голову в плечи, осмотрел прикованную руку, а потом перевёл взгляд на начальницу. Кроме ссадин и жуткого стресса травм у техника не было. — Что происходит, Том? — Они готовят засаду, Дез. Мне пришлось делать, что они велят. Прости. — Что именно? — с испугом спросила она. Том закашлялся, хрипя пересохшим горлом. — Перепрограммировал оба пип-боя. Наш и Барри. — Зачем? Что всё это значит? — Я и сам долго не понимал, но уже под конец работы сложил дважды два. В каждом из компьютеров стоят массивные блоки-накопители информации. Они сняли их и воткнули под дисплей что-то похожее на взрывчатку, а мне пришлось прописывать алгоритмы её активации. Джон, лежащий связанным около кирпичной арки, открыл глаза. Он явно всё слышал и понимал, но лишний раз не подавал признаков жизни, чтобы не вызвать гнев вооружённых фанатиков. — Дьявольщина, — едва слышно сказал он. Дез прислонилась к стене. Ей очень хотелось пить. Но ещё сильнее ей хотелось, чтобы никто из оставшихся снаружи ребят в этот день внезапно не решил заявиться в родной штаб. — Что же с нами будет? — раздалось из-за угла. Судя по всему, совсем рядом с Дез, но вне поля её зрения, отходил от произошедшего Барабанщик. — Ты как? — спросила она. — Руки затекли из-за верёвок. Вдобавок я нажрался земли, пока меня держали мордой в пол. А ещё тут… проклятье… Дез… — Не говори ей, — прошептал Джон, но Дездемона всё равно его услышала. — Что? Что там такое? — Каррингтон… всё. Сначала Дез решила, что у неё хватит сил перенести это мужественно. Но потом защипало в носу, глаза как-то внезапно заслезились, а в груди предательски заёрзал страх. — Он попытался обойти Данса со спины и отключить его одной из своих экспериментальных штуковин, — продолжил Барабанщик. — Стоит ли говорить, что у него не только нихрена не вышло, но и… — Да хватит уже, — не выдержал Том. — Не добивай Дез. Та шмыгнула носом и смахнула слёзы свободной рукой. — Я справлюсь, ребята, — сказала она, пытаясь поверить в свои же слова. — Справлюсь. Но не успела она сделать глубокий вдох, как перед ней возник силуэт рыцаря братства. Мужчина с неприятной физиономией и нелепыми ушами достал из подсумка ключ, расстегнул наручники Дездемоны и потащил её за собой. Томас хотел было вмешаться, но Джон осадил его — знал, что импульсивность им только навредит. В зале Дез усадили на стул, который обычно занимал Уэзерби. Солдаты тем временем всеми силами пытались скрыть следы обыска, сгребая мусор и отправляя его прямо в саркофаги. Данс сидел в паре метров от Дездемоны, расслабленно наблюдая за действиями своих бойцов. Женщина повидала много синтов за последние годы, и как бы упорно Институт ни пытался убедить всех в том, что это всего лишь машины — Дез считала их людьми. Она видела их эмоции: страх, радость, осторожность, недоверие, обиду. Все синты были разными, как и полагалось людям. Но этот оказался другим. Настолько неживым, что, пожалуй, будь все синты такими — Дездемоне и в голову бы не пришло рисковать ради них жизнью. — Сиди смирно! Руку сюда протяни! — рыкнул всё тот же темнокожий солдат. Дез подчинилась. Практически сразу на её запястье легла манжета пип-боя. Рыцарь туго затянул её, словно это были кандалы. Второй наручный компьютер лежал у него за спиной на захламлённом столе. — Слушай внимательно, — бесцветным голосом произнёс синт-командир. — Оба этих устройства заминированы. Разница лишь в том, какое из них взорвётся. Твой техник синхронизировал их работу. Если Стивенсон благополучно вводит пароль от своего — ты остаёшься в живых, а вот она — нет. — А если попытаешься просто снять свой раньше времени, — снова вмешался рыцарь, — то рванёшь сама и станешь ещё одним трупом в этом погребе. Усекла? — Предупреждать её об опасности тоже не советую, — добавил Данс. — Иначе способов спасти свою шкуру у тебя просто не останется. Дездемона посмотрела в его карие глаза и не увидела там ничего, кроме смерти. Злой, холодной и блестящей, как лужица гудрона. Неожиданно для себя самой она представила, что могла ощущать Барри в последние дни, и от этих мыслей по спине поползли мурашки. — Ты её совсем не помнишь? — внезапно спросила она, буравя врага взглядом. — Она же всё это делала ради тебя. Услышанный вопрос не заставил дрогнуть ни один мускул на его лице. — Я знаю, кто она. Этого мне вполне достаточно. Он вёл себя как типичный охотник — их Дездемоне тоже приходилось видеть не раз. Нет, они не разговаривали словно роботы, скорее как циничные адвокаты, уверенные в собственной стратегии по оправданию абсолютного зла. Рыцарь отвлёкся на кого-то из выживших обитателей штаба, и Дез решилась произнести то, что крутилось на языке: — Ты же теперь знаешь правду о себе. Я могу тебе помочь. Раз ты здесь, то должен понимать, кто я такая. Разве не так? Ответил он так же равнодушно, как и на любой вопрос до этого. — Да, Каталина Пинкертон. Я знаю, кто ты. *** Наёмник и его бывшая нанимательница наощупь двинулись по коридору к выходу, периодически освещая путь огоньком зажигалки и прижимаясь к стенам, когда очередной институтский клерк в истерике пробегал мимо. — Темно, как у супермутанта в жопе! — выругался Роберт. — Чёрт, но если они включат свет, то будет ещё хуже! Барри остановилась и ещё крепче вцепилась в его руку отросшими ногтями. — У тебя что, больше нет стелс-боев? — Родная, я этот-то еле нашёл! Вот не хватило бы у меня крышек, и тогда пришлось бы платить торговке Крикет целой ночью любви! Пойдём, нам ещё нужно как-то спуститься на первый уровень. Лифты-то не работают. В большом зале Института тут и там мерцали лучи фонарей. Кромешная тьма оказалась такой неожиданностью для многих институтских обитателей, что те в панике светили на всё, до чего могли дотянуться. — Роберт, синты всё равно могут нас заметить! Особенно охотники! — прошептала Барри ему на ухо. — Ну и пусть, лишь бы не догнали. А для этого нам надо шевелиться. Внезапно из-за угла выскочил тонкий голубой луч фонаря. Некто пёр прямо на беглецов, освещая стены и полы, что не оставляло Роберту и Барри ни единого шанса промелькнуть незамеченными. — Правее, — сориентировалась Барбара. — Вниз по ступеням! Привычное журчание искусственных каскадных водопадов затихло — насосы встали. Лишь одинокие капли перепрыгивали с одного уровня на другой, как бывает, когда влага медленно стекает с крыши после дождя. — Дай мне пару секунд, — сказал Роберт. — Я немного забыл, куда нам сейчас нужно идти. — Роберт! Ты серьёзно? — простонала девушка. — Эй, я тут, вообще-то, первый раз! — Тише! Что ты видел, когда вышел из тоннелей? — Какой-то белый зал. — Твою же… а поточнее? Внезапно свет, мигнув пару раз, снова зажёгся. Зашумела вентиляция. Со всех сторон раздались щелчки открывающихся и закрывающихся дверей и шум воды. Жизнь снова потекла по белоснежным стерильным артериям Института. — Вон они! — крикнула Элли Филмор двум бойцам в плащах, указав пальцем прямо на Роберта и Барри. — Влипли, — только и успел сказать он. — Осуществлён переход на резервный источник питания, — отрапортовал нудный голос из интеркомов на разных стенах зала, из-за чего звук троился в ушах. Что это значило для Института — ребята совершенно не представляли, зато чётко предвидели последствия для самих себя. Выкручиваться надо было здесь и сейчас. — Возьми меня в заложники! — вдруг предложила Барри. — Чё?! — Скажи, что перережешь мне горло, если нас не выпустят! Давай же, я подыграю! Убеждать Роберта не пришлось долго. Он крутанул Барри так, что её шея оказалась зажата его локтем, а другой рукой выхватил нож. Лезвие блеснуло прямо под подбородком девушки. Она вытянулась, завизжала, будто он уже её режет, и в наигранной панике замотала ногами. — Не подходить! — грозно приказал снайпер, окидывая взглядом толпу вокруг. — Я не шучу! Несколько охотников обступили пару с разных сторон, уже держа наготове свои внешне безобидные, но на деле смертоносные лазерные пистолеты. Беглецы оказались в кольце, и спектакль с угрозами оставался их единственным шансом на спасение. Барри старалась выглядеть по-настоящему напуганной, а Роберт надеялся, что его попытки не причинить ей реального вреда останутся незамеченными. — Мама, ну почему ты всегда выбираешь самый сложный путь? — раздался слева голос Отца. Шон стоял перед ними с расстроенным видом, словно только что ему сообщили о неудачном эксперименте. — Лучше просто молча покажи мне, где тут выход, — сказал МакКриди и дёрнул Барри на себя. — Вы, наверное, неплохо работаете в команде, раз так быстро успели договориться? — спросил Шон. — Мама, позволь мне рассказать о том, что тебе необходимо знать. Если после этого ты всё равно решишь, что твоё место на Пустошах, я не буду мешать. Даю слово. — Врёшь! — возразил Роберт. — Просто выслушай меня, мама, — произнёс Отец, игнорируя крики парня. По интонации старика ЭрДжей понял, что в этот перфоманс он ни на секунду не поверил. Барбара тоже это прекрасно видела, а потому мягко отстранила руку спутника и освободилась. — Говори, — решилась она. Старик вдруг заметил, как много вокруг лишних глаз, и недовольным тоном приказал всем убраться вон. Спорить с Отцом никто не стал, и вскоре огромный светлый зал опустел. Люди уходили, то и дело оборачиваясь, но Шон стойко дождался момента, когда последний охотник скрылся за углом. — Мама, ты посчитала, что я хочу ставить на тебе эксперименты, словно ты — расходный материал. Это не так. Дело в том, что без помощи моих людей ты, скорее всего, погибнешь. Твоё положение может тебя убить, если ты решишь и дальше носиться по Пустоши, прося помощи у неквалифицированных эскулапов-самоучек. — А как тогда появился на свет ты, Шон? — громко спросила она. — С тобой и со мной всё было в порядке. — Да, к нашему счастью, — согласился Шон. — Но сейчас всё иначе. — Что именно иначе? Мне вообще кажется, что ты пудришь мне мозги, Шон! Ты либо не хочешь рассказать мне правду про Данса, либо ищешь повод запереть меня тут. Да и… Да и Форсайт говорил мне… — Форсайт мой агент, мама. Он как никто другой понимал, что Братство в случае чего отправит тебя в Цитадель и запрёт там минимум на пару лет. Но дело не только в нём и отдельных его… представителях. — Он что, наплёл тебе, что твой ребёнок тоже синтетический? — усмехнулся ЭрДжей. — Вот же сволочь! Знает же, что этого быть не может. — Синты четвёртого поколения способны на воспроизводство себе подобных, — спокойно произнёс старик. — Объясни-ка попроще, папаша! — агрессивно крикнул МакКриди. — Проще, чем предполагает граница вашего понимания, объяснить невозможно, молодой человек, — изрёк директор. — Но я попробую. Синты четвёртого поколения могут создавать семьи внутри популяции. Не при контактах с людьми. Барбара вдруг уставилась в пол и прикрыла лицо руками, словно яркий свет обернулся резью в глазах. Она понимала, что вот-вот её разуму откроется нечто важное, вот только сам разум этим выводам сопротивлялся. — Шон, ты же не хочешь сказать, что… — прошептала она. — Хочу, мама, но не могу подобрать правильных слов. Все трое на какое-то время замолчали. Самым нервным в этот момент казался МакКриди — он так и стоял позади Барбары с ножом в руке, переступая с ноги на ногу. — Это, наверное, какая-то ошибка, — всё ещё не могла принять услышанное девушка. — Эй, папаша, ты чего несёшь?! — шагнул вперёд МакКриди. — Ты совсем поехал кукухой в своём дурдоме? Отец уставился в стену перед собой и сказал: — Прости меня, мама. За то, что обрёк тебя на всё это. Но выбора у меня не было, ведь я должен был тебя спасти. Он теребил рукава халата, впервые не находя слов, чтобы выразить свои мысли и не прозвучать, как престарелый упёртый сноб. Женщину, которая могла бы научить его искреннему состраданию, Шон обрёл лишь спустя шестьдесят лет, но так же быстро потерял снова. — Что всё это значит? — ослабевшим голосом спросила Барри. МакКриди бросился к ней вовремя — она почти повисла у него на плече, когда ноги начали подкашиваться. — Как ты ещё не поняла? — с болью в голосе заговорил Отец. — Тот бой в «Старой глотке» стал для тебя последним. В тот вечер ты погибла, мама.