Frozen Steel

— Ты готов? Каден обошёл блестящую Т-60 с реактивным ранцем — такую же, как та, что была и на нём. Мэксон копошился сзади, салфеткой стирая обильную копоть под соплами. — Почти. — Вы примерили комплект? — крутился рядом инженер Террора по фамилии О’Брайен. — Я немного улучшил эту партию. Теперь корректировать высоту можно без снятия элементов с экзоскелета, старейшина Мэксон. Артур ещё раз облачился в силовую броню, сделал пару шагов по ремонтному отсеку и задумчиво сказал: — Да. Убавь на дюйм в плечах. В мастерской на флагманском судне было светло, как на улице. Из почти двух десятков стоек для брони больше половины пустовали — с самого утра Бёртон отправил отряды на зачистку района вокруг руин Института. Он понимал: если высшие силы будут к Братству благосклонны, то штурм состоится уже через четыре дня, а значит прокладывать путь следовало уже сейчас. Капитана Визенталь Артур увидел не сразу — она стояла, скрестив руки на груди и прислонившись к стойке с личной бронёй. После расчётливого и по-отечески строгого Келса, Илзе казалась Мэксону фурией, которая могла бы воспламенить взглядом бумагу, если бы очень постаралась. Однако на этот раз она вела себя на удивление спокойно. — Герр Каден, вы отправляетесь не один? — немного взволнованно спросила она. — Так точно. Со мной идёт старейшина Мэксон, — сняв шлем, ответил ей страж. На лице капитана на мгновение отразилось недоумение, а потом оно вдруг разгладилось и стало почти умиротворённым. Мэксон догадался: она опасалась, что в броне может находиться кто-то другой. — Я хорошо знаю этот район, мэм, — уважительно сказал Артур. В классической иерархии Братства он стоял выше неё — Илзе числилась в рядах Западного отделения как высший паладин-адмирал. Но здесь, на Терроре, где она знала каждый винтик и могла по скрипу переборки определить, куда та ведёт, Артур не собирался бороться за власть. — Вы лично участвуете в вылазках? Похвально. Мэксон скривил лицо под шлемом. Это на первый взгляд искреннее удивление вполне могло оказаться сарказмом, но он не знал Илзе настолько хорошо, чтобы быть в этом уверенным. — Пожелаете нам удачи, капитан? — ехидно спросил Генри. Он расправил плечи, слегка поиграл мускулами на руках, будто мог этим жестом растопить сердце Илзе. Вот только та была не податливей тысячелетнего ледника, хоть и ответила достаточно мягко. — Бёртону чертовски нужна эта штука из небоскрёба. Не подведите. Gott schütze euch. Она вмиг отклеилась от стены, опустила руки по швам, а затем поднесла кулак правой к груди, как того требовал обычай, и мужчины ответили ей коронным «Ad Victoriam». Уже на лётной палубе, среди шума винтов и свиста яростных порывов ветра, внутренний канал связи в шлеме Артура ожил. — Как она тебе? В Бостоне было дождливо. Блестящий корпус Придвена, который снова пришвартовался к мачте аэропорта, сливался с мрачным свинцовым небом. — Кто? — не понял Артур, шагая по пятам за стражем. — Илзе. Мэксон хмыкнул. Раньше, после возвращения в Братство, Генри часто провожал взглядом молодых послушниц и даже девушек-рыцарей в цитадели, подначивая Артура «к кому-нибудь присмотреться». Но предлагать ему оценить как женщину капитана… — А что я должен сказать? — насупился Артур. — Что думаешь — то и говори. — Воздержусь от оценок. Каден остановился, повернулся к Артуру и снял шлем. На его лице светилась кривоватая улыбка. Мэксон тоже избавился от шлема и теперь непонимающе смотрел на того, кого считал своим наставником с момента, когда напрочь разочаровался в идеалах Оуэна. — Да ладно тебе! — усмехнулся Каден. — Просто хотел знать, что ты думаешь. Мы с ней были вместе около года. Словно не нуждаясь в ответной реплике, Каден снова зашагал вперёд, держа шлем в руке. — Не знал, — сказал Артур и двинулся следом. Ветер трепал его порядком отросшие волосы и вползал под толстый нагрудник, отчего слегка вспотевшее в духоте корабля тело покрывалось мурашками. Каден продолжил: — Как капитан она молодец, но как потенциальный носитель идеалов в глазах будущего поколения — едва ли. Зато с точки зрения Бёртона это был образцовый союз. Он даже старался закрывать глаза на мою излишнюю… импульсивность по отношению к ней. — Зачем ты мне это рассказываешь? — не удержался от вопроса Мэксон. Каден уже в который раз обернулся и посмотрел на Артура, на этот раз снисходительно. — Плавно подвожу тебя к ещё одной причине, по которой Бёртон перестал тебе доверять. Думаешь, он не знает про эту твою Пайпер? Ты старейшина, Артур. Пока ещё старейшина. И связь с женщиной, которая не разделяет идеалов Братства и даже не состоит в нём, тебя дискредитирует. — Откуда он узнал? — жёстко спросил Мэксон. — Нет, тебе я доверяю, но вот Ли… — Ли никому не говорила про Убежище. В ней я уверен, — ответил Каден, на самом деле колеблясь. — Хоть у нас с ней и сложные отношения, но так подставлять тебя она бы не стала. Скорее всего, Бёртон просто сам начал что-то подозревать и допросил людей из твоей команды. Ты же почти не скрывал свой роман, пока я не намекнул тебе, что нужно быть чуть менее заметным. Ну что ты смотришь на меня с укором, Артур? Ты не понимал, чем это обернётся? — Какая Бёртону разница, с кем я собираюсь жить? — настойчиво спросил старейшина. Каден прокашлялся и промокнул тыльной стороной ладони слезящиеся от ветра глаза. — Ты последний из рода Мэксонов, Артур. Высшие офицеры верят, что твоя кровь — это кровь героя, кровь человека, который был и будет гарантом жизни Братства. Но одного лишь героя в наши дни недостаточно. Знаешь, при том, что с женщинами у меня разговор всегда короткий, я считаю, что без них наши устои… нежизнеспособны. Если мать верна идеалам братства, то её дети тоже будут им верны. Семья — это основа всего. — Я вырос без этой основы, Генри, — возразил Артур. — Я почти не помню свою мать. — Но тебя воспитала Сара, — сказал Генри. — Лучшей наставницы и представить нельзя. Сара, хоть она и разделяла взгляды своего сердобольного папаши, была доблестным солдатом и достойным офицером. И всё-таки я думаю, что Джессика, твоя мать, поступила неправильно, отправив тебя к Лайонсам. Тебе же такого отношения к будущим детям не простят, Артур, и я говорю в том числе об идее связаться с Пайпер. Артур стиснул челюсти так сильно, что заскрипели зубы. Он отвёл взгляд в сторону — как раз в том направлении, где в Убежище его ждала Райт. Открыть его без пип-боя смогла Ли. Мэдисон владела архивом с кодами доступа персонала, и могла проникнуть почти в любой объект Волт-Тек путём кропотливой работы с панелью входа. Каден убедил Мэдисон провернуть этот трюк в Содружестве — ради Мэксона. На первый взгляд, для каждой из сторон этой операции всё складывалось идеально, вот только этих проклятых кодов доступа в Сто одиннадцатое Артур от Генри так и не получил. Старейшина понимал: страж себя страхует, и делать это он будет до того момента, пока не достигнет своих целей. А в том, что Генри стремился и к какой-то собственной выгоде, Артур не сомневался. — Что ты предлагаешь? — спросил Мэксон. — Мы тебя реабилитируем, — произнёс Каден и хищно сверкнул глазами. — Принесёшь им импеллер лично — и снова сможешь диктовать правила игры. *** МакКриди аккуратно приподнялся над девушкой, которая лежала, уткнувшись ему в плечо. Она долго плакала. Нет, она рыдала — болезненно, громко, страшно. За этот час, что Роберт пытался её успокоить, он почти забыл о том, кто она на самом деле. Просто решил отложить эти неприятные раздумья на потом, посвятив остаток дня ей, кем бы она ни была. — Барри? — шёпотом спросил он, — ты спишь? Но по ровному дыханию и спокойному выражению опухшего лица стало понятно, что спит. Сложнее всего было вытащить руку у неё из-под головы — ЭрДжей боялся, что одного неверного движения будет достаточно, чтобы она проснулась. Но Стивенсон спала на зависть крепко, и освободившийся МакКриди по памяти двинулся в сторону комнаты Отца. Сейчас старик уже не казался ему таким злобным и враждебным — просто потому, что он мог знать, что делать дальше. — Как она? — спросил Шон, когда взъерошенный наёмник появился в дверном проёме. — Уснула, — коротко ответил тот и сел, не дожидаясь приглашения. Отец уже подготовился к разговору с гостем с Пустошей, а потому на столе стояли бутылка бренди и два бокала. МакКриди, ощутив некоторую свободу, закинул ногу на ногу, но быстро сообразил, что так он открывает взору этого интеллигентного старца свой ветхий ботинок с отклеившейся подошвой. Быстро убрав ступни под стул, ЭрДжей постарался занять непринуждённую позу и застучал пальцам по столу. — Полагаю, она не пожелает в ближайшее время даже выслушать меня, — произнёс старик. — Определённо! — воскликнул Роберт. — Это… это же… — Неожиданно? — Да ещё бы, блин! Я уже скоро сам в себе сомневаться начну! Восклицания наёмника стали тише, когда старик потянулся к бутылке и плеснул немного бренди сначала гостю, а потом и себе. Парень первым сделал жадный глоток и закашлялся, влив в рот слишком много алкоголя. — Не спешите, молодой человек, — нарочито вежливо сказал директор. — Вы нужны мне трезвым. Напиток — это скорее проявление гостеприимства с учётом ваших предпочтений. — Может расскажете мне, что случилось? — спросил Роберт, поставив бокал перед собой. — Даже не знаю, с чего начать. О синтах как таковых вы, полагаю, уже знаете, — развел руками старик. — Начни сразу с Барри, папаша, а то я уже запутался! Отец строго посмотрел на парня и вздохнул. Он понял, что дело тут даже не в отсутствии хороших манер у этого молодого стрелка. Просто тот считал и самого Шона, и весь Институт настолько далёкими от сурового мира на поверхности, что даже не думал с ними считаться. — Она вышла из криокамеры по моей инициативе. Я долго думал, стоит ли давать моей матери шанс на жизнь в этом мире, и наконец принял решение. Мои коллеги убеждали меня, что стоит сразу перенести её в Институт, в безопасное место. Но я… я решил не оставлять ей никаких подсказок. — Это ещё почему? — Знаете, в нашей институтской библиотеке есть масса довоенных художественных книг о безграничной материнской любви. Ни одна из них не убедила меня в том, что у меня ещё может появиться семья. Я просто не понимал, зачем это нужно, если Институт стал для меня всем, в чём я нуждался. Но в конце концов, я подумал, что если увижу, как много значу для моей матери, меня это переубедит, и я смогу хоть что-то почувствовать… Пальцы МакКриди побелели, когда он стискивал столешницу. Наёмник отдавал себе отчёт, что если не усмирит силу в кулаках, то они мигом рванут к морщинистому лицу деда, и никакой почтенный возраст не станет преградой. — Какой же ты монстр, папаша. — Может быть, — признал старик, и было непонятно, вложил ли он в это слово хоть каплю раскаяния. — Я следил за ней. И надо сказать, она недурно справлялась. Мама быстро поняла, что произошло с миром, который она знала, и по каким правилам придётся играть теперь. Но потом на горизонте замаячил этот пройдоха Гарви, который искал кого-то, кто возьмется за него возрождать Минитменов. Абсурд, в который мама поверила. — Гарви был тем ещё идиотом, — подхватил Роберт. — Но её убил не он, а твоё безразличие. Шон потёр глаза. Он уже сам не помнил, как давно не спал — как минимум весь предыдущий день, ночь и половину дня текущего. Откинувшись на спинку кресла, директор мягко посмотрел на парня и сказал: — Но всё равно придётся признать, что на тот момент мы с моей матерью были чужими людьми. А кровное родство… в наше время оно ничего не значит. — Ты мог хотя бы попытаться её защитить! — Я пытался. В «Старой глотке» она погибла, так как шансы изначально были неравны — шайка средненьких бойцов против голодного хищника. Синты нашли её едва живой — без обеих ног и с висящей на лоскуте кожи рукой. Она умирала. Счёт шёл на минуты, и когда мне доложили об этом, я не колебался. Мы доставили её в Институт, сделали слепок памяти, а потом я простился с моей биологической матерью навсегда. Но я опасаюсь, что её околосмертные переживания могли всё испортить. Что они сделали её сознание… уязвимым. Роберт смотрел в стену, когда его заставил опомниться бархатный плеск. Старик снова наполнял бокалы, но на этот раз начал с собственного. — Я понимал, что долго в новом мире она не протянет. Это безумное желание воссоединиться со мной, конечно же, мне не льстило, но очень мешало ей. Как много опасных решений она приняла, только чтобы найти меня? В какой-то момент я решил, что как сын не стою всех этих чудовищных жертв. И когда мне выпала возможность утвердить параметры новой личности, я перекроил настройки из модуля адаптации… Думал, так будет лучше... Она быстрее привыкнет к новому обществу и смирится с тем, что прежней жизни больше не будет. — Не смирилась, — закончил за Шона ЭрДжей. — Знаю, — кивнул тот. — Когда я вернул мою мать в обличии синта в карст «Старая глотка» после боя, я был уверен, что теперь она просто будет искать своё место в этом мире. Лучше поймёт его и, в свою очередь, научится с ним ладить. Но она… она продолжала искать меня. Стала великолепным приспособленцем. Я догадывался, что она рано или поздно свяжется с Братством, но что они переплетутся настолько тесно — вряд ли. — Стоп, стоп, стоп! — вскинул руки ЭрДжей. — Если ты такой всемогущий, папаша, почему ты не вернул собственного отца? Он же пулю в грудь словил из-за тебя! Может, боец из него вышел бы и неважный, но за Барри он явно бы вступился. — Вы меня переоцениваете, молодой человек, — вздохнул Шон. — Снять слепок памяти с трупа нельзя, хотя крохотная возможность у меня всё-таки была. Видите ли, Келлог смертельно ранил моего отца, это факт. Ранил и моментально вернул в криосон, ещё до момента биологической смерти организма. Если бы мама не прервала стазис повторно, чтобы снять бесполезное обручальное кольцо, Натаниэль Стивенсон тоже рано или поздно обрёл бы новую жизнь. Но увы, получилось так, как получилось. Я называю это сопутствующим ущербом. Лицо наёмника покраснело. Он опёрся о столешницу и поднялся на ноги, а затем совершил пару неуверенных шагов по белоснежной комнате. Некогда бежевые ботинки на чистом полу казались почти чёрными, а концы шнурков тоскливо волочились за грязными штанинами. ЭрДжей сделал пару глубоких вдохов, а затем развернулся, пулей подлетел к старику и вцепился пальцами в его слабые плечи. Сзади моментально возник охотник, в руках которого блеснул лазерный пистолет, но атаковать он не спешил — слишком велик был риск усугубить и без того опасное положение. — Какая же ты циничная сволочь! — прокричал МакКриди прямо в лицо старику. — Просто мразь, слышишь?! — Успокойся! — пробасил охотник сзади. — Сядь на место! Резкая хватка за капюшон — и стрелок снова падает на стул, шокированный, кажется, и собственным поступком, и реакцией на него. — У тебя были родители, — уже тише, но с прежней ненавистью продолжил он, не сводя взгляд с Отца, — которые тебя любили. Они оба погибли ради тебя. Оба! Понимаешь? Ты был для них всем, но даже этого твоя пустая душонка ценить не научилась! Старик тоже смотрел на Роберта, но молчал. Знал, что тому ещё есть что сказать, и проще будет выслушать его тираду до конца. Но тут губы и кончик носа стрелка задрожали, а глаза заблестели от скупых слезинок. Шон взволнованно заёрзал на стуле. Он никогда не видел слёз на лице взрослого мужчины, и этот момент превратился для него в неприятное, но отчего-то ошеломляющее открытие. — Меня… меня бросили в два года, — сказал ЭрДжей. — Просто вышвырнули на Пустоши, укутанного в старое одеяло. И это сделали мои родители. Люди, ближе которых у меня никого не было. Но даже зная об этом, сейчас я бы многое отдал, чтобы хоть раз на них взглянуть. Спросить, почему они так поступили, понимаешь, папаш? Спросить, а могло ли всё быть иначе? Ведь если они… если бы они ответили, что им жаль, я бы… я… я бы простил их… Он опустил голову к коленям, накрыв её руками. Весь гнев выплеснулся, и теперь стрелок был опустошён и потерян, не зная, как выбираться самому из этого жуткого тупика и заодно спасать Барри. Но был ли смысл её спасать? То, что он однажды в ней полюбил — было ли оно реальным? Или оставалось всего лишь невнятной копией её мыслей? Но ведь Барри разговаривала с ним, обнимала его, когда-то ложилась с ним в постель. Она умела спорить и соглашаться, испытывать восторг и чувствовать отвращение к вещам, которые на дух не переносила. Где-то во времени и пространстве блуждало теперь её настоящее «я», и Роберт отдал бы всё за возможность выследить его и защитить. — Я хотел бы вас кое о чём попросить, — ожил вдруг Шон. Роберт бессильно кивнул. Ничего нового он услышать не собирался. — Она синт четвёртого поколения. Триумф моей работы. То, благодаря чему я стал иначе смотреть и на синтов, и на людей, осознав их схожую природу. Но те процессы, которые происходят в её организме… они лишь на первый взгляд идентичны человеческим. Они могут протекать без каких-либо различий, а могут обернуться для неё тяжелейшими осложнениями вплоть до самой смерти. Возвращаться в неизвестность ей нельзя, а Институт скоро перестанет быть безопасным местом. Для всех нас. Впервые за несколько минут МакКриди поднял голову и взглянул на старика. — Что надо делать? — Защищаться. Вместе. *** Пустующее на верхних этажах, здание «Масс Фьюжн» кишело Стрелками на нижних уровнях. И это было то чрезвычайно важное обстоятельство, о котором разведчики на винтокрылых не доложили Мэксону. Наёмники штурма не ждали — охранники у главного входа казались расслабленными, постоянно присасывались к пивным бутылкам и курили. Бостонские мусорщики и рейдеры давно знали, что в «Масс Фьюжн» лучше не соваться, а потому обходили красно-белое здание стороной. Отваги приблизиться сюда хватало разве что супермутантам, чьи уродливые трупы разлагались на ближайших перекрёстках. — Как слышишь? — голос Кадена звучал с помехами. — Неважно, но слышу, — ответил Артур. Его небольшой отряд двигался к главному входу в здание со стороны бывшего Добрососедства, пока люди Кадена и он сам высаживались на крышу. — Мы будем продвигаться вниз так быстро, как сможем, — сообщил страж. — Справишься? Тактика «взятия в тиски» никогда не подводила Братство, поэтому Каден решил использовать её и в этот раз. — Да. Охрану мы снимем бесшумно, потом сразу врываемся и зачищаем холл. — Выше третьего уровня не поднимайся. Жди, что ублюдки поползут из подвала, — приказал Генри. — Работаем. Риз, получив команду от старейшины, навалился на корпус ржавой машины со снайперской винтовкой и прицелился. Первый хлопок — и стрелок-новобранец, что стоял у стены, вздрагивает и сползает на землю. Второй выстрел — бутылка «квантовой» в руке сержанта разлетается на осколки вслед за его головой. Третий выстрел — стрелок-капрал подлетает на стуле и падает на землю через спинку, взмахнув ногами на уровне своей бритой башки. — Ко входу, — коротко скомандовал Мэксон. Первым, что бросилось в глаза Артуру в самом здании, стал огромный бронзовый атом. Неподвижные нейтроны, протоны и электроны удерживались вокруг него уже порядком потемневшими кольцами. За изваянием, прямо на центральной стене, красовался ещё достаточно яркий на фоне всеобщей разрухи логотип «Масс Фьюжн», а чуть правее, за балюстрадой второго уровня, уже вскидывал автомат тучный стрелок в потёртой портупее. — Ad Victoriam! — взревел Риз, отпрыгивая правее и хватая врага на прицел. Хлопок — и тело наёмника неуклюже рухнуло вниз, глухо шмякнувшись о баррикаду из мешков с песком. — Нападение! — закричал кто-то в глубине здания. Повсюду синхронно загрохотали выстрелы. Спустя мгновение в сторону атакующих метнулись красные и голубые лучи энергетических пушек Братства. Мэксон мастерски подстрелил экипированного в боевую броню человека у холодильника с пересохшими бутылками газировки, после чего поднял взгляд на балкон второго уровня. Указательный палец нащупал и потянул на себя небольшой рычажок в крупной металлической «лапе». Реактивный ранец за спиной сперва зажужжал, а затем резко ударил в пол тугой струёй пламени. Т-60 взмыла в воздух легко, словно не весила как небольшой довоенный автомобиль. Поднявшись выше балюстрады примерно на два собственных роста, Артур отпустил рычаг. Пламя в соплах потухло, и теперь пол балкона стремительно приближался. Стрелка с гранатой, этого самоубийцу, он заметил в тот момент, когда газовый свист позади затих. Броня приземлилась с оглушительным грохотом. Газоотвод сработал моментально, и огненная волна из под стальных подошв сбила парня с ног. Он слишком поспешил выдернуть чеку, а потому подорвался на месте, оставшись ярко-красным пятном на некогда такой же ярко-красной стене. Мэксона этот невнятный взрыв не заставил и пошатнуться. Он перешагнул через изуродованный труп стрелка, заглянул за угол и направил дуло гаусс-пушки в конец коридора. Очередное тело растворилось в ярких брызгах, оставив только жалкую горсть пепла на полу. — Мы прошли пять уровней, — голос Кадена ворвался во внутренний канал связи, словно повторяя шипение сгорающего после выстрела тела. — Пока убрали шестерых. Несерьёзно. — Мы прошли два, но здесь жарко, — доложил Артур. — Жарко будет внизу. Если данные твоих скрипторов верны, то в зале просто невообразимый уровень радиаци. В динамике что-то резко зашумело. Артур не сразу догадался, что так по радиосвязи звучит выстрел. Генри выругался, а затем стрельба повторилась. — Ты в порядке? — спросил Артур, когда всё стихло. — Да, — переводя дух, ответил Каден. — Карты доступа на технические уровни тоже у меня. Продолжаем спуск. Мэксон и его бойцы сделали последний рывок навстречу стражу — поднялись на уровень выше, где стрелки сопротивлялись особенно яростно. В солдат Братства стреляли из-за каждого угла, из проржавевших дыр в стенах и потолке, из пучков темноты в чреве заброшенных кабинетов. Чего у стрелков всегда было в избытке, так это отчаянности. Самоуверенные до невозможности, они пёрли на врага в открытую, не успев даже выстроить в головах примерную стратегию своего спасения. Но они выигрывали в количестве, отчего на броню рыцарей и паладинов пули сыпались яростным дождём со всех сторон. — Артур, — снова вышел на связь Генри. — Я примерно на тринадцатом уровне. Тут шахта лифта повреждена, поэтому берегите голову — возможны осадки. Выглянув в огромный холл, который упирался в стеклянный пол на четвёртом уровне, Мэксон едва смог разглядеть сверху фигуру Кадена. Но уже спустя пару секунд массивный силуэт брони стража на манер скоростного подъемника полетел вниз сквозь шахту лифта, приближая холл здания к неминуемому хлопку газоотвода. — Карты доступа целы? — спросил Артур через радиоканал, пока солдаты расправлялись с остатками наёмнической шайки на лестнице. — Да. Тут внизу должен быть лифт для персонала. Встретились они всё у того же бронзового атома в холле. На их броне виднелись следы крови и копоти, которые Мэксон считал отвратительными, а Каден специально не стирал с доспехов, будто ожидая, что они впитаются намертво. — Кажется, спуск там, — кивнул Артур себе за спину. Первыми Кадена и Мэксона на реакторном уровне поприветствовали турели — лазерные и пулемётные. — Свистни, если увидишь терминал службы безопасности, — приказал Каден, снося с потолка хромированную пушку в куполообразном корпусе. — Не люблю на эти игрушки патроны тратить. Блуждать по коридорам пришлось недолго. Огромный зал, залитый голубоватым светом, словно нашёл их сам. Бериллиевый импеллер находился за пуленепробиваемым стеклом — у основания яркого голубого луча. Он бил ровно вниз, в цилиндрической формы емкость со знаком радиационной опасности на корпусе. И в воображении Артура этот луч, уходя куда-то очень и очень глубоко, расщеплялся на мелкие, порой тончайшие потоки, опоясывающие некогда прекрасный Бостон своей сетью, как кровеносная система — тело человека. — Даже и не знаешь, кого защищает это стекло, — философски заметил Каден. — Реактор от нас или нас от реактора. Он смотрел на сияние как загипнотизированный, но уже улыбался в предвкушении триумфа. Триумфа, который он добровольно согласился подарить другому человеку. Бойцы за их спинами восторженно ахали и оценивающе кивали, видя смертоносную мощь «Масс Фьюжн». — Радиация здесь в пределах нормы, — заметил Мэксон. — Это здесь, — осадил его Каден. — За стеклом ад. Техник с «Террора» покопается в терминалах, чтобы открыть нам доступ, а пока предлагаю полюбоваться на это великолепие поближе. — У меня как раз был к тебе разговор, — предупредил Артур, делая шаг вслед за стражем. — У меня тоже. Каден снял шлем, давая старейшине понять, что этот разговор не должен вестись по внутренним каналам — исключительно с глазу на глаз. Они спустились на нижнюю площадку реакторного уровня и подошли к стеклу. В голубом свете, который заполнял всё вокруг, казалось, что бойцы находятся глубоко под водой. — А зачем всё это нужно тебе? — спросил Артур, не глядя на Генри. — Что именно? – уточнил тот, не переставая улыбаться. — Помогать мне. Да, мы друзья, Генри, но ты платишь очень высокую цену, чтобы меня реабилитировать. В чём твоя выгода, если честно? — Я офицер Братства, Артур. Моя выгода в том, чтобы оно было единым целым. Мэксону этот ответ показался недостаточным. — Вот как. И всё? Ты же не только за импеллером со мной пришёл. Вы с Ли помогли мне спрятать Пайпер. Так, чтобы она была в безопасности и вне поля зрения Бёртона. А это тот ещё геморрой, Генри, но тебя он не пугает. Каден хрустнул костяшками пальцев и повернулся к Мэксону. Вид у него был немного странный, будто он пытался скрыть свои намерения от того, кто почти разоблачил их. — Пайпер заслужила того, чтобы ей помочь. И в самом деле, пока нам угрожала истеричка Стивенсон, ей лучше было отсидеться в безопасном месте. Но даже сейчас, пока Бёртон не ушёл из Содружества, выпускать твою невесту из Убежища рановато. Да, под землёй не так много развлечений, но думаю, я смогу скрасить её досуг. Артур напрягся. — Что ты имеешь в виду? — Всё просто. Я помогаю тебе, а взамен хочу твою женщину, — уже безо всякой улыбки в голосе сказал Каден. — Нет, не насовсем. Возьму разок — этого хватит и мне, и ей. — Я не ослышался? — нахмурился Артур и тоже повернулся к стражу. — Ничуть. Ты выбрал себе женщину едва ли не их низших слоёв общества, Артур. Её нужно хорошенько воспитать в лучших традициях Братства, и я это сделаю. Поверь, после такого она надолго забудет о том, что со своим мужчиной можно в чём-то не соглашаться. *** Томас ждал Джона у входа в штаб. В руке техника покачивался фонарь, за поясом блестел гладкоствольный пистолет — единственное, что Уэзерби смог найти в склепе. — Том, — шёпотом начал Джон, — дело плохо. Барабанщик… — Я знаю, чувак! — перебил агент. — Я следил за ним почти час, но эта крыса отвлекла меня и куда-то улизнула. Ты не встречал его? Волна тревоги накатила на берега бескрайнего ужаса в душе Хэнкока. В который раз он убедился в том, что его роман с Госпожой Удачей уже не состоится. — Нет. Сбежал, видимо. — Хорошо если так, потому что этот чёрт забрал винтовку из тайника. Последнюю нормальную пушку, которая у нас оставалась. Джон, а где… Хэнкок очень хотел бы, чтобы Томас понял всё по его взгляду, но эмпатией техник не отличался. А потому гулю пришлось рассказать приятелю всё. Тома эта новость раздавила. Он долго стоял, прислонившись к кирпичной стене, и смотрел вникуда, пока его не растормошил Джон. — Идём, — звал он. — Здесь небезопасно, Том. Теперь все наши враги знают про штаб. Снаружи могут быть синты. Если хочешь жить, то иди со мной, и имей в виду: Дез очень хотела, чтобы ты выжил. Техник немного пришёл в себя. — Куда идём? В Убежище? — Да. Возьмём воды и что-нибудь перекусить. Восемь часов идти. За сборами осторожность Хэнкока рассеялась. Едва он закинул на спину набитый вещами рюкзак, как что-то грохнуло, а тело переломила адская боль. Хэнкок посмотрел вниз — в чёрной дорожной куртке зияла дыра, окаймлённая торчащим серым пухом. Чей-то силуэт, подобно проклятой душе, выскользнул из саркофага, отбросив лист фанеры, и юркнул за широкую колонну. — Вот сволочь! Джон, ложись! — крикнул Том и дважды выстрелил, попав только в старые кирпичи. — Вы всё равно долго не протянете! — угрожал из укрытия Барабанщик. — Не Братство, так Институт вас прикончит! В этой войне слабаки не выживут! — Много ли ты, штабная крыса, о войне знаешь? — прорычал Хэнкок, нырнув за стол. Рана вряд ли была смертельной, но ему требовался врач — и чем быстрее, тем лучше. Том всё ещё держал на прицеле угол, за которым скрылся предатель. Он не сразу заметил, что его резвая тень юркнула вглубь штаба и затерялась за бочками и столами. — Том, прячься! Выстрел выбил фонтан красной крошки из стены прямо возле головы агента, прежде чем он нырнул в укрытие. — Твою мать! — Институт вас, вредителей, всё равно припрёт к стенке! Он готов к войне! Давно готов! — продолжал горделиво вскрикивать Барабанщик, словно это было его личное достижение. Джон вытянул шею и окинул взглядом место, где прятался информатор. В горе хлама, за которой он засел, угадывались тумбочки и продуктовые ящики, связки бронированных пальто и даже гардина мини-лаборатории Каррингтона, занавеска с которой и стала его саваном. Там же стоял старый, уже почти ни на что не годный, но ещё рабочий автодок. План в голове Джона появился спонтанно, но время играло против него, и рожать новый было некогда. — Том, — шепнул Хэнкок. — старый аппарат Каррингтона ещё работает? — Да, — ответил Том, прищуривая левый глаз. — Провод от него идёт к генератору? Уэзерби огляделся. — Ага. Он совсем рядом, но выключен. Мы экономим. Вернее, экономили… — Отлично. Кидай мне свою пушку и на счёт три жми рубильник на генераторе. Всё понял? Томас недоверчиво покосился на Хэнкока. Тот прижимал руку к животу и пытался дышать ровно, сидя в узком укрытии за саркофагом. Как боец гуль сейчас уж точно не выглядел. — Уверен? — Не совсем, но попробуем. Том нехотя зашевелился, лёг на пол и пополз к маленькому генератору, который при включении дребезжал громче подбитого винтокрыла. Стараясь не поднимать голову слишком высоко, он по команде рванул ручку на себя, и крипту наполнило оглушительное жужжание. Старый автодок в центре склепа тоже загудел, а спустя секунду пространство озарил яркий свет хирургической лампы. Глаза Барабанщика, который безвылазно торчал в полумраке уже почти трое суток, резануло; он закрыл лицо ладонями и тихонько взвыл. Джон знал, что времени у него мало: нужно не только поднять себя с земляного пола и сделать несколько шагов, нужно прицелиться и выстрелить. Быстро и наверняка. Он оперся о стену, собрал все силы в конечностях и двинулся по направлению к пятну света. — Разве в твоём поганом Институте не так же светло, козёл? И Барабанщик распластался под лампой, будто ещё живой Каррингтон под нравоучения ещё живой Дез готовил его к операции. Пуля попала информатору прямо в сердце. — Капец, мужик! Ты крутой! — подбежал к нему Уэзерби, но тут же встревожился. — Эй, да на тебе лица нет! — Я знаю, Том, — закатил глаза Джон. — Тебе надо к врачу. Но боюсь, что до Убежища мы с тобой не доберёмся. — Есть идея, Том, — хрипло простонал гуль. — Меняем направление. Если повезёт, то за час-другой управимся. Было не до сантиментов, и лишь гибель Дездемоны заставляла Джона стыдливо опускать голову в просторном церковном зале. Томас не удержался от того, чтобы взобраться на гору из древесной стружки и щепок в поисках тела Дез. — Не смотри, — одёрнул его Джон. Он прижимал к животу кусок белой материи, который постепенно окрашивался в красный. — Попрощаться хотел, — грустно сказал Томас. Он наконец рассмотрел безобразную кучу красных ошмётков прямо перед церковным органом и согнулся, подавляя приступ тошноты. Джону тоже было невообразимо больно снова проходить мимо Каталины, но он старался отвлекаться тем, что постоянно одёргивал Уэзерби. А ещё его адски мучила рана. — Не время для траура, Том. Надо выбираться. Томаса идея пойти в Даймонд-Сити ввела в ступор. Однако Хэнкок не был дураком, чтобы рваться в главные ворота. Он повёл Уэзерби куда-то к неприступной на первый взгляд стене, в которой по памяти отыскал потайной лаз, то и дело останавливаясь, чтобы отдохнуть. Дыра привела их прямиком под трибуны — в место, где уже давно копился мусор, а пьяницы справляли нужду. — Том, выйди в город и зайди в бар под названием «Скамья запасных», — сказал Джон, присев под широкую металлическую балку. Выглядел он совсем скверно. — Найди там парня по имени Вадим, он меня знает. Пусть поищет что-нибудь для маскировки и дует сюда. Ждать пришлось до безобразия долго — почти полчаса. Вадим тащил безразмерную куртку с капюшоном, а за его спиной мелькала миниатюрная официантка Скарлетт с аптечкой в руках. — Джон! Брат! — широко раскинул руки Вадим. — Кто это тебя так? — Долгая история, Вадим. Вы с твоей спутницей можете как-то меня… э… залатать? Скарлетт присела рядом с гулем и боязливо потянулась рукой к куртке, прося разрешения её расстегнуть. Джон кивнул. Но едва увидев ранение, девушка испуганно ойкнула, и гулю оставалось лишь надеяться, что виной тому её патологическая боязнь крови. — Тут, на улице, в этой антисанитарии ему не помочь. А ещё моих умений не хватит, чтобы извлечь пулю, но сделать это надо, и желательно прямо сейчас! Джон стиснул зубы. Он уже был готов принять любой исход, даже самый плачевный — к тому ведь, по его мнению, всё и шло. — Как думаешь, Скарлет, — обратился к официантке Бобров. — той рыжей цаце можно доверять? — Барбара ей доверяла, значит и мы можем. Уэзерби почуял неладное и встрепенулся. — Что? Вы про кого? — Не очкуйте, парни, — сделал расслабляющий жест руками бармен. — Трэвиса эта Хэйлин никому не сдала, а значит и нас не сдаст. Давай, Джон, держись за меня! Начинаем операцию «Дорога до стойки»! С этими словами Бобров достал из-за пазухи бутылку бражки и обильно полил ею куртку Джона, пока тот медленно округлял глаза от негодования. — Это ещё что?! — Ничего особенного. Ты мой давний клиент, ты чертовски пьян, а я веду тебя на опохмел. Поверь, ни один патрульный не пожелает тебя досматривать! *** В голубом свете было незаметно, как лицо Артура наливается кровью и стремительно краснеет. Он сжал ладони в кулаки, и сервоприводы наручей повторили его жест с лёгким скрипом. Внутри старейшины кипел гнев. Он определённо не знал раньше, что может представлять из себя «высокая цена» в вопросах, к решению которых подключался Каден. Мэксона разрывало от нахлынувших в едином потоке стыда, бессилия и злобы. — Но как ты… Как тебе это в голову пришло? — скривился Артур, прогнав наваждение. — Ты же знаешь, что я хотел заключить с ней брак. Каменное выражение лица Кадена вдруг дрогнуло. Уголки обветренных губ поползли к мочкам ушей, и уже в следующий миг страж раскатисто захохотал. — Ха-ха-ха-ха, господи, Артур! — снисходительно сказал он. — Ты чего так напрягся? Я же шучу! Этого хватило, чтобы Мэксон испытал облегчение, но злость никуда не ушла. Впервые за годы дружбы с Генри он был готов помахать кулаками, вот только момент был неподходящий. Артур догадывался, что именно так Каден прощупывает людей: пытается определить, как далеко он сможет зайти, копаясь в их душе и подавляя их волю. Судя по тому, что сказал страж утром, капитан Визенталь в своё время устала от этого и не позволила себя прессовать. И, быть может, это было правильно. На самом деле, с Райт сам Артур поступил похожим образом — просто надавил на неё в попытке понять, как много она ему позволит. Научился же, а? — Не слишком смешная шутка, Генри. — Разве? Ха-ха, а по-моему я тебя подловил! И ведь действительно подловил — заставил Мэксона думать, стоит ли репутационная жертва Кадена такой награды. — Ладно, забыли, — отмахнулся Артур, хотя знал, что ещё долго будет помнить об этом. — Что будем делать, когда достанем импеллер? Прекратив смеяться, Каден снова напустил на лицо строгость. — Легенда прежняя. Ты оказал мне неоценимую огневую поддержку, без которой всем нам наступила бы хана, и вызвался сам достать импеллер из реакторной камеры. — Ясно. А кто будет доставать его на самом деле? — Ты, — усмехнулся страж. — Не бойся. Броня выдержит радиационный фон по ту сторону стекла. Артур ещё раз взглянул на источник ложно-успокаивающего свечения. Со стороны казалось, что некто просто заморозил выстрел из гаусс-пушки, и голубой луч продолжал висеть в воздухе как яркое напоминание о могуществе технологий. — Понял. И всё-таки, к чему ты стремишься, Генри? — Сэр, система готова к продуванию шлюза! — крикнул скриптор Филлис, закончив возню с терминалами. Каден жестом велел ему подождать и снова уставился на атомную лазурь. Артур, несомненно, имел право знать правду. — Бёртона не станет через год а то и быстрее, — тихо сказал он. — Рак. Вот почему он так яростно стремится сохранить Институт, понимаешь? Хочет жить. Очень сильно хочет жить. Артур открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука. Пазл с поразительной скоростью складывался в его голове. — А смерть верховного старейшины значит только одно: выборы нового лидера, — объяснил Каден. — Я буду выдвигаться. И дотошная благотворитель всея Колумбии Кросс тоже. У каждого из членов совета есть своя позиция по этому вопросу, и судя по тому, что мне известно, голоса пока делятся ровно пополам. Кроме твоего — он пока вилами по воде писан, как и твоё будущее в роли старейшины. Это звучало как признание в чём-то не совсем чистом и честном, но голос Кадена оставался грубым и уверенным. Сам он сохранял офицерскую выправку, сцепив руки в замок за спиной. — А в совете только стражи и старейшины, — подхватил Мэксон. Бойцы двух отрядов за их спинами уже начали нервничать — им не очень-то нравилось стоять в нескольких метрах от смертельно опасной штуки с едва произносимым названием. — Поэтому мне очень важно, чтобы ты сохранил свой пост, Артур, — сказал Каден. — И очень важно, чтобы Института не стало, — догадался Артур. — Вот только что ты собирался делать с Ли? — Сэр, тут… — перебил их Риз. — Не сейчас! — гаркнул на него Артур, но снайпер и не думал замолкать. — ...срочно вызывает Придвен. Артуру пришлось оставить Кадена стоять одного у огромного стекла, словно у витрины. Он выхватил трубку из рук Дэвида и зачем-то отошёл в сторону, чтобы разговор никто не подслушивал. Неприятное чувство, что проблемы ещё впереди, усиливалось с каждой секундой. — Мэксон слушает. — Старейшина? — прогнусавил проктор Квинлан. — О, старейшина, только не говорите, что вы с Генри Каденом в «Масс Фьюжн»! Нет же? Артур вытянул шею и посмотрел на трубку так, будто лицо Квинлана можно было рассмотреть за решётчатым динамиком. — Что не так, Ларс? — Ну… у сэра Кадена всё не так, честно говоря. У верховного старейшины к нему есть крайне важный и непростой разговор. Голос проктора всегда звучал так, будто старый кипящий чайник начинает подпрыгивать на плите, но на этот раз в нём было особенно много волнения. — В чём дело? — спросил Артур, ощущая, как чувство тревоги подбирается к набатному колоколу в его душе. — Верховный старейшина очень недоволен тем, что родство стража Кадена и доктора Ли вскрылось только сейчас. И что на каждого из них обнаружилось очень, повторюсь, очень много компромата.