Frozen Steel

Горилла пружинисто скакала по зелёной траве – неестественно-сочной, совсем как искусственный рулонный газон. Если вчера самка дулась и сторонилась Барри, то теперь всё смелее подходила к стеклу, разделяющему их с девушкой. Отец предупреждал, что долго смотреть в глаза горилле нельзя — она воспримет это за угрозу и ответит агрессией. Совсем как человек. Совсем. Как. Человек. Барри решила не волновать синтетическое животное избыточным любопытством, а потому просто сидела напротив вольера, скрестив ноги, и смотрела вниз. Длинные волосы волнами струились по плечам, словно дикие лианы, скрывая лицо почти полностью. Соседство с ещё одним экспериментом Отца, гориллой Коко, успокаивало. Коко была одним из немногих обитателей Института, которые не смотрели на неё с сожалением и не задавали глупых вопросов. Это Барри в ней и понравилось. Прошло около десяти минут, прежде чем она поняла, что активная с самого утра Коко отчего-то замерла в вольере. Девушка вскинула голову и к своему удивлению увидела самку прямо перед собой. Та смирно сидела за стеклом, повторяя позу Барри, и задумчиво подпирала пальцем подбородок. — Тоже решила имитировать человека разумного, девочка? — тихо спросила Стивенсон. Горилла покачала головой, совсем как человек, который заподозрил сарказм в словах собеседника. У неё были на удивление умные глаза. И пусть они сильно отличались от человеческих, в них всё равно мерцало нечто, присущее лишь существам с исключительно развитыми когнитивными способностями. В естественной среде у горилл не было врагов, кроме людей. Именно поэтому Отец взрастил в своих лабораториях приматов — изучать их повадки можно было, не населяя соседние вольеры синтетическими леопардами, единственными достойными соперниками горилл в природе. И всё-таки Коко были присущи повадки дикого животного. Она тянулась к листьям за влагой вместо того, чтобы пить из фонтанчика у дальней стенки вольера, копала грунт в поисках глины, иногда делала угрожающие выпады в сторону учёных, когда те беспечно проходили мимо. Коко жила инстинктами, которые в крошечном искусственном мирке были ей совершенно не нужны. Барри откинула волосы со лба, и её палец запутался в колтуне. За последние двое суток она почти не подходила к зеркалу, словно боялась собственного взгляда. Это был бы взгляд из прошлого. — Чёрт. Брезентовый подсумок, который она сшила из лохмотьев рюкзака, висел на поясе. Деревянный гребень лежал там же, по соседству с деревянным солдатиком. Как этот малыш не сгинул на Фар-Харборе или в океанских водах — Барри не понимала. Она принялась с усердием вычёстывать колтун из пушистых светлых волос, пытаясь вспомнить, какими они были раньше. Неужели такими же мягкими? Или это щедрый бонус от Шона, который наслушался от женщин-коллег жалоб о том, что длинные лохмы — та ещё морока? — Тот случай, когда искусственные волосы не так уж плохи,— иронично заметила Барри. Она обещала покончить с самокопанием, но необдуманная фраза вернула её в состояние шокирующего непринятия. Слёзы навернулись на глаза сами, и девушка закусила губу, чтобы отвлечься на боль. Если бы можно было заменить все душевные страдания на физические, она пошла бы на эту сделку. Она даже живой себя не чувствовала — между прошлым и настоящим пролегла черта, которая могла сравниться разве что со смертью. По старой жизни Стивенсон скорбела так непреодолимо, как если бы осталась бестелесным духом летать вокруг людей, которых ей пришлось покинуть. Успокоила её Коко. Девушка случайно заметила, как горилла водит пальцами по макушке, повторяя действия своей соседки, словно на голове у неё длинные локоны, а не грубые торчащие шерстинки. — Коко? Брось, малышка. Ты… ты и так прекрасно выглядишь. — А по-моему, она похожа на Уинлока. Барри обернулась на голос. МакКриди стоял у противоположной стены лаборатории и с улыбкой смотрел на неё тем же очаровательным взглядом, как и в самом начале их романа. Кто-то снабдил парня чистой одеждой и прочными башмаками, и Барри пришлось признать, что быть опрятным ему невероятно шло. — Я думаю, если бы она понимала нашу речь, её бы это оскорбило, — сказала Барри и шмыгнула носом. Роберт заметил это, но подбегать с расспросами не стал. Знал: хуже будет. Лучше просто поддерживать разговор об Уинлоках и похожих на них гориллах. — Судя по выражению её лица, она понимает, — заметил наёмник. Он подошёл к Барри и сел рядом, удивлённо глядя на Коко. Та фыркнула и отвернулась, обратив к снайперу широкий бочкообразный зад. — Ты ей не понравился, — с улыбкой заметила Барри. Девушка подумала о том, что деревянный солдатик действительно был связан со своим прежним владельцем — с тем, для кого его и создала Люси. Между стрелком и игрушкой будто тянулась незримая нить, по которой они нашли друг друга даже после катастрофы. Для Барри это стало лучшим аргументом в пользу того, что крошечный сувенир должен будет в итоге попасть в руки Дункана. — Ну и ладно, — надул губы Роберт. — Иногда даже такой красавчик как я оказывается не в почёте. Лицо Барри тронула аккуратная улыбка, и Роберт немного расслабился. Чувство юмора — вот главный союзник парня в борьбе с её горем. — Выберемся отсюда — заставлю тебя назначить свидания всем девушкам, которые, по твоим словам, были от тебя без ума, — заявила Барри. — Зачем?! — А потому что за слова надо отвечать, Зелёная фуражка. Кстати, где она? Роберт знал, где — под грудами обгорелых досок и раскрошенных кирпичей на месте Старого капитолия. Он искренне тосковал по той восьмиклинке, ведь в ней ЭрДжей действительно походил на серьёзного парня. — Так в Добрососедстве сгинула. — Да, прости. Кстати, местный прикид тебе тоже идёт. Вытянув вперёд руку, МакКриди ещё раз поразился тому, из какой лёгкой и чистой ткани была сшита рубашка. С непривычки он ощущал себя почти голым без опостылевшей тяжёлой и пропитанной потом дорожной одежды. — По-моему, это даже сексуальнее Т-60! Сперва Барри усмехнулась на эту фразу, но потом что-то переменилось в её лице, и Роберт испуганно догадался: опять задел какой-то нерв. Вся Барбара была теперь как сплошной оголённый нерв. — В чём дело, солнце? Даже Коко непонимающе прильнула к стеклу, намереваясь заглянуть в лицо Барри. Та шумно вздохнула и опустила плечи. — Мне страшно осознавать, что Данс больше никогда не придёт в себя, чтобы узнать о том, что случилось. О том, как мы могли бы жить. Но даже если бы это произошло, он… никогда не принял бы… МакКриди взял её за руку. — Не примет чего? Ребёнка? — Меня, — неожиданно резко ответила она, словно выплёвывая наболевшее. — Меня, Роберт. Барбару-синта. Потупив взгляд, МакКриди принялся гадать, чем успокоить её на этот раз. Он понимал, что её опасения не безосновательны, и ничего не мог с этим сделать. Слова на ум пришли только ругательные. — Слушай, может быть, если он такой ксенофоб, то пусть пойдёт нахрен? — выпалил ЭрДжей и крепче сжал руку Барри. Девушка громко всхлипнула. Боль, которая расплывалась под синтетической кожей, казалась настолько жгучей и нестерпимой, что описать её словами было невозможно. Барбару убили дважды, и дважды вернули к жизни, толкнув её на холодные рельсы, прямо под колёса необъятной правды, что грозила переехать и изуродовать до неузнаваемости то малое, что у неё ещё осталось. — Утром я слышала, как охотник пересказывает Шону донесения информаторов. Роберт, Братство нашло «Подземку». А шло-то оно за мной! Сердце МакКриди как будто споткнулось. Стрелок оторопел. — Что там произошло? — Той женщины… Дездемоны, кажется… больше нет. Данс убил её. Но его главной целью была я, Роберт! Если бы я тогда не психанула после слов Каррингтона и мы бы не ушли, я бы сейчас была мертва. От руки Данса. Господи, почему я попала в этот кошмар?! За что?! МакКриди приобнял её, пряча своё напуганное лицо. Если бы не эта женщина в его руках, если бы не её бесконечный страх, он сам поддался бы панике. Но раз наверху больше нет безопасных мест, то, может быть, есть смысл хоть ненадолго сродниться с Институтом? — Не думай о нём, солнце. — Роберт… человека нельзя так просто выкинуть из сердца. Даже, мать его, из искусственного! Роберт нахмурился и прижал девушку к себе, как делал иногда с ревущим по поводу и без сыном. — Эй! Эй! А ну перестань! Что значит «из искусственного»? Искусственное не может чувствовать, разве нет? — Стивенсон, я же разочаровал тебя. Сделал бессмысленными твои надежды. Всё, чего мы хотели, теперь так и останется пустым звуком из-за моей отвратительной природы. Даже твои чувства оказались напрасными. — Нет! Не оказались! Ты слышишь? Во мне ничего не изменилось! Ты можешь в это поверить или нет, Данс?! Выходит, они квиты. Она невольно отплатила ему тем же, однако Данс — не Стивенсон. Он никогда не ставил чувства выше долга, и не принимал себя таким, каким он был на самом деле. В поле зрения Барбары снова попала морда гориллы. Осознанность взгляда Коко одновременно пугала и притягивала, казалось, что пройди ещё миг — и животное заговорит. Горилла сидела в вольере как каменная, словно сама пыталась не беспокоить девушку резкими жестами. — Я не знаю, МакКриди… Мне надо учиться жить заново, но я не знаю как, а главное — зачем. — Возможно, даже то, что я чувствую к тебе — оно тоже не настоящее. Продукт деятельности искусственного интеллекта, не более. Программа, которая заставляет меня испытывать… любовь к тебе. Барри очень хотела поставить точку в вопросе, который раньше задавал себе Данс, а теперь принялась мусолить и она сама. Реальность или программа? Реакция или хренов алгоритм? Быть может, если истина заключается в том, что машина возомнила себя живой и не является такой на самом деле, принять это будет… проще. Уйдёт боль, а вопросы перестанут лезть в голову, как отчаявшиеся жители Сэнкчуари — в люк подвала мистера Джаани двести с лишним лет назад, в Судный день. Беда была в том, что это осознавалось, как запрограммированная реакция, а болело — как нечто, не поддающееся кодировке и перезаписи, нечто… что хотелось назвать душой. — Барри, когда ты что-то теряешь, жизнь обязательно даст тебе что-то взамен, — сказал вдруг Роберт. — Ты пыталась найти своего ребёнка, а теперь у тебя их целых три! — Старик, синт и тот, кто может даже не родиться? — издевательски заметила она. — Слушай, — успокаивающим тоном сказал стрелок, — со взрослым Шоном-то ясен фиг всё понятно. Но тот пацан, его десятилетняя копия... Короче, я тут поболтал с ним. Ты удивишься, но я даже, кажется, ему понравился! Я… я рассказал ему про Дункана, а маленький Шон сказал, что хочет с ним познакомиться. Искусственное сердце, как оказалось, иногда «ёкало». — А ты этого хочешь, МакКриди? — Солнце, я очень этого хочу. И мне неважно, кто ты на самом деле и кем будут твои дети. Я уже дорожу всеми вами, ты понимаешь? — А тебе было бы проще привыкнуть ко всему этому, если бы я тоже была синтом? — Нет. Она понимала, что это «нет» из уст Данса было не только ответом на поставленный вопрос. Это было всеобъемлющее «нет», «нет» в адрес всего, что пыталось быть похожим на человека. «Нет» самому себе. «Нет» авансом и для Барбары Стивенсон. Прежняя жизнь кончилась, но МакКриди упорно взращивал в Барбаре надежду на то, что всё можно начать сначала. — Ты не откажешься от меня, даже если откажутся все остальные? — уже не утирая слёз спросила Барри. МакКриди закрыл глаза и вздохнул. — Не откажусь. — Мама? Вопреки жившим где-то в глубине несуществующей души надеждам, что это слово произнесёт несмелый мальчишеский голос, Барбара снова услышала болезненное хрипение старика. — Шон? — она слегка отстранилась от МакКриди. Директор стоял в дверном проёме с таким видом, будто просто заблудился и вышел из тёмного коридора на свет ближайшего помещения. — Пожалуйста, пройдём ко мне кабинет. И вы, Роберт, тоже. Я должен рассказать вам о том, что касается Содружества. Считаю, что вы имеете право знать о том, какую операцию готовит Институт. *** — Ща я ей дам «не открывается»! Сука! — взревела Ронни. Она приподнялась на носках, а затем обрушила всю мощь своего маленького, но умелого кулака на жёлтую панель Убежища. Железобетонная уверенность Шоу в успехе и её молодецкая прыть ничего не дали. Дверь-шестерёнка не двигалась, будто в стене был вырезан лишь её контур. — Ронни, ну не получится же, — почти заботливо подсказал Дьякон. — Валери же пояснила, что питания нет. — Да, мамуля, — поддержала его Глория, — побереги-ка свои и наши нервы. — Разве чтобы открыть эту хрень, надо так много энергии? — упрямилась Ронни. Краснота на рябом лице делала её похожей на выпивоху, которая вместо того, чтобы вытащить мужа из кабака, решила перещеголять его, а закатанные до локтя рукава рубахи придавали образу воинственности. — Хотите вы того или нет, но нам придётся копать проход к одному из выходов со стороны Квинси, — раздался голос Барстоу из коридора в противоположном конце холла. — И чем быстрее мы начнём, тем лучше. Из-за того, что вся электроника теперь работала на хлипком резервном генераторе размером с чемодан, лампы едва светили вполсилы. Силуэт Валери казался невнятным пятном, и лишь зеленоватое сияние пип-боя помогало не терять её из вида. Как и подобало смотрителю, Барстоу сохраняла спокойствие, чего втайне желала и для Шоу. — Разве не проще починить основной генератор? — спросил Дьякон. Это был редкий случай, когда он всё-таки снял с лица тёмные очки. — Ну не может тут не быть какого-то протокола на подобный случай, Валери! — Можете попытаться починить, я не возражаю. Но если не получится, то вы просто зря потеряете время, а система вентиляции тем временем простаивает. Конечно, нам хватит воздуха на несколько дней, но учитывая, что готовить мы будем на огне… Ребята из «Подземки» не знали, радоваться им отсутствию Тома или нет. С одной стороны, техник мог предложить какое-то гениальное решение для возобновления питания. С другой — Уэзерби первым заверещал бы фальцетом от новостей о грозящей гибели под землёй. Связи со штабом не было уже трое суток, но Мэгс убеждала Дьякона и Глорию не паниковать — мало ли, что там в склепе делается. Дьякон её слушал, хотя иногда задумчиво осматривал приёмник, словно пытался вызвать входящее сообщение силой мысли. — А долго там копать-то? — настороженно поинтересовалась Кейт. Пятно зелёного света подплыло к ней. — Не уверена, что долго, но вы должны понимать, что это работа не на пару часов. Возможно, на день-другой. — Ну ни хрена себе! — прошипела Ронни и ещё раз ударила по панели кулаком. Каждый, кто стоял рядом, подарил себе крохотную надежду на то, что в этот раз сработает, но не сработало. — Не паникуйте, Ронни, — сказала Валери. — у нас осталось целых два шанса на спасение, потому что в это Убежище ведут ещё два входа. Но проще будет добраться до люка в Уэст-Роксбери. В недолгой тишине обитатели Убежища успели расслышать, как Шоу скрежещет зубами. В моменты её ярости немногочисленный отряд минитменов был тише воды, ниже травы. — Ну что тогда? — шагнула вперёд Магнолия. — Берём кирки и лопаты? — А кроме этого нам ничего и не остаётся, — поддержала её Тина. — Я тут умирать не хочу. Слово «умирать», пусть даже и произнесённое в непосредственной близости от «не», внушило страх даже самым стойким. Кейт испуганно сглотнула. — Тина, — спросил Дьякон, — а в вашем Восемьдесят первом никогда не отключали свет? — Пару раз, — вспомнила девушка. — Но оба раза этот… как его… генератор отключали из-за ремонта. Они обычно очень надёжные. Даже странно, что этот сломался. — И у нас ломался, — возразил Тине брат. — Ты просто не помнишь! Я лично ходил к генератору со смотрителем и показывал ей, где что не работает. После позорной ситуации с пропавшим пип-боем Бобби де Лука постоянно пытался лезть в дела соседей, но даже не понимал, что его не воспринимают всерьёз. Однако но этот раз в словах молодого торчка некоторые нашли утешение. Раз в Восемьдесят первом генератор ломался, а потом снова возвращался в строй, значит и тут заработать сможет. Копать при свете всего двух прожекторов вместо восьми, как это было раньше, оказалось настоящим испытанием на интуицию. Шоу то и дело спотыкалась о рельсы или заезжала колесом маленькой тачки в ямы, после чего пещеру наполняли старые добрые матюки и идиоматические выражения времён генерала Беккера. — Так… Ага, а-га-а-а… Кажется, тут… Или южнее? Барстоу вытянула перед собой пожелтевший чертёж, нахмурилась, и, наконец, поняла: нужно перевернуть. — Нет, должно быть тут, — постановила она, стоя в паре метров от вспотевшего Дьякона. — А чёрт его знает. Раз проход есть, то нужно копать. Гуль посмотрела направо — туда, где трое минитменов едва застучали лопатами по бетонному основанию, которое было скрыто под слоем грунта. Глухие шелестящие звуки воодушевили Валери. — А что это за бетон? — спросил кто-то из минитменов. Со стороны казалось, что они докопались до края площадки под каким-то постаментом. — Наверное, лестница. Смотритель свернула чертёж в узкую и аккуратную трубочку и перетянула его резинкой. Теперь бумага в руках напоминала дубинку, а сама Валери — надзирателя на исправительных работах. Едва она зашагала в сторону недостроенных корпусов, как Дьякон отбросил лопату в сторону и подошёл к Магнолии, которая махала киркой. Даже в строительном комбинезоне Крупье старалась выглядеть утончённо, а потому подвязывала волосы красной банданой. — Мэгс? Давай отойдём. — М? — Глория? — обратился к подруге Дьякон, когда она проходила мимо с заполненной кусками гранита тачкой. — Дуй сюда. — Ну чего ещё? — Вам в сегодняшнем разговоре с Барстоу ничего странным не показалось? — спросил Дьякон, уводя девушек подальше от пятна света. Поняв, что это не праздное любопытство, Магнолия наклонилась чуть ближе к агенту, чтобы не упустить ни звука. — А в чём дело, Дьякон? — Здесь есть два генератора, основной и резервный. Основной и питал всю электронику, пока не сломался ночью. — Это нам уже Барстоу рассказала, — нетерпеливо произнесла Глория. Дьякон оглядел пещеру. Все остальные в спешке работали, но темнота надёжно скрывала трёх праздношатающихся от посторонних глаз. — Дело в том, что в Убежищах должны быть действующие реакторы. Здесь он тоже есть, но в свое время его так и не ввели в эксплуатацию. Просто поставили два временных генератора — ядерный и дизельный. Певица надула губы. — И что? — Вспомните, что Тина и Бобби говорили про поломку генератора в их Убежище. Вспомнили? Но ведь у них-то не генератор! У них по всем законам Волт-Тек работает самый настоящий реактор. И если Тина по незнанию могла ошибиться в терминах, то Бобби — нет, ведь он регулярно чинил реактор в Восемьдесят первом. Магнолия широко распахнула глаза, ухватившись-таки за нить истины. Её ладонь вцепилась в запястье агента. — И Барстоу их не поправила. — Чёрт, мне это дерьмо не нравится, — процедила Глория. Что-то со всей этой историей было не так, и агенты могли долго гадать, что именно. Подсказку им дал удивленный возглас Ронни Шоу, которая резко бросила ручки строительной телеги от удивления. — Э, народ! Вы уверены, что эту хреновину не надо закопать обратно прямо сейчас?! А потом осветительные приборы на стройплощадке вспыхнули так ярко, будто их питал с десяток ядерных генераторов. *** Из капсулы её перенесли прямиком в инвалидное кресло. Скара и Нерия лишь чудом смогли привести женщину в чувство, но радость была недолгой. Ли распахнула глаза, сделала глубокий вдох… и замычала. Она не могла держать голову прямо. Её тело постоянно заваливалось на бок, словно его тянул к земле отяжелевший смоляной пучок на макушке женщины. Мэдисон напоминала тряпичную куклу — такую же жалкую и бесполезную, как она сама в этим минуты. Главный врач «Террора», седобородый статный мужчина с забавной по мнению всего экипажа фамилией Мавридис, осмотрел ученую и огорошил заключением: тетраплегия и анартрия. Жизнь едва трепыхалась только в посиневших губах и глазах Мэдисон. Ли с безысходностью смотрела на людей, которые когда-то ей доверились, и со страхом — на того, кто победил её в симуляции. Когда Данс попадал в поле зрения учёной, она дергалась и нервно моргала, но услужливый Мавридис лишь поправлял на её коленях плед и приговаривал «это ничего, это ничего…» Уставший от суеты в медблоке, Бёртон воспринял возможность увидеться с Дансом как способ перевести дух. Поговорить, пока за дверью дежурят телохранители — на всякий случай. — Мы провели анализ ДНК, как ты и посоветовал, — сказал он, сцепив руки в замок на столе, — и увидели совпадение. Так вышло, что у нас до сих пор не было общей медицинской базы на все отделения, поэтому Ли и Каден так долго скрывали родство. Данс никак на это не реагировал. Просто сидел и смотрел на Бёртона не менее сурово, чем Бёртону следовало бы смотреть на него. — Что это было, Данс? — спросил-таки Аарон. — Деятельность в интересах Братства. Верховный старейшина гордо вытянул шею, словно принимал экзамен у ученика-фаворита. — Ты смог прочесть её мысли? — Не все, — спокойно сказал страж, — обрывки мыслей. Аарон не сводил с него глаз, словно пытался рассмотреть что-то едва уловимое, но пока не покинувшее слоёв подсознания в собственной голове. Это было равносильно поиску эмоций на лице статуи. Однако Данс остался таким, каким Бёртон видел его накануне отправки на каждое из последних заданий. Каменным. — Признаться честно, я не был уверен, что ты останешься на нашей стороне. Но твой поступок… Аарон запнулся, замер, а потом упёрся ладонями в столешницу, словно противился непреодолимой силе, которая заставляла его клониться вниз. Он со свистом вдохнул через губы, как бывает, когда получаешь резкий удар в живот. — Всё в порядке? — почти не меняя интонации спросил Данс, тоже опустив голову, чтобы взглянуть в глаза Бёртону. Тот прочистил горло и проморгался, а затем снова отклонился назад, прилепив лопатки к высокой спинке стула. Всё в его взгляде говорило о том, как Аарон не любил эти подлые моменты бессилия перед подчинёнными. — Это… то, что ты видел… это выше наших с тобой сил, Данс. Думай не о том, как помочь мне. Думай о Братстве. Когда дверь за его спиной распахнулась без предупреждения, Данс уже знал, кто явился к Бёртону. Она вошла не как солдат — солдаты топают. Её шаги отдавались редкими, выверенными ударами, будто кто-то отбивал ритм на ржавом металле, и этот ритм заставлял воздух вибрировать за секунду до того, как дверь распахнулась. Платиновые волосы — не белые, а холодного металлического оттенка, как у нового лезвия, — были стянуты в тугой узел, но несколько прядей выбились, обрамляя лицо. Данс увидел нашивки на чёрном лётном комбинезоне: потёртые шевроны, выцветшие звёздочки, следы множества стирок и боевых вылетов. Комбинезон сидел безупречно, но не облегал — скорее, подчинялся каждому движению, как хорошо притёртая броня. Она была невысокой — едва могла достать ему макушкой до плеча. — Солдат, — сказала она, будто ещё не примерила его имя и пока не знала, как оно прозвучит. — Мэм. — У тебя что-то срочное? — вклинился Бёртон. — Братству нужно выстраивать оборону, — сказала Илзе. С лица Бёртона слетели болезненные морщинки. Оно обратилось в бледную фарфоровую маску, когда тот широко распахнул глаза. — В чём дело? — Терминал доктора Ли был запрограммирован на автоматическое удаление данных сегодня в полночь. Последний документ, который она не успела отправить на печать — это распоряжение для пилотов об отправке Мэдисон к Убежищу 111. Подписанное тобой. — Я не давал такого распоряжения! — Я догадываюсь. Блондинка хмыкнула, схватила за спинку пустой стул в углу и поставила его около стола — так, чтобы оказаться между мужчинами, как судья в шахматном турнире между соперниками. Но вместо клеточек и фигур перед ними вдруг появилось странное квадратное устройство с красной лампочкой на корпусе и тонкой антенной. Илзе ходила сильнейшей фигурой на доске версий и домыслов. — Что это? — поинтересовался Бёртон. — Илзе, можешь не превращать каждый твой отчёт в набор ребусов?! Ты и без того проявляешь слишком много самодеятельности в последние дни. — Моя самодеятельность спасла наш корабль, Аарон. Данс пытался не реагировать на их спор и перевернул устройство — открыл взорам офицеров россыпь иероглифов на задней крышке маячка. — Это китайский?! — спросил Бёртон. Визенталь кивнула. — Судя по всему, это принесла с собой Ли, а Каден умело стащил и припрятал. Периферийным зрением женщина следила за Дансом, который в эти мгновения обратился в слух. Он ждал выводов. Ждал так, будто сам по какой-то причине не мог к ним прийти. Бёртон заставил себя подняться, всеми силами скрывая недомогание. Старейшина мирился с новой правдой, которая на этот раз почти не оставляла времени для подготовки и раздумий. Ответственность всегда отодвигала боль на второй план, и Аарон будто воспрял, сбросив оковы жутких спазмов. — Кажется, нам нужна мобилизация. Я вызову членов Совета на борт. Справа от него вдруг заверещал интерком. Глава протянул руку, чтобы ударить по кнопке приёма сигнала. — На связи «Придвен», — уверенным голосом отчеканил Келс через динамик. — Разрешите доложить, господин верховный стар… — Альберт, — вклинился в поток шипящих слов Бёртон. — Давай сухо и по делу. — Дезертир Каден был схвачен отрядом старейшины Мэксона в здании «Масс Фьюжн» несколько минут назад. Артур ранен, но задачу выполнил. Бериллиевый импеллер с минуты на минуту доставят в Бостонский аэропорт. — Мэксон? — переспросил Аарон. — Что он там делал? — Получил предупреждение от проктора Квинлана и проявил стратегическую инициативу, сэр. Бёртон позволил себе сдержанную улыбку. — Превосходно. Интерком замолчал, а Аарон так и продолжил сидеть с расправленными в порыве гордости плечами и вытянутой шеей. — Илзе, Бенджамин… Не расслабляйтесь. Через три часа — построение в Бостонском аэропорту. Поручив не терять связь с группами перехвата в «Масс Фьюжн», он удалился на главную палубу. По пути из его кармана донеслось слабое шуршание блистера от каких-то таблеток — каких именно, ни Илзе, ни Бенджамин не видели. Данс повернулся к женщине и уже вскинул руку для воинского жеста перед тем, как уйти. — Постой. — Мэм? — Мы… можем поговорить? — спросила она с осторожностью, которую очень редко показывала экипажу. — Я слушаю вас, капитан. Она осмотрелась, убедилась, что рядом никого нет и быстро подошла к синту. Холодный свет очерчивал её острые скулы и тонкие брови. — Не здесь. На лётной палубе… Стоял штиль. Солнце с самого утра так и не показалось на горизонте, и по земле рваными лоскутами стелился туман. Отличная погода для того, чтобы скрыться, если это будет необходимо, решила Илзе. — Вам нужна какая-то помощь, мэм? — голос Данса прозвучал без искренней человеческой заинтересованности, но с военной проницательностью. С полной готовностью получить очередной приказ и броситься его выполнять. Илзе понимала, что звание стража для него — это скорее формальность, на которую Бёртон пошёл, чтобы избежать актов неповиновения и лишних вопросов. — Послушай, — тихо сказала Илзе, — я не знаю, правильно ли я поступила, но я пресекла всё, что творилось в клинике Ли. И я не хочу спрашивать у других, было ли это правильно. Но у тебя… Всю осознанную жизнь она говорила о совсем иных вещах. Она могла поддержать разговор про стабилизаторы, стропы и стрингеры, но не синтов и то, что могут творить с ними учёные безумцы. — … я спрашиваю это у тебя. — Зачем? — сухо произнёс Данс. — Потому что никто больше не спрашивает, солдат, — сказала она и вцепилась ладонями в ограждение на палубе. Со стороны могло показаться, что сейчас она по-мужицки плюнет за борт, но Илзе лишь с неприязнью взглянула на Содружество. В этим минуты оно выглядело весьма уныло. — Какой ответ вам нужен? Она обернулась на него через плечо и какое-то время буравила ледяным взглядом. Но это была не угроза, не молчаливо предупреждение. Эта женщина сканировала его, словно рентген, глядя снизу вверх из-под тонких серых бровей. — Не такой, который пошёл бы под протокол. Я никогда не понимала того, что делает Ли. И очень надеюсь, что ты солидарен в этом со мной. Она вздохнула и почти повисла на ограждении, будто её внезапно настиг сон. Туман всё сильнее расползался по земле, и казалось, что «Террор» плыл по серой бесконечности. — Может, на мне тоже теперь висит какой-то грех, — тихо сказала капитан. — Наверное, я не вовремя дала команду прервать симуляцию. Ли… не смогла выйти оттуда прежней. — Это не ваша вина, — ответил страж. — Или, как минимум, не только ваша. — Так или иначе, она поплатилась за всё, что делала. Я знаю, что такое жизнь без личности. И будь проклят этот корабль, если в тебе что-то не изменилось после выхода из лаборатории. Данс тоже подошел к самому краю палубы, очищая взор от тяжёлых перекрытий Террора и обращая его на холодную пелену впереди. — Зачем мы об этом разговариваем? — Ты не помнишь даже содержимого своих рапортов. Я это вижу. Я не знаю, что произошло в лаборатории доктора Ли, но понимаю, что для тебя это было чем-то… спасительным. — Капитан, я… — Halt! — раздражённо выпалила она и сжала серую трубу ограждения до белеющих ладоней. — Не перебивай меня, солдат. Особенно вот этими выученными фразами. Не надо. Я хочу, чтобы ты выслушал меня. Мне… мне нужен кто-то, кто меня выслушает. — Я слушаю, — сказал он, и на мгновение капитану показалось, что он смягчил свою интонацию. — Если ты ещё не понял, то Братство вот-вот свернёт не туда. Бёртон… он… он хороший лидер, смелый и справедливый. Но ему осталось недолго. И его агония совпадёт с агонией всего ордена. Это не мы прибыли к началу войны, это она за нами пришла. Они посмотрели друг на друга. Это напоминало бы игру в гляделки, если бы не предельная серьезность стража и капитана. Лев и рысь. Монолит и шипящая плазма, они искали друг в друге что-то общее, чтобы не обрывать разговор без крупиц ясности. — По-моему, вы сгущаете краски, мэм. — О, нет. Я доверяю своему предчувствию, солдат. И эта новость про Артура… это не повод радоваться. Наоборот. Мэксон просто попал под влияние Кадена, как когда-то я. Как Изгои. И ничего хорошего не произойдёт, вот увидишь. — Почему вы уверены в этом? — Вспомни историю, Данс. Мировую историю. Найдёшь там фанатиков, которые гнули свою линию до конца. Посмотри, у их ног всегда — горы трупов. И чем ближе к победе, тем их больше. Особенно среди своих. Я не хочу, чтобы Братство стало таким. Я не хочу, чтобы спустя неделю здесь пришел к власти тот, кому её нельзя доверять. Помоги мне. А взамен проси что хочешь. Он лишь примерно помнил, где в мертвенно-молочном месиве внизу находится здание института. На самом деле то, что видел Данс под громадиной «Террора», мало отличалось от того, что творилось в его голове. Внезапная пустота требовала поиска хоть каких-то ориентиров. — Для начала — рапорты, — твёрдо ответил он. — Я хочу ознакомиться со своими рапортами. *** А в Даймонд-Сити было неспокойно. Кросс дала команду строиться прямо на рыночной площади. Но солдаты уже привыкли лениво патрулировать город, а потому собирались как-то нелепо и медлительно. Лишь до тех, кто увидел наконец суровое лицо Эстер, в итоге дошло: это не учебная тревога. Шеренга шумела — бойцы спрашивали друг у друга, что происходит, и в попытке не упустить ответ вытягивали шеи вперёд. — Все на месте? Страж Бэл, проведите перекличку. Суровый боец с непререкаемым авторитетом шагнул вперёд и принялся по списку озвучивать фамилии людей из вверенных ему отрядов. — …рыцарь Грег. — Здесь, сэр! — Рыцарь Смит. — Здесь! — Скриптор Гуфье. — На месте, сэр, — по-боевому ответила девушка и прижала к груди кулак, хотя правила этого сейчас не требовали. — Скриптор Хэйлин. Никто не отозвался. Бойцы явно не ожидали, что мгновение тишины перерастёт в долгое неловкое молчание. Страж Бэл осмотрел людей, которые, в свою очередь, тоже искали взглядом девушку. Бэл не любил такие недоразумения. Даже служа Лайонсам, он слыл суровым и бескомпромиссным офицером, а перевод в Питт под началом Кросс помножил эти качества в несколько раз. — Она покидала город? — Никак нет, — ответила Гуфье. — Сам старейшина Мэксон запретил ей это делать. Кросс медленно приблизилась к шеренге. Коротко стриженные седые волосы женщины казались выкрашенными в стальной цвет в тон её броне. Блеск доспехов играл на контрасте с тёмной кожей в многочисленных шрамах и рытвинах. — Кажется, пора внести ясность, — строго, но сдержанно сказала она. — В ближайшие дни, а быть может и часы, мы ожидаем активизацию вражеских сил. В связи с этим все подразделения переводятся в боевую готовность. Медиков приказано немедленно доставить на «Террор» для инструктажа. Скриптор Хэйлин нужна мне здесь, и чем быстрее, тем лучше. Эстер знала Харпер лично — девушка пришла в Братство за два месяца до того, как Кросс ушла в Питт. Старейшине пришлось признать, что она ошиблась, когда в первые дни знакомства решила, будто пташка Хэйлин не протянет в ордене и полугода. Дав команду «вольно» и передав бойцов в распоряжение Бэла, Кросс отошла от площади в попытке угадать, где могла быть Хэйлин. В характеристике девушки не было неприглядных пятен. А учитывая то, что её командиром долгое время был Данс, Кросс знала: если даже он не рассмотрел в поведении Харпер проблем, то придираться не к чему. Такахаси на обращение высшего офицера пророкотал своё неизменное «нан-ни симасё-ка?». Мирна пугливо замотала головой и сказала, что понятия не имеет, кто такая Харпер Хэйлин. Артуро горделиво вытянул шею, надеясь успешно пораболепствовать перед Эстер, но по делу ничем помочь не смог. Так ноги принесли старейшину Кросс в Церковь всех верований. Внутри в этот час никого не было, и лишь пастор Клементс шваброй мыл полы вдоль деревянных скамеек. — Прошу меня простить, — приветливо, но устало сказал священник, — но проповедь закончилась четверть часа назад. Однако если вы хотите предаться тихим размышлениям, то храм для вас открыт, присаживайтесь. — Благодарю вас, святой отец. Я здесь не за этим. К вам случайно не приходила девушка из числа скрипторов Братства Стали? Её зовут Харпер, ей примерно двадцать пять на вид. — Харпер? — ожили глаза пастора. — Конечно. Она часто приходит в церковь и даже оставляет милостыню для нуждающихся. Отчего-то Кросс совсем не удивилась. — Вы не знаете, где она? — Понятия не имею, — ответил мужчина, а затем прополоскал тряпку в алюминиевом ведре и отжал воду. — Я не видел её уже два дня, мэм. Скажите мне честно, грядёт что-то нехорошее, да? Клементс опёрся о ручку швабры и настороженно посмотрел на женщину. — Скорее всего, святой отец. Так что помолитесь на всякий случай о том, чтобы если война и началась в скором времени, она принесла нам быструю победу. Священник усмехнулся и перевёл взгляд на кафедру. Там лежало сразу несколько священных книг, но Эстер смогла рассмотреть лишь корешок Библии. Храм выглядел скромно, если не сказать бедно, но единственный её служитель делал всё, чтобы даже бог не гнушался заглядывать в это место. — Я предпочитаю молиться за мир, мэм. Война расчеловечивает. За спиной Кросс скрипнули петли. В помещение ввалился местный пьянчуга — бездомный и безымянный. Какое-то время этот человек снимал комнату рядом с городскими садами, но с крышками стало туго, аренда оказалась делом непосильным, и бедняга был изгнан на улицу вместе со своей женой. Броня Кросс и её твёрдый взгляд никакого эффекта на пьяницу не произвели. Он обошёл женщину, как мраморную колонну, касаясь локтями её наручей. — Падре! — плавающим голосом воскликнул он. — Мой день прошёл… просто говённо! Кажется, я снова ступил не на ту дорожку, чем расстроил свою заразу Марго… Ты исповедуешь меня, падре? Клементс вздохнул. Ещё при Макдонахе он пытался пропихнуть в городскую администрацию инициативу о создании благотворительного кружка трезвенников, но понимания не нашёл. — Сегодня исповеди нет, сын мой. Приходи завтра с утра. А после можешь остаться на проповедь и благотворительный обед. Лицо пьянчуги напоминало растекшуюся лужицу красной слизи. — Вот, даже бог от меня отвернулся. Можно хоть посидеть тут у тебя в тепле? — Садись, сын мой. Послушай, ты случайно не видел в городе рыжую девушку в форме Братства Стали? Миссис Кросс безуспешно пытается её найти. Выпивоха встрепенулся и прищурил правый глаз, косясь на старейшину. — Видел, кажется. Конечно, как не видеть. Она сначала торчала в «Скамье запасных», а под утро повела целую толпу тамошней публики к себе домой. Кросс едва не хлопнула себя металлической рукой по металлическому колену от очевидности решения, но возмущение оказалось сильнее. — Вы нагло врёте, — возразила Кросс. — Наши сёстры трепетно относятся к своему моральному облику. Мужчина что-то пробубнил себе под нос, передразнив старейшину. Он даже не замечал, что Клементс упорно прочищает горло, стараясь намекнуть ему, чтобы тот помалкивал. — Да больно надо мне врать! Сходите да посмотрите сами, чё гадать-то? Кросс такая уверенность, пусть и от пьяницы со стажем, не нравилась. В Питте она видела таких же, и они на удивление много знали о местной жизни, так как болтались без дела по городу тут и там, как поплавки. Она развернулась, вышла из храма и двинулась вглубь стадиона — к небольшой квартирке Харпер. — Хэйлин? — позвала Кросс и постучалась. — Открой немедленно. Ты пропустила обязательное построение. В условиях военного времени я буду вынуждена принять меры. Кросс занесла руку для стука в очередной раз, но этого не понадобилось. Дверь распахнулась. На пороге стояла испуганная Хэйлин. — Мэм? — Что происходит? — с напором спросила Кросс, а затем перевела взгляд на шкаф позади девушки. Под тяжестью курток, которые она, судя по всему, запихнула туда только что, левая дверца нехотя открывалась, обнажая содержимое. — Всё хорошо, старейшина Кросс! Я скоро буду! Обещаю вам! Всё говорило о том, что Хэйлин готова пообещать что угодно, чтобы не дать прорасти подозрениям в душе Кросс. — Ты одна? Девушка вздрогнула. — Д-да, мэм, — явно солгала скриптор. Кросс обратила внимание на запах, который витал в прихожей. Там пахло спиртом, грязью, убогостью, прелым бельём и отчего-то бинтами. — Не ври мне, Харпер, — предупредила Кросс. — Я вижу, что в углу лежит гора башмаков, а в шкафу висит море одежды. В чём дело?! Хэйлин стушевалась и инстинктивно шагнула назад, чем воспользовалась Кросс. Она вошла в дом и огляделась. Смесь отвратительных запахов, которые никак не вязались с аккуратным и почти ухоженным обликом скриптора, буквально душила. — Мэм… Кто бы ни был в гостях у скриптора, они явно находились за тоненькой дверью. В её спальне. Кросс чувствовала аккуратные копошения и даже, кажется, слышала свистящий шёпот. — Кто там? Харпер, я прекрасно знаю, что каждый из нас имеет право на личную жизнь, но она не может быть полностью неприкосновенной здесь, на глазах местных жителей! Мы должны быть примером, а не посмешищем. Мне доложили, что тебя видели в этом грязном баре на соседней улице. Говори уже, кого ты сюда приволокла! Несмотря на явное недовольство, Кросс не переходила на крик. Она выглядела как родитель, который добивается от ребёнка признания не с целью показать собственную правоту, а преподать урок — тайное рано или поздно становится явным. — Старейшина Кросс, я… Я должна вам кое в чём признаться. — Не тяни, Харпер. Иначе я сама проверю, что ты там скрываешь. Хэйлин набрала в грудь воздуха и прокашлялась. Понимала: новые знакомые явно были на измене, а особенно гуль, которого даже милосердная Кросс не пожелала бы видеть в городе. — Я… немного подрабатываю без ведома интенданта Гуфье. Делаю перевязки, гематомы обрабатываю после драк… Лицо Кросс вытянулось. — Подрабатываешь? Тебе не хватает жалования, Харпер? — Не то чтобы не хватает, — раскраснелась скриптор. — Просто… паладин Данс всегда ставил в отчётах отметку «образцовое поведение», и Тиган выплачивал мне дополнительные крышки в конце месяца. А страж Бэл… я не могу с ним сработаться, мэм! Он ко всему придирается! — Отставить жалобы, — снова вернула себе строгий тон Кросс, но скорее для сохранения имиджа. — С Бэлом я поговорю, но уже после того, как мы разберёмся с Институтом. Снабжение у нас хромает, так что пока не до премий, Харпер. — Спасибо, мэм, — тихо сказала Хэйлин и опустила взгляд. Она заметила, что её штаны были перепачканы кровью, но тактичная Кросс никак не дала понять, что тоже это видит. Ещё раз окинув взглядом тёмное жилище скриптора, Кросс снова вернулась к входной двери. Она потянула её на себя, и жёлтое свечение лампы накаливания почти растворилось в лучах слепящего уличного света. — Заканчивай быстрее и беги на площадь, Харпер, — сказала старейшина. — Я тебя жду. И ещё… Мне жаль, что так вышло с Дансом. Я этого никогда не приму. *** Две женщины из Братства — скриптор и рыцарь — делали вид, что всё хорошо. Но Пайпер видела, что нет. Та из соседок, что была скриптором, всё утро провела около панели управления лифтом Убежища. Коллега-солдат часто подходила к ней и задумчиво смотрела на истёршиеся от времени кнопки, они шёпотом переговаривались и косились на Райт. Боялись ей о чём-то сообщить. Нат была рядом, и разговоры с ней помогали Райт не сойти с ума. Убежище пугало девочку не так сильно, как старшую сестру — школьница даже проявляла энтузиазм в изучении коридоров и комнат, не подозревая о том, какие чудовищные вещи здесь творились. Пайпер никак не могла выбросить из головы мысль, что уже несколько дней они просыпаются и засыпают в огромной братской могиле. И пусть заиндевевших тел здесь больше не было, журналистка каждый раз с опаской принюхивалась ко всем странным запахам, боясь учуять мертвечину. А пахло в каждом уголке этого подземного бункера по-разному. В холле, напротив лифта-шестерёнки, ощущался запах земли. В реакторе можно было уловить нотки нагретой резины и отчего-то озона. Пылью и старостью от двухсотлетних матрасов разило в жилом блоке. Залы, где на полу виднелись тёмные пятна от демонтированных криокапсул, пахли хуже всего — Райт сравнила это с тем, как пахнут сырые и давно не мытые волосы. Журналистка старалась не ходить туда, ограничиваясь прогулками от своей кровати до кухни. Но когда стало ясно, что снабженцы в нужный день не прибыли, а выйти из Убежища не получается даже у её «нянек», Пайпер забыла про страх чужой смерти и начала бояться за себя, сестру и своего ребёнка. Ребёнка, которого после слов мамы Мёрфи начала любить как-то по особому. Осознанно и без оглядки на то, кем был его отец. Артур. Его имя тоже звучало в предсказаниях старухи, и Пайпер боялась вспоминать то, что провидица напророчила старейшине. Вот бы, думала она, можно было искренне верить лишь в часть её прогнозов, считая лютым бредом другую. Но пытливый ум повторял: нет. Либо всё, либо ничего. — Рыцарь Розан, у нас точно всё хорошо? — спросила девушка, выйдя в холл. Рыцарь с длинными кудрявыми волосами обернулась и постаралась искренне улыбнуться. — Да, мисс, мы просто пытаемся включить протоколы аварийного спуска и подьёма. На всякий случай. — А по-моему вы понимаете, что дверь заблокирована, разве не так? Сначала Пайпер была рада тому, что коротать с ней будни под землёй выпало именно женщинам — положение сделало её крайне неприязненной ко всем лицам мужского пола, кроме Артура. Но сейчас две эти молчаливые особы лишь раздражали Райт тем, что чрезмерно сглаживали углы. — Мэм, вам нельзя волноваться… — Да знаю я, Луиза, знаю! — впервые обратившись к рыцарю по имени, крикнула Райт. — Но эти загадки меня нервируют ещё больше, чем факты. — Ситуация такая, — подошла к ним скриптор Шелли, пухлая блондинка с неприветливым лицом, — у нас были коды активации платформы, но теперь они недействительны. — А снаружи? — спросила Райт. — Снаружи к нам могут попасть?! Шелли пожала плечами, и её без того одутловатое лицо стало совсем унылым. — Отряд снабжения ожидался вчера в полдень. Но как видите… — Значит, у нас уже больше суток нет с ними связи? А что если попробовать послать сообщение по сети Волт-Тек?! — предложила журналистка. — Я знаю, что она действует во всех убежищах! Через неё даже можно связаться с Придвеном! Рыцарь Розан покачала головой. — Сеть не работает. Мы не знаем почему. Любопытство, которое всегда было присуще Райт и ещё жило в ней, побеждало страх. Она аккуратно подошла к панели управления лифтом и взглянула за плечо Шелли. — А может, я взгляну? — Исключено, — буркнула скриптор. — Мы не можем доверить вам управление Убежищем, мисс. Обидевшись, Пайпер развернулась и спешно зашагала на кухню, повинуясь острой потребности заесть своё недовольство чем-нибудь сладким. О том, что верховный старейшина «забраковал» кандидатуру Райт на пост жены Мэксона, она догадывалась давно. Девушка даже была готова простить Мэксону тот факт, что он упёк её сюда именно поэтому. А думая об угрозах, которые окружали этого мужчину там, на поверхности, она вообще не хотела его ни в чём обвинять. Единственное, чего желала Пайпер для Артура — победы в войне. И её совершенно не беспокоила личность врага. Свет мигнул. От внезапности этого явления Пайпер прижалась к стене на случай полной темноты, чтобы в худшем случае — если свет погаснет насовсем — можно было дойти до кухни или кровати на ощупь. Но свет не погас, лишь ещё пару раз мигнул, после чего стал будто бы… ярче. Словно до этого момента лампы были вымазаны липкой пылью, но кто-то ловко смахнул её влажной тряпкой. Что-то зашумело по ту сторону коридора, который уходил направо — прямо к залу, где ещё недавно стояли гробницы криокамер. Это было похоже на… шорох. Такой, который бывает, когда кто-то водит метлой из веток по бетонному полу. — Эй? — зачем-то спросила Райт. — Кто там? Пустота не отвечала, но продолжала подозрительно шуршать, словно поддразнивая любопытство девушки. — Эй? Артур? Это ты? Она и сама понимала, что это абсурд. Артур никак не мог оказаться сейчас здесь — у него были дела поважнее. Гораздо важнее, чем нянчиться с ней в этом холодном склепе. И вдруг… — Обнаружен посторонний. Бесцветный голос из-за угла заставил Пайпер в испуге остановиться. Она даже не догадалась сделать шаг назад — страх одиночества не успел так быстро трансформироваться в боязнь чужаков. — Кто там? — дребезжащим голосом сказала Райт и прикрыла рукой живот. Неизвестный вышел к ней сам. Он был облачён в длинный чёрный плащ и темные очки, и на фоне этого грозного пятна белел увесистый энергетический карабин. За солдатом в плаще следовали они — те, о ком в Даймонд-Сити сочиняли страшные сказки. Это были синты, похожие издалека на худые обескровленные трупы, которым забавы ради вставили в руки оружие. И их было до безумия много.