Normal

- Вот. И этот придурок как начал орать. Мол, КАРТОЧКУ ЕМУ, КАРТОЧКУ КРАСНУЮ! А мы стоим и ржем, - Золдик подает тарелки. Гон споласкивает, глядя через плечо. - Сам навернулся, а потом еще и истерику закатил. Как младенец, ей богу. Фрикс подхватывает полотенце, вытирая чашку. - А судья? - Он видел, что тот сам упал. Так что только рукой махнул и матч продолжился, - Золдик собирает пустые коробки в стопку. Фрикс отрывается от раковины. - А как твоя рука?.. - Ммм? А, да, нормально, - Золдик повел плечом и хмыкнул. - Та твоя штука работает. Больше не болит. - Хорошо. Золдик получает горячие губы в лоб, затем сам тычется в щеку и довольно улыбается. - А что с твоей работой?.. Решился?.. - Да, однозначно, - Фрикс садится за стол, откидываясь на спинку дивана. - Буду менять профиль. Хочу на хирургическое. И слава богу. Думает Золдик, но только согласно кивает. Работа работой. Но от мысли, что твой парень весьма тесно контактирует с какими-то мужиками, становилось не по себе. Блин, парень... С ума сойти. Уже 3 месяца. Золдик в шоке. Золдик уже упаковал вещи в коробки. Гон признался, что очень хотел бы жить вместе. Киллуа в тот же вечер заявил семье, что съезжает. Крика было... Но нахлебничать он не собирается. В спортивный зал тренером его уже взяли. А после окончания учебы можно будет смело погрузиться в соревнования. Перспективы у Золдика неплохие. Они укладываются спать, когда Киллуа, складывающий одну и ту же футболку уже 10-ый раз, все же спрашивает. - Ты говорил... что в субботу твои родители придут в гости. - Да, - Фрикс меняет постельное. Золдик вспыхивает, вспоминая, почему его пришлось менять, хотя застелили новое всего 2 дня назад. Просто... Блин, да это нереально. Когда Фрикс лезет в него пальцами, хочется стонать как девчонка. Золдик, даже при всей своей выдержке, не может вытерпеть долго... И как вытерпишь... Фрикс ведь... Боже. Фрикс в процессе выглядит, как что-то, что Золдик спрятал бы в самую дальнюю папку... И под пароль. Чтоб, блять, ни одна живая душа не увидела. Только он. Гону даже не нужно стараться, чтобы выглядеть, как чертово совершенство... К их первому разу, во многом из-за рабочей специальности Гона, они готовились почти неделю. Почему?..

- Это ведь так травмирующе...

- Да это ж просто задница...

- Нет. Не просто... Слушай, давай, эм... давай я буду принимающим.

Золдик нахохлился и забурчал.

Золдик так корит себя, что ляпнул это...

- Нет... Я хочу так. Если боишься, давай сначала просто пальцами...

Пиздец, товарищи. Ничего кроме пальцев он пока в себе не наблюдал, как бы не предлагал напрямую. Гон слишком переживает, что сделает что-то неправильно... Золдик, все же имевший возможность потрогать его везде, в принципе, понимал, почему тот боится. Кхм... Гон большой мальчик. Большой, но Золдик то не железный... Золдик думает, что здоровья ему эти сеансы почти издевательского массажа добавили столько, что придется жить до глубокой старости. И каким бы колом не стояло после них у самого Фрикса, Золдик слышал одно и тоже ужасно милое, но звучащее как настоящий приговор.

Давай, пока не будем, малыш...

Малыш. Золдик и малыш, и зайка, и котик. И море всего другого, очаровательного и ласкового. И Гон такой жутко нежный в процессе, что хочется выть. И от всей этой ситуации хочется плакать... Золдик уже и сам горько шутит. Золдик просит чужой член. Чужой член ему выдают только в ладонь и то после того, как колотить начинает так, что пальцы сводит дрожью... Хахах...куда позвонить, чтобы пожаловаться?.. Киллуа никогда бы не прибег к подобному, но думает, что готов даже немного подраться. Золдик все же откладывает футболку и забирается на кровать. - Давай я погуляю, пока они будут гостить. Или у своей семейки останусь. Мать правда клещами вцепится, но все же... Гон укрывает одеялом по самый нос и подпирает щеку кулаком, неловко улыбаясь. - Солнышко, я был бы рад, если бы ты остался... Хе. Солнышко. Золдик довольно притискивается под чужую руку, но замирает. - Подожди... а зачем? Гон ощутимо взволнован. Теперь взволнован и Золдик. Причем не шуточно. Гон шепчет. - Я бы хотел познакомить тебя с родителями. Пиз... Золдик ожидает выходных, как казни, но даже не пытается откосить от предстоящей встречи. Гон попросил. Для Гона это важно. Золдик сделает все, чтобы его не подвести. Золдик все равно почти трясется, понимая, что его ожидает... Родители Гона. Его отцы. Две штуки. Хирург и бывший следователь. Два взрослых мужика, которым предстоит узнать, что в купленной на день рождения единственного сына квартире теперь поселится какой-то хуй, претендующий на место его постоянного полового партнера. Жопа. Полная, беспросветная жопа. Золдик закусывает подушку и почти хнычет, понимая, что думает об этой чертовой встрече, даже во время секса. Хнычет он, в прочем, и потому, что Фрикс, кажется, достанет ему пальцами прямо до сердца. А это только пальцы... Вашу ж мать... Гон упирается в матрас рукой. Рука Гона такая красивая, что Золдику хочется ткнуться в бьющуюся вену губами, но получается только накрыть своими пальцами, шумно дыша через рот. Золдика целуют между лопаток, затем горячо прижимаются к шее сзади и снова виляют рукой, за которой хочется вильнуть следом. Золдик так и делает. Шипит, потом стонет, потом снова шипит, потом сжимает чужую кисть, понимая, что вот-вот спустит прямо на новую простыню. Фрикс хрипло шепчет, что это ничего. Что Золдик такой горячий, что мозги кипят. Золдик шутит, что тот мог бы в нем не только пальцы погреть. Гон смеется. Гон так горячо нажимает внутри, что Золдика колотит до звездочек перед глазами. Секс с проктологом это что-то явно запрещенное. Гон его филейную часть знает лучше, чем кто либо. Гон будто издевается... Доводит до хриплых криков, шепчет в ухо что-то настолько ласковое, что сердце прилипает к позвоночнику, потом крутит к себе лицом, напоминая, что у Золдика завтра важная тренировка. И спине надо отдыхать, хах... И по новой... Горячо. Сладко. Сильно. Золдик лезет в чужое белье пальцами и обиженно тянет носом. Гон такой нежный. Такой осторожный. Такой талантливый. Причем во всем. Гон говорит, что ртом тоже не стоит. Можно повредить гортань и спазмировать нижнюю продольную мышцу. Но при этом сам полез в него недавно языком... Гон над ним издевается... Детям дают игрушку, чтобы не ревели. Золдику снова выдали член, но только в ладошку. Завернули в одеяло и зацеловали до потери пульса. Киллуа еще привыкает к тому, как реагирует на его прикосновения. Золдик одномоментно понял всех девчонок, с которыми пересекался по жизни. Ахи, охи, вздохи, бабочки и чо там, блин, еще. Никаких слов бы не хватило, чтобы описать, как внутри все переворачивалось, когда Гон, как бы невзначай, клал ладонь ему на бедро, или гладил, или просто смотрел. А смотрел Фрикс так, что хотелось переползти ближе, а желательно забраться к нему на колени и обкрутиться довольной змеюкой, вдыхая аромат елового геля для душа каждым участком легких. Для Золдика, в принципе, внимание такого парня как Фрикс, ощущалось ебучей победой. Остальные мужики по-прежнему воспринимались абсолютно обычно. Был Гон. Была его широкая улыбка, горячие, немного сухие из-за спирта, но такие прекрасные руки, глубокий голос, ямочки на щеках, пушистые темные ресницы и множество золотистых веснушек на носу, который было до жути приятно трогать пальцами, пока тот забавно морщился. Были ребята из команды и остальные друзья Золдика, с которыми можно было поугорать как стадо коней, нажраться до вертолетиков, покидаться грязными носками, шлепнуть мокрым полотенцем по жопе, смачно поругаться, потому что кто-то, пардон, снова пустил шептуна в раздевалке... Будто два разных мира. Остальные мужики и его очаровательный, иногда чумазый от пасты или растрепанный после сна Гон. На которого хотелось смотреть часами, сидеть рядом и бесконечно тереться носом, вслушиваясь в смущенный смех. Золдик, в общем-то, уже привык и смирился, окончательно разобравшись. Его ориентацией был Гон Фрикс. Во всех возможных смыслах. Его любимая лапонька, метр 80 с хвостиком, 44 размером ноги и легкой щетиной, когда тот совсем заматывался, мечась между работой и учебой. Лапонька, которой очень хотелось соответствовать, поэтому особо грубые ругательства просто проглатывались, а любые просьбы воспринимались как что-то, что сделать нужно было непременно хорошо и, желательно, с первого раза. Например, не залить цветы. Не сжечь курицу и познакомиться с родителями... Золдик делал. Золдик и теперь сделает. Обязательно. Он просто не может облажаться. Но все равно трясется, пока Гон провожает его на субботнюю тренировку, горячо сжимает руками и успокаивающе покачивается. - Я могу отменить встречу... - Не надо... - Давай я заберу тебя с тренировки? - Не надо, Гон. Тебе еще в магазин идти и стол накрывать. - Тогда давай вызову тебе такси. - Не стоит, я сам вызову, - блондин выдохнул в плечо и выровнялся, нервно поправляя воротник чужой рубашки. - Я так волнуюсь, Гон... Я так волнуюсь... Я так боюсь, что банально не понравлюсь им. Я, черт побери, не хочу разозлить твоих родителей. Я... Фрикс снова прижимает к себе, потираясь виском. - Не волнуйся. Все будет хорошо. Я буду рядом. Ты им обязательно понравишься. Как ты можешь не понравиться кому-то? Гон улыбается, укладывая ладони на щеки. Золдик доходчиво объяснил, что правило не трогать его лицо на Фрикса не распространяется. Золдик медитативно вдохнул и выдохнул, немного хмурясь. - Хэх... Ладно, напомни мне, пожалуйста, как их зовут, чтобы я не обос... не облажался с этим. Гон тихо смеется, кивая. - Джин Фрикс и Паристон Хилл. - У них разные фамилии?.. - Ага. У меня по паспорту двойная. Киллуа удивленно моргает. - А я не знал даже... Так, окей. Две "л", да?.. - Да, малыш. Но это не так уж важно... - Нет, это важно. А какие... какие темы не стоит затрагивать?.. Теперь Гон удивленно смотрит, задумчиво мыча. - Эм... да, никаких, вроде... - Гон, пожалуйста, если я ляпну что-то про политику... или религию... или про что-то такое... - Ну, они атеисты. А твои? - Ого... А мои католики... Так, ладно. Две "л". Про бога не шутить. Гон весело пожимает плечами, отпуская, чтобы тот завязал шнурки. - Да, шути. Мы часто шутим. С этим нет никаких проблем. Нет проблем... Фрикс говорил, что его родители, в принципе, такие же легкие, как и он. Что спокойно относятся ко многим вещам. Что они очень хорошие и адекватные. Сам Гон прямое тому доказательство. А его биологическая мама даже как-то курила при нем из трубки... На Кубе так принято. Но начала она, когда тому исполнилось 16. Гон, оказывается, был первым и последним ребенком, которого она родила, так и не заимев своих полностью собственных детей. Так что Гон ее самый любимый мальчик в мире, периодически летающий в Гавану вместе с отцами. Из трубки, значит, ха... Кажется, с его мамой разговор сложился бы проще... Золдик старается настроиться на вечернюю встречу, но погружается в тревожные мысли настолько, что пропускает пас. И мяч смачно прилетает ему прямо в лицо. На щеке тут же расползается синее пятно. Арсик судорожно просит прощения, Киллуа отмахивается, что сам виноват. Киллуа покидает кампус и пытается вызвать такси, но приложение сообщает, что все машины заняты, а опаздывать нельзя ни при каком раскладе... Золдик садится в автобус, но тот, внезапно, тормозит за 4 остановки. Киллуа смотрит на табло, затем на вереницу стоящего транспорта, так как что-то случилось с линией передач и, в итоге, решает просто пробежаться. Но, сука, подскальзывается на тонкой корке льда и шлепается не в мягкий снег, а прямо на грязный тротуар, невъебически вымазав куртку и штаны. Плюс, ко всему этому пиздецу, начинает снова тянуть плечо, так как он приложился им, когда упал. Золдик едет в лифте и просто дышит в ладони. Он опоздал на 20 минут. По пизде пошло все, что только могло было пойти... Золдик минуту или две просто стоит у двери, не решаясь войти, хотя Гон уже сделал ему дубликат ключей. Отказаться поздно. Подвести нельзя. В прихожей тепло, на кухне слышны разговоры. Гон тут же возникает в дверном проеме с полотенцем на плече. До коликов вкусно пахнет запеченным картофелем. Золдик шумно втягивает носом, просто таращась на свои измазанные берцы. Гон беспокойно вдыхает, подходя ближе. - Что случилось?.. - Я... я упал, - Золдик хрипло смеется, разглядывая грязные следы, хотя он долго тер ноги об коврик в подъезде. Реагент растаял вместе со снегом и теперь белел на темном покрытии как настоящая насмешка. Фрикс тут же вжикнул молнией его куртки, втискивая руки под ткань. А затем обнял, не шибко заботясь, что и сам может испачкаться. - У тебя что-то болит?.. Ты в порядке?.. - Я просто подскользнулся. Все хорошо. - А синяк?.. - Мячом попали... - Золдик учащенно дышит в плечо, ладони взмокли. Он вот-вот заревет как ребенок. Гон гладит по голове, стянув шапку. - Малыш... Пойдем, сейчас переоденемся и помажем твою щеку. У меня есть одна штука, даже следа через день не останется. - У... угу... Золдик спешно переодевается в домашнее, хотя Гон говорит, что так торопиться не стоит. Затем разглядывает свою щеку с белой пленкой специальной мази, из-под которой все-равно проступает синева. Потом снова оказывается стиснут руками, пока Гон продолжает шептать, что все в порядке. Золдик думает, что нихрена не в порядке. Чувствует, что ноги ватные настолько, что чиркает об угол стены, коротко дыша. На кухне светло. Гон отодвигает ему стул. Золдик неловко улыбается, садясь и негромко здороваясь. Затем поднимает глаза и судорожно хочет нащупать чужую ладонь под столом, хотя Гон и так тут же ловит его за руку, пододвигая чашку свободной. К нему оборачиваются, ответно здороваясь. Золдик уверен, что проще выпрыгнуть в окно. Один под два метра ростом, второй выглядит так, будто может вскрыть чайной ложкой. Оба улыбаются, но страшно становится настолько, что Киллуа не может проглотить чай, буквально уговаривая организм, хотя бы, блять, не подавиться при них. Гон гладит его ладонь и просто перетягивает внимание на себя, давая продышаться. Удивительно, но это работает. Золдика уже не так трясет, хотя разговаривать не представляется возможным, язык просто прилип к небу, поэтому он просто кивает, неловко ковыряя керамическую ручку. Они довольно уютно сидят уже час. Родители Гона смеются. Высокий блондин ловко режет курицу, накладывая Золдику на тарелку в таком количестве, что есть пришлось бы минимум сутки. Киллуа благодарно кивает и жует. Все хорошо. На него не орут. Родители Гона милые и много улыбаются. Гон весело рассказывает про учебу, его папа про недавнюю операцию, на которую пациент сперва явился пьяным, потому что нервничал... Все хорошо. Все нормально. Киллуа почти успокоился, залившись чаем по самые уши. Гон выводит на его колене завитки, отпивает из своей чашки и неловко чешет шею. - Ну, и, эм... я вам уже рассказывал про Киллуа. - Агаа, - блондин довольно протягивает, отпивая из бокала, стреляет в сторону Золдика глазами и улыбается. - Что мы решили съехаться. - Агааа. - Что мы встречаемся уже 3 месяца. - Да, дорогой. Я помню, - мужчина кивает, беззаботно подперев щеку. Золдику кажется, что колотится уже в ушах. Скатерть кажется интересной настолько, что он запомнил каждый цветочек. Значит, Гон уже говорил им об этом... Черт, это хорошо. Логично, что он подготовил их заранее. Разговор просто идет дальше. Золдик уже доедает свою курицу, понимая, что не ел столько даже, когда набирал массу. Гон поднимается, снова гладя его по руке и говорит, что отлучится в туалет буквально на минуту. Киллуа кивает, провожая его спину и решает все-таки сказать хоть что-нибудь. Когда он поворачивается обратно, то думает, что идея с окном была хорошим вариантом. В коридоре хлопает дверь. На него смотрят в упор. Тот, что выше сейчас будто треснет бокал. - Киллуа, значит. - Да, я... - вместо голоса наружу вырывается только хрип. Золдик стискивает штаны так сильно, что вот-вот порвет. Мужчина опасно блестит глазами, угрожающе наклоняясь. - Я думаю, ты уже в курсе, что Гон - наш единственный ребенок. - Д... да... - Любимый ребенок. - Да... - Ребенок, которого очень долго хотели. 2 года планировали и еще год усердно готовились. - Д...а... Если выпрыгнуть с 5 этажа... Можно выжить?.. Ножка бокала все же ломается. Блондин разгибается и шелестит. - Очень готовились. Очень ждали. Очень любят. Мы принимаем выбор нашего листика, но хочу предупредить на берегу. Если я узнаю. Если мне хотя бы покажется, - он скрипит стулом. Тот что сидит рядом дергается, таращась на мужа. - Что ты оскорбил его. - Хилл... - Что ты обидел его или поднял на него руку. - Хииилл... - Что хоть как-то навредил ему. - Черт, Хилл... Золдик вжался в стул настолько, что вот-вот навернется назад. На Золдика смотрит в упор ядовитая змея, не иначе. Воздух будто заискрился. В легких загорелось. Блондин оскалился. - Я тебя из-под земли достану. Выверну наизнанку. - ХИЛЛ, СТОП. - И выпотрошу так. - СТОП!!!!! - Что искать будут лет 10. И то целиком не найдут. - ХИЛЛ, ТВОЮ Ж МАТЬ. Блондин цокает, оборачиваясь к партнеру. Брюнет рядом разъяренно шипит, хватая его за плечо. Они это обсуждали. Паристон снова перегнул палку... Когда он крутится обратно, то поджимает губы, удивленно округляя глаза. Золдик капает слезами на скатерть. Гон появляется в проеме, опускается на стул и тоже таращится. Сначала на Золдика. Потом на родителей, неловкими статуями замерших напротив. Киллуа никогда не слышал, чтобы тот кричал... Гон зол настолько, что желваки ходят. Гон просто перетягивает его к себе на колени. Золдику уже все-равно, что он выглядит как сопливая десятилетка. Отцы Гона его ненавидят. Золдик облажался. Золдик беззвучно рыдает в плечо, понимая, что хочет уменьшиться до размера атома. Гон сжимает его руками и дребезжит. - МЫ ЭТО ОБСУЖДАЛИ. - Гон, мы... - Я УЖЕ ОБЪЯСНЯЛ ТЕБЕ, ЧТО ТАК ДЕЛАТЬ ВСЕ-РАВНО НЕЛЬЗЯ. - Гон, я... - НЕ С НИМ, ЧЕРТ ПОБЕРИ. БЛИН, ДА Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ОН АБСОЛЮТНО НЕ ТАКОЙ! Блондин вспыхивает, разгибаясь. - ДА ОН ПРИШЕЛ С РАЗБИТЫМ ЛИЦОМ!!!! - ЕМУ МЯЧОМ НА ТРЕНИРОВКЕ ПОПАЛИ!!!! - О, тренировка? - брюнет подпирает щеку, устало облокотившись. Гон тут же стихает, поворачивая голову. - Да, пап, баскетбол, - он снова поворачивается ко второму отцу. Золдик ошалело таращится на обои. - ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ВСЕ-РАВНО ЭТО ПРОВЕРНУЛ???!!! - Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ОН НА ТРЕНИРОВКЕ УДАРИЛСЯ. - ТЫ МОГ СПРОСИТЬ!!! - А ГРЯЗНЫЙ ОН ПРИШЕЛ ПОЧЕМУ??? - Потому что упал пока бежал, - Гон накрывает затылок Золдика рукой, обиженно поджимая губы. Золдик все же оборачивается, немея. Высокий папа Гона блестит глазами. - Потому что не смог вызвать такси, потом автобус сломался и он бежал квартал, чтобы успеть... Он не такой, пап. Я ведь говорил тебе. Так зачем?.. Мужчина сцепливает руки и утыкается в них носом, хмурясь. Его ресницы слиплись от слез. - Потому что я не хочу, чтобы это повторилось... Золдик в ахуе. Они вчетвером обессиленно дымят на балконе. Страшный папа Гона долго дышал в руки, потом очень долго извинялся. Сначала перед Гоном, потом перед Золдиком. Золдик узнал, почему тот так среагировал. Фрикс тогда был на первом курсе. Фрикс просто поделился с однокурсниками про особенности своей семьи, когда они пили на квартире у кого-то из его новых друзей. Друг Гона ввалился в комнату, где тот спал посреди ночи. Сначала несколько раз ударил в лицо, потом начал рвать на нем одежду... Золдик помял вилку, пока слушал. Гон уткнулся в ладонь лбом, продолжая сжимать его руку. Гон явно не от мира сего, раз сохранил в себе столько человечности. Мир порой казался Золдику каким-то совсем бесчеловечным... Люди казались. Блять, он бы убил его. Голыми руками убил. Вывернул наизнанку и прикопал так, чтобы лет 10 искали. Гон тогда взял академ на месяц. Затем все же вернулся к учебе и восстановился. Решил просто замять все это, сославшись на алкоголь. Тот уебок не остановился после случившегося. Распустил грязные слухи в университете. Потом подкараулил его во дворе знакомого и потащил в подъезд. Гону пришлось повалить его на пол. Благо физическая сила позволяла, хотя сам Фрикс признался, что был напуган настолько, что с трудом дышал. Это повторилось раза 3 или 4 прежде, чем к проблеме отнеслись всерьез. Этому ублюдку выдвинули нехилый штраф, затем запрет на приближение. И ничего больше. Половой акт ведь так и не состоялся. Только насилие и угрозы. Высокий отец Гона не мог говорить об этом без слез... Золдик влажно моргнул и съехал по стулу, прикладываясь к бутылке прямо с горла. О деликатности вечера не шло уже и речи... - Просто запрет?.. Это, блять, шутка такая?.. Он же отмороженный... - Я им тоже самое говорил, - Хилл стряхнул сигарету в чашку и вздохнул. - Он в суде орал, что хотел справедливости. Золдик зло хмыкнул, сжимая чужую влажную ладонь. Гон повернулся к нему, улыбаясь. Блять... После всего. После травли в школе. После уебков в университете. Он все равно улыбается... Золдик затягивается по фильтр и разгибается. - По справедливости он должен петушком скакать на зоне. Джин хохотнул, вращая чашку. Хилл потер глаза, хрипя. - Прости меня еще раз. Прости, пожалуйста. Я не хотел... Я просто... - Я бы сделал также, - Киллуа пожал плечами, серьезно глядя в ответ. Блондин коротко вдохнул. - Любой бы сделал. Никаких нервов на всю эту хуйню не хватит. Никаких. Меня бы и самого от злости колотило. И абсолютно не важно, кто попал под мнимую справедливость: мужчина или женщина. Никто не имеет на это права. Ни на насилие, ни на оскорбления. Я и сам не святоша. И дрался до кровавых слюней, - Золдик дернулся и тяжело вздохнул, стискивая чужие пальцы. - Но унижают безхребетные. А подобное насилие проявляют только больные на голову. - Киллуа... Хилл тянет носом, снова влажно моргая. Золдик стучит по столу пальцем, скалясь. - Когда там конец запрета? Через полгода? Похуй дым. Отец в суде работает и есть у него юрист один. Мировой мужик. Он как-то работал с похожим делом. Этот хуй обязательно обосрется когда-нибудь. И я об этом узнаю. Второй раз прокатится он прямиком до зоны. Пусть готовит очко, - Золдик низко хохочет. Поворачивается к изумленному Гону и хмурится. - Я буду встречать тебя с работы. Возражения не принимаются. Я знаю, что ты и сам можешь за себя постоять. Считай это моей прихотью. У Гона покраснели даже уши. - Хорошо. Они сидят до самого утра. Золдик теперь и второй сын, и лучший парень в мире, и, вообще, они все в ресторан идут на следующих выходных. Гон сонно чмокает в щеку, поднимаясь в душ. Джин уже сопит на диване. У него днем конференция. Золдик гасит с Хилом, наверное, уже 4-ую бутылку. Хилл ахуительный и алкоголь тут не причем. Просто Золдик понимает, что они очень похожи. Два комка нервов, трепетно относящихся ко всему, что считают ценным. Золдик дома. Золдика считают родным, хотя впервые увидели 7 часов назад. Золдик это полностью разделяет. Паристон зарывается в челку, шепча. - Ну, и в общем, в детском доме нам отказали... - Пиздец... - Полный. Я тогда ревел Джину в плечо. 7-й раз подряд уже нервы сдавали. Самое смешное, что они и объяснить то толком не могли почему. Извинялись, говорили, что и рады бы отдать ребенка на усыновление, ведь процент пристроенных детей был очень низким, но закон запрещал... Тогда и решили, что единственный выход суррогатное материнство и суды, - он трет покрасневшие щеки и неловко улыбается. - Хилл... - Я знаю. Это странно звучит. Два мужика хотят усыновить ребенка. Любого бы напугало. Но я тогда работал следователем. Столько детей без родителей оставались. У кого спились, у кого машина сбила, от кого-то отказались... - он утыкается в ладони и шепчет. - И они плачут. Так плачут, что сердце рвется. Вроде взрослый человек, а сам едва держался... Я бы и не решился на ребенка никогда, да девочку одну из неблагополучной семьи изъяли. Там вообще не ситуация была, а откровенный ужас. Ребенок такого натерпелся, что в 14 лет не мог сказать ни слова. Вся в синяках. На руках держишь, а она ничего не весит. Не девочка, а спичка. И я понимал, что ей обязательно помогут, что врачей приставили, что будут кормить. Но разве ребенок восстановится после подобного... Золдик утыкается в сложенные руки носом. Мужчина напротив утирает лицо. - Я стал к ней приходить. Просто проверить. Как все сложилось, может забрал кто-нибудь. Но у нее возраст был такой... Взрослых детей забирают редко, проще забрать младенца и воспитать, как своего... Ее никто не удочерил. Она так и не заговорила. Я помогал финансово, но ей нужен был постоянный уход. Тогда мы и поняли, что хотим... - Помочь... Киллуа смотрит в глаза. Хилл кивает. - Но нам не дали... Гон сопит рядом. Золдик таращится в окно, сжимая руками. Кто-то хочет, но не может. Кто-то уже и не хочет, но все равно заводит детей. А кому-то Золдик бы запретил иметь детей априори. Когда Джин и Пар решили завести ребенка, то жутко переживали. И хотели, и боялись. Маленький человек - это сложно. Их пара была в городе первой. Законы страны, очевидно, несправедливыми. Потом появился Гон. Появились свои трудности и нюансы, но Гон сказал, что на него никогда не кричали. Сегодня они впервые говорили на повышенных тонах... Когда Киллуа пошутил про ремень, то на него посмотрели испуганно, причем все трое. Гона не били, как били его. Гона не унижали. Не заставляли доказывать что-либо. Не выворачивали карманы, не лезли в телефон... Гона просто любили. Просто растили, просто лечили, когда тот болел. Просто успокаивали, когда тот плакал. Просто договаривались, когда тот возражал. Два мужика. Они, черт побери, справились с этим лучше, чем многие родители его друзей и знакомых. Растить человека трудно... Растить человека страшно и порой даже больно... Но они вырастили его. Вырастили Гона таким, какой он есть... Замечательным. Просто здоровым взрослым человеком. Они сделали это. Они доказали, что способны. После них появились и другие. Золдик утыкается в чужую шею. Гон бубнит, стискивая руками. Золдик пополам порвется, но сделает так, чтобы Гон оставался таким же счастливым. В квартире Гона уютно. С родителями Гона, более чем, комфортно. Золдик думает, что это больше не просто влюбленность.