Лето 71 года

Среда, 9 июня 1971 года За окном что-то нарочно громыхало. Часы на стене указывали на 10. Недовольно мыча я укуталась в одеяло из лоскутков по самую макушку, но очень скоро мне стало душно. Вынырнув, я стала щуриться от яркого солнечного света. День обещал быть жарким. Я выглянула в окно в поисках нарушителя моего спокойного сна: на заднем дворе поодаль от сарая дедушка возился с каким-то блоком из кучи проводов и железа. Эта штука была похожа на мотор от трактора. Я не могла вспомнить, чтобы хоть раз просила деда не шуметь по утрам, поэтому было вполне ожидаемо, что постоянный деревенский житель не станет спать до 11 как я. Я толкнула ставни, затем вторые, и в комнату влился прохладный утренний ветерок. Заметив меня, дедушка поднял руку в знак приветствия, не отвлекаясь от работы, и я сделала тоже самое. Поскольку вчера мы с Кьярой хорошо навалялись в поле, и моя юбка с рубахой были мокрыми и висели на улице, я решила, что лучше остаться в этой причудливой сорочке в горошек. На крыльце я потянулась, вдыхая чистый воздух. Бабушка показалась из курятника с корзиной из десятка яиц. Она приветливо улыбнулась и пожелала доброго утра. Следом за ней семенила Кьяра, сжимая в кулаке самостоятельно добытое куриное яйцо. Завтракали мы втроём, наблюдая за тем, как пар, исходящий из тарелки дедушки, медленно растворялся и исчезал. Я собиралась было задать вопрос, но бабушка уже ответила на него: -Утром приходили соседи, просили мотор из старого трактора, а он нам и не нужен был. Тот, что на Эдвардском стоит. Что-то починить только надо, говорят. -Аа…а что за.. -Пойди спроси у деда, когда он закончит, и тяпку принеси мне, я с утра найти не могу. Я поспешила к дедушке, который меня сквозь этот рев почти не слышал. -Бабушка спрашивает, когда есть пойдёшь и где тяпка. -Чего? -ГДЕ ТЯПКА? -Тряпка? -ТЯПКА! -В курятнике посмотри, там была вчера. Я постояла перед дверью в курятник. Вспоминая плачевный опыт в коммуникациях с курами я вспомнила и про петуха. Это был редкой породы гадкий, клевачий и сумасшедший петушара. «Вот бы тяпка там была, пожалуйста…»-думала я. Я толкнула дверь и решетчатый заборчик, нагнувшись, чтобы не задеть балки с сеном головой. Тяпка возвышалась на стопке сена, в самом углу курятника. Без проблем я добралась до угла, взяла тяпку и развернулась. Напротив меня стоял петух. -Дурак, уйди, пожалуйста, по-хорошему..-шепнула я петуху. Мы смотрели друг на друга около минуты, пока я не моргнула. Смахивая слёзы, набежавшие, чтобы смочить не моргающие глаза, я махнула тяпкой. Для петуха это было знаком начала войны и поняла я это к сожалению не сразу. Когда он атаковал меня и начал клевать ноги с руками, я закричала и стала отпинывать его и окружающих кур. Вот мне влетит…Петух видно подумал, что я обижаю его многочисленных дам и детей и заклевывал меня сильнее. С визгом я вырвалась и побежала по заднему двору, к крыльцу. Ворота были настежь открыты, так что было видно боком стоящий синие-серый фургон. Свесив ноги с пассажирского переднего сиденья, и слегка болтая ими, за процессом во дворе наблюдал блондин. Потные дедушка и усач тащили мотор в багажник, обсуждая его лучшие качества. -Ниэль! Что стоишь, неси Марьяйам тяпку! Блондин заметил неряху в лице меня. -Ниэль! Петух, забежавший домой, был выгнан Кьярой, которая гнала метёлкой беглеца из дома в курятник. Проклятая тяпка упала на землю с глухим стуком, когда этот одноклеточный организм бросился на меня, начал гонять по двору, и я с визгом бросилась в дом, закрывая дверь в свою комнату. Через открытое окно я услышала смех дедушки, Кьяры и парочки мужиков. Блондин явно смеялся (не плакать же ему), поэтому негодуя я закричала в окно: «Ничего смешного!». Ещё я хлопнула ставнями, чтобы не слышать новой волну смеха. Я не клоун в конце концов. Пыльная сорочка полетела на пол, её место заняло желтое платье в крупный горошек. У меня больше не оставалось адекватной одежды. К тому же, по местной моде в праздники тут ещё одевались как в 30е года. Не хватало только длинных, чёрных и под самую мышку перчаток.

***

Как я и обещала, до обеда мы отправились на понтоны Монноу. Поверх купальников мы с сестрой одели фатиновые рубахи. Потом оседлали наших старых-добрых железных коней, предварительно сполоснув после сарая от паутины. Я всегда до жути боялась пауков, а вот Кьяра относилась к этому куда проще: она лениво сполоснула тонкой струйкой свой велосипед, умоляя меня скорее поехать купаться. Мы побросали велики, скинули рубахи и я с первой с разбега прыгнула в воду, касаясь пятками мягкого мокрого песка. Сестра сделала тоже самое, накрыв меня волной и весело радуясь содеянному. -Ах так! -как бегемот я вылезла из воды и прыгнула снова, чтобы отомстить волной и брызгами побольше. Этот круговорот прыжков продолжался, пока солнце не коснулось макушки леса: мы всегда измеряли время такими естественными часами.Обед давно прошёл, поэтому мы спешно покинули пляж и закрутили педали в сторону дома. Ноги постоянно соскальзывали с педалей, как и пятая точка. Разумеется, мы без приключений не смогли бы благополучно добраться домой, и сестрица свалилась с мокрого седла, протирая коленями грязный асфальт. Железный конь накрыл её сверху, стукнув по макушке. -Ты жива, до дома дойдёшь? -Нет! Я не могу встать! Я сломала ногу, теперь я умру! — ревела Кьяра. -Ты не могла сломать ногу, и от поломанных ног ещё никто не умирал! — негодовала я. —а ну-ка, попробуй встать на неё и опереться. Она так и сделала, но только заныла от этого еще сильнее. -Давай попросим что-нибудь на ферме или в Рокфилде, чтобы ногу стянуть и до дома доковылять. Сядь на велосипед, а я тебя повезу. Но мои планы оказались сложнее, чем могло показать на первый взгляд: сестра не могла встать сама, и нужно было её поднять. И велик не мог стоять сам, нужно его было держать. А чтобы не сделать ещё хуже, я спрятала велики в кусты и взяла сестру на руки, дрожа от тяжести. Колени прогибались и еле держались до самых ворот студии. -Кричи что-то…-прокряхтела я.— ну же, как тебя там учили. -ПОЖАР! -заорала мне в левое ухо сестра. -ПОЖА-А-АР! Это был эффективный способ, и из дома вылетела группа всполошённых людей с перепуганными лицами. -Что горит?! Где пожар? — орал на нас усач, который первым это услышал. -Ебанат натрия, помог бы девушке, придурок,–блондин ненавистно сплюнул, забирая мою нелёгкую ношу. Он пошёл вперёд, я поспешила за ним, проходя тускловатую гостиную с ноткой спирта. Кудрявый внушал мне больше всего доверия, особенно после того как он мудро пояснил мне, что ногу нельзя стягивать и пытаться самостоятельно вправить кость. Он представился Просто Брайаном. -Чистая тряпка есть? И водка. -Внутреннее или наружнее применение? — спросил человек-гнездо, восторженно улыбаясь собственной шутке. -Водка в багажнике фургона Пола была.- рассудительно произнёс мускулистый и рослый парень, дружелюбно улыбаясь. -Сходишь за ней? -обратился он к усачу. Тот кивнул и, развернувшись на небольших каблуках, исчез в темноте коридора.

***

Очень скоро стемнело, насекомые начали издавать странные ночные звуки. Наверняка проснулись пауки, заплетая свои коварные сети, чтобы я потом вляпалась в них и кричала на весь Майнви. Кьяра уснула, и я долго сидела на краю кровати, размышляя, что мне делать дальше. Так сильно домой мы никогда не опаздывали. Бабушка наверное подумала, что мы утонули. Я тоже хотела поспать, поесть и помыться после грязной реки. Мои глаза открывались и закрывались, веки тяжелели, но я не сдавалась в плен этой чудесной ароматной кровати. Я выбралась из комнаты, юркнула на улицу и побежала по дороге за велосипедами. Они так и лежали в кустах. Я пригнала их к крыльцу студии и вернулась наверх, к сестре. -Вставай, бабушка с дедушкой наверное уже с ума сошли…мы должны были вернуться около четырёх часов назад! -я теребила Кьяру за руки, пока та лениво потягивалась в чужой кровати. -Давай останемся тут, какая мягкая кровать...и место для тебя есть… -Да, а ещё рядом ляжет ее хозяин!-зашипела на неё Я. — Пошли, или поползли. -Я не поеду на велосипеде. -Дураку понятно, что не поедешь. Я поеду, а ты сядешь на раму. А твой прицепим сзади… Если это будет возможно… Борясь со стыдом и краснеющими щеками, я спустилась вниз и тыкнула пальцем в плечо блондину, с просьбой вернуть сестру вниз. -Можешь больше не тыкать, зови меня Роджером, Вы случайно не на велосипеде собрались ехать? -Нн-да, но, -Я отнесу твою сестру вниз, только если ты позволишь облегчить физические страдания вам и нравственные вашим родственникам. Все шансы, что ты сама конечности поломаешь. -Уже уходите? -Да, думаю, вы нам здорово помогли, и… -Как вас зовут? — вдруг спросил меня рослый парень. -Лионель и Кьяра, а вы…? -Я Фредди, милая Лионель. Заглядывайте с вашей сестрой ещё, только не ломайте ноги. Спокойной ночи. -И вам.

***

Мы молча ехали в течение пяти минут, пока этот полудурок не начал заливисто смеяться, бубня что-то про «тяпку» и «курятник». -На голове у тебя курятник! Ничего смешного!-зарычала я. Как правило, мы сначала говорим и делаем, а потом уже думаем. Я не могу объяснить до конца, почему это происходит, но поначалу всегда кажется, что первая мысль в голове нормальная, пока её не озвучишь. Я только что не очень красиво отозвалась о волосах Роджера, хотя наверное я бы тоже смеялась над собой на его месте. -Она просто помыла голову отваром из крапивы, и думает, что крутая,- загладила мою неловкость Кьяра. Соображает, девочка. Я уже представляла, как она будет просить у меня мою новую гавайскую рубашку за то, что спасла мою пустую голову и длинный язык. -Отольёшь мне вашего чудотворного отвара, конфетка,-парировал ничуть не обидевшийся Роджер. Видимо, бедолагу частенько сравнивали с куриным домиком. -Приходи с ведром и свечой в ночь с четверга на пятницу, будем при полной Луне твою голову крапивой полоскать. Он посмотрел на меня, будто я только что доказала существование зелёных человечков на Марсе. От своей шутки про крапивный обряд и не озвученную шутку про Марс я покатилась со смеху. Обычно смех девушки это рай для ушей, как говорилось в мамином романтическом журнальчике. Мне собственный смех напоминал скрип колёс отъезжающего поезда, или может быть звук битого стекла. А может быть даже смех 100 летнего деда из комедийных фильмов. Вот сейчас это звучало как все вместе взятое. Калитка была открыта, как и ворота. Мы заехали прямо на участок, помогая Кьяре выйти. Бабушка и дедушка сидели на самодельной длинной качели под яблоней. -Бабушка, Кьяра на восемьдесят процентов сломала ногу, нужно позвать на помощь ту вашу местную знахарку, она упала с ве.. -Я знаю, знаю, этот молодой человек нам все рассказал. Я посмотрела на Роджера, он сделал вид что тоже удивлён, но у него это плохо вышло. -У вас же нет телефона. -Нет. -И почтальон разносит письма раз в месяц.. -Всё так. -Тогда как же.. -Ладно-ладно, пока вы дрыхли наверху, я съездил сюда и предупредил, что вы можете остаться у нас с ночью,— раскололся Роджер. -Но я не спала! Ты мог бы спросить! -Ты спала как убитая, я же два чертовых раза спросил: «спишь?». Ты молчала, значит спала. Я не хотела верить в то, что уснула у незнакомцев. И ведь невесть что могло произойти с двумя беззащитными спящими девочками. Мне не оставалось ничего, кроме как сказать «спасибо» и стать костылем для сестры, чтобы та доковыляла до своей спальни. Когда я вышла, фургона уже не было, а дедушка втыкал штырь в землю, закрывая ворота.