Лето 71 года

Летом 71 года меня, Лионель Монер, и мою младшую девятилетнюю сестру Кьяру отправили в деревушку к бабушке и дедушке. Находилась она рядом со студией Рокфилд и фермой, где работали мои бабушка и дедушка- Edwards D B & R M. Где-то рядом с Монмутом, одним словом- захолустье. Местные совсем не обижаются, когда их деревушку Майнви и окрестности называют дырой или глушью. Они лишь приветливо улыбаются, как и мои бабушка с дедушкой. Рядом протекала река Монноу, где мы рыбачили с дедом. Рыбалка нравилась только Кьяре и дедушке, у них всегда была особая связь. А я оставалась с бабушкой, обучаясь тонкостям кулинарии. В этом году мне исполнилось восемнадцать лет, и я думала что это означает, что я теперь взрослая и могу остаться дома на лето. Как бы не так. Уже после скандала я тряслась в папиной машине до Рокфилда, откуда нас всегда забирали бабушка и дедушка. Мама с нами не ездила, потому что была не в ладу с родителями моего отца, которые собственно и встречали нас с распростертыми объятиями на всё лето. Долго строить обиженную не пришлось-спустя какое-то время показалась церковь Святого Цендлона, и мы с сестрой были вынуждены приготовится к выходу. Бабушка и дедушка сидели на лавке у церквушки позади своей повозки, ожидая нас. Мы попрощались с отцом, передали маме привет и погрузили все вещи в повозку. Я никогда не любила лошадей: обе лошади бабушки и дедушки, Бет и Зейя, тоже никогда меня не любили. Когда мне было лет 6, Зейя здорово шарахнула меня копытом. Спустя пару лет, будучи жеребёнком, Бет стряхнула меня в поле и ускакала. После этого я больше не пыталась накормить или погладить лошадей, чтобы установить с ними некую связь. Очень скоро мы домчали до деревушки Майнви, где проходило каждое мое лето с пелёнок. Я поселилась в своей любимой комнате в глубине дома. Это была маленькая комната сестры-художницы моего папы. Она переехала в Норвегию и редко пишет сюда письма. Последнее письмо бабушка с дедом подучили около двух лет назад. Комната мне нравилась летней прохладой и тишиной бытия. Тут не слышно, как рано утром поют петухи, или как бабушка взбивает йогурт, гремя старыми железными мисками на весь дом. Моя чудная бабушка разложила на кровати старые вещи моей тети и ,похоже, свои, видимо надеясь, что я буду их носить. Других вариантов у меня все равно не было, и я принялась выбирать. Из всей этой кучи мне приглянулась габардиновая коричневая юбка-полусолнце и расшитая листьями рубаха. -Ниэль, обедать будешь?-бросив мне новый коврик из узелков возле двери, спросила бабушка. «Ниэлью» меня зовут только бабушка с дедушкой, и это звучит как какое-то финское имя. -Думаю, да. Да, давай, а что на обед? -Пойдёшь, узнаешь,-загадочно ответила бабушка. Кьяра сидела в аляпистом сарафане и уже уплетала оладьи с картофельной начинкой. Я села рядом и стала обмакивать свои оладьи в сметану. -Ниэль, папа говорит, ты поступила на… -Факультет биотехнологий,-закончила я. -Да-да, ну как? -Я только поступила, пока ещё никуда не ходила. В новом году я напишу, что да как. -Ну, молодец,-она потрепала меня по щеке,- Кроликов видели? -Угу,-с набитым ртом ответила Кьяра -Не-а,-одновременно с сестрой ответила Я. -Потом уж посмотрят, Марьйам, девочки половины ещё не съели, а кролики не убегут. -Да, ешьте, не подавитесь,-спокойно согласилась наша бабушка. Каждое лето было одно и тоже: бабушка с дедом будто «обнулялись» и знакомились с нами почти заново.

***

После обеда под палящим солнцем мы с Кьярой в плетёных шляпках и с корзинами шли на Эдвардскую ферму за пшеницей. -Вот бы искупаться, тут будто жарче чем в городе..-начала ныть Кьяра. -Завтра обязательно сходим, сегодня явно не успеем до темноты, ещё много дел,-грозно отчеканила Я. Возле реки Монноу мы увидели серо-синий фургон, мигающий аварийкой. Издалека мне казалось, что у девушек поломка но, подходя ближе, я разглядела потрепанных и модных по журналам парней, чинящих колесо и проклинающих наши окрестности. На пустой дороге были только мы и они, поэтому вряд ли был бы случай, при котором они нас бы не заметили. Моя туповатая сестра поздоровалась с мужиками, заметив обращённые на неё взгляды. Теперь все окончательно уставились на нас. -Привет,-выдохнул кучерявый паренек с картой в руках. Блондин с гнездом на голове помахал Кьяре, смягчаясь в лице. -Девочка, у тебя красивая мама!-окликнул он мою несмыслящую сестру. -Она моя сестра!-захихикала Кьяра. -Пошли, блин, пока наш адрес не выболтала,-я взяла ее за руку, надеясь, что она не начнёт упираться. -Где вы живете?-я молилась, чтобы сестре хватило мозгов не чесать языком про личные данные чужим людям, но видно зря. -Там где телега стоит такая, сразу узнаете, там ещё куры..-я закрыла ей рот рукой и поволокла к воротам фермы.

***

Мы рвали пшеницу на участке бабушки и дедушки, валялись и смеялись. Грязные и довольные, мы несли корзинки с пшеницей вперемешку с травой и листьями. В косичках Кьяры, заплетенных мамой, красовались обломки сухих листьев. Спеша домой до захода солнца, мы миновали старый причал Монноу. Возле Рокфилда стоял одинокий фургон и усатый мужик. Он выглядел не так дружелюбно как те, которых мы видели. Усач затушил сигарету лакированным ботинком. Я мельком взглянула на сестру: она тоже насторожилась, что было ей несвойственно. Я вложила ее руку в свою и перешла дорогу. Мы уловили *шарк* и ускорили шаг.

***

-Навалялись?-хитро прищурился дедушка, завидя нас.- Банька затоплена, идите, пока я там не парился, - они почти никогда не ругали нас, поэтому мы знали, что никто не станет беспокоиться по наше отсутствие. Кьяра побежала по дорожкам меж грядок, распыляя песок под ногами, а я замешкалась, припоминая что-то. -Дедушка? -А? -Спрячь телегу в гараж пожалуйста, и кур не выпускай утром.