Лето 71 года

***

12 июня 1971 года, суббота. Ближе к обеду приехала наша битком набитая машина: бабушка, дедушка, родители и Кьяра с костылями. На газоне вокруг машины и на крыльце расположись привезённые из города вещи. Стопка моих скучных книжек высотой в 40+/- сантиметров была забыта у лестницы на чердак. В моих планах было по-тихому спрятать книжки где-то в укромном уголке и сходить к бабушкиной подруге, которая всегда знала краткое содержание книг. Это нечестно, согласна, но читать это было бессмысленно: я все равно ничего не запомню. Кьяра демонстрировала внучке бабушкиной подружки свои костыли и чисто-белый гипс. Стелла, так звали девочку, искренне верила моей сестре. Она целый день расспрашивала Кьяру о её ноге. Сестра гордо заявляла, что больно было так, будто выдернули все зубы разом, но она даже не пикнула. Одной мне, видимо, причудилось, как она рыдала на асфальте на дороге, когда свалилась. Под шумок я тихо испарилась. Я взяла привезенный мамой магнитол, и поспешила к реке. Одну книжечку я все же прихватила и закрутила педали на сторону понтонов. Я устроилась на самодельной лавке для местных рыбаков, а рыбаками тут были все мужчины, которые жили в Майнви. В общем, около 15 человек. Первые страницы я пролистала, и где-то с двадцатых страниц немного вникла в суть «Шагреневой кожи» Оноре де Бальзака. Из камышей медленно выплывала уточка, которая вовлекла меня в транс. Мое семейство и соседи жарили шашлык, а точнее овощи с уткой. В моём воображении сразу всплыла картина: Папа с шампуром бегает по колено в воде за той самой уткой с реки Монноу. Жаль бедную уточку, возможно её ждали дети. Бабушка все детство говорила мне тоже самое, только про пауков. Мол, убила- теперь жалей, у него тоже своя семья есть. И я правда жалела, и даже корила себя за то, что лишила жизни восьмилапого монстра. Двери в папиной машине были раскрыты так, чтобы из радиомагнитола до нас доходила музыка. Это было фирменным коньком любого пикника или другого мероприятия на улице. Покрасоваться машиной и качественным магнитолом хотелось всем, у кого таковой имелся. Я тоже разок носила в школу свой Saba RCR-414, подаренный родителями на день рождения в этом году. Мой день рождения был 12 мая, но нашла я подарок гораздо раньше, дней на шесть-семь. Это было очень очевидное место, для того чтобы прятать подарок-шкаф. Раз уж сюрприза я сама себя лишила, мне пришлось заново кричать от радости, когда мне его уже официально подарили. Тишина местного округа нравится только местным жителям, я мне нравится ее нарушать. Тишина режет мои уши и вызывает чувство тревоги. Вскоре главная часть семейства медленно потянулась в дом, ссылаясь на ранний подъем. Я тоже спряталась в доме от ночных гостей ,в лице страшных огромных летающих тварей и плетущих липкие сети пауков. Число окон в которых горел свет стремительно падало, одна за другой потухали лампы. Я приподняла стекло керосиновой лампы и подула на пламя: последний огонек на аллее потушен. Майнви уснул, и темнота поселилась за каждой травинкой и в каждом уголке нашей деревушки. 13 июня 1971 год, воскресенье. Этот солнечный день стал похож на тот первый, когда мы только приехали: то чувство тоски по цивилизации и по уехавшим родителям. Мы крутили одну и ту же кассету “live at the bbc - The Beatles”, пока не надоело. Как на протяжение 70-80ти лет местные находят дела ? Тут нет лодырей или безработных, на поле бабушки и дедушки пашут до самой смерти, потому что кроме них некому. Пару поколений назад жители полагались на своих детей, обучая их тонкостям хозяйства. Эти дети стали нашими бабушками и дедушками, которые вместе доживают свой век. Я часто представляла себе Майнви через 30 лет: тихие покосившиеся домики одиноко стоят в ряд на отшибе. Жители об этом не думают, они просто живут. И в этом прелесть-просто жить. -А хочешь поехать в Анкре Хилл?-вдруг бодро спросила я Кьяру. Анкре Хилл-это винодельня, которая расположилась среди прекрасных склонов меж Осбастона и Рокфилда. Разумеется, пить мы не собирались, да нас бы и не пустили на саму территорию. Когда-то давно мы с дедом пробирались за винодельню и выходили на сочные зеленые рельефы склонов. -Что? Да, конечно, но как?-сестра указала взглядом на сломанную ногу. -На малом тракторе, там же широкая софа, на полтора человека. -Полтора?-удивилась она. -Ну да, я-человек, а ты-полтора.-я посмеялась, а сестра закатила глаза, потому что я хоть я шутила редко, но шутки мои были по большей степени тупейшими.— Жди меня тут, я еды возьму и трактор выгоню. - я радостно и бодро вскочила, чуть ли не бегом преодолевая лужайку для машин. Не глядя, я покидала в сумку все, что смогла найти, мою книгу и пленочный Роллейфлекс. Впервые я собралась быстро, наверное,это мой рекорд. Спустя десяток минут я усаживала Кьяру с костылями в кабину, представляя, что бы сказала мама. Оказалось, что из "полтора человека" полтора-это я. Я кое-как влезла и неспеша погнала тесный, миниатюрный трактор. Возле полей Эдвардской фермы я заметила рослую фигуру в светлых джинсах-клеш. Приглядевшись, я разглядела задумчивое лицо Фредди. Казалось, он был чем-то озадачен, или что-то искал. Я не люблю, когда поток моих мыслей прерывают, поэтому и другим не мешаю. Но это безвыходная ситуация на пустой дороге и с гудящим трактором. Вокалист мельком глянул на нашего небесно-голубого монстра, после чего полностью повернулся, сохраняя задумчивое выражение лица. -Лионель, какая приятная встреча!- он ненадолго задумался, вспоминая как зовут мою сестру.-Кьяра, как нога? -Она сломана-это плохо, но я себя прекрасно чувствую-это хорошо.- моя спутница прищурилась, рассуждая над умными словами, которые только что произнесла. -Мм.. Значит, хорошо?- протянул Фредди. -Да,думаю да.-ответила Кьяра, и я точно знала,что потом она будет жаловаться, что сказала ерунду, и ей теперь стыдно. -Хорошо, что хорошо. Лионель, где ты думаешь? -Я? Это как..? -Ну, места, где ты сидишь и думаешь о чем-то, и там никто не кричит, тишина не звенит а спасает. Знаешь такое место?-быстро пояснил он. Я наконец-таки поняла, о чем он просил, но точный ответ дать не могла. -Э...Думаю, да, мы едем на винодельню, так что... Там красиво было, да и сейчас наверное тоже... -Милая Лионель, будь так добра, где эта винодельня?-жалобно произнес Фредди. -Если ехать по Рокфилд роуд, а потом свернуть на Анкрхилл-лейн... -Есть ли вы возможность ехать с вами? Может, ты сможешь сесть за руль фургона? Трактор разбить я не боялась, потому что даже после того, как я въехала в лесные кустарники, на нем не осталось ни царапинки. Поломать целый фургон, на котором музыкантам и Полу(возможно, он тоже был музыкантом, а может продюсером, я не знала) нужно было бы ехать обратно, туда, где они живут я разумеется не хотела. -Мне стыдно тебе предлагать, но помнишь, как мы в тот раз ехали с почты..?-открыто намекнула Я. -Конечно, никаких проблем, если вам не составит труда!- он радостно оглядел нас и торопливо полез в кабину, перекинув одну ногу за борт. Мы почти доехали до винодельни, и я заглушила двигатель поодаль, в тени деревьев. -Сторожу лучше не знать о нашем присутствии, пусть мы с ним и знакомы.- заранее объяснила Я. Фредди и Я помогли доковылять Кьяре до холма, вдоль забора. Нашим глазам открылись прекрасные, бескрайние плантации, раскиданные по холмам. Виноградные лозы вились на длинных кольях, а их листья подергивались от легкого ветра, будто струнки. Синхронно мы испустили тихое "ох". Мы молча сидели и смотрели на необъятную красоту. Я поглядывала на Фредди, и по его сияющему лицу и подрагивающим пальцам поняла, что помогла найти то место, которое он искал. Мы с Кьярой были искренне рады, что взяли Фредди, и что он попался нам на пути, а мы ему. Он напевал нам одну из "недоведенных до ума" песен, и обещал, что когда мы услышим ее, сразу узнаем в песне творение Квин. Солнце щекотало вершинки холмов и вскоре быстро спряталось за ними, сияя даже за потускневшими склонами. Сестрица развалилась на траве и тихо сопела. Я читала книгу в мнимой тишине, ширкая страницами. -Людям во сне иногда снятся удивительные вещи, будет некрасиво, если мы прервем значимый для Кьяры сон.-после длительной тишины сказал мне вокалист, фамилия которого была Меркьюри. -Мне порой снится такое, что я была бы не против, если бы меня разбудили и избавили от участия в таком сне.-весело ответила Я. -О чем это?-любопытно склонил голову собеседник, и Я с ужасом представила, что бы он обо мне подумал, если бы узнал содержание моих снов. Нет, в них нет ничего пошлого, загвоздка в уровне их странности: я бегаю по поломанным лестничным площадкам, мама приносит домой чужих детей, я живу с мужем-оборотнем в пещере или работаю сапожником в тесной лавчонке с двумя чужими бабушками. -Я вспомню самый интересный и расскажу тебе...попозже.-отмахнулась Я, ссылаясь на плохую память. -Что читаешь?-спустя минуты молчания задал мне обыкновенный для беседы вопрос Меркьюри. Я перевернула книгу так, чтобы ему была видна обложка.-И тебе нравится? -Вообще, у меня целая стопка книг, необходимых к прочтению, а эта самая привлекательная из всех. Я не перевариваю то, что только что прочитала.-без малейшего стыда поделилась Я. Мне было легко и просто признаться в этом, и даже смешно. В глазах вокалиста не было ни капли осуждения, непонимания. Наоборот, он понимающе кивнул. -Невозможно заставить человека делать то, что ему не по вкусу. Разумеется, сделать лучше среднего он не сумеет. У тебя есть любимая книга? -Да, я редко читаю, но "Маленькие женщины" покорили мое сердце! Знаешь, там все так красиво, сестры Марч такие разные, но они сестры и всегда вместе. Жаль, конечно, что в дальнейшем дружба Лори и Джо так изменилась, хотя это видно не всем. Меркьюри внимательно слушал все это. Я вдруг поняла, что ему вряд ли было интересно, как мне, или любому другому прочитавшему серию книг Луизы Мэй Олкотт про этих сестер. -Ощущаешь разницу между твоей любимой книгой иии...-он повертел книгу Бальзака в руках.-"Шагреневой кожей". Сможешь про нее также рассказать? -Конечно нет, но мне нужно будет сдать сжатое содержание любой из книг, иначе меня выгонят, я конечно в этом не уверенна... -Так не сдавай. Человек может поменять свою дорогу в любом возрасте, в любой ситуации. -Эти последние три года я еле проучилась, хватаясь за все, что могла. Все знали что им нужно, а я не знала. Родители сжалились надо мной, и выбрали за меня. Технолог. -И тебе нравится то, чем ты будешь заниматься?-недоверчиво спросил Фредди. -Ну...В принципе, вполне,-пожала плечами Я. Мы начали опрос, чтобы лучше узнать биографию друг друга. -Где вы живете? -В Коулфорде, на юго-западе Англии. Раньше я с родителями жила в Синдерфорде, но там у них не ладилось, да и родственники раскиданы далеко по Уэльсу. Год я жила здесьи училась в обыкновенной местной школе, в Монмунте,- я поняла, что скорее больше треплюсь о себе, и по-прежнему ничего не знаю о новом приятеле.— А вы откуда? -Лионель, о Боже, почему на «Вы»?-возмутился собеседник, откидывая свои волосы назад. -Нет, что ты, я имела ввиду вас всех, ну, каждого…-заверила его Я. -Ах, прости! Роджер из Кинг-Линн, Брайан…Из Фелтона! Джон из Лестера.-спешно ответил Фредди. Мы немного помолчали, вытягивая из полученной информации новые вопросы. -Лионель, ты знаешь где находится Занзибар? -Что?-нахмурилась Я.- А, да, знаю примерно, а что? -Там я родился и вырос, в Стоун-Тауне. В шестьдесят третьем после получения независимости Занзибара мы уехали в Фелтхэм. -О..-еле выдавила Я.—М…как думаешь, что будет с этим местом через десять лет? -А что будет с нами через десять лет? Это место живёт, пока живут люди. Мы тоже живём, пока живут те, кто нас помнит. Так принято. Как то прекрасно, когда есть близкие люди. -Что ты можешь о них сказать?-любопытно переступила границы Я. -О, у меня есть родители и сестра, есть Мэри, любимая девушка и наставница. Она мой самый верный друг и сокровище.-сиял Фредди, в глазах которого отражалась бесконечная любовь и уважение к спутнице. Это были красивые и доступные слова, которые мы все можем сказать своим близким, но не говорим. 14 июня 1971 года, понедельник. Мой славный, неубиваемый трактор довез двух взбодрённых общением людей, и одного в полудреме человека. Перевалило за полночь, и мы приняли трудное решение- отправится спать. -Мы думали, тебя убили в местном лесу!-завелся барабанщик. -Серьезно, Фред, мог бы предупредить нас…-спокойно заметил Джон, стараясь не смотреть на меня. -Мы с Лионель совершеннолетние люди, извините, что не посчитались с мнением таких амбалов, как Вы.-подтолкнул меня к кабине вокалист, указывая на то, что мне пора. -«Совершеннолетние»?!-ахнул блондин.- да вы же как погодки с ней!-кивнул он в сторону сестры. Я криво улыбнулась и встала в пол оборота, открыто говоря о том, что спешу покинуть данную компанию. -«Мы с Лионель»?- уточнил Брайан, выпучив глаза. -Мне пора, спасибо за..—Я представила, как бы звучало словосочетание «спасибо за вечер» в данной ситуации, и спешно подобрала синоним.—..компанию, вынуждена удалиться.

***

Отоспавшаяся Кьяра довольно болтала ногой, сидя на лавке, пока я загоняла трактор в пристройку. -Ниэль, ты же совсем безответственная. Мы всё понимаем, тут вам скучно, но есть же границы! Вы ездили в Монмунт, так?-налетела на нас бабушка. Вечером все такое смешное, вот и сейчас мы держались друг за друга, хихикая от облика бабушки. Точнее, покалеченная сестра держалась за меня, а я держала её. Марьйам, наша бабушка, упиралась руками в бока своей сорочки, расшитой причудливыми цветочками. Её серебристые сухие волосы были распущенны и небрежно раскиданы. Сзади они были спутаны, и клочками выглядывали из под расчесанных. Я обратила внимание на то, как мы с ней похожи. Моя отстриженная, редкая челка топорщилась как у неё, и пробор у бабушки такой же плывущий налево. Сейчас она злилась, и её губы слились в суровую нить, а ноздри раздувались, как у дракона. Кьяра все ещё хихикала, а я смотрела на бабушку и думала: "Черт, какая же она красивая!" -Что ты на меня так смотришь?-прищурилась она. Склонив голову набок, она прищурилась,и седые брови коснулись друг друга. Я хитро посмотрела на сестренку и взглядом указала на нашу бабушку. К слову, она все также была настороженна, и когда я с хромой Кьярой налетели на неё, поначалу пыталась нас отлепить, но смиренно выдохнув, прижала нас к себе. Я знала: она простила нас.

***

На часах было два, я никак не могла уснуть. За окном маячила тень, и я с радостью узнала в ней кошку, которая когда-то жила у нас, но сбежала, возвращаясь раз в сотню лет ради прикормки. Она была призрачной, непостоянной. У неё даже не было имени. Бабушка звала её блудной Бетани, приговаривая, что она ещё вернется после каждого её исчезновения. Я долго гадала: "Почему Бетани?". Как оказалось, старшую сестру моего отца зовут точно также, но её здесь больше не зовут, а только ждут, когда она приедет. Я с сестрой звала её Плюшкой или Булочкой, потому что её окрас напоминал пригоревшую выпечку. Её спина и мордочка были серо-коричневыми, а живот беленьким, будто булочку только что перевернули обгоревшей частью кверху. Я толкнула ставни, и кошка гордо приземлилась на пол, презрительно окинув меня взглядом светящихся зеленых глаз. Плюшка поняла, что общаться глазами я не умею, и потираясь о мои ноги, стала рычать и мяукать. Я выглянула в коридор и убедилась, что все спят, а кошка протиснулась между косяком и моими ногами, спеша на знакомую станцию общепита. Пару раз она оборачивалась, веля мне идти за ней. Я обрыла всю кухню в поисках съестного для животных и наткнулась на какие-то консервы со свининой. Плюшка, она же Бетани, облизываясь, наблюдала за тем, как я ковыряла и тыкала ножом крышку тушенки. Когда я наконец распаковала консервы, и мои руки были в свинине, я переложила мясо с салом на пакет, привезенный мною из Монмутского магазина. Гробовую тишину разрушало только причмокивание кошки, которая в два счета слизала мясо с пакета. Она ещё посидела у пакета, а потом побежала в мою комнату. Стараясь не шуметь, я перешагивала скрипучие половицы, и увидела кошку на подоконнике. -Плюшка! Опять уходишь?- с досадой прошептала Я. Кошка отозвалась и замерла в прыжке. -Плюшка!-ещё раз позвала её Я. Медленно вытягивая руку, я позволила кошке обнюхать её, и пока Бетани была здесь, я от души и заботливо потрепала её. Она помурчала, перевернулась на спину, показывая белое, грязное брюхо. Я радостно гладила её, пока она вдруг не встрепенулась, вырвалась и грациозно прыгнула на подоконник, без оглядки исчезая в темноте сада. Пока я спешила к окну, шуршание травы и кустов стихло, а затем все совсем замерло. Спустя полчаса стало светать, и заснуть у меня уже никак не выходило, поэтому я устроилась возле окна под первыми солнечными лучами с недочитанной книгой. Ещё два часа-и мои глаза покраснели и стали блестеть от слёз после зевания, я зевала с интервалом в три минуты. Деревня просыпалась, и немногочисленные жители Майнви принимались за свои обыденные дела. -Ниэль, ты уже встала?-удивился наряженный в высокие сапоги дедушка. -А я и не ложилась. Бетани приходила, я её накормила. -Опять ушла?-разочаровано спросил дедушка. Мне стало его жаль, Бетани его родная дочь, и наверное, ему с бабушкой очень жаль, что она больше ничего не пишет. -Может я с тобой поеду?-вдруг придумалось мне. -Ты? Я ведь на рыбалку, ты же не любишь?-второй раз удивился дед. Неужели я такая чертова эгоистка, что всем своим видом показывала, и даже напрямую бессовестно заявляла, что любимое занятие деда- скукота? Конечно, для меня это был ад, потому что нужно было уплывать на середину реки, в мокрой куртке сидеть и каменеть с удочкой, которой нельзя ещё дергать. Вроде, все так и было. Может быть, правила традиционной рыбалки поменялись, я ведь так давно стала отказываться от этой…забавы. -Да, я серьезно, мне делать совсем нечего, я бы пользу принесла.-уверенно ответила Я. -Ну…тогда, соберись как надо, и на улице будь через пять минут. -неуверенно распорядился дедушка- с нами едет Джозеф, мой товарищ. - как можно невнятнее добавил дед. «Собраться как надо» в моих представлениях и в представлениях дела явно были разными, поэтому я отчаянно составляла образ настоящего рыбака в своей голове. В шкафу, полным разномастной одежды я нашла те самые «штаны обыкновенные», принадлежность которых невозможно было определить. Прикрывала обшарпанную резинку штанов узкая, но длинная футболка с кораблями. Мой наряд можно было бы назвать «отрок Читы Монер», а заголовок газеты назывался бы «ОТ ЭТОЙ ДЕВОЧКИ ОТРЕКЛАСЬ ВСЯ СЕМЬЯ: как же теперь она живёт?!» За раскрытыми воротами гудел трактор с лодкой на прицепе, и я в ожидании предстоящего по-простому облокотилась о калитку, засовывая руки в карманы. -Ниэль, полезай в лодку, места в кабине нет..А вот и Джозеф! -Деметрий! Слушай, твои телескопические- брехня. Мои штекеры лучше. Может мои и громоздкие, толстые,- сосед помахал нам своими двумя удочками.- Спорю, твои износятся, отвечаю тебе. -Нет, Джозеф, без споров, с нами Лионель, и Марьйам против споров и ставок. Поехали за чем собирались. Ниэль, полезай в лодку.-отчеканил посуровевший дедушка. Я с презрением оглядела телегу, на которой возвышалась лодка. Цепями лодка была прицеплена к бортам телеги, но гарантировать безопасность эта столетняя цепь явно не могла. Я влезла на лавку, а с лавки с помощью деда и соседа залезла в телегу. Дальше я справилась сама- из телеги в лодку. -Джозеф, ты тоже лезь, в кабине нет места для двух мужиков.-распорядился дедушка. Я думала, этот старикан начнёт упираться, Мол, зачем мне трястись в лодке, пусть дети в прицепах катаются, но он быстро запрыгнул в телегу, и, балансируя, уселся на другом краю лодки, чтобы лодка не качалась. Мы тронулись, и эта сложная конструкция погнала к причалу, который был гораздо дальше понтонов. На ужасно кривой дороге лодка так подскакивала, что я подлетала вверх вместе с довольным соседом. Будет ли некрасиво, если я в своей голове буду считать его педофилом? Почему нет, если я знаю, что у него нет и не было жены, одни временные «подруги», и особо приставучая манера общения. Может быть, меня бы осуждали за такое, но этот старикан через всю лодку спрашивал меня про личный фронт, поэтому осуждениям нет места быть. Я махала руками, делая вид, что не слышу. Мы тормознули у причала, и дальше этот трёхчасовой ад начался с самого берега. Я еле забралась на лодку, она качалась, дрожала, и когда я в неё прыгнула, она медленно стала уплывать со мной. Дед сгрёб в охапку четыре удочки, и я стала задаваться вопросом: «Почему четыре?». Джозеф разбежался вместе с лодкой и прыгнул в неё, осаждая нас брызгами. Вода была холодной, да и утро жаркого лета впринципе. На середине реки мне дали испытывать обе удочки: и соседскую, и дедушкину. Теперь я поняла для чего четыре, но это было не точно. Мною спор лучшей удочки не решился, потому что когда я сказала правду, что дедушкина удобнее и легче, Джозеф заявил, что я-Дедова внучка, и он знает, что я ни за что не сказала бы правду. Я пятнадцать минут тупо смотрела на леску в воде, пока из воды не стали появлятся пузырьки. Удочка подозрительно дрогнула, поплавок опустился с наклоном влево, и я испуганно начала просить о помощи. -Дедушка-а, рыба! -Ш-ш-ш!-шикнул на меня дед. -Она крутится!-активно шептала Я, вцепившись потными ладонями в рукоять ручки. -Ну так лови! Тащи её, Ниэль!-деловито раскомандовался Джозеф. -Дедушка! Вытащи её!-молила Я, удерживая удочку за грибок.-Удочка утонет! -А! Черт с тобой!- выхватывая мою удочку, ворчал дедушка.- Сорвалась! Покормила ты её, Ниэль. -Покормила? В смысле, она поела и уплыла?-разочарованно спросила Я. -Да, сытая рыба к нам уже не вернется. Как видишь, что поплавок резко притопился или вообще погрузился, лег на воду, ушел в сторону: реагируй. Тут, знаешь, важно четко уловить момент для подсечки. Я еле вынесла ещё час на месте, а потом уже не могла бороться с собой. Мои веки были такими тяжёлыми, тело обмякло и ныло, мне хотелось лечь и уснуть. Если я дальше буду бороться, моя голова бы лопнула. Одну рыбеху я вытянула вместе с дедом, порадовалась и уснула. Такое чувство я уже испытывала с мамой на балете, когда не спала ночь, а вечерним сеансом смотрела на плавных балерин, кружащихся под умиротворяющий симфонический оркестр. Вместо балерин перед моими глазами плавали разводы реки вокруг лески на удочке, опущенной вниз, в темноту водоема. Я спала сидя, на собственном плече. Где-то после обеда меня разбудил дед, объявляя, что выловил мою рыбу, и мы едем на берег. Моя голова ужасно кружилась, и всю дорогу я мечтала только лишь о своей постели. Большим уловом принято делится, и мы развезли мелкие рыбёшки по соседям. Дед повез рыбу в Рокфилд, хотя я уверяла его, что вонючая рыба там никому не нужна. Это не оскорбление любителей рыбы, я ее тоже часто ем, проблема была в вони рыбой от нашей телеги. Я боялась за кабину трактора: мне в ней ещё предстояло ездить, а сейчас она жутко воняет гнилью болота и речной рыбой. -Эу!- огласил дед. -Рыба!-подхватил сосед. Я видела что-то джинсовое, перед тем как закрыла лицо ладошками, дабы избежать позора. -Вы нам? Какая рыба?-спросил умиротворенным голосом Роджер. -Рыба?-спросил за спиной чей-то любопытный голос. -Да, мы всем соседям отвозим удачный улов, примите рыбу. Ниэль, отдай плотву…-он отчаянно пытался вспомнить имена тех, с кем он даже не знакомился-…им отдай,-махнул он рукой. Я прошептала соседу «помогите», но он либо делал вид что не слышит, либо реально был глухим. Я медленно встала, подошла к большому сачку с рыбой, и принялась копаться в нем, не теряя гордого лица. Я вытянула узкую и грязную рыбу. -Эта?-обратилась я к соседушке. -Нет, ты что, это линь, вот плотва!-он протянул мне рыбу, сжимая ее так, будто это кусок пирога или чашка с чаем. Я взяла ее за хвост большим и указательным пальцами и спрыгнула вместе с ней на землю. Рыба стала цепляться за единственную жизнь, дрыгая всем телом. Плотва стала выскальзывать из моих пальцев, и я без раздумий кинула плотву прямо с того места, где стояла, а Роджеру пришлось поймать и прижать её к себе, очень нецензурно чертыхаясь. -Черт бы тебя в...Извините! Это была моя любимая рубашка! -Ниэль, что это за баскетбол!?-хлопнул по рулю трактора дедушка.-Извините, приятного аппетита, рыба тут вкусная, ешьте пока свежаком. Э...До свиданица! -До скорого!-вскочил Джозеф,поднимая руку в знак прощания. -До свидания! Пока, Лионель!-искренне попрощался Меркьюри, и молчать на такое я уже не могла. -Пока.-тихо буркнула Я, и разглядывая грязные доски на полу лодки и добавила: -И вам тоже. -Ага, всего хорошего, Толленон.-сдержано вымолвил блондин, расправляя плечи и скрываясь в темноте гостинной. Я же прекрасно знала, что теперь никогда не усну, пока не узнаю, что такое "Толленон".

***

По возвращении домой на меня уставились две пары глаз. -Лео, ты ездила на рыбалку?-восторженно спросила Кьяра, переглядываясь с бабушкой. -Ну да, захотелось помочь.-просто ответила Я, скрывая подробности моей "помощи". -Она дрыхла с удочкой в обнимку, но одну рыбу поймала.-прокомментировал дедушка, гордясь моей единственной мелкой рыбешкой. К слову, в отличие от родителей, бабушка с дедушкой никогда не стыдили и не цеплялись за наше "не умею". Наоборот, за маленький шаг к "умею" они в меру хвалили нас с сестрой, никогда не запрещая нам браться за разные дела в силу возраста со словами "Ты ещё маленькая" или "Ты же не ребенок". Так мы с сестрой в прошлом году смастерили из шины соседа качель под деревом в конце аллеи, и катались на ней весь день, пока узлы не развязались и я не упала. Со двора в открытое окно старой комнаты отца, которая теперь принадлежала Кьяре, доносился запах жаренной курочки, но это была рыба. Бабушка поджаривала рис на кухне, дед следил за костром, а мы с сестрой на её кровати обсуждали все на свете, но в основном свежие события. Для таких случаев мы всегда брали с собой побольше еды, чтобы жевать и общаться. -Ты помнишь того блондина?-спросила я сестру, отламывая кусок лепешки и макая её в сметану. -Какого ещё блондина? Тут что, есть блондины?-загорелись глаза моей сестры. -Ну тот, который машину чинил, ты на его кровати спала ещё когда ногу сломала, ну такой ещё…Ах, черт!- схватилась за голову Я. Объяснять- мое худшее качество. -ААА! Друг твоего друга Фредди, да? Лео, ты что? у него же русые волосы…-нахмурившись, сказала Кьяра, отрывая чуть ли не пол лепешки. -Да нет же…Ладно, не важно! Вообщем, дед решил им рыбу отвезти, и главное я должна была её отдать. А я её, дура, кинула ему.. -Кому ему? -Японский трансформатор! Роджеру, конечно! -Его Роджером зовут? Я когда окно открыть его просила, когда ногу сломала, Джоном его назвала, думаю, почему лицо у него такое странное!-хихикала сестра. Меня почему-то тоже это насмешило, я тоже представила его лицо. -Так значит, ты бросила в него рыбу? -Представь себе, в модную джинсовую рубашку. Если что, если он её выбросит, найдём её на помойке, уж больно она мне понравилась.-весело сказала я, доедая лепешку. -Тебе он нравится, как твой немытый ботан? -Во-первых, мой ботан мытый и не ботан, у него просто длинные нечесаные волосы. А во-вторых, он мне не нравится. -Вот и хорошо, будешь ему больше про меня рассказывать. -Это ещё зачем? Ты же не хочешь сказать...-насторожилась Я. -Он лучше чем мои одноклассники вместе взятые, я всегда мечтала о таком парне!-мечтательно произнесла сестра. Готова поклясться, если бы не сломанная нога, она бы кружилась и прыгала по комнате. -Кьяра, нет, выбери другого, кого угодно...М..Помоложе...Чтобы ему было лет девять, а не за двадцатку...-выдавила сочувствие Я. -Почему, как только он понравился мне, то понравился и тебе? Так нечестно! -Может быть понравился, может не понравился. Считай, что это бронь как в ресторане.-грубо завершила диалог Я. Кьяра надулась и поковыляла на улицу. В доме стало тихо, а на улице веселились люди, голосов было много, видимо, как обычно пришли соседи. С крыльца я разглядела битком набитый стол: соседи, которым мы привозили рыбу, жарили её на нашем костре. Видно, ради одной рыбы костер разводить на своем участке жалко было. Из всей этой толпы мне махал Джозеф, остальные были увлечены чем-то другим. Я неловко, ради приличия, помахала старикану. Сестра, которую я, наверное, обидела, веселилась с соседкой Стеллой: добродушная соседка держала велосипед и везла его по утрамбованной траве на заднем дворе, а Кьяра, как кукла для Стеллы, каталась на нём, задрав ноги. Насколько я понимаю, костылем она махала, изображая весло. Я вышла на аллею и столкнулась с очередной соседкой. Она несла в руках рыбу и чуть не уронила её мне под ноги. -Ой, извините... -Леонора, как ты выросла!-схватила меня за локти женщина.-Как на бабушку похожа! Может и на мать, но бабушкины гены точно одержали верх... -Спасибо, знаете, я позвонить обещала, опаздываю...-нагло соврала ей Я. -Ничего страшного, Элеонора, приходи ко мне на чай. Давай, беги, звони.-добродушно обняла меня за талию низенькая соседка. -Да, спасибо, завтра зайду..М...До свидания... Я исходила всю деревню, попинала камней на дороге, а по возвращении домой обнаружила, что народу стало только больше. Мой новый приятель держал Плюшку и кормил её рыбой. Ну как же, пришла на этот запах, негодяйка. -Привет Лионель! Смотри, какая чудная красавица сидела у дороги,-ласково гладил нашу блудную кошку Меркьюри.-У вас тут столько кошек... -Это Плюшка, наша дикая кошка. Приходит иногда, чтобы поесть,-пояснила Я. -Твоя бабушка назвала её Бетани, ты Плюшкой. Мы прозвали её Матильдой. Надо узнать, что ей самой больше нравится. До меня дошло значение "столько кошек" только тогда, когда я посмотрела на стол: по столу ходила черная кошка, а под столом- рыжая. Глазами я нашла светлое гнездо и приглядевшись, увидела его рядом с матерью девочки Стеллы, в окружении самой Стеллы и Кьяры. Черная кошка доедала её рыбу, выплевывая кости в тарелку. Женщина лепетала о чем-то Роджеру, и, кажется, совсем ничего не замечала. -С тобой все в порядке?-дернул меня за локоть товарищ. Я оскалилась в сторону блондина и замерла на месте. Взгляд его мельком скользнул по моему силуэту, ничего больше. Да, я определенно чувствовала что-то, потому что в другой ситуации, если бы какой-то парень флиртовал с почти незнакомой соседкой, я бы даже бровью не повела. -Лионель..-вновь тихо позвал меня друг. -Пойдем на реку, там вечером красиво, подожди минутку, я купальник возьму. Может, придумаешь что-то, – я гордо, но неуклюже затопала в комнату, схватила в охапку мой телесный купальник и пинком закрыла входную дверь. Я подумала, что могла бы взять сестру, но та наверняка ещё была обижена, и точно бы специально обмолвилась при всех о моих переживаниях и тайнах. -Лионель, ты всерьез в темноте будешь купаться? Может, позовём кого-то ещё, я купаться точно не буду, прости. И наша рыба на очереди... -Да! Давай, зови,-оживленно выкрикнула Я. -Хорошо, погоди, я спрошу, кто составит тебе компанию, не уходи одна. -Ниэль, ты что, купаться собралась?- настороженно обратилась ко мне бабушка, которая, видимо, услышала разговор Фредди с кем-то ещё. Я посмотрела в сторону костра как раз в тот момент, когда рука вокалиста слегка махнула в мою сторону, и Джон стрельнул в меня глазами. -Ниэль, я с тобой разговариваю? Не глупи, возьми с собой кого-то, не мало ли тебе приключений, душка? -Я вернусь до полуночи, пока все не смоются..я хотела сказала, разойдутся по домам. Тут слишком уж…тесно.- успокоила я бабушку. Она нахмурилась, переваривая ту ересь, которую услышала. В моих планах было громко пнуть садовую калитку, чтобы все точно, и те, кому надо, обратили внимание на мой шумный уход, но планам не суждено сбыться: бабушка неподвижно стояла как привидение, пока я не отошла на добрые десять метров. Я была бешеной и хотела внимания.

***

На лавочке у реки сидел Джозеф. Как он дошел сюда быстрее меня? Я понятия не имела, что мне было делать. Назад посреди пляжа повернуть я никак не могла. И купаться перед этим стариканом я не собиралась. -О, Ниэль, ты купаться? Здорово, плавание полезно для спины. -Нет, м…Бабушка всех приглашала на костёр, вас наверное тоже. Вот… я пойду. -Я уже был у вас, Деметрий еще в обед приглашал. Иди, купайся, мне уже пора. И сосед и вправду ушёл, скрываясь в темноте противоположных кустов. В сооружённом местными сарайчике я переоделась и бросила вещи на прохладный песок. Вода коснулась щиколотки, и чтобы было быстрее, я побрызгала на кожу воду и ушла в заплыв. Мое лицо озарила улыбка: это то, что я представляла, только луну закрывали серые облака. Вода за моей спиной бултыхнулась, и я увидела раздетого Джозефа. Старикан, разводя руками воду и приседая, зашёл в воды Монноу. -Вода хорошая…подумал, такой больше не будет,- хрипел сосед. Он еле плыл, но делал это. Конченный старикан схватил меня за плечи, чтобы не утонуть. -Уберите свои грязные руки, чертов педофил!-хватала ртом воздух Я. -Я утону, если отпущу!-ответил старик, который почти сел мне на спину, лапая мою спину мелкими, мерзкими ручонками. -НУ И ТОНИ! Мне умирать ещё рано. Думаю, никто не будет оплакивать смерть одинокого педофила!-я отцепила руки старикана, и пораскинув мозгами, подумала, что если он выживет, дед набьет ему смазливое личико.

***

15 июня 1971 года, вторник. В одной руке я держала скомканную одежду, а другой ногтями впивалась в руку соседа. Он дрожал то ли от холода, то ли от представлений того, что с ним будет. Мне в раздельном купальнике вовсе не было холодно: я кипела от злости на себя. Я как обычно правильно все предполагала, мои догадки снова были верны, но я оставила их внутри неозвученными. Оставшиеся соседи повскакивали,когда я вместе с соседом встала перед столом. -Ниэль..-взмолился старикан. -Запомни перед смертью: меня зовут Лионель,-зашипела на него Я. Мне к великому сожалению пришлось рассказать всем о глупейшем происшествии. Соседка с Кьярой и Стеллой юркнула через самодельную калитку на свой участок. Правильно, девяти и семи летним девочкам лучше не видеть голого и мокрого соседа. Как я и думала, дедушка с размаху вмазал старикану в нос. Латеральные крылья носа хрустнули и кровь миловидного соседа брызнула на мое предплечье. С моих волос капали капельки речной, мутной воды, стекая как на обложках журналов. Я дохлюпала до своей комнаты, а когда накинула поверх мокрого купальника платье, прозрела. Маленькая девочка, столкнувшись с таким типом, увидела бы в нем только миловидного юмориста-деда, которого даже хочется пожалеть за годы одиночества, прожитые им зря.