Желаю счастья

— Я не прошу тебя взять меня в мужья за то, что было. Расслабь булки, Чонгук. Тэхен насмешливо проговорил эти слова нервничающему парню и обнял. Старался вести себя как прежде, до всей этой дурной истории. Тэ, едва взглянув на выражение его лица, понял все, о чем не хотел бы говорить и не хотел бы услышать. Так легче. — Как-то по-дурацки все вышло. Брюнет не уверен, что именно стоит сказать. Он оказался в таком положении впервые. Раньше их споры не доходили до точки кипения нервов и не касались личностей дорогих им людей. Как все обернулось таким нелепым образом, не понятно до сих пор. — Прости за то, что наговорил тебе в тот день. — Блондин прошептал это неуверенно и аккуратно, исподлобья взглянул на собеседника. Тот лишь пожал плечами в ответ. Ким осмотрелся и присел рядом за их столик. Они встретились в кафе, где провели своё свидание. Те же самые декорации, те же самые главные герои, однако сейчас между ними была пропасть. Никаких игривых взглядов, никакой руки в руке и никаких поцелуев. Больше нет. Тэхен понимал, что сегодня они расставят все точки над «и», не будет того, о чем он надеялся, размышлял и отчаянно желал. И он уже смирился с этим, едва войдя в помещение и взглянув на ссутулившегося парня, который его ждёт. Все стало понятно с первой секунды. Ким отчаянно, до дрожи желал быть с этим человеком, отдать всего себя и, возможно, разделить его жизнь, только вот никому таких жертв не нужно. Тэхен уже выплакал все слёзы, их больше не осталось, лишь боль, которая подтачивает сердце и душу, оставляя за собой выжженное поле смирения и покорности судьбе. — За что тебе извиняться, дурашка. Ты имел полное право закидать меня словесным поносом. Чонгук чувствовал себя не в своей тарелке. Вот он, его Тэтэ, солнечный милый мальчишка, только с этого мгновения уже чужой. И Чон сам так решил. Его безумно тянет, но это не любовь. Он уверен. Наверное, уверен. — Перестань себя накручивать, черт, мне уже неловко. Будто ты соблазнил меня, а я такой бедный-наивный просто поддался. Запомни, все было не так. Чонгук смотрит внимательно, все же держа дистанцию. Не может наглядеться. Любуется ярким блеском в глазах, трепетными ресницами, разглядывает созвездия родинок, которые недавно целовал и одёргивает себя. — Но ведь спор… — Конечно, я был зол и расстроен из-за этого. Будто я не человек, а вещь какая-то, мелочевка, которую можно запросто проиграть и не волноваться. Только слегка огорчиться. Тэ честен, но о самом важном не говорит. Он понял, что между ними не будет ничего большего, поэтому не видит смысла раскрывать ему сердце и обнажать душу. Этот человек не нуждается в таком. Больно, но терпимо. — Ты не вещь. Прости, я знаю, что… — Меня больше разозлило, что ты обошёлся со мной, как со шлюхой. — Что? Не было такого! Чон шокированно взирает на спокойного, как удав, парня и воздух застревает в горле. В кафе тепло, но по его коже будто льдинки прокатываются, колят сердце. — Ну, ты отдал мне деньги. Свои. А потом сказал, что тебе понравилось… — Все отдали и я отдал… — Бурчит Чон в ответ, а Ким лишь хихикает, глядя на надувшиеся милые щечки. — Ты такой дурной, Гук-и. Со стороны выглядело паршиво. — Мне жаль. Я не то имел ввиду. И обидеть тебя не хотел. Ты же должен меня понять. Ты знаешь меня, знаешь, какой я. Эти двое такие неловкие, смущенные. Оба тянутся навстречу, в груди горит, а языки мелят сплошную чепуху. — Слушай, это уже неважно. Ну поспорил, проехали. Тем более, я об этом знал. Тем более, что не был против, понимаешь? Я тоже этого хотел. Тэхен прикусил себе язык, чтобы не наболтать лишнего. Кажется, не заметил. Выдох. Говорить о своих чувствах — всегда паршиво. Будь они личные или адресованные кому-либо. Почему за миллионы лет человечества, тысячелетия развития речи и языка, природа не подарила нам маячок на определения чувств. Чтобы не пришлось открывать рот и говорить о своих эмоциях, а просто заранее уловить своим маячком, что «лучше тебе сейчас захлопнуться, иначе будешь с разбитым сердцем». Когда ты говоришь о любви к кому-то, жаждешь взаимности, утопая в волнах переживаний, принятие твоих чувств — высшее наслаждение. Ты будто делаешь глоток свежего прохладного воздуха, который сладким ароматом оседает на кончике языка и, проникая в подкорку, расползается словно туман по всему телу, делая его невесомым и свободным, ослеплённым ярким солнечным светом. Но, зачастую… всем и так понятно, о чем я говорю сейчас, ведь так? С отказом люди встречаются чаще. И у каждого это своя история: достаточно неприятная (шкала этой неприятности довольно разнообразна — от «просто досадная» до « мерзкая и ненавистная») и, можно сказать, обжигающая, даже если все давно простилось и забылось. Ведь тогда, в тот момент, когда ты отдаёшь своё сердце не кому попало, а именно этому человеку, гладишь сверкающие грани, мягко проходишься пальчиками по его разным сторонам, говоришь «вот он я, весь, плохой и хороший. Но хорошего больше — видишь? Пожалуйста, увидь! Можно я отдам тебе его? Позаботься о нем пожалуйста, оно очень хрупкое», в тот момент ты одинок как никогда. Этого он и боится. Остаться там, в этом одиночестве, беспросветной тьме, что заползает в душу, как паук, и плетёт своё кружево отчаяния. Поэтому Тэ никогда не признаётся. Этот, последний рубеж, никогда не пересекает. Ему остаётся только вздохнуть. — Тоже хотел? — прерывает его размышления Чонгук. Всё-таки расслышал эту заминку. Он быстро моргает, будто пытаясь стряхнуть остатки сонливости, и как-то бестолково переспрашивает. — Ты хотел? Тоже? Гук, шокированно уставился на Тэ, сам не понимая, как ему хватило смелости спросить подобное. Что это, черт возьми, значит? Тэтэ тоже думает, что Чон неравнодушен? И поэтому ответил взаимностью? Не потому, что это было просто наваждение, влечение, секундная слабость? Блядство какое-то! Это же невозможно! — Какие у тебя ко мне чувства? — Внезапно требует Чонгук. — Противозачаточные. — Может, противоречивые? — Я все правильно сказал, — отрезал блондин. «Я знаю, что не должен чувствовать. Просто обязан растоптать зачатки надежды и ростки любви в себе». Чонгук хмыкает и отворачивается. Все ещё непонятно. Ему стоит что-то сказать, иначе он пожалеет позже, но… Он расслабленно потягивает свой дурацкий кофе и смотрит в окно, снова наблюдая спешащих людей снаружи. Совершенно неважных сейчас. Они словно муравьи — серые, обезличенные, погружённые в свои проблемы. А внутри него, истекая лавой, горит сердце, что окружено глыбами льда, острого и тяжелого, способного потопить под собой любую здравую мысль. До безумия хочется встряхнуть Чонгука и потребовать правды. Скажи уже, в чем ты сомневаешься?! Напряженное молчание густым облаком оседало в легких. Жужжание лампочек, обрывки фоновой музыки, трескотня мимо проходящих людей, которые даже не догадывались о том, что за этим столиком рушится чья-то жизнь — все это, казалось, было сейчас в другой вселенной. В параллельной реальности. Они снова чужие. Хотя нет, друзья. Да, опять друзья. Можно смотреть, нельзя касаться, вдыхать запах кожи, тянуть в объятия и ласкать. Друзья так не поступают. Это просто симпатия, не любовь, а значит, все пройдёт. Ему бы яйца покрепче, чтоб сказать о том, что чувствует он, но ответы Тэ дают ему понять, что тот также не испытывает чего-то глубокого и взаимного. И на мгновение, Чон даже рад. Если бы Тэтэ признался, могло произойти что угодно. Чонгук говорит симпатия, влечение, притяжение, но никогда — любовь. Даже Розе не сказал. Ни разу. Сейчас тем более. Тэхен такой же, однако, он готов сказать, в эту секунду готов, если бы была хоть единая надежда. Любая: взгляд, вздох, касание. Единственное, что он наблюдает все это время — вина, шок и недоверие. Тэхен — чертов Прометей, только с грудиной нараспашку, вместо печени. А Чонгук — его ворон. — Слушай, ребята волнуются за тебя, переживают. Не обижайся на них, ладно? Они хотели как лучше. Думали, что у тебя ко мне что-то серьезное. — Пауза. Ким решается. — Я бы хотел знать… А что у тебя ко мне? — переводит стрелки, лишь бы не говорить о себе. — Это абсолютно неважно. Ты мой друг, несмотря на то, что между нами было. Чон категоричен. Тэхен зол на себя и расстроен. Посмел надеяться — глупец. — Я не хочу тебя терять, правда. — Гук, скрепя сердце, говорит лишь это. И молчит. — От твоих слов у меня мурашки. — шёпот в ответ. И снова тишина. — Не переживай, мы же друзья! — Заканчивает он. Может, если повторять это почаще, то и до сердца дойдёт? Им неловко. Оба тянутся друг к другу, хотят почувствовать тепло и комфорт. Только вот… они не вместе. Снова. И Тэ больше не смеет надеяться. Вот и поговорили, вот и решили, нечего добавить. Сука.