1.11 fm

Пересилив себя, Женя открыл глаза. Острая нехватка сна и почти полное отсутствие пищи на протяжении уже которого дня не заставили долго ждать ответную реакцию организма: парень был истощен. Яркие лучи, пробиваясь сквозь плотную газетную бумагу, рассеивали свет по комнате. Высоко над горизонтом горело оранжевое солнце, и уже через несколько часов оно планировало уходить на заслуженный покой. С тихим стоном Женя вновь откинулся на подушки: он опоздал. Электронные часы противно пропищали, оповещая хозяина квартиры о том, что отправляться на вылазку уже поздно, иначе он просто физически не успеет добраться к торговому центру до заката. Знаете, иногда в своей жизни человек сталкивается с тем, что сложившаяся ситуация не дает ему выбора, и, пожалуй, для Жени этот момент настал именно сейчас: его силы стремительно подходят к концу, а продовольствия еле хватит даже на этот день. Он просто не может не рискнуть. Он просто не может не пойти. Не может позволить себе понапрасну потерять время, которое стало именно тем единственным невосполнимым ресурсом, от наличия которого зависит сохранение жизни. С трудом поднявшись с кровати, чувствуя при этом отвратительную слабость в мышцах, Женя начал в экстренном режиме собираться, ведь каждая потерянная им минута в несколько раз повышала риск больше никогда не вернуться обратно. Чёрная толстовка, чёрные джинсы: конец сентября в этом году был непривычно холодным. Повлияла ли на изменение погоды сложившееся в городе ситуация? Трудно сказать, особенно из-за того, что полностью отсутствует какая-либо связь с соседними городами. Но, скажу честно, на данный момент проблемы с погодой, это далеко не то, о чем стоит заботиться первую очередь. Женя, как это было вчера, стоял у входной двери. В его глазах читалась неприкрытая паника. Настойчивая мысль о том, что он похоронил себя заживо еще тогда, когда отказался идти на эвакуацию, не спешила покидать голову, вселяя вместо нужной ему так уверенности, лишь одинокий страх за свою жизнь. -Делай, что должно, и будь, что будет. — с этими словами парень решительно открыл дверь и сделал шаг в никуда. Путь по лестнице на первый этаж, как еще одно психологическое испытание. Особенно та часть, где пришлось перешагивать через лужи запекшейся крови и остатки гниющего тела, бывшего когда-то живым человеком. Каждый этаж — воплощение мрака и бездушной пустоты. Звенящая тишина которой разрывалась шестом одежды, громким сбитым дыханием и одинокими, почти беззвучными шагами. Казалось, что время порой здесь застывало на какое-то мгновение, а потом в очередной раз срывалось на неописуемый бег. Но, несмотря на это, Женя продолжал аккуратно спускаться по лестнице, с каждым своим шагом все глубже и глубже погружаясь в дёготь вымершего мира. Спустившись на первый этаж, подъезд родного дома показался парню абсолютно незнакомым. Тёмная бетонная коробка с затхлым воздухом, грязной битой плиткой и яркими лучами света, пробивающимся через тонкие щелки входной двери. Осознание того, что только этот кусок проржавевшего в некоторых местах железа отделяет тебя от всех возможных на данный момент опасностей, давит. Но понимание, что через несколько секунд придется сделать опасное решение выйти наружу, лишить себя защиты, оставив лишь горькую надежду на лучшее, ломает окончательно. Настал тот самый момент, когда парню начинает казаться, что умереть от голода или обезвоживания — не настолько плохая перспектива, как он думал раньше. Женя коснулся подушечками пальцев шершавой поверхности двери. Нет, пожалуй, он еще не готов променять свой, возможно, последний шанс на жизнь, на спокойную мучительную смерть в маленькой квартирке. Парень закрывает глаза, решительно толкает дверь и делает осторожный шаг навстречу судьбе. Город, представший перед парнем тогда, выглядел словно декорация для какого-нибудь фильма. Неправильной казалась лишь тишина. Сколько бы Женя ни настраивал себя, днями напролёт наблюдая за происходящим со своего безопасного подоконника, к такой пустоте улиц он был всё же не готов. В городе не было никого: ни птиц, ни каких-либо уличных животных, ни тем более людей. Все вокруг выглядело словно его очередной реалистичный кошмар, которому только предстоит начаться, настолько подозрительно спокоен и нетронут был мир. Ещё раз пробегая по всему вокруг взглядом, парень только сейчас заметил человеческую фигуру, спрятанную в тени дерева. Пустые белые глаза на осунувшееся лицо смотрели куда-то сквозь тело Жени. Из открытого рта на пыльный асфальт капала чёрная жижа. Существо не двигалось и только пальцы с длинными, грязными когтями перебирали воздух, подтверждая, что оно все еще живо, если так, конечно, можно было сказать. — Скр-скр-скр-скр… — тихий шепот, который парень услышал только сейчас, исходил от странной темной фигуры. Холод пронесся по спине, отзываясь мурашками во всём теле, Женя выжидающе замер, но ни через несколько секунд, ни спустя даже несколько тяжелых минут существо не сдвинулось. Оно всё также стояло на месте, выпучив глаза и пуская черную жижу изо рта. Панический ступор постепенно отступал, позволяя сделать несколько пробных шагов по направлению к монстру. Как ни странно, он не шевелился, продолжая с леденящим душу шепотом перебирать пальцами воздух. С каждым новым движением, парень начинал замечать, что улицы были не так уж и пустынны, как казалось на первый взгляд, эти существа были везде: в тёмных переулках, в окнах квартир многоэтажных домов, на детских площадках. Добраться до торгового центра теперь не представлялось простой задачей, и если раньше желание дойти до заката было лишь желанием с маленькой долей предчувствия чего-то опасного, то сейчас перед парнем предстала вполне конкретная угроза. И, вспоминая, что случилось с человеком в подъезде, Жене, почему то, не очень хотелось, чтобы эти существа неожиданно проснулись. (Примечание: с этого момента и до следующей такой метки повествование ведется от первого лица) Мне было страшно. Едкое чувство, что весь мир оборвался и делает свой последний вздох, вот, что я видел в Его глазах. Черное существо, смутно напоминавшее человека, источало такую безысходность, боль и ужас, что хотелось кричать. Кричать громко. Сорвать голос и все равно кричать. Хотелось вцепиться в свою кожу и почувствовать горячую кровь кончиками пальцев. Хотелось упасть на землю и… улыбнуться, поддавшись внимательному взгляду существа. Но мне нельзя! Все мое существо чувствовало это, и я все еще стоял. Кисти пробила мелкая дрожь. Какой-то осколок сознания понимал, что Оно не двигается. Они не двигаются. Но что нужно двигаться мне, ведь стоять на месте — это худшее из решений, как минимум из-за того, что я все еще хочу жить. Поэтому, сделав глубокий рваный вдох и сморгнув выступившие после ступора на глаза слезы, я медленными аккуратными шагами стал двигаться вперед. Улицы. Заброшенные и одинокие. Я искренне верил, что был к ним готов, просто ежедневно смотря в грязные окна. Какая нелепость! К такому невозможно подготовиться. Сквозняк, на который в обычный день я бы не обратил внимания, сейчас показался мне целым ураганом. Он принес такой знакомый запах опадающей листвы и пыли, взъерошил волосы и улетел дальше, тихо посвистывая в проулках. Я шел и смотрел на бетонные коробки, в которых раньше жили люди. Неприветливые и пустые, но как будто впервые за все свое существование спокойные. Сейчас не было ничего, что могло бы их потревожить. Я смотрел на мутно-серых гигантов снизу-вверх, жмурясь иногда от солнечных бликов на окнах и невольно замечая все больше и больше черных странных существ, внимательно наблюдавших за мной в ответ. Никогда в жизни не думал, что здесь может быть настолько тихо. Я продолжал идти вперед, медленно, не спеша и аккуратно, но предательское эхо от каждого шага все равно возвращалось ко мне, заставляя каждый раз вздрагивать. Я бы никогда не признал вслух, наверное, но было во всем этом что-то красивое, завораживающее. Что-то естественное и вместе с этим пугающее. Отсутствие людей. Мы словно всегда были лишними, словно наше существование держало весь оставшийся мир в клетке с шипами из наших личных прихотей и нужд. И он только сейчас освободился от медленно убивающего его тирана. Я прошел мимо давно опустевшего ларька и остановился. За пределами двора, рядом с дорогой, город выглядел еще более заброшенным. Оставленные машины, разбросанные тут и там личные вещи и еще пара каких-то субстанций, к которым не было никакого желания подходить, так как тело из темного угла подъезда все еще периодически всплывало в памяти. Я осмотрелся. Существ тут было значительно меньше, на первый взгляд, конечно же. Всматриваться сильнее не было никакого желания, я и так знал, что вся улица Ими просто кишит. Выбрав нужное мне направление, я стал двигаться по асфальтированной дороге к Мегамаркету. Каждый раз, когда я обходил очередную брошенную машину, я ругал себя за то, что постоянно откладывал поход в автошколу до более лучших времен. Потерянный шанс, который мог сейчас значительно упростить мою жизнь. Пробовать управлять транспортом наугад, по наитию желания не было совсем. Я не знаю, как поведут себя Они, это раз, и, я считаю, что умереть в автокатастрофе в городе, где из-за апокалипсиса уже нет людей, поистине идиотской судьбой, это два. Исходя из этих рассуждений, я продолжил свой путь пешком. *** Время неумолимо вырывалось в нашей гонке вперед, а мне лишь оставалось заставлять свое уставшее тело двигаться дальше. Импровизированный сухой паек давно закончился, а пустая бутылка из-под воды лежала в ближайшей мусорке. Да, пожалуй, глупо в данной ситуации пытаться соблюдать такие элементарные правила приличия, как выкидывание мусора в мусорный бак, но, все же, это немного успокаивало. Все в такие моменты замирало и словно возвращалось на круги своя. Словно не было никакого заявления он 1.11 волны, город не опустел в один миг, а привычный мир так и продолжал спокойно жить, выбрасывая мусор правильно. Забавная иллюзия. Может из-за дикой усталости, а может и потому, что я просто не хотел, я не замечал, что чем ниже солнце опускается над горизонтом, тем выше становится активность у пугающих черных существ. Возможно, когда-нибудь в ближайшем будущем это сыграет надо мной злую шутку, но сейчас я, наконец добравшись до заветных дверей Мегамаркета, сбросил на холодную плитку пола свой уже порядком опустевший рюкзак, закрыл глаза и осел на пол. Я смог. День плавно подходил к концу. Алая паутинка заката оплетала прозрачно-голубое, глубокое небо. Планета медленно погружалась в сладостную дрему, зная, что скоро сможет впервые за столько лет вздохнуть спокойно. Зажглись первые звёзды. А каждый новый день навсегда забирал с собой грязь, историю и память о человеке. Уже через несколько тысяч лет от нас не останется ни звука, ни взгляда, ни тепла бережливых рук на холодной коже. И это, пожалуй, было правильно. Слишком правильно и чересчур жестоко. Та самая битва, в которой смерть дарит новую жизнь, а время забирает всё, лишь давая насладиться последними своими секундами — тем малым, что у нас еще осталось.