1.11 fm

Время идет, а я до сих пор сижу, подпирая спиной холодное стекло входной двери Мегамаркета, и пустым взглядом смотрю сквозь него на темнеющую небесную гладь. Верить и ждать или смириться и забыть? В любом случае каким бы ни был мой ответ, пора собираться. Поднявшись с холодного пола и прихватив валяющийся рядом рюкзак, я отправился блуждать по магазинам. Аптека, что попалась первой на моем пути, выглядела довольно жалко. Разграбленная еще задолго до моего прихода, она представляла собой груду проломленных шкафов и полок, осколки стекла разбитых витрин и разбросанные тут и там, помятые коробки бывших лекарств. Я с нескрываемой надеждой рылся во всей этой куче мусора, но ничего дельного, к сожалению, не нашел. Хотя антисептик и пару бинтов лишними никогда не будут. Дальше были ряды с одеждой и обувью. Невзрачные и пыльные, они были полны относительно чистыми вещами. Там я сменил свою уже порядком потрепанную и пропитанную потом одежду на новую. Старую черную толстовку вместе с неудобными джинсами запихнул в рюкзак, а вместо них нашел себе плотную серую водолазку и темные ветронепроницаемые спортивные штаны. Думаю, самое оно в вымершем городе-призраке. На магазины детской одежды и игрушек сил обращать внимание совсем нет, да, и времени тоже. Из маленького и, угадайте что? снова разграбленного охотничьего я забрал себе нож, который сейчас холодил лезвием карман. Не уверен, конечно, что он мне как-то поможет в потенциальном бою с той черной нечистью, но все же ощущение некой защищенности заметно успокаивает. И вот, наконец, я добрался до самого сердца сие заведения, до конечной цели моей, оказывается, не самой безопасной вылазки: я остановился, а железные полки, скудно наполненные продовольствием, незаметно мерцали в лучах уже почти завалившегося за горизонт солнца. Думаете, в этот момент я был счастлив? В момент, когда я стою напротив этих полок и понимаю, что еще не все потеряно, еще есть шанс, а мне не только можно, а даже нужно бороться дальше? Возможно, вы правы. Если рыдающего человека вообще можно назвать счастливым. Забавная ситуация: то, на что я раньше не обратил бы свое внимание, сейчас вызывало во мне столь яркую эмоцию. Вот и гадай после такого, что человеку на самом деле нужно для счастья: пачку зеленых и дом на Бали или обычную жестянку консервированной фасоли. Я аккуратно ходил между сбитых стеллажей и, найдя кем-то брошенный ручной фонарик, начал внимательно все осматривать, судорожно пытаясь впихнуть как можно больше всего в мой и без того полный старыми вещами рюкзак. Простая, но при этом гениальная в данной ситуации, мысль появилась в моем сознании, как гром среди ясного неба. Тележки. В каждом уважающем себя большом магазине просто обязаны быть тележки. И если в обычный день эти плохо управляемые железные корзины на колесиках немного подбешивали своим количеством в местах, где им только нужно и ненужно находиться, то сейчас они были бы очень даже кстати. Я остановился, и неяркий желтый свет от фонарика, направляемый моей рукой, забегал по серым стенам и полкам. В глубине магазина, на полу, что-то блеснуло, и уже через пару минут я гордо взирал на поднятую тележку-спасительницу. *** Я лежал на мягкой подушке, укутавшись в теплый серый плед, где-то посреди магазина, а тележка, наполненная всем, чем только можно, неприятно холодила бок. Оставаться здесь, насколько бы классно не звучала эта мысль, идея точно абсурдная. Если бы тут все было так замечательно, то я бы не был единственным живым существом в здании. Да, здесь много еды, одежды и каких-(скорее)никаких лекарств, но, вспоминая что черная нечисть сделала с людьми на дороге, я начинаю понимать, что никакие стеклянные двери, при их желании, меня уже не спасут. И словно в подтверждение моей мысли, на улице что-то с грохотом упало, а после раздался леденящий душу вопль. Он залезал под кожу и разрушал последние ниточки счастья и надежды на лучшее. Адреналин бил в голову, а дыхание участилось, лишь сильнее подпитывая нарастающую панику. Непонятно кем издаваемый крик исчез так же неожиданно, как и появился, но я все еще чувствовал, как мои ногти до боли впиваются в сухую кожу ладоней. Нет, отсюда точно нужно уходить. При чем завтра же. *** Я устало открыл глаза. Уже привычный кошмар постепенно отпускал меня из своих холодных костлявых объятий. Взглянув на левую руку, я понял, что найденные вчера в груде хлама механические часы показывали без пятнадцати шесть. Пора выдвигаться. Я поднялся с пола, укутался в плед, укрывавший меня всю ночь, и аккуратно покатил наполненную тележку к выходу. Улица встретила меня недружелюбно. Если честно, такую погоду я вижу впервые за все время, прошедшее с момента катастрофы. Сквозняки ледяного ветра гуляют по безлюдным улицам. Огромные капли дождя, падая на пыльный асфальт, разбиваются на миллионы поменьше и заполняют все, заставляя город захлебываться от их количества. Туман медленно опускается на землю. Тележка мерно поскрипывает, натыкаясь своими старыми ржавыми колесиками на очередной камешек. Шел второй день вылазки, и я все еще жив, что, знаете, крайне обнадеживает. Через 20 минут мой плед окончательно промок, а рыться в тележке в поисках дождевика я не хотел. Какой смысл, если все содержимое железкой корзины не суше меня самого. Как ни странно, ни одного черного существа я еще не заметил, и это не то, чтобы не радует, скорее настораживает. Хотя, ничего странного в этом, может, и нет: чем дольше я иду, тем тяжелее вообще разглядеть хоть что-нибудь сквозь стелющийся под ногами туман. Но делать нечего, прорвемся. В конце концов, я же обещал себе выжить. Я иду уже несколько часов. И за это время я успел прийти к выводу, что страшнее всего то, что фильмы про постапокалипсис, которые нередко нам показывали на больших экранах, не врали: сегодняшний мир полон монстров. Они используют любую возможность, любое проявление слабости. Существа без души, не знающие слово «сострадание», они везде. Единственная вещь, которую никто не удосужился объяснить это то, что в реальном мире все войны происходят только в наших в головах. Да, существа, с черной вытекающей изо рта жижей странного происхождения, существуют, поджидая на каждом шагу, но по-настоящему опасные монстры лишь те, которые живут внутри нас. Монстры под ужасным названием «мысли». А та нечисть, на самом деле, всего лишь путь к отступлению с наименьшим сопротивлением. Дорога домой, нужно сказать, заняла у меня гораздо больше времени, чем дорога в сам Мегамаркет, что неудивительно, судя по медленно и тяжело движущейся полной тележке в моих руках. Ближе к 15:00, если мне не врали мои наручные часы, туман начал рассеиваться, и видимость значительно улучшилась, хотя, к моему недоумению, черных существ я до сих пор не увидел. Еще через час или даже два я перестал обращать внимания на полностью мокрую холодную одежду, направив все свои мысли в относительно теплую квартиру, которая была уже недалеко. В какой-то момент меня, все же, стал волновать вопрос о том, каким образом я собираюсь поднимать все эти вещи из тележки домой, но потом я пришел к выводу, что это будет наименьшей за все эти дни проблемой, с которой мне придется столкнуться. В конце концов, что мешает мне затащить тележку в подъезд, а потом постепенно перетягивать наверх все нажитое непосильным трудом добро в рюкзаке. Ведь, насколько я понимаю, как только подъездная дверь закроется, мне торопиться станет некуда. Именно с такими мыслями я подходил к своему родному двору. И, черт, жизнь, скажи, что я сделал не так?! Я остановился и закрыл глаза, пытаясь унять нарастающую дрожь в руках и быстро придумать, что же делать дальше. В противоположном конце двора, прямо у моего подъезда, стояла толпа. Темная кожа, длинные пальцы, море черной жижи под их ногами, они неотрывно смотрели своими пустыми глазами прямо на приоткрытую железную дверь, издавая странные скрычания, звуки, которые я слышал, еще когда в первый раз оказался на улице, только сейчас усиленные в несколько десятков раз. От напряжения, которое шло от существ, у меня свело мышцы. Я бросил быстрый взгляд на наручные часы. 18:37. В лучшем случае, в моем запасе есть еще 1,5-2 часа до наступления сумерек. Нужно срочно придумывать план действий. И если выжить — все еще моя главная цель, то времени на рассуждения, что эти твари забыли у моего подъезда, и какого хрена он вообще оказался открытым, у меня нет. Думай, Женя. Но все мысли, словно издеваясь, покинули мою голову. Я пересилил себя, открыл глаза, еще раз взглянув на существ, и начал двигаться назад, обратно к дороге. Идей все еще не было, но такую простую вещь как то, что от этого сборища жижеплюев нужно держаться подальше, я осознавал ясно. Когда я обратно вышел на широкую дорогу, дождевые тучи почти рассеялись, и закатное солнце играло своими лучами в еще невысохших лужах. Я просто шел, медленно обходя пустые машины и валяющиеся рядом с ними останки тел, а слезы медленно катились по щекам. Можно ли назвать рыдающего человека счастливым? Теперь я могу с уверенностью сказать, что нет. Хотя, это странно, ведь жестянок консервированной фасоли у меня сейчас предостаточно… Я иду и мысленно пытаюсь заставить себя собраться, схватиться за любую ниточку надежды и держаться за нее крепко, не отпуская. Этому мало помогает звук падающих на еще мокрый асфальт соленых капель слез, но я правда пытаюсь, попутно внимательно вглядываясь в ларьки, магазинчики и подъезды домов, ища свое потенциальное укрытие на ночь. В крайнем случае, придется запихнуть что-то из еды в рюкзак, бросить тележку и искать свое спасение бегством, что крайне нежелательно. Поэтому, пока есть еще немного времени, нужно постараться найти место для более-менее безопасного ночлега, сохранив при этом все запасы с продовольствием.