1.11 fm

Я шел всего около получаса, но каждая пройденная минута казалась мне вечностью. Я шел быстро, насколько позволяла сложившаяся ситуация, но каждый мой шаг был тягучим и вязким, а колеса тележки нехотя оборачивались вокруг своей оси. В тот момент я думал, что буду идти до конца своей уже бессмысленной жизни; что со скорым наступлением темноты моя маленькая пешая прогулка оборвется, так и не сумев перерасти в нечто большее. Зацепив краем глаза неяркую, спрятанную во дворах вывеску «Hotel», я продолжил свой путь. Той самой мысли хватило несколько секунд, чтобы, зародившись маленьким лучиком, вырвать своим светом меня из обреченного самокопания. Ну конечно же! Остановившись, я стал высматривать само здание отеля. Лишь бы его двери оказались открыты. Отелем, на самом деле, то, что я увидел, назвать было сложно. Старенькое скосившиеся набок двухэтажное здание с облупленной краской, решетками на окнах и железной проржавевшей входной дверью. Единственным плюсом было то, что эта дверь работала на магнитном замке, и впервые за все время после сирены я был рад тому, что электричества в моем районе не наблюдалось. Я с трудом затащил тяжелую тележку на порожек. Стоило приоткрыть железную дверь, как мне в лицо ударил запах тухлятины. Едкий аромат пробирался в легкие, оседая на стенках дыхательных путей липкой сладковатой горечью. Увидев с внутренней стороны двери щеколду, что было логично, я, не раздумывая, ее закрыл, запирая себя в газовой ловушке. С трудом подавив рвотные позывы и зажав рот и нос рукой, я протолкал тележку дальше и оказался в главном холле заведения, смотря на прямо сидящие передо мной останки администратора. Да, видимо, у кого-то был не самый удачный день. Сжав зубы, я подошел к, судя по бейджу, Анастасии и довольно невежественно забрал у нее из-под носа ключи от какого-то номера, даже не спросив про то, включен ли в проживание завтрак. Оставлять тележку в этих благовониях не очень-то хотелось, но поднять ее по лестнице на второй этаж, как раз туда, где находились все номера, я не представлял возможным. Поэтому, вывалив все из рюкзака к остальным вещам, я положил в него несколько банок консервов, тушенку, упаковку суджука, бутылку воды и каких-то конфет на вкусненькое. Пожалуй, на одну ночь мне хватит. После этого я прикрыл оставшуюся в тележке еду толстовкой, чтобы хоть как-то спасти ее от запаха, и, постоянно задерживая дыхание, отправился по лестнице на второй этаж искать свою, как я посмотрел по брелку на ключе, 10-ую комнату. Если не обращать внимание на запах, то сам отель выглядел внутри довольно пристойно. Светлые, когда-то персиковые, стены неплохо сочетались с шоколадного цвета плиткой на полу и старенькой пыльной резной люстрой под потолком. От внутренней отделки невзрачного здания сквозило неприкрытым закосом под средневековые замки, что вызывало диссонанс, если вспомнить, как это здание выглядит снаружи. Комната под номером 10 находилась в самом конце коридора, выходя своим окном прямо на густые, толстые ветви дуба, за которыми с трудом можно было рассмотреть довольно милую аллейку. Сама комнатка была маленькой, слишком большая для этого помещения двуспальная кровать занимала почти все место, что зрительно еще сильнее сжимало пространство. Не хоромы, конечно, но спать можно.

Я стою у широко открытого окна и смотрю в тишину парка. Дешевые потрепанные занавески то налетают мне на глаза, стараясь закрыть от меня темные образы деревьев, то с таким же остервенением тянутся прочь. Свет в моей скромной комнатушке помогает держать себя в руках. Свет? Но… Я обернулся посмотреть, не врут ли мне глаза. Аллея. Вместо спасительной комнатки я стою посреди той самой аллейки, а полупрозрачные шторы издевательски машут мне из горящего окна. Вой. А затем дикий вопль. За спиной. Прямо за моей спиной. Сжав зубы, я оборачиваюсь на звук. Мама? Почему ты здесь? Она не отвечает, только аккуратно гладит холодными пальцами мою щеку и так тепло улыбается. Я хочу что-то сказать, но чувствую вязкую жижу во рту. Пытаюсь выплюнуть ее, но лишь пара черных капель падает мне на одежду. Мама? Я захлебываюсь.

Я проснулся с абсолютной пустотой в голове, лишь высохшие дорожки слез не давали забыть очередной кошмар. Моя рука невольно сжалась в кулак и потянулась к щеке: кожа будто бы еще помнила несуществующее прикосновение матери. Но я отбросил эту глупую мысль. Нельзя помнить того, чего не было. Я не видел аллею через открытое окно. Я не видел вздымающиеся под порывами ветра занавески. Я не видел маму. И если я хотя бы на мгновение когда-нибудь откажусь от этой мысли, будьте уверены, я окончательно сойду с ума. Перекусив остатками вчерашнего ужина и бросив последний взгляд на дуб, скрывающий аллею, я принял решение собираться и уходить отсюда куда подальше. Конечно же, это никак не было связано со сном, просто немного здравого смысла. У моего дома (интересно, благодаря кому) собрался целый монстрячий митинг за равенство в праве пожирать людишек, а так как я нахожусь недалеко от места его проведения, то что-то мне подсказывает, что прикрытые обесточенные двери отеля меня мало чем спасут. Как минимум, когда буду отсюда выходить, спрошу у Анастасии ее мнение по этому вопросу, но, думаю, она будет со мной согласна. Кстати, пожалуй, еще подскажу ей сделать что-то с местной уборщицей. А то чес-слово в коридоре воняет так, будто кто-то умер! *** Время, когда я наконец отправился в путь, нельзя было назвать «ранним утром», да и «утром» в целом. Солнце уже блестело довольно высоко в небе, а часы в зловонном холле надменно показывали 11:48. Хотя, если быть честным, я не особо переживал по этому поводу. Да, я еще не был в безопасности, у меня еще не было места, где я смогу запереться на пару недель, пока провизия не закончится; но в то же время я уже многого достиг в этой странной игре за существование: у меня получилось один раз достать еду, я не попался этому сборищу жижоплюев и у меня уже наметился какой-никакой план! Согласитесь, обнадеживает. План. А если быть точнее, скорее направление. Как говорит мой отец: «У самурая нет цели, только путь!» И, пожалуй, настало время с ним согласиться. Женя-самурай… Хах, забавно звучит. Так вот, пока лучшей идеей, пришедшей в мою светлую головушку, была мысль двигаться ближе к выезду из города. Туда, где находятся два самых крупных в районе гипермаркета: «Эйки» — продуктовый и «Л.Мар» — хозяйственный. Напротив, через небольшое поле и 4 полосы трассы, находится частный сектор. Часть состоятельных людей города выбрала те участки земли как свои родовые гнездышки и построила там дома, больше похожие на крепости. Ну, или мне так показалось, ведь за двухметровыми заборами мало что можно разглядеть. Есть надежда, что, пробравшись в один из таких домов, я смогу досидеть до следующей спасательной военной операции. Если она, конечно, все-таки будет. Дорога пыльная, грязная, полная железных коробок-машин и подсыхающих останков человеческих тел. Идти нужно было довольно далеко. В мирное время дорога до гипермаркетов заняла бы у меня несколько часов. В нынешних же условиях я не удивлюсь, если мне понадобятся несколько дней. Тяжелая, нагруженная тележка с трудом катится по разбитой дороге. Да, наш город никогда особо не отличался хорошей дорогой, скорее наоборот. Дорожные службы, следуя загадочному правилу, укладывали асфальт только под проливным дождем или обильным снегопадом. Не раз я становился свидетелем сего технологического новаторства и каждый раз, как первый, удивлялся такой находчивости рабочих. Мой вальс с тележкой продолжался, а Парковая площадь, все ближе маячила впереди. Идти до нее оставалось недалеко, но скорости моего продвижения можно было пожелать лучшего. На очередной ямке переднее колесо металлической напарницы хрустнуло и так и осталось в углублении. Видимо, пантозовские дороги для нее оказались слишком идеальными. Ну что ж, могу его понять. Я оперся локтями о тележку, нервно выдохнул и после опустился на колени перед злополучной ямкой. Нужно было разобраться, с чем мы имеем дело и можно ли как-нибудь это «дело» исправить. Колесо не то что бы было сильно грязным, но особого желания его трогать у меня почему-то не возникало. Судя по тому, что я увидел, спасти это чудо инженерной техники не представлялось возможным. Не в данных условиях. Было бы с собой еще одно колесо хотя бы, но откуда, простите? Единственное, что немного радовало в данной ситуации, это то, что сломалось переднее. Это значит, что при достаточном усилии и небольшой корректировки точки давления на тележку, я смогу перераспределить вес, сдвинуть и, может быть, даже успешно довезти ее до следующего укрытия, не потеряв провизию. Это я, собственно, и пытался провернуть, переложив самое тяжелое из тележки в рюкзак за спину. Как и ожидалось, на трех колесах нагруженную магазинную тележку быстро не покатишь. Мое передвижение заметно замедлилось, а «маячащая впереди» Парковая площадь начинала выглядеть как издевательство. Двигаться было сложно. Требовалось больше усилий для поддержания равновесия тележки, а часть ее веса приходилось брать на руки, заменяя тем самым утерянное колесо. Жизнь прекрасна.