1.11 fm

Часы показывали своими ржавыми стрелками 14:04 когда я наконец пересек Парковую площадь. За это время бедная Благолюба (да, в какой-то момент своего пути я просто решил, что если дать этой железяке на колесиках человеческое имя, то разговор с ней со стороны будет выглядеть менее странно, чем он есть) пыталась сломаться еще пару раз, но нежные, почти любовные, пинки ногами успешно приводили ее в чувство. Я был измотан и поэтому, облокотившись спиной об Любочку, сейчас сидел прямо посреди дороги. Прохладный воздух пах морем, сушеным мясом, строительной пылью и еще чем-то сладким, как в детстве у ларька с попкорном в парке. Я просто закрыл глаза и стал вслушиваться в окружающий меня шелест ветра… — Мам, смотри-смотри! Там дяденька! — Где малыш? Тебе не показалось? — Ну мам, вон он! Смотри же! Отдаленные голоса были едва различимы, но они определенно принадлежали людям! Я напрягся, но глаза не открыл, пытаясь справиться с эмоциями, которые вызвала во мне эта тихая речь. Маленькая девочка продолжила: — Мам, а что это у дяди за спиной? — Нам лучше уйти. — Там же еда? А этот дядя хороший? Он же с нами поделится? Мам, поделится ведь? — Мы уходим. Немедленно, Юля. Ты же помнишь, как вели себя те двое? Мы не можем быть уверены, что он не поведет себя так же. Нужно быть осто… Юля! Быстрый топот маленьких ножек приближался ко мне. Те двое? То есть тут еще есть выжившие? Хотя недосказанное «осторожнее» все-таки напрягало. Я открыл глаза. Девочка остановилась. Она выглядела настороженной, но карие глаза радостно блестели, внимательно разглядывая меня и тележку за моей спиной. Я молчал. Девочка разгладила складки грязного платьица, что выглядело мешковатым на ее осунувшимся тельце, заправила белокурую прядку за ухо и присела на корточки в нескольких метрах от меня, не решаясь пока подходить ближе: — Здравствуйте, дядя. Скажите, пожалуйста, а ты не злой? Я перевел взгляд на подходившую мать. Она выглядела угрожающе, внимательно следила за каждым моим движением в сторону ребенка, и даже ее уставший, болезненный вид не делал ее в моих глазах слабой или беззащитной. — Здравствуйте, — сказал я женщине и затем снова посмотрел на девочку. — Привет, Юля. Нет, я хороший, не переживай. — Мам, вот видишь, этот дядя сказал, что он хороший! Я это сразу знала! — девочка звонко засмеялась. Так необычно было видеть чистую детскую радость, слышать искренний смех, когда вокруг творится такое. Вот он, луч света в темном царстве. Вот, как оказывается выглядит надежда. И теперь я это знал. — Вы ранены, молодой человек? Помощь нужна? — к этому моменту женщина уже успела дойти до девочки и теперь крепко держала ее за хрупкие плечики. — Нет, все в порядке, спасибо. Я просто немного устал. Сильно, если быть точнее. Женщина понимающе усмехнулась, и я продолжил: — Подскажите, эм… — Анна. — Анна. Я услышал, как вы сказали «те двое»… Неужели здесь так много людей? Просто, если честно, я не думал, что встречу хоть кого-то. Живого, по крайней мере. Думал, что я… — Остался совсем один, да? Решил, что все люди погибли? Или спаслись, черт их знает. Небось еще и в окна смотрел? — Анна печально поджала губы. — Хотя, знаешь, в чем-то ты прав. Все люди и правда погибли. Человечного в них уже, как минимум, ничего не осталось. Она опустила взгляд, который тут же застекленел, стоило женщине заметить мой охотничий нож, предательски блеснувший в кармане. Теперь она напряженно смотрела куда-то сквозь меня. — Дяденька, а что это у тебя там, в тележке? –девочка снова обратила на себя внимание и все же решилась сделать несколько шагов ближе ко мне, но Анна, вцепившись в грязное платье, ее держала. Юля с непониманием обернулась к маме. — Юлия! Прекрати себя так вести! Немедленно! Задавать такие вопросы людям неприлично! Как же ты еще не поняла! — женщина с паникой в глазах косилась в мою сторону и сильнее прижимала ребенка к себе, как бы постепенно пряча его от меня за спину. Сделав глубокий вдох, она немного успокоилась и теперь снова смотрела мне прямо в глаза с плохо скрываемой угрозой. — Прошу прощения за нее. Она чрезмерно любопытная и абсолютно не умеет думать прежде чем говорить. Мы, пожалуй, пойдем и не будем Вас больше беспокоить. Юль, идем! — Ничего, я все понимаю. Не переживай, — произнес я уже ребенку, который, безмолвно извиняясь, смотрел на меня в ответ. Этот лучик света опустил мокрые глазки вниз, и живая радость в них начала медленно захлебываться в подступающих слезках. Очевидно, что девочка была очень голодной. И было абсолютно понятно, почему полная тележка еды за моей спиной так привлекла ее внимание. Она хотела верить, что «Добрый Дядя», как я сам ей и представился, поможет и поделится. Он же добрый. Она спрашивала… Анна успокаивающе поглаживала Юлю за плечо, слыша в ответ тихое всхлипывание: всё-таки ребенок не смог сдержать слезы. Эта маленькая семья уходила все дальше от меня, а я смотрел им вслед, пытаясь принять верное решение. Хуже всего в этой ситуации было то, что я искренне боялся за них: ослабевшая от усталости и недоедания мать и ее маленькая, не очень послушная дочь — первая и самая легкая мишень для любого озлобленного и боящегося за свою жизнь человека. «Те двое». Что же те двое сделали такого, что заставило голос Анны дрожать, а ее дочку на мгновение потянуться обратно к маме? Хотя… разве это уже важно? «Человечного в них ничего не осталось» — и этих слов, казалось, было достаточно. — Анна, подождите! — сжав зубы, я попытался встать. — Вернитесь! — Не стоит, правда! — она подтолкнула дочь, чтобы ускорить шаг. — Стойте же! Я вам помогу, — ноль реакции. Мне пришлось кричать: — Я поделюсь с вами едой! Я же вижу, что ребенок голоден! Женщина замерла. — Объясните, зачем вам это? Что вы хотите взамен? — Ничего. — Не лги мне. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, мой юный друг. И к моему горькому сожалению, этот урок выучить я уже успела. Повторю вопрос, что ты хочешь? — Вы видите мое состояние сейчас. Видите, что произошло с моей тележкой. Как бы неприятно для меня это ни звучало, я оказался физически не способен увезти такой груз куда-либо. Мне нужно ее разгрузить. Оставлять еду и вещи прямо на дороге мне было бы обидно, а вы, я уверен, может быть найдете помимо еды что-нибудь полезное для себя. Тут есть антисептик, бинты, какая-никакая одежда… — Ты все еще не ответил на мой вопрос. У нее там пластинку заело? Я уже начинал порядком раздражаться. — Если вам так важно, чтобы я чего-нибудь от вас хотел, то получайте. Мне нужно место, где я мог бы переночевать сегодня. Минута тишины повисла между нами. — Пожалуй, — после недолгого раздумья Анна взбодрилась и теперь внимательно смотрела на меня, — я смогу вам помочь в этом вопросе. У меня есть ключи от пустующего ларька неподалеку. Дверь у него хорошая, железная. Сами спали там первое время, крикуны (как я понял, она говорила про тех черных существ) внутрь пробраться не смогут, обещаю. — Думаю, мне подойдет. Спасибо. После моих слов, женщина что-то шепнула на ухо девочке и теперь без нее подошла ко мне. Я уже приноровился твердо стоять на ногах, поэтому отошел в сторону, жестом указывая на содержимое Любаши. Мол «вот, смотрите» или «берите все, что посчитаете нужным». И пока женщина робко исследовала содержимое тележки, я вновь опустился на землю и, уже не в силах сдерживать усталость, закрыл глаза. Моя первая встреча с живым человеком, на удивление, вымотала меня окончательно.