"— Завтра я полюблю тебя снова.. "

      Помня про романтические чувства Торреса к Хитклиффу, ни в в коем случае не стоит забывать и про модное, ненасытное сексуальное влечение. «Идеальный» юноша искренне хотел почувствовать присутствие объекта любви в себе, в своём теле и насладиться такой близостью сполна, максимально стараясь удовлетворить все пожелания шатена, не подозревающего о таких мыслях друга детства.       Он мирно ложится спать, разумеется, думая о своей первой в жизни настоящей любви, что одновременно мотивировала и губила. Уснуть получается далеко не сразу из-за мыслей. Хватит ему по ночам думать, именно это и мешает, что иногда вызывает сильное раздражение.       Цезарь вновь проснулся раньше будильника, матери и отца, но в этот раз от какого-то непонятного ощущения, словно на него кто-то пристально, очень пристально смотрит. Открыв глаза, замечает своего возлюбленного, который сидел на краю кровати и смотрел прямо в глаза первому, игриво прикусив нижнюю губу. Это не было свойственно Марку, который краснел лишний раз, когда их тела прижимались, а сейчас он был таким смелым, что очень удивляло. Покачав головой, Цез задаёт интересующий его вопрос, не нарушая зрительный контакт, ласково положив свою ладонь поверх чужих.       —Mi amado , как ты пришёл ко мне прямо в комнату? Неужели мои родители теперь знают про нашу с тобой дружбу? Как они отреагировали на твой приход и как удалось добиться того, чтобы тебя впустили?        Его голос дрожал от волнения, ведь было страшно представить реакцию матери, которая запрещала ему общаться с людьми из более низших общественных слоёв. В голове было множество различных предположений, как мог пройти этот роковой диалог, мало оптимистичных вариантов было с учётом характера взрослой женщины, которая легко могла поднять руку на тайного друга и по совместительству первую, неправильную любовь. Эти фантазии сводили с ума, поэтому стал хаотично осматривать руки, лицо, шею, уши, плечи голубоглазого юнца, который обдумывал чужие вопросы и свой ответ. Сделав глубокий вдох, второй парнишка совершенно спокойным тоном произнёс, ласково сжав чужое запястье.       — Ну-ну, не кипишуй, мой ласковый… Я в полном порядке, ты же лично удостоверился в этом. Нет, твои родители не знают про нашу дружбу и моё присутствие в этом доме. Пришлось через окно залезть, пусть и было трудно не свалиться во время подъëма на твой третий этаж, но я смог это сделать! И веди себя тише, пожалуйста. Мы же не хотим разбудить твоих строгих родителей, верно?       Почему даже сейчас он выглядит так прекрасно? Даже будучи с растрëпанными волосами, слегка порванной из-за забора толстовке, наличием несколько маленьких фрагментов ветки в капюшоне и расцарапанной щекой, он выглядел идеально и до безумия прекрасно, возбуждающе. И последние две реплики прозвучали так двусмысленно, если вырвать из контекста, что щëки латиноамериканца покрылись ярким румянцем. В голове возникли не самые приличные и православные мыслишки с другом, разумеется, он возбудился, но отчаянно скрывал это одеялом. Подобное не было скрыто от проницательного шатена, который намеренно положил одну руку на зону чужого паха и начал нежно поглаживать, пока вторую ловко разместил на чужой щеке и стал её целовать, хитро щурясь.       — Вижу, мой мальчик завёлся? Что ж, я помогу тебе, если ты не против? И, судя по твоему взгляду, ты возбудился, именно из-за меня? Хитклифф замечал томный пристальный взгляд, который ему целенаправленно дарил близкий друг, который после вопросов активно и утвердительно кивнул головой, как бы говоря «да». Такой ответ был необычным, но приятным для них двоих. Марк не планировал бросать своего товарища со вставшим членом. Затем он спокойно улёгся в ту же кровать и укрылся одеялом, прижимаясь к полуобнажëнному телу «друга», лежащего спиной к нему, продолжая свои махинации. Торрес начинает тихо и томно постанывать, но прикрывает рукой свой рот, чтобы ненароком не разбудить родителей. Эти звуки хотелось слышать, поэтому пришлось оказаться сверху, аккуратно убрать чужие руки за спину и кусать чувствительную мочку уха, что вызвало сладострастные стоны, слегка приглушëнные подушкой, в которой Цезарь утыкался головой. Это были, однозначно, божественные звуки, которые удавалось когда-либо слышать!       Светлая кожа слегка подкаченного и стройного парня была настолько приятной и манящей, что было крайне трудно не оставить на спине несколько ярко-фиолетовых засосов, кричащих о чужой ласке, любви и страсти. Казалось, что какая-то несбыточная мечта осуществляется, только печально, что это не может длиться вечно. Прекратив это, аккуратно держал чужие бока и задал важный вопрос, который решил бы, они продолжают начатое или нет.       — Ты уверен, что хочешь интимной близости со мной, Цез? Я не буду заставлять тебя ни в коем случае, я всё пойму. — Он ласково поглаживал засосы, оставленные им же, словно это сделал кто-то другой. Но это зрелище было потрясающим, чем-то напоминало бескрайний космический простор, хотелось вечно любоваться.       — Чертовски хочу, mi amado! Ты даже не можешь представить, насколько сильно я об этом мечтал по ночам. В моих мечтах было нечто подобное, но там были свои особенности, хехе. Как минимум, вся инициатива была на мне, а ты отдавался под мои ласки, упрашивая и вымаливая их. Но реальность оказалась иной, что тоже крайне интересно, пусть и нестандартно!        Бëдра дразнящими и быстрыми движениями тëрлись о чужой вставший член, который удавалось чувствовать сквозь пижамные штаны. Это чувство не описать словами, это нечто приятное, но одновременно пугающее, ранее неизведанное чувство. Неизвестность всегда одновременно манила и отталкивала, этот случай не исключение. Но, помня характер партнёра, ему не сделают больно, а будут лишь сильно переживать за самочувствие. Такие мысли непроизвольно вызывали радостно-смущëнную улыбку на лице. Это вновь было замечено, поэтому Торреса поцеловали в губы, параллельно с этим массируя двумя руками приятные и мягкие ягодицы. Такие действия вызывали тихие рванные стоны, которые возбудили Хитклиффа ещё сильнее. Он с трудом стащил с себя штаны, по-прежнему находясь сверху, пока его партнёр упирался локтями по сторонам от подушки и стоял на четвереньках. Такой вид был в новинку, как и всё, что было до этого. Абсолютно всё у них в первый раз, это так неловко и спонтанно, это делается на уровне интуиции и отсутствии каких-либо сексуальных знаний, особенно у нашего «мистера совершенство», у которого был жëсткий контроль, особенно в Интернете. Он не мог обо всём этом разговаривать с родителями, ведь эта тема была под запретом, а с ровесниками тоже не мог обсуждать подобное, но из-за риска потерять свою драгоценную общественную репутацию. А Марк легко мог ознакомиться со всем, что ему любопытно, ведь не было никакого контроля со стороны родителей и отсутствовал страх потерять репутацию. Инициатор смог снять свои штаны, алилуя! Сделав это, проделал ту же процедуру и со своими боксерами, что вышло без всяких осложнений, а затем и с чужой оставшейся одеждой. Аккуратно приблизившись к возлюбленному, взял за бока и стал тереться своим членом прямо между бëдер, не проникая внутрь. У них не было смазки и каких-то его аналогов, презервативов, поэтому они могли практиковать, исключительно, межбедренный секс. Эти активные движения членом, совмещëнные с поцелуями и ласками различных частей тела, включая мочки ушей, продлились минут пять-десять и они смогли одновременно кончить, тяжело дыша, словно задыхаясь. Спермой были запачканы белоснежные простыни и бëдра, с которых благополучно всё слизал Цезарь, счастливо и влюблённо глядя прямо в глаза объекта обожания. В итоге, несколько пальцев были искусаны латиноамериканцем, который тихо стонал и скулил от наслаждения. Он виновато улыбнулся за свои укусы, тихо хихикнув в кулак и произнëс.       — Это было превосходно, Марки! Спасибо за этот шикарный и идеальный первый раз.       Немного придя в себя, они оделись и разошлись. Если быть точнее, то только один ушёл к себе домой, и то через окно третьего этажа. К великому счастью, родители не застукали просто друзей за такими развратными вещами. Этот момент, однозначно, будет незабываемым и незаменимым!       Только жаль, что это был просто сон… Причём самый настоящий, развратный и неправильный! Его матушка не одобрила бы такие сновидения, как и отец, так и остальные люди со схожим мировоззрением.       » О, Боже, Цезарь Торрес, как тебе не стыдно, позорник, фантазировать о таком?» — именно это говорило разум, отрицая всевозможное влечение к Марку.