Ночные кошмары Старейшины Илин

Лань Ванцзи передвигался быстро, но грациозно, будто парил по воздуху. Никто и подумать не мог, что сейчас в душе у этого человека целый ураган из чувств. Боль, печаль, ярость на самого себя, что не смог уберечь уже во второй раз. Лань Чжань зашел в цзинши, надеясь на то, что Вэй Усянь не заснул, что он успеет поговорить с ним. И, что тот все ещё дышит. И Хангуан-Цзюнь был действительно очень счастлив, когда увидел, что Вэй Ин жив, что он правда успел. Тот был полулежачем положении и играл на флейте незатейливую мелодию. — Лань Чжань! Я уж подумал, что мне одному придется сидеть здесь целый день, ужасно скучно. Ну что, разузнал что-нибудь? — с веселой и непринужденной улыбкой закончил играть на флейте Вэй Усянь, начиная кашлять прямо в рукав своих одежд, оставляя кровавый след. Ванцзи подошёл и положив руку на спину, стал вливать духовные силы. Хоть в свитках и сказано, что это скорее всего никак не поможет, но он все равно сделает. Если есть хоть один маленький шанс того, что это сможет облегчить его состояние, Лань Чжань сделает все, что сможет. Ванцзи прежде даже не задумывался, что за, казалось бы, счастливой улыбкой, может скрываться ненависть к самому себе. Может ли быть, что в прошлой жизни Вэй Ин также себя ненавидел? Что ему было невыносимо жить? И что прошлая жизнь Вэй Усяня была оборвана самим Усянем? — Мгм, брат разузнал об этой болезни, пока я следил за твоим состоянием. О ней не так много информации и я сам ничего не знал о болезни до этого дня. Все сведения о ней находились в комнате с запретными книгами. Это чёрное отторжение ядра. Во время нее, носитель заразы видит такие кошмары, как у тебя, Вэй Ин. Увечья наяву появляются сразу, как ты получишь соответствующие раны во сне, — ответил на вопрос Вэй Усяня Ванцзи. Он, как и просил Ваньинь, ничего не рассказал про помощь главы клана Цзян и вмешательство. Быть может, сам Цзян Чэн когда-то решится все рассказать. Если не будет слишком поздно. — Я тоже никогда не слышал о ней. Насколько она серьезна? — нахмурившись, спросил Вэй Ин. — Вэй Ин, эта болезнь смертельная и она очень непростая. Она проявляется, только если человек сильно себя ненавидит. У болезни есть три стадии, сейчас у тебя вторая. Третья стадия это...кома. Если ничего не изменится, то ты заснешь и не сможешь проснуться. Есть одно заклинание, помогающее попасть в сознание больного человека и разговаривать с ним. Можно попытаться что-то сделать даже в таком состоянии, но это будет очень сложно и шанс на излечение невелик. Вэй Ин, ты правда настолько себя ненавидишь? — больше с утверждением, чем с вопросом сказал Лань Чжань, глядя прямо в глаза Вэй Ина, который старательно избегал посмотреть в ответ. Вэй Усянь мигом побледнел, поджал губы и впился в них зубами, раздирая губы до крови. Незаметно сжал руки в кулаки, что ногти впивались в ладони, оставляя красные полосы. — Нет, ты что, Лань Чжань? Нет, я... — темный заклинатель не знал, что сказать, отпираться и отнекиваться бессмысленно, ведь болезнь это буквально неоспоримое доказательство. — Вэй Ин, ты можешь мне рассказать. Я никогда тебя не брошу. Я хочу помочь, — произнес Ванцзи, снова вглядываясь в испуганные серые глаза напротив него. — Я не хотел, чтобы ты узнал, я такой жалкий. Я и вправду питаю к себе отвращение, ненавижу себя, хочу умереть. Ты бы смог спокойно жить с тем, что на твоих руках кровь обычных невинных людей и кровь самых близких людей? Я не могу, я просто не могу простить себя и жить дальше. Пристань Лотоса была сожжена из-за меня, мадам Юй и дядя Цзян погибли из-за меня, я убил Цзинь Цзысюаня. Защищая меня, умерла шицзе. Да, пусть Цзинь Гуан Яо подстроил некоторые моменты, но именно я дал повод. Я не смог контролировать все. Я не смог уберечь Вэнь Цин, Вэнь Юаня, Вэнь Нина и других. Я также убивал и других ни в чем невиновных , все эти смерти на моей совести. Я не сдержал слово, которое дал Цзян Чэну, не смог. Лань Чжань, я не могу жить так, просто не могу, — замотал головой Вэй Усянь, находясь на грани того, чтобы впасть в истерику, по щеке одна за одной стекали слезы. Вэй Ин резкими движениями вытирал каждую из слез, почти раздирая кожу из-за яростного трения. Ему было противно чувствовать себя так жалко и беспомощно перед тем, кого любит и кем дорожит. Ты чувствуешь себя как грязь под ногами. — Вэй Ин, ты не должен винить себя во всем. Ты не всесилен, как бы не показывал этого. Нужно помнить, чтобы не повторить такого в будущем, но и корить себя так сильно не надо. Ты был мертв целых 13 лет. Вэй Ин, я знаю, что многие уже простили тебя, особенно после выяснения всех обстоятельств. Я никогда не винил тебя, ты хотел помогать людям с самого детства, я точно это знаю, — спокойно твердил Ванцзи, перехватывая чужие руки, чтобы те не раздерли кожу до крови. — Но все же, я не могу так. Я хотел помогать людям, правда, но в итоге ничего же не вышло. Лань Чжань, есть поговорка "время лечит", но почему же тогда на меня она не действует? Даже спустя столько лет, я не стал чувствовать себя легче, лишь наоборот, — склонив голову вниз, прошептал Вэй Усянь, слезы все новым потоком падали на постель, но он никак не мог освободиться от чужой хватки и вытереть эти мерзкие капли. Если раньше, когда он только прибыл в Облачные Глубины, то плохо воспринимал все происходящее и мог позволить себе прямо рыдать. А сейчас, Вэй Ину было противно и мерзко от самого себя. Он выглядел так плачевно и позорно. Он никогда не хотел показать себя с этой стороны, не хотел показывать свои слабости. Он привык казаться сильным и неуязвимым. Лань Чжань с печалью выдохнул и аккуратно обнял Вэй Ина, пока тот, сам толком не осознавая, захлебывался от слез. Он прижался к телу Ванцзи и уткнулся носом куда-то в область ключицы. Он рыдал нескончаемым потоком слез, тихо бормотал что-то несвязанное, а когда осознал, что вся чисто-белая клановая одежда под ним промокла, резко отстранился. Хангуан-Цзюнь увидел красное и мокрое от слез лицо, ресницы дрожали и маленькие капельки слез красиво блестели на них. — Прости, прости, прости. Я-я не хотел пачкать твою одежду, — почти что бесслышно прошептал Вэй Усянь и стал беспомощно отряхивать мокрое место на одежде Хангуан-Цзюня. — Вэй Ин, не нужно. Ты не виноват, Вэй Ин, не нужно себя винить, я не хочу видеть, как ты уничтожаешь себя, — покачал головой Ванцзи и схватил руки Усяня, который так старательно пытался свести мокрые следы. Хотя оба понимали, что мокрые следы никак не смахнуть руками. В ответ Вэй Ин ничего не ответил, лишь полностью расслабился в руках Лань Чжаня. Вэй Усянь выглядел уставшим и измождённым, под глазами все ещё были синяки, и кожа не приобрела легкого розоватого оттенка, присущего любому человеку. Она оставалась бледной или даже белой. Вэй Ин аккуратно положил голову на плечо Ванцзи и прикрыл глаза, прислушиваясь к размеренному дыханию и ощущая тепло чужого тела. — Лань Чжань, можно мне побыть вот так? Если тебе не сложно и не противно, — шептал Вэй Усянь и выдохнул в шею, опаляя ее своим горячим дыханием. — Не волнуйся. — Можешь спеть что-нибудь, как тогда в пещере с той черепахой? Твое пение надолго отпечаталось в моей памяти. Оно было красивым. Уверен, что сейчас ты поешь ещё лучше. — Мгм, я могу спеть тебе. Я буду рядом, можешь не бояться. Ванцзи стал напевать медленную и успокаивающую мелодию. Бархатный, глубокий и тихий голос сделал свое дело. Он ласкал слух и Вэй Ин медленно погрузился в сон. Он правда не боялся, рядом с Ванцзи чувствовал себя в безопасности. Рядом с Лань Чжанем Вэй Усяню было лучше, намного, в груди оставалось лишь тёплое окрыляющее чувство. Это любовь. Чистая и искренняя. Но Вэй Усянь не признается, даже под страхом смерти. Ведь если он признается, то их с Ванцзи хорошие отношения разобьются в дребезги, что потом ничем не склеишь. А вместе с этим, разобьется и сердце Вэй Ина. Это больно и ранит сильнее и глубже, чем любой меч.

***

Темно и сыро. Где же он? Вэй Ин оглянулся, но не заметил ничего, буквально. Это как черная бездна. Усянь протянул руку вперёд, пытаясь нащупать стену или хотя бы что-то, что дало бы какую-то подсказку. Вэй Усянь прошел дальше, аккуратно ступая вперёд. Под ногами была земля, но рядом не были ни намека на живность или что-то подобное. Он продвигался все дальше, но ничего так и не нашел. Это странно. Очень. Но где-то впереди вспыхнуло пламя и Вэй Ин понёсся туда, не разбирая дороги! Может, там есть кто-то? Может, он здесь не один? Вэй Усянь бежал, спотыкаясь о какие-то камни, но не падая. Даже такой недолгий бег вымотал его. Раньше, он мог засунуть свои вываливающиеся органы, не моргнуть и глазом! Вэй Ин приблизился к какой-то поляне, в центре которой и находился костер, точно кем-то зажженным. Мужчина с небольшой опаской и осторожностью стал подходить к источнику и тепла, и света. Рядом никого не было видно. Вэй Усянь подошёл ещё ближе и сел на землю прямо рядом с ярко горящим пламенем. Только сейчас он заметил, что сжимает что-то в руке. Раскрыв кулак, он увидел лепестки цветов алого гиацинта. Откуда они здесь? Вэй Ин не знал. Он стал внимательно рассматривать их, будто искал ответ на его вопрос именно на них. Но лепестки были совершенно обычными, как только сам Вэй Усянь это понял, он аккуратно положил их на землю, оставляя небольшую горку. После этого, алые лепестки просто испарились, как не бывало. Резко перед глазами Вэй Ина пронеслась тень. Она села прямо напротив мужчины. В ней, если хорошенько присмотреться, можно заметить черты человека. Длинные волосы, часть которых собраны на затылке красной лентой. Длинные и свободные одежды. Подождите-ка, так это же облик самого Вэй Ина! Когда тот был Старейшиной Илин. Вэй Усянь с некоторым интересом, а так же с опаской стал внимательнее осматривать новоприбывшего. — Что, самого себя не узнаешь? — с насмешкой спросил "Старейшина Илин". — Узнаю, как я могу забыть самого себя, к тому же в то время, — поджав губы, резко ответил Усянь. После этих слов я сидящий перед ним "Старейшина Илин" рассмеялся, повеяло холодом и смертью. Задул слабый ветер, где-то вдалеке послышалось карканье ворон. — Да-да, верно. — Чего ты хочешь? Для чего я здесь? — задал вопрос Вэй Ин, незаметно сжимая в руке свою флейту, которая висела на поясе. — Не стоит использовать флейту, — проговорил собеседник, буквально замечая каждую деталь, — Используешь свою силу по отношению ко мне, можешь повредить собственное сознание ещё больше. Ведь, я—это ты, а ты—это я. Все предельно просто, друг мой. Но я могу вредить тебе в какой-то степени, правда иронично? Насчёт твоего вопроса, ты сам здесь захотел оказаться. Оглянись, ты находишься прямо на горе Луанцзань, если все ещё не понял. — Мы различаемся. Не припомню, чтобы хотел оказаться именно здесь, — упрямо твердил Вэй Усянь, пытаясь игнорировать холодный и хитрый взгляд напротив. — Вот уж, упрямости тебе не занимать, конечно. В глубине души, ты желал сюда попасть. А вот зачем, даже мне не понять. Мы с тобой одно целое, я часть твоего сознания. Без меня, не было бы тебя. А без тебя — меня. Понимаешь? Ты испытываешь к себе такую сильную ненависть, что твое сознание разделилось, какая жалость. И я вроде и стал отдельной личностью, но я слышу все твои мысли, размышления. Ты тоже в свою очередь должен чувствовать такое же. Ты же замечал, что иногда твои мысли разнятся и противоречат сами себе? Ты хочешь умереть, а я выполняю эту задачу. Поэтому сейчас ты почти мертв, осталось совсем немного. Тем не менее, я не являюсь твоим врагом. Я, как сказал ранее, лишь выполняю ту задачу, которую ты сам заложил в свою голову и внушил себе. Ты сам себе враг, хотя думаю, ты сам уже это понял. И только собственными усилиями сможешь выбраться из этого болота, если там того захочешь, конечно. Все ночные кошмары создаю не только я, но и ты. Ты создаёшь фундамент и посылаешь, как бы сказать, весточку, чтобы я продолжил все и выполнил. Вот и все. Спросишь, почему я тебе все это говорю? Я сам толком не могу понять. Как бы сильно я не хотел казаться отдельной личностью, но это все не так. Ведь если умрёшь ты, то умру и я. А я, в какие-то моменты, не особо и хочу умирать. Это свойственно людям, возможно, они желают себе смерти, но когда дело почти доходит до конца, они хотят жить. Можешь считать всю эту информацию помощью, или наоборот. Дело твое. Однако, в следующую нашу встречу я обрету полноценную форму, а это значит только одно. Если ты не прекратишь себя ненавидеть, то, вероятнее всего, мы оба умрем, — закончил "Старейшина Илин", на его очертании лица появилось подобие улыбки. После всего этого, тень исчезла. Будто ее и не было. Сам Вэй Ин так и продолжил молчать, сидя на траве, осмысляя все сказанное. Все что сказал этот "Старейшина Илин" было правдой. Ведь он сам себя разрушает и уничтожает, больше никто не виноват в этом кроме него самого. Вэй Усянь хотел жить рядом с Ванцзи, чувствовать его прикосновения, говорить с ним. Хотел поговорить с Цзян Чэном. Он много хотел сделать. Но эта ненависть и неприязнь к себе, как невидимая стена, которую не перепрыгнешь и не преодолеешь. Только если сама стена не рухнет тебе под ноги. Вэй Ин не мог забыть все то, что сделал, его прошлое тянуло на дно черного болота. И Вэй Усянь ничего не мог сделать. Он думал, что не заслуживает жизни, не заслуживает всех тех людей, с которыми общается и которыми дорожит. Что он лишь порочит своим существованием весь мир. Что находясь рядом с Лань Чжанем столько времени, он порочит и его имя. Он не достоин. Сложно доказать себе обратное, когда все эти мысли так укоренились в сознании. Как семя, которое было посажено уже много времени назад, с каждым годом все больше прорастая, что потом нельзя его вырвать из почвы.

***

Вэй Ин быстро распахнул глаза, всматриваясь в потолок и вслушиваясь в ночную тишину Облачных Глубин. В комнату попадал свет от луны, он не сильно освещал помещение. Вэй Усянь приподнялся на локтях, чтобы окинуть взглядом цзинши. Справа спокойным, но чутким сном спал Ванцзи. Его всегда серьезное и строгое выражение лица сейчас выражало умиротворённость. Вэй Усяню нравилось наблюдать за Лань Чжанем, подмечать маленькие, казалось бы, незаметные детали. Вэй Ин протянул руку к спящему мужчине и лёгким движением руки коснулся щеки, почти невесомо, чтобы не разбудить. Кожа была бархатной и приятной. Ресницы Ванцзи затрепетали, а уши покрылись небольшим румянцем. Но этот маленький румянец Вэй Усянь не заметил из-за недостатка света. Он нехотя убрал руку, потому что если Лань Чжань проснется и увидит то, что делает Вэй Ин, то будет очень неловко. Темный заклинатель не знал, что ему делать, сон не шел. И ему не хотелось спать. Скоро Вэй Усяня настигнет смерть. Так зачем ему тратить драгоценное время? И Вэй Ин даже не отрицал, что скоро умрет, это как само собой разумеющееся. Он не сможет что-то сделать, не сможет простить себя. Он столько времени себя ненавидел, что все эти чувства к себе не угаснут так быстро и внезапно. Они уже стали частью его самого, въелись в сознание. Вэй Ин аккуратно спустился с кровати, пытаясь не издавать лишних звуков, чтобы не разбудить Ванцзи. Ведь не хотелось тревожить его хотя бы ночью, Вэй Усянь и так доставляет достаточно хлопот. Каждое движение отдавало тупой болью, но он не обращал на это внимания. Темный заклинатель быстро надел на себя верхнюю одежду и сапоги. "Судя по всему, Лань Чжань помог мне снять лишнюю одежду, когда я заснул",—подумал Вэй Ин, хватая флейту и выходя на улицу. В Облачных Глубинах было ещё тише, чем обычно. В воздухе витал приятный и свежий аромат. В траве под светом луны блестели кристально-прозрачные капельки росы. Вэй Усянь неспеша передвигался, стараясь идти не спеша, пытаясь не тревожить все свои увечья лишний раз. Но Вэй Ину было очень больно, тело ломило и раны болели. На самом деле, даже ходить было тяжело, накатывала слабость. Но мужчина упрямо игнорировал это и следовал по каменным дорожкам. Он не знал куда именно следует, но хотелось просто прогуляться и полюбоваться природой Облачных Глубин. Да, пусть здесь скучно и есть тысячи правил, это не отменяет того факта, что здесь очень красиво. Где-то вдалеке виднелся массивный дуб с раскидистыми ветвями. Рядом, свернувшись пушистыми клубочками, спали кролики. Вэй Ин подошёл поближе и сел на траву, опираясь спиной на дерево. Ему нравилась такая спокойная и тихая атмосфера, красивые виды вселяли восторг в сердце. Тут маленький комочек зашевелился и стал бегать вокруг Вэй Усяня, тыкая мордочкой в руку, лежащую на земле. — Ха-ха, ты тоже любитель ночных прогулок? Иди сюда, чёрное чудо, — сказал Вэй Ин, хватая маленького черного кролика и сажая себе на колени. Животное не сопротивлялось, наоборот, с явным удовольствием и согласием улеглось на коленях. Усянь стал гладить кролика по мягонькой шерстке. Вэй Ину так нравились кролики, милые и пушистые. Кролик в свою очередь стал вылизывать ладонь мужчины маленьким язычком. — Проказник, вот что ты делаешь? — спросил Вэй Усянь, обращаясь к кролику, — Хм, кажется, так вы выражаете доверие? Если меня память не подводит. Вэй Усянь с умилением стал наблюдать за этим черным комочком счастья. Спустя некоторое время, кролик уснул на коленях Вэй Ина. Сам мужчина, боясь потревожить это пушистое создание, не двигался. Он взял флейту, которая была у него на поясе и стал играть спокойную мелодию. Звук от игры разносился по округе, но он был негромким, поэтому не смог бы кого-то разбудить. Вэй Усянь закончил игру спустя пару минут, после чего закашлялся в рукав одежд. На ткани осталось пятно крови, но Вэй Усянь, уже смирившийся с этим, даже не обратил внимание. Теперь, после каждого неловкого движения он кашляет кровью. Кролик все также спал на его коленях, но Вэй Ин уже хотел уходить, поэтому не знал, как тут лучше поступить. Тут он услышал едва заметный шелест травы перед ним. Посмотрев в место, откуда примерно доносился звук, Вэй Усянь увидел Ванцзи. Он не спеша приближался к Усяню, держа руки за спиной. — Вэй Ин, ты в порядке? Почему ты ушел? — спросил Лань Чжань, устремив свой беспокойный взгляд на сидящего в траве Вэй Ина. — Все хорошо! Я проснулся среди ночи, но потом никак не смог заснуть, — ответил Вэй Усянь с небольшой улыбкой. — Вэй Ин, в следующий раз, когда захочешь куда-то пойти, разбуди меня. Я волнуюсь. — Лань Чжань, все же в порядке. Давай, садись рядом, — с широкой улыбкой похлопал рукой по земле Вэй Усянь, показывая, куда сесть. — Мгм, — коротко ответил Ванцзи, садясь рядом. — Лань Чжань, Лань Чжань, смотри на этого пушистика! Правда хорошенький? Ещё и сам ко мне прибежал, — радостно твердил Вэй Ин, указывая на свернувшегося клубочком кролика у него на коленях. — Он милый, — кивнув головой, сказал заклинатель в белых одеждах. — Лань Чжань, смотри, вон там звёзды. Сегодня поразительно безоблачная ночь. Красиво правда? — Мгм. На самом деле, оба понимали, что Вэй Ин просто избегает тему болезни. Он не хотел о ней разговаривать и думать. Будет лучше, если он проведет время с Ванцзи, наслаждаясь каждой минутой их разговора. Сам Лань Чжань не говорил на тему болезни, потому что понимал, если насильно что-то делать или говорить о чем-то, то станет хуже. Ванцзи знал, что Вэй Усянь сам в скором времени заговорит о ней. Ванцзи доверял Вэй Ину, а Вэй Ин в свою очередь доверял Ванцзи. Они оба, хоть и не говорили вслух, понимали эту истину.