Ночные кошмары Старейшины Илин

Так прошла неделя. Было множество разговоров, как самых бессмысленных, так и очень важных. Лань Чжань пытался помочь Вэй Ину как мог, а Вэй Усянь в свою очередь старался поменять мнение о себе. Выходило паршиво, даже очень. Он почти не сдвинулся с мертвой точки, разве что совсем маленькими шажками двигался к этой цели. В голове же, будто напоминание, каждый день всплывали слова, что ему осталось недолго. Если он конечно не перестанет чувствовать к себе ненависть. Вэй Ин старался, хотя бы ради Ванцзи, который так хотел помочь ему. Лань Чжань проводил все свое время рядом с ним, Вэй Усянем, хотя у него, как Второго Нефрита ордена Гусу Лань, было множество дел. Вэй Ин очень ценит это, даже не представить насколько сильно. Ванцзи помогает ему преодолеть эту невидимую стену, которую сам Усянь и построил, говорил, что каждый может ошибаться и в этом нет ничего страшного. Что не нужно сравнить себя со всеми и слушать других, ведь люди всегда будут осуждать других людей. Вэй Усянь всегда его слушал, впитывал каждое слово Лань Чжаня. Прошло не так много времени, но Вэй Усянь старался избавиться от ненависти и отвращения к себе. Теперь не стремился умирать, но тем не менее, все остальные отрицательные чувства никуда не делись. Он чувствовал вину за свое прошлое и действия, что произошли тогда. Особенно за то, что произошло с Пристанью Лотоса, дядей Цзяном, госпожой Юй и его шицзе. За то, что он допустил смерть Цзинь Цзысюаня. Что из-за него, Вэй Ина, Цзинь Лин остался без родителей. Перед Цзян Чэном вина была не только за это, а и за то, что не сумел сдержать данное обещание и стать его подчинённым. И он не смог стать вторым героем Юньмэна. Но Вэй Ин пытался, правда. Да, кошмары были, даже хуже, чем раньше, но Вэй Усянь старался не заострять на этом свое внимание. Он прикладывал все усилия. Лань Чжань помогал ему анализировать все ошибки и его прошлое. Вэй Усянь стал понимать, что его чувства к Ванцзи становились сильнее, разгорались все больше и больше. Сердце билось так быстро, что, казалось, выпрыгнет из груди. Но Вэй Ин молчал, он не скажет. Ведь, наиболее вероятно, он не продержится долго, так зачем рушить такие драгоценные дружеские отношения? Вэй Усянь также стал больше говорить с детьми. Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин не знали всей ситуации, не знали, что темный заклинатель серьезно болен. Сам Вэй Ин не хотел им говорить, зачем? Заставлять детей как-либо волноваться он не хотел. Да, пусть Цзинь Лин и кичится, что ему все равно, на самом деле, он волнуется также, как и все остальные. Вэй Усянь это видел. Примерно таким же был и Цзян Чэн в их юношеские годы, говорил одно, а на уме совсем другое. Насчёт Цзян Чэна. Вэй Ин хотел с ним поговорить, до ужаса хотел. Но не решался, не хватало смелости. Поводом для беспокойства было то, что он стремительно терял свои силы. С каждым днём было тяжелее вставать с кровати, слабость и боль во всем теле. И он опять ничего никому не сказал. И Вэй Усянь задумался над одной вещью. Раз он сейчас не сможет сказать что-то, то и потом не скажет. И Вэй Ин придумал. Говорить с кем-то вживую намного сложнее, но что если написать все свои мысли на бумаге? И с помощью писем рассказать обо всех мыслях, что он не сказал бы напрямую. Вэй Усянь чувствовал себя гением. И все эти дни он писал такие письма для тех людей, которым бы хотел что-то сказать. Старательно думал над всеми словами. Он буквально готовился к тому, что скоро его болезнь перейдет в третью стадию. Да, с ним возможно смогут разговаривать даже так. Но кто знает, что будет происходить с его сознанием? Может он совсем потеряет рассудок или с ним не выйдут на связь. Информация ведь довольно древняя и может не действовать. Именно на случай таких событий, он и пишет это все. Как же он понимает, что болезнь переходит в третью стадию? Просто Вэй Усянь чувствовал, что силы покидают его и с каждым днём сонливость становилась все больше. Осталось немного.

***

Прошла ещё одна неделя. Совсем скоро в резиденции ордена Гусу Лань должно было пройти собрание больших и могущественных кланов. Нужно было обсудить новые события, произошедшие в мире заклинателей, насущие проблемы и другие не менее важные вещи. Сейчас Лань Сичэнь был очень занят, его буквально завалили кипами бумаг, свитков и прочей важной чепухи. Также были и письма от кланов с разными просьбами и делами по отношению к ордену. Сейчас, ему любезно решил помочь глава ордена Цзян. Хоть у Ваньиня тоже было множество бумаг и свитков, но он упрямо помогал и главе ордена Лань. Но раньше, именно Ванцзи помогал ему отвечать на пришедшие письма, заполнять разные бумаги. Но так как Лань Чжань был с Вэй Ином, приходилось самостоятельно разгребать все это. Лань Хуань освободил Ванцзи от большинства его обязанностей, чтобы тот смотрел за самочувствием Вэй Усяня и помогал ему, но на этом собрании Второй Нефрит обязан был присутствовать хотя бы какое-то время. Он же находится на территории своего же ордена, а не где-нибудь далеко! Именно поэтому, Лань Сичэню пришлось просить своего брата присутствовать на собрании хотя бы первое время. После чего тот сможет спокойно уйти, ничего сложного. За пару часов ничего не должно произойти. И Лань Чжань понимал всю ситуацию, он и так долгое время не выполнял свои обязанности перед орденом. Ванцзи был уверен, что с Вэй Ином ничего не случится.

***

День собрания кланов. Вэй Ину было намного хуже, чем обычно. Он проснулся совсем недавно, но его глаза уже слипались. Очень хотелось спать. Тело стало неповоротливым и вялым. Вэй Усянь лежал в постели, почти не двигаясь, сонно зевая и растерянно наблюдая за сборами Ванцзи. Лань Чжань заметил эти перемены. — Вэй Ин, тебе нехорошо? Как ты себя чувствуешь? — спросил Ванцзи, всматриваясь в лицо Вэй Усяня. — Все в порядке, Лань Чжань! Похоже сегодня ночью я слишком много бодроствовал. Вот и не до конца отдохнул, не беспокойся, — непринужденно ответил Вэй Ин, улыбаясь. — Вэй Ин, как ты уже понял, мне нужно идти. Сегодня будет собрание кланов. Поэтому я не смогу быть с тобой, но и взять тебя я тоже не могу. Ты слаб, что бы ни говорил. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Еще, Вэй Ин, у меня к тебе будет просьба, очень важная просьба. — Какая же? — с любопытством задал вопрос Усянь, приподнимаясь на локтях. — Дождись меня, прошу. Я.. Не хочу, прийти и увидеть тебя в коме, — с мольбой в голове, просил Лань Чжань, — Я нашел артефакт, который состоит из двух частей. Один будет у тебя, один у меня. Если тебе станет хуже, просто произнеси мое имя вслух, держа его в руках. Только прошу, дождись, не терпи до конца. Произнеся эти слова, Ванцзи достал из рукава ханьфу небольшую подвеску, после чего аккуратно надел на шею Вэй Ина. Она была выполнена из дорогого материала, который был пропитан духовной энергией. И ключевым моментом было то, что подвеска была с вырезанным цветком горечавки. Красивая, будто выполненная с особой трепетностью и душой, подвеска идеально подошла Вэй Усяню. И мужчина заметил, что на шее самого Ванцзи висит такая же подвеска с горечавкой! Как и говорил Лань Чжань, этот артефакт теперь связывает их. Вэй Ин застыл в ступоре. Просто, как бы Ванцзи не показывал свою заботу и беспокойство, Вэй Усянь не мог принять этого полностью, даже не смотря на все их разговоры. — Д-да, я понял. Спасибо. Обещаю, я дождусь, — заикаясь, заверил Вэй Ин, сжимая подвеску в руке. Хангуан-Цзюнь зыркнул и смерил своим строгим, но все же мягким взглядом. После чего, грациозно и плавно развернувшись, вышел из цзинши. Медленно, как бы не спеша, он удалялся все дальше. Вэй Усянь остался один на один с самим собой. И сразу в голове стали всплывать тысячи самых разных мыслей. Каждая противоречила следующей. Спустя очень длительное и мучительное время у Вэй Ина разболелась голова. Внезапно, стало тяжело дышать, грудь что-то сковало, а перед глазами помутнело. Он стал откашливаться, выплёвывая кровь изо рта, а из носа тоненькой струйкой потекла алая жидкость. — Черта с два, я все равно оставлю для Лань Чжаня письмо, — бормотал Вэй Ин, пытаясь подняться с кровати, чтобы взять кисть и бумагу. Ноги подкашивались, поэтому приходилось опираться на стену. Кровь продолжала течь, пачкая вещи вокруг. Вэй Ин прижал к носу руку, чтобы алая жидкость не перепачкала все вокруг. Вэй Усянь знал, что скоро его болезнь перейдет в третью стадию, но не ожидал, что это будет происходить так стремительно и быстро. "Вот я глупец. Для всех, кому хотел, я оставил свои письма, а для Лань Чжаня, моей большой любви, так и не успел вовремя все написать". Но Вэй Ин, не обращая никакого внимания на свое общее состояние, дошел до столика с кистью, тушью и бумагой. После чего стал писать, быстро, но аккуратно выводя иероглифы, слова лились из глубин сердца и души. Одной рукой он писал, а другой сжимал подвеску, недавно подаренную Ванцзи. Все мелкие узоры впивались в кожу, причиняя боль, но Вэй Усянь не обращал внимание. Главное, что она была подарена тем, кого он любил больше жизни. Писал он много и главное, что от души. Он надеялся, что его будут помнить, не забудут. И когда была поставлена заключительная точка, а письмо было запечатано, Вэй Усянь почувствовал горечь и печаль, все же, он жалел, что не сможет увидеть Ванцзи в последний раз и остаться с ним навсегда. Да, есть шанс, что он каким-то образом выздоровеет даже в таком состоянии, но он мал, чрезвычайно мал. Настолько мал, что надеяться на него кажется глупостью. Письма для Цзян Чэна и Сычжуя с ребятами он тоже приготовил. Просто написал раньше. Но именно в письме для Лань Чжаня Вэй Ин не знал, что именно писать. Слова не шли и он не знал, как можно все это описать. И в итоге вышло так, что самые лучшие слова появились в тот момент, как его болезнь переходит в третью стадию. Как это говорится, перед смертью жизнь приносится перед глазами? Похоже так и есть. Вэй Усянь стал думать, задыхаясь из-за кашля, кровь продолжала идти. На письме для Ванцзи остались капли этой алой жидкости. Вэй Ин еле как держался, чтобы не заснуть, усталость накатила огромной волной, смывая все на своем пути. И Вэй Усянь не мог даже подняться, тело не слушалось, стало ватным. Более менее работающими руками, он достал письма для других важных людей в его жизни. Он оставил их прямо рядом с письмом для Лань Чжаня. Каждое из них было подписано. И Вэй Ин, сам того не замечая, стал засыпать, он положил руку под голову и провалился в сон. А вторая рука продолжала сжимать подаренную подвеску, подарок. Но вслух имя любимого так и не было произнесено.

***

Как только Ванцзи ушел из цзинши, то стал чувствовать панику. Она будто пропитала его везде, не давая нормально мыслить. Все мысли сводились к одному: "Как там Вэй Ин? С ним все в порядке?". На лице великого Хангуан-Цзюня не было видно ни единой эмоции, но все таки было понятно, что он волнуется. Очень сильно волнуется. И сердце билось намного чаще из-за страха. Сам Ванцзи не знал, почему это происходит, просто как предчувствие. И только из-за него он готов был вернуться обратно, наплевав на все и вся. Но он должен был присутствовать на собрании кланов. Поэтому Лань Чжань, с горьким и печальным вздохом, перешагнул порог здания. Сейчас ещё никого не было, но вскоре потребуется идти встречать всех людей. Этого делать совсем не хотелось. Но придется. Единственное, чему он радовался, так это тому, что Ванцзи нашел способ связи. В случае необходимости, можно просто произнести имя. Хангуан-Цзюнь сам вырезал эти подвески, потому что не мог найти что-то подходящее. Так и получилось, что он сам сотворил этот артефакт и наполнил его своей духовной энергией. Но все равно, где-то в потёмках души от паники, волнения и страха бегал и носился маленький Лань Чжань. Ванцзи пытался успокоится, дышать спокойно и равномерно, но не получалось! И он смирился. Это из-за того, что он оставил Вэй Усяня одного на длительное время, впервые за последние недели. Хотелось вернуться, увидеть такую красивую и светлую улыбку, такую родную и любимую. Больше всего Лань Чжань хотел, чтобы Вэй Ин поправился. Больше жизни. За размышлениями, Ванцзи не заметил, как к нему подошел Лань Сичэнь. Он, положив руку на плечо, оторвал от раздумий и сказал: — Ванцзи, ты в порядке? Сегодня ты больше обычного опечален. Это из-за молодого господина Вэя и вынужденной меры оставить его? Мне жаль, но я не мог ничего поделать. Единственное, что я могу сделать, так это то, что ты можешь уйти сразу после обсуждения наиболее важных дел. — Брат, я очень беспокоюсь о самочувствии Вэй Ина. Я впервые оставил его одного за последние недели. У меня плохое предчувствие, очень плохое. Но всё-таки, если случится что-то, то Вэй Ин может связаться со мной с помощью артефакта. Как долго мне придется присутствовать? — Если я правильно все подсчитал, то это займет около трёх часов. Хангуан-Цзюнь кивнул головой, выражая согласие и то, что он все понял. После чего, два Нефрита ордена Лань двинулись навстречу прибывших гостей. Среди них были и самые крупные ордена, такие как Орден Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь и Цинхэ Не. Были и менее крупные. Первым, похоже, прибыл орден Юньмэн Цзян. Увидев главу ордена Лань, Цзян Чэн слегка приподнял уголки губ и складка между бровями мгновенно разгладилась. — Глава ордена Лань, рад видеть вас в добром здравии, — склонил голову и сложил руки в приветственном жесте Ваньинь. — Взаимно, глава ордена Цзян, — улыбнулся Лань Сичэнь и также сложил руки в приветственном жесте. Лань Чжань устремил взгляд на Ваньиня и неспеша качнул головой. Вторым был орден Ланьлин Цзинь, он прибыл почти сразу после ордена Юньмэн Цзян. — Глава ордена Лань! Рад встрече. Мой дядя уже здесь? — склонился в небольшом поклоне и сложил руки в том же жесте, что недавно Цзян Чэн, Цзинь Лин. — Глава ордена Цзинь, — поприветствовал его Лань Хуань, — да, глава ордена Цзян уже прибыл. Вы разминулись на считанные минуты. — Вот же! — повысил голос Жулань, явно желая от всей души выругаться, но вовремя вспоминая, что находится на территории ордена Гусу Лань. Лань Сичэнь прикрыл рот рукой и тихо рассмеялся. Он прекрасно знал, что у этих двоих есть некое подобие игры. Кто первые прибудет на собрание кланов, тот и выиграл! По детски? Вполне возможно. Но весело и главное, что оба успевают к назначенному времени. У этой игры имеется небольшая предыстория. Когда Цзинь Лин стал главой ордена, то просто напросто опаздывал на собрание кланов, если, конечно, само собрание не проходило в резиденции ордена Ланьлин Цзинь. Цзян Чэн пытался что-то с этим делать с помощью разговоров, но ничего не выходило. Тогда и была придумана эта игра. Цзинь Жулань кичился, что игра детская и только дурак будет соблюдать ее правила! На это Ваньинь лишь хмыкнул и ничего не ответил. Но Цзинь Лин и вправду стал приходить вовремя. Выходит, что такая, казалось бы, детская игра, помогла одному непутевому юноше прибывать в назначенный час. Сразу после ордена Ланьлин Цзинь прибыл орден Цинхэ Не, а также другие чуть менее крупные ордена, однако все же большие по сравнению со многими другими. И обменявшись любезностями друг с другом, все заклинатели двинулись в здание. Все расселись за свои места и стали тихо переговариваться друг с другом о новых не таких важных событиях, которые волновали чисто из любопытства. Ванцзи сидел около своего брата, где и было его место, все время молчал и не вставил ни слова. Никто не обратил и малейшего внимания, ведь Хангуан-Цзюнь всегда был таким неразговорчивым. Первый час так и прошел, все просто тихо говорили и ели, запивая чаем. Прошел и другой час, когда все стали обсуждать насущие проблемы и возникающие кое-где конфликты. Ванцзи все это время не находил себе места, его сердце и душа били тревогу. Просто, было дико страшно из-за чего-то приближающегося. Хотелось сорваться, уйти отсюда, скрыться от этих лицемерных людей с их подлыми улыбками. Лань Чжань метался между двух огней, хотел выбрать, остаться или уйти? Пытался выбрать, что же ему дороже. И похоже он сделал свой собственный выбор. Нет, великий Хангуан-Цзюнь не станет жалеть о сделанном выборе, нисколько. — Брат, мне жаль. Я ухожу. Не могу сидеть здесь, невыносимо. Надеюсь, ты поймёшь меня, — выговорил Ванцзи, обращаясь к сидящему рядом Сичэню. — Ох, я понимаю тебя. Наверно это было плохой идеей, заставлять тебя идти сюда, извини. Можешь идти к молодому господину Вэю, вероятно, он заждался тебя, — с лёгкой улыбкой сказал Лань Хуань, отпив глоток напитка из пиалы. На это Лань Чжань лишь кивнул и тихо поднялся. Все взгляды, выражающие недоумения, были обращены на него. — Господа, прошу меня извинить. Мне придется покинуть вас по определенным причинам, — парировал Ванцзи, склоняясь в поклоне. После чего, мужчина направился к выходу. Он еле держался, чтобы не сорваться на бег. Что-то подгоняло его, шептало на ухо, что нужно спешить. И Лань Чжань спешил, а белые одежды развевались на ветру. Вот он переступил порог, но в саму комнату все ещё не зашел. Паника накатывала новой волной, а тошнота подкатывала к горлу, ноги подгибались, а висках стучало так сильно, что кроме этого назойливого стука ничего не было слышно. — Вэй Ин? — со страхом спросил Ванцзи, руки тряслись. Ответом стала лишь гробовая тишина. Лань Чжань надеялся, что может Вэй Ин просто вышел на свежий воздух? Но по дороге он никого не заметил... Может, тот вздремнул? И Второй Нефрит буквально пробежал в цзинши, наплевав на все правила и то, как он выглядел сейчас. Перед глазами предстала душераздирающая картина. Вэй Ин Лежал прямо на столе, капли крови были то тут, то там. — Вэй Ин! — вскрикнул Ванцзи, подбежал ближе к такому любимому человеку. Он стал трясти того за плечи, надеясь, что может он просто заснул? Может, тот вовсе не впал в кому, как показалось Лань Чжаню? Но Вэй Усянь не очнулся ни через минуту, ни через две. Из глаз Ванцзи потекли слезы, он не хотел верить, не хотел. Может это очередная шутка? — Вэй Ин, пожалуйста, очнись... Прошу, не оставляй меня.. Скажи, пожалуйста, что это шутка, пусть это будет шуткой. Лань Чжань продолжал трясти того за плечи, уже просто без остановки, в состоянии горя, печали. Слезы скатывались по щекам и падали на пол, стол. Казалось, поток слез был неиссякаем. Тут затуманенный влагой взор, упал на сжатую руку Вэй Усяня. Он сжимал ту самую подвеску, подаренную самим Ванцзи сегодня. — Вэй Ин, почему же ты меня не позвал. Ты обещал дождаться, — плача, в истерике говорил Лань Чжань. Он захлебывался в слезах, было невыносимо больно. Пусть и в книгах сказано, что даже из такого состояния можно выбраться, но это маленький шанс. Настолько маленький, что верить в него, кажется чем-то невозможным. Сердце болело, он снова не смог защитить и уберечь. Взгляд влажных глаз скользнул дальше и заметил запечатанные письма. И на них были написаны имена. Трясущимися руками, он вскрыл одно, со своим именем, значит адресованным ему, и стал читать. "Лань Чжань, Лань Ванцзи, Хангуан-Цзюнь, если ты читаешь это письмо, то вероятно моя болезнь перешла в следующую стадию. Я сожалею, что так и не смог сдержать данное мной обещание и дождаться тебя. Извини. Заметил ли ты, что каждый раз, когда мы произносили эти слова друг другу, то мы отдалялись все больше, и больше? Но я не могу не говорить эти слова именно сейчас. Лань Чжань, я прошу прощения за все мои неаккуратные действия в прошлом и настоящем. Мне жаль, правда жаль. Ещё больше мне жаль, что я не могу сказать тебе это прямо в лицо, чтобы ты видел меня полностью и целиком, а я тебя. На самом деле, я уже давно хотел сказать тебе множество слов благодарности, отвесить тебе поклоны лбом об землю. Но не смог. Лань Чжань, ты самый благородный человек, которого я когда-либо видел. Ты солнце и воздух этого нечистого и пропитанного тьмой мира. Пусть это и звучит странно, но это правда, моя правда. И есть пара важных слов, которые я не успел произнести да и не осмелился бы. Ты замечательный и невероятный. Я люблю тебя. Да, Лань Чжань, так и есть. Можешь считать меня глупцом, скверной этого мира, неблагочестивым, но я правда чувствую все это! При виде тебя, мое сердце радуется и бьётся в бешеном темпе, в груди разливается невиданное раньше тепло. Одним своим присутствием ты делаешь мой мир ярче, поверь. Ты просто прекрасный. Я люблю тебя больше жизни. Я бы хотел ходить с тобой на ночную охоту до конца жизни, сделал бы всё ради того, чтобы быть рядом с тобой всю жизнь. Это не какой-то спонтанный порыв, я действительно тебя люблю. Но из-за моей болезни, тем более из-за того, что ты наверняка не разделяешь моих чувств, я не смог бы выполнить свое желание. Я желаю тебе счастья, найти себе кого-нибудь, кто будет тебя радовать, кого ты будешь любить всей душой. Я буду рад за тебя, правда-правда! Я в прошлой и настоящей жизни не смог выполнить стольких обещаний, не смог поговорить с теми, с кем поссорился в свое время. Прости меня, прости за все! Не знаю, смогу ли я когда-нибудь увидеть тебя и ощутить столько прекрасных эмоций и чувств. Прощай. Возможно мы встретимся снова, не знаю где и когда, но я точно знаю, что мы встретимся! С большой любовью, твой Вэй Ин." С каждым прочитанным словом слезы скатывались по лицу и падали на бумагу, размывая написанный текст. — Так ты с самого начала не рассчитывал на выздоровление... Вэй Ин, почему же ты ничего мне не сказал?! Я люблю тебя также сильно, как ты меня, почему же ты не сказал?! Лань Чжань обнял недвигающееся тело Вэй Усяня, рыдая все больше и больше. Он сидел так какое-то время, после чего на трясущихся ногах поднялся. Ванцзи поднял на руки Вэй Ина и, шатаясь, положил его на кровать. Второй Нефрит дрожащими руками убрал с лица волосы и прикоснулся пальцами к бледным щекам, потом к губам. Лань Чжань наклонился ближе к лицу и оставил легкий и мимолётный поцелуй на губах и на лбу. — Вэй Ин... — прошептал Ванцзи, а по щекам, все ещё влажным от недавних слез, поползли новые слезинки из глаз. Мужчина сжал зубы и кулаки, ногти впивались в ладони, но ему не было больно. Болело сердце. Лань Чжань снова посмотрел на стол, где лежали письма для других заклинателей. Он медленно подошёл и взял их в руки. Одно было для Цзян Чэна, одно для всех трёх ребят: Цзинь Лина, Сычжуя и Цзинъи. Ванцзи просто не знал что делать, просто такое состояние, что мысли теряются и он не мог сосредоточиться на чем-то конкретном. Глаза бегали туда-сюда, не останавливаясь ни на чем. Шоковое состояние. Лань Чжань вытер рукавом лицо и все ещё стекающие из глаз слезы. Нужно было найти Лань Сичэня и Цзян Чэна, это была единственная мысль, возникающая в голове. Он поставил небольшой барьер специально для Вэй Усяня на всякий случай. Благодаря этому можно даже на большом расстоянии знать, в каком состоянии находится человек. И Ванцзи буквально вылетел из цзинши, направляясь к зданию, где сейчас находились все заклинатели. Он бежал, напрочь забыв о всех правилах, да и наплевать на них сейчас. Мужчина добежал и махом открыл дверь, застыв, там никого не было. По времени же собрание должно было все ещё идти... И тут пришло озарение, ведь Хангуан-Цзюнь мог не следить за течением времени в этом состоянии. Но он помнил, что обычно после собрания его брат и глава Цзян удалялись в дальнюю комнату, где разговаривая на некоторые личные темы. Туда и двинулся Ванцзи, спотыкаясь на месте. Да, пусть он и был величественным Хангуан-Цзюнем, но сейчас от этого титула ничего не осталось. Была единственная мысль, это спасти Вэй Ина. Но все книги остались у Лань Сичэня, тот в каждую свободную минутку искал любую подсказку, даже не смотря на то, что он уже прочитал все вдоль и поперек. — Брат! — повысил голос Ванцзи, открывая дверь и врываясь в пространство. В комнате стоял небольшой столик, а за ним напротив друг друга сидели Лань Сичэнь и Цзян Чэн, увлеченно о чем-то разговаривая. — Ванцзи? Что случилось?м— обратился к Лань Чжаню Лань Сичэнь, беспокойство прямо таки пропитало его голос. — Брат, я.. Вэй Ин заснул, болезнь перешла в третью стадию, — чуть слышно пробормотал он, сжимая в руках письма, — Он оставил письма. Вэй Ин с самого начала не рассчитывал на выздоровление....Глава Цзян, для вас тоже есть письмо. В комнате стало так тихо, что можно было услышать сверчков снаружи. Ванцзи трясущимися руками протянул письмо, а Цзян Чэн с шокированным лицом принял его. Никто не знал, что именно нужно говорить в такой ситуации. Ваньинь распечатал письмо. Он не стал читать вслух, оно и понятно. "Цзян Чэн, если ты читаешь это письмо, то наверняка я уже сплю и не проснусь. Я чертов трус, не смог сказать эти слова тебе лично. Я бы хотел извиниться, за всю ту боль, что причинил тебе когда-то. За невыполненное обещание, за то, что по моей вине погибла шицзе, Цзинь Цзысюань и твои родители. В молодости я был таким вспыльчивым, не мог держать язык за зубами, из-за чего все это и случилось. Прости, мне правда жаль. Нет, ты не обязан прощать меня, но знай, я раскаиваюсь во всем. Похоже, за все мои действия я сейчас и расплачиваюсь. Ты отличный глава ордена, кто бы что ни говорил. Да, пусть у тебя характер не самый лучший, но это ты, настоящий ты. Ты тянешь на себе все дела, и это тяжёлая ноша. Ты и отличный дядя, смог воспитать Цзинь Лина смышленым парнем. Хоть ты и грозишься сломать ему ноги, но это твой знак проявления заботы. У тебя в мыслях одно, а на языке совершенно противоположное. Я хочу сказать, что пусть мое ядро находится в твоём теле, это не значит, что все твои заслуги вовсе не твои. Ты совершенствовал это ядро на протяжении нескольких лет, поэтому ты сам всего добился, я лишь помог в этом деле. Я рад за тебя, и за то, что орден Юньмэн Цзян сейчас такой могущественный. Ты, правда, отличный человек. Я рад, что в молодости был твоим другом, пусть сейчас у нас, мягко говоря, не самые лучшие отношения. Прости. Вэй Ин". Цзян Чэн читал, а с каждой прочитанной строчкой его глаза расширялись все больше и становились стеклянными. — Чертов Вэй Ин! И снова ты геройствуешь. Я давно уже не злюсь на тебя, идиот, — вскрикнул Ваньинь, закрывая глаза рукавом. — Ваньинь... Ванцзи, мне жаль. Ситуации стала совсем серьезной. Нужно начинать действовать как можно скорей. Воспользуемся тем заклинанием, я очень надеюсь, что оно сработает,— произнес Лань Хуань, поднявшись из-за стола и выйдя из комнаты. Вслед за ним вышли Лань Чжань и Цзян Чэн. Комендантский час уже наступил, поэтому на улице не были никого. Все трое заклинателей шли молча, никто не хотел что-то говорить друг другу. Потому что никто и не знал о чем говорить. В такой напряжённой тишине все трое дошли до цзинши и также молча вошли туда. Цзян Чэн подошёл ближе к постели, рассматривая Вэй Усяня. Тот был бледен, даже очень. Дыхание было слабым, едва ощутимым. — Вот идиот, — бормотал Ваньинь, вытирая подступающие слезы. — Ваньинь, Ванцзи. Заклинание очень древнее, поэтому я не могу давать гарантию того, что получится связаться с молодым господином Вэем и поговорить с ним. Тут сказано, что одновременно с кем-то это делать нельзя. Иначе будут страшные последствия, — шумно выдохнул Лань Хуань, прежде чем продолжить, ему тяжело давалось все это созерцать, — Сперва потребуется запомнить пару символов. Нужно нарисовать их на бумаге в точно том же порядке, что и здесь, помимо этого, потребуется использовать духовную силу. Есть определенные слова, они тоже имеют важную роль. После этого, вы почувствуете слабость и провалитесь в беспамятство. Очнетесь уже в сознании другого человека. Это все, что здесь указано. Лань Сичэнь проговорил все это и протянул книгу Ванцзи, показывая, что именно потребуется изобразить на бумаге. Ваньинь и Лань Чжань не сговариваясь решили, что Первый Нефрит выполнит все первым, если это сработает, то Цзян Чэн будет вторым. Ванцзи сосредоточенным взглядом рассматривал символы, после чего приступил к выполнению всех условий. Символы были нарисованы, а духовная сила прямо пропитала их. Пришел черед слов, Лань Чжань медленно, проговаривая каждое слово, произнес нужную фразу. Но ничего не произошло, ни через пять минут, ни через десять. Остаётся сделать вывод, что это заклинание не работает и заклинатели не смогут поговорить с Вэй Ином.