Ночные кошмары Старейшины Илин

Прошло несколько дней. Лань Чжань сидел, сгорбившись над кроватью, обхватив руками ладонь другого, будто неживого человека. Руки того были холодными, бледными. — Вэй Ин, как ты? Я хочу поговорить с тобой, — тихо шептал Ванцзи, заглатывая подступающий комок в горле, — Я не могу жить, пока тебя нет рядом, прошу, борись с этой болезнью. Я не хочу потерять тебя снова. Поверь ты мне очень важен. Я люблю тебя. Одна маленькая слеза скатилась по щеке и упала на пол. Каждый день проходил так, что Ванцзи почти не отходил от Вэй Ина ни на шаг, говорил о том, как он дорог для него, что он любит его больше своей жизни. После истошных рыданий на протяжении нескольких дней слез не осталось. Просто пустые и безжизненные глаза. Ванцзи хотел верить в то, что может его любимый слышит его? И Лань Чжань боялся, настолько сильно, что и словами не выразить. Он боялся, что каждый такой слабый вдох и выдох его любимого будет последним, что он не сможет уберечь его, потеряет Вэй Ина, такого родного, светлого, любимого, пусть тот и говорил обратное. Панический страх стал повседневной вещью в его такой тревожной жизни, он не отпускал Ванцзи ни на минуту. И Лань Чжань не спал, не мог заснуть. Ведь, вдруг его любимый проснется? Или вдруг ему наоборот станет хуже. Сердце, казалось, остановится в след за смертью Вэй Усяня. Было больно, очень больно. Он может потерять Вэй Ина второй раз в своей жизни. Ванцзи не ел и не пил, еда попросту не лезла в глотку, а если все таки попадала в желудок, то накатывала тошнота. И выходила обратно тем же путем, как и попала. Но не смотря на это, Лань Чжань кормил Вэй Усяня методом рот-в-рот. Потому иначе бы Вэй Ин попросту умер от голода. Ванцзи не видел здесь никакого романтического подтекста, в такой ситуации это было бы как минимум глупо и недостойно. Под глазами такого великого Хангуан-Цзюня появились синяки, а лицо стало совсем безжизненным, его фигура теперь не выглядела такой сильной, плечи поникли. Ванцзи был разбит, он сейчас не жил, а просто существовал. Цзян Чэн тоже навещал Вэй Ин, разговаривал с ним. Ругался в привычной ему манере. Он как и Лань Чжань надеялся, что Усянь слышит его. Ваньинь стал ещё угрюмее, чем обычно. Он помимо посещения Вэй Усяня пытался найти ещё какие-то сведения об этой болезни. Да, он прекрасно знал, что перерыл все вместе с Лань Сичэнем ещё тогда, но они так и не нашли чего-то конкретного насчёт третьей стадии болезни. А именно насчёт того, как полностью избавиться от нее. Были лишь крохи информации, но ведь должна быть хоть какая-то лазейка, хоть что-то? Должен же быть способ помочь Вэй Ину! Не может же он покинуть этот мир так просто? Это придурок не должен уйти! Они ведь даже не поговорили с глазу на глаз и он не поклонился как положено со своим Хангуан-Цзюнем все три раза. И Ваньинь стал проводить много времени в Облачных Глубинах, надеялся, что сможет вновь увидеть этого придурка в его обычном состоянии, болтливым и шумным. Чудеса ведь случаются, может и сейчас оно произойдет? Он не злился на него, не мог. Как же тут можно злиться? Это же его шисюн, пусть тот и совершил много ошибок в прошлом. Ваньинь, однако, ничего не нашел насчёт болезни, вообще. Это печалило, очень. И как бы сильно не хотелось остаться на долгое время в Облачных Глубинах, ему приходилось покидать Гусу время от времени, ведь у него есть и свой орден, который требует его руководства. Видя то, как Ванцзи себя изводит и страдает, как Ваньинь, ставший таким родным и близким, не находил себе места от беспокойства и бессилия, сердце Лань Сичэня обливалось кровью. Он хотел помочь всеми силами, но не знал как. И это положение не менее трудное, ты видишь страдания близких тебе людей и не можешь ничего с этим сделать, чувствуешь себя бесполезным. В воздухе будто повисла напряжённая, траурная атмосфера. Ее чувствовали все, она давила, заставляла чувствовать себя, мягко говоря, неуютно.

***

Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин ничего не знали. Ни Хангуан-Цзюнь, ни Цзэу-Цзюнь, ни Саньду Шэншоу не знали как сказать об этом. Эти лучики солнца с такой заботой, любовью и беспокойством спрашивали о самочувствии Вэй Усяня. Цзинь Лин часто бывал в Облачных Глубинах, несмотря на то, что сейчас нужно особенно тщательно следить за всеми делами в ордене. Он также как и дядя, интересовался состоянием Вэй Ина. Сычжуй же особенно часто спрашивал о состоянии Усяня, больше всех рвался навестить своего учителя Вэя. Именно из-за этого у всех не поднималась рука рассказать, что Вэй Ин находится буквально на грани жизни и смерти. Всё-таки у заклинателей теплилась надежда, что Вэй Усянь очнется, что не потребуется рассказывать детям. А юные заклинатели не смогут найти себе места все это время, если узнают! Но все же, Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин должны знать, они имеют на это полное право. И как бы Ванцзи не хотел их уберечь от горькой правды, придется рассказать. Ведь, может Вэй Ин и вправду не очнется? И кто знает, может именно эти дети помогут Вэй Усяню? Лань Чжань решился только спустя 7 дней. Тогда дети как обычно интересовались самочувствием Вэй Усяня, спрашивали, как у него дела, не слишком ли скучно и стали напрашиваться навестить. Ведь: "Учителю Вэю будет веселее! А то наверняка скучает в четырех стенах сидеть". И Ванцзи не мог вымолвить ни слова, вся заготовленная речь застряла в горле комком. — Лань Сычжуй, Лань Цзинъи и Цзинь Лин, — сказал Хангуан-Цзюнь, осматривая совсем печальным взглядом детей, решившись таки все рассказать, — Я хочу вам кое-что сказать. Вэй Ин.... Он сильно болен, правильнее сказать, смертельно болен. Сейчас он в коме, из которой возможно не выйдет. И с большей вероятностью, он умрет. Я не хотел, да что уж таить, ни Цзэу-Цзюнь, ни Саньду Шэншоу не хотели говорить. Всё-таки есть надежда, что Вэй Ин сможет побороть болезнь. Но перед комой он написал для вас письмо. Вот оно. Ванцзи достал из рукава ханьфу то самое запечатанное письмо и, слегка дрожащей рукой, протянул его молодым заклинателям. Цзинь Линь машинально протянул руку и схватил его. Тупо вглядываясь в белую бумагу. И все стояли в ступоре, они не могли поверить в услышанное. Хотелось спросить, уточнить, что может это просто неудачная шутка? Может, Вэй Ин сам ее придумал, потому что захотел посмешить их? Но они прекрасно понимали, что Лань Ванцзи не стал бы шутить над таким. И такое резкое понимание пронеслось в голове. — Хангуан-Цзюнь, можно распечатать письмо? — спросил Сычжуй, все ещё до конца не веря. Вопрос был глупым, ведь это письмо именно для них, значит именно им всем решать, открывать или нет. Но ребята просто не могли здраво мыслить, тяжело понимать, что такой человек как Вэй Ин мог так просто умереть. — Конечно, Вэй Ин писал его именно вам всем, — выдохнул Лань Чжань, вглядываясь уставшим взором куда-то вдаль. — А можно навестить Вэй Усяня? — подал голос Цзинь Лин, скрестив руки на груди. — Можете, пойдёмте, — коротко сказал Ванцзи, медленно кивнув, вероятно, своим мыслям. Заклинатели молча проследовали за ним, так и не решившись открыть письмо. Отчего-то возникало ещё большее чувство неподдельного, панического страха, чем ранее. И даже не сговариваясь, Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин решили открыть его позже. Они шли молча, никто не знал, что можно сказать. Просто, было очень пусто и слишком печально на душе. В Облачных Глубинах стало несколько холоднее.

***

— Учитель Вэй... Как же так? — бормотал Сычжуй, всматриваясь в лицо Вэй Усяня. Тот выглядел намного бледнее, сливаясь с белой постелью, будто прозрачный. Лицо, что раньше часто улыбалось, сейчас было без каких-либо эмоций. Точно мертвец. — У него была очень древняя болезнь. Она губила и съедала его изнутри. Все те раны, когда вы принесли его сюда из деревни Таньцзинь, были из-за нее. Мы пытались бороться с болезнью, помочь ему. Но он сам не захотел принять помощь, вынашивая всю боль в себе. Некоторые его слова и действия в прошлом отпечатались в его сознании и он винил себя за все. Я понял это в полной мере, когда стало слишком поздно и не смог ничего сделать. Я так хотел ему помочь, но сейчас... Я не знаю, что делать, — говорил Ванцзи, пустым и безжизненным взглядом смотря на Вэй Усяня. Другие заклинатели стояли молча, не решаясь вначале прерывать речь Хангуан-Цзюня, а после уже гробовую тишину в цзинши. Было страшно. Страшно, что Вэй Ин умрет, так и не поговорив с ними нормально! — Я открою его, — проговорил Цзинь Лин, решившись таки подать голос, ещё раз осматривая письмо, — Вы хотите прочесть? — Да, — коротко ответили Цзинъи и Сычжуй. Цзинь Лин кивнул и стал быстро вскрывать письмо, что легко поддалось таким махинациям. Глава клана Цзинь достал сложенный пополам лист и стал читать вслух, чтобы молодые адепты клана Лань все слышали. Читал он размеренно,будто смакуя каждое слово, вникая во всю его суть. "Дорогие мои, раз вы читаете, значит ваш учитель Вэй не в самой лучшей форме. Мне очень жаль, правда. Я не смог побороть свою болезнь, в частности себя. Я не смог перешагнуть через прошлое. Увы, так вышло. Я хочу извиниться перед вами всеми. Я доставил вам столько хлопот и подвергал опасности столько раз. Мне жаль. Цзинь Лин, перед тобой я бы хотел извиниться за те слова на горе Дафань и за те события много лет назад. Я не хотел убивать твоих родителей. Я правда не хотел. С твоим отцом мы не ладили, так уж было. Но я никогда не желал ему зла. Твоя мать, моя шицзе искренне любила твоего отца, а тот любил ее в ответ с той же силой. Они любили ещё не родившегося тебя, а когда ты родился, то были на седьмом небе от счастья. Я не хотел рушить вашу семью, не хотел! Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить хотя бы немного. Да, я понимаю, что эта просьба точно невыполнима, но мечтать не вредно, правда? Сычжуй, не знаю как объяснить, но ты мне кажешься таким знакомым, будто я тебя знал когда-то. Приглядывай за этими сорванцами. Цзинъи и Цзинь Лин такие бурные и шумные, а ты прекрасно умеешь их успокаивать. Цзинъи, а ты давай не шали лишний раз! Можно, конечно, иногда повеселиться, но не переусердствуй. Ребятки, у вас блестящее будущее! Вы сможете добиться многого, а если вас будут наставлять Хангуан-Цзюнь и Саньду Шэншоу, то вы станете такими же великими заклинателями, как и они. Я в вас верю. Но можете хотя бы иногда вспоминать меня... Быть может я многого прошу, но что ж поделать. Удачи вам, ребятки". Когда Цзинь Лин дочитывал последнюю строку, то голос его дрожал, а глаза были на мокром месте. Впрочем, у всех в комнате в глазах застыли слезы. Цзинь Жулань сложил письмо и положил куда-то в сторону, приближаясь ещё ближе к Вэй Ину. — Чертов Вэй Усянь! Да как ты смеешь, а? Как ты смеешь вот так просто уходить, так и не поговорив со мной?! Да и не только со мной! Ты хоть видишь, как другие изматываются, чтобы вытащить тебя из всего этого дерьма? Блять всегда ты такой проницательный, угадываешь действия других и читаешь людей как книжки! Но вот как увидеть отношение к себе самому, так ты сразу слепой крот. Никто на тебя не злится, идиот! Ты конченный идиот, Вэй Усянь! — кричал Цзинь Лин на лежавшего в постели Вэй Ина. По его щекам маленькими дорожками текли слезы, но тот мгновенно прикрыл лицо рукавом. Не пристало главе ордена Цзинь так выглядеть... — Цзинь Лин, не надо, — тихо говорил Сычжуй, пытаясь привести в чувства Цзинь Лина. — Да, Сычжуй прав. Молодой глава Цзинь, не кричите. Своими криками вы его не разбудите, — шумно выдохнув, сказал Цзинъи, тоже скрывая мокрое от слез лицо рукавом. — Адепты, прошу, не шумите. Я знаю, что вы хотите, чтобы Вэй Ин выздоровел, я тоже хочу этого больше жизни, но пока сам он не захочет, никто не вытащит Вэй Ина из этого состояния. Вы можете приходить и навещать его, когда только пожелаете. Можете сейчас идти, успокойте разум у себя в комнатах. Я хочу побыть с ним, — коротко проговорил Лань Чжань, все больше печалясь. — Да, Хангуан-Цзюнь, — в унисон сказали молодые адепты. Они уходили нехотя, громко шмыгая носом и вытирая лицо рукавами. Было слишком тяжело воспринимать все это... Как только дверь захлопнулась, Ванцзи осел на пол прямо рядом с кроватью. Он обхватил руками ладонь Вэй Ина, прижимая ее к лицу. — Вэй Ин, ты слышал? Цзян Чэн на тебя не злится, Цзинь Лин тоже, они хотят видеть тебя здоровым. Прошу, очнись же ты, — беспомощно бормотал Лань Чжань. И вдруг он почувствовал лёгкое движение пальцами руки Вэй Ина, которую Ванцзи держал в своих руках. Глаза расширились от удивления и в них загорелся огонек. Глаза будто оживали. Но как внезапно это началось, также и закончилось. Глаза Лань Чжаня снова потухли. Ему уже стало казаться, что это все ему почудилось, привиделось. Ванцзи ведь не спал нормально уже несколько дней и не питался как положено. Похоже, все и вправду привиделось. Лань Чжань, прислонился к кровати и, казалось, прикрыл глаза на секунду, но он не заметил, как уснул тревожным сном.

***

Открыв глаза, он смотрел в небо. Оно было затянутым черными облаками. Приподнявшись на локтях, он осмотрелся. Голая поляна, такие же голые деревья и костер в центре. Кажется, Вэй Ин бывал здесь. Да, он был здесь! Это то самое место, кода Усянь встретился с частью своего сознания. — Подождите, я ведь впал в кому в Облачных Глубинах... Как же там все они? — говорил сам с собой Вэй Усянь. Он до сих пор не мог понять, что вообще происходит. — Ну здравствуй, друг мой, — произнес кто-то прямо сзади него. — Я уже и позабыл, что ты здесь, Старейшина Илин. А если быть точнее, часть меня самого. Перед Вэй Усянем и вправду возник он сам. Теперь его часть сознания обрела полноценный и четкий облик. — Верно. А ты здесь, как я и говорил. Ты ведь все также ненавидишь себя? — спросил лукаво собеседник, наклоняя голову вбок. На этот вопрос Вэй Ин не ответил, промолчав и поджав губы, что те сжались в тонкую полоску. — Хочешь, так молчи, — пожав плечами, сказал Старейшина Илин. — Почему я здесь? Хотя нет, другой вопрос. Почему я сейчас не мучаюсь из-за бесконечных кошмаров? Обычно они меня преследовали на постоянной основе, — хмыкнул Усянь, скривив губы, вспоминая все кошмары, что когда-либо снились ему. —Ах это. Подумай логически. Раз тебя не преследуют кошмары, значит всё-таки ты очень сильно цепляешься за жизнь и не хочешь умирать. Правда, ты ещё не до конца себя простил, все еще чувствуя к себе ненависть. Пока ты сам себе искренне не скажешь, что хочешь жить, то будешь гнить здесь, пока не умрёшь. Такой вот парадокс. Хочешь увидеть своих близких и то, что они чувствуют? — резко спросил Старейшина, вглядываясь прямо в глаза стоящего напротив него Вэй Усяня. Вэй Ин был в раздумьях, он действительно даже не подозревал о том, что всё-таки может бороться с этим. — Ты можешь показать то, что происходит в реальном мире? — спросил он, смотря в упор на своего собеседника, ожидая услышать положительный ответ. — Стал бы я тебе врать? Я могу сделать так, что ты какое-то время будешь как бы невидимым свидетелем всего, что происходит рядом с твоим телом. Я отделю твою душу и сознание от тела, не волнуйся, это полностью безопасно, — размеренно говоря, ухмылялся Старейшина Илин. — Ты не внушаешь мне доверия, но я хочу увидеть их всех больше своей жизни. Все равно, что будет со мной. На это собеседник Вэй Ина саркастически поднял бровь и хмыкнул. Подойдя ближе, Старейшина Илин приложил указательный и средний палец к виску Усяня и что-то бормотал, после чего быстро сказал, обращаясь к Усяню: — Не знаю, что ты там увидишь, успокоит это тебя или нет. Но могу сказать одно, если даже ты и захочешь жить, то все равно придется прийти сюда снова. Просто коснись своего реального тела. Вэй Ин почувствовал лёгкое головокружение и ощущение лёгкости. Он будто избавился от всей тяжести тела. Перед глазами стало темно, и Вэй Усянь просто шел по темноте, в ней не было ничего. Его отделенное сознание уже давно исчезло из поля зрения, поэтому было немного спокойнее. Вскоре показался свет и Вэй Ин рванул туда, как на спасительный огонь. Он смог выйти и оглядевшись понял, что находится в цзинши. И, о боги, на кровати лежит он сам. Такой бледный и болезненный, как мертвец. Рядом с кроватью он заметил фигуру человека, которая сгорбилась, держа его тело за руку. Это Лань Чжань. Он говорил и говорил столько вещей. Даже те заветные слова: "Люблю тебя". Ванцзи плакал и говорил, он пытался достучаться до Вэй Ина. "Боги, я-я даже не думал. Как же...? Неужели Лань Чжань любит меня и желает вернуть меня..?"—именно такие мысли проносились в голове Вэй Усяня. Он сам того не замечая, стал плакать. Горькие слезы сожаления скатывались по щекам. Он действительно хотел жить. Хотел видеть Лань Чжаня, радоваться жизни вместе с ним, жить с ним, делать ложе с ним. И Вэй Усянь пытался обнять Лань Чжаня, хотя понимал, что это бесполезно. Он ведь просто душа, вышедшая за пределы тела. И Вэй Ин остался в цзинши, он был немым свидетелем всего, что было здесь. Он слышал все разговоры, которые были обращены к нему. Слышал слова Цзян Чэна о том, что тот желает жизни Вэй Ину. Чтобы он, Вэй Усянь, пришел на Пристань Лотоса и поклонился в храме Предков как положено. Видел слезы Ваньиня. Он и слышал разговоры его учеников — Цзинь Лина, Сычжуя и Цзинъи. И никто из них всех не хотел его смерти. Все хотели, чтобы он, Вэй Ин, человек, который оступался множество раз, жил. И Вэй Усянь действительно почувствовал облегчение. Его простили. Он имеет право жить. Все хотят, чтобы он жил. Это неописуемое чувство, как будто веревка, что душила тебя долгие годы, наконец спала. Что все закончилось. Уже слезы радости текли по щекам, его простили. Наблюдая за всеми этими диалогами и монологами Вэй Усянь понял, что он был слеп, но ведь можно все исправить! У него есть последний шанс и он не хочет его упускать. Пусть где-то в глубине души остались капли ненависти к себе, но они ничто по сравнению с тем, что было ранее. Он справился, смог освободиться. Это незабываемое чувство. Вэй Ин твердой и уверенной походкой подошёл к самому себе и коснулся руки. "Лань Чжань, я вернусь, обещаю. Я хочу жить с тобой",—подумал Вэй Усянь, снова погружаясь в темноту. Уже спустя некоторое время он оказался на голой поляне. В центре все также горел костер, а рядом сидела отделившаяся часть его сознания. — Долго же ты, — только и произнес Старейшина Илин, обернувшись лицом к нему. — Долго. Я понял одну вещь. Я хочу жить, больше всего я хочу видеть дорогих мне людей и весь мир. Я не хочу сгнить здесь. Как мне очнуться? Как вернуться? Его собеседник только кивнул, улыбаясь уголками губ. — На этот вопрос я, увы, ответа не знаю. Ты сам должен это понять. Только ты сам можешь себе помочь, даже я тебе здесь не помощник. Вэй Ин застыл. И его уверенность в том, что он очнётся, померкла. Как же так? Он и сам не знал, что нужно сделать. Неужели он так и останется здесь? Прошло несколько часов таких размышлений. Вэй Ин прошел вокруг огня уже несколько сотен кругов. Старейшина Илин сидел рядом, также не промолвив ни слова. Казалось, что выхода нет, но тут глаза Вэй Усяня зажглись, в них появился огонек надежды. — Я знаю, что делать. Раз мы на горе Луанцзань, значит недалеко должна быть пещера Фумо. Там мы найдём ответ. Я чувствую это. И мое чутье никогда меня не подводило. Мы должны пойти вместе. — С чего ты взял, что я захочу с тобой идти? — рассмеявшись, спросил Старейшина Илин. — Ты же тоже не хочешь умирать. Сам мне об этом говорил. Поэтому пойдешь, — коротко заявил Вэй Ин. И они пошли дальше по тропе. С каждым шагом было все труднее и труднее, будто дальнейшему продвижению что-то мешало. Когда до пещеры Фумо оставалось всего ничего, налетел сильный ветер и тучи сгустились на небе. И путники заметили, что со всех сторон их окружают странные черные существа. Но, чтобы Вэй Усянь и Старейшина Илин не делали, уйти от этих чудищ далеко не получалось. Их становилось все больше, и больше, и, не успели путники быстро среагировать, как оказались замкнуты в своеобразный круг. Эти существа повернули предполагаемые головы в сторону Вэй Ина, почти не обращая внимания на другого. На лице Вэй Усяня отразилась паника и страх, он не мог сделать ни шага и не мог отбиваться, в отличии от его части сознания. Как если бы подставили меч к горлу. И сам Вэй Ин не знал причину своей паники, просто стало страшно, воздух не поступал в лёгкие. Его душили. — Эй, ты чего застыл? Если продолжишь здесь стоять, то не увидишь реального мира. Эти чудища олицетворение твой не до конца ушедшей ненависти к себе. Сам я не смогу пробиться, ты должен перебороть это, — говорил Старейшина Илин. Но Вэй Ин слышал все как через воду, все его внимание было приковано к этим чёрным существам. Воздуха не хватало и Усянь стал беспомощен открывать рот, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха. Он был словно рыба на суше. Перед глазами стало стремительно темнеть, а безликие существа стали приближаться, тянуть свои лапы к Вэй Ину. Усянь не знал, как избавиться от страха и паники, не знал, что сейчас делать, стало необычайно пусто. Где-то на заднем плане он слышал крики Старейшины Илин, чтобы он боролся, чтобы шел к своей цели. Но Вэй Усянь, находившийся в полуобморочном состоянии, забыл, зачем он все это делает, зачем старается. В голове никак не находилось ответа, однако все же кое-что всплыло в голове. Дом. Да, он хочет домой. Только что же есть дом? И куда ему возвращаться? И он вспомнил! Вспомнил, что дом это не какое-то строение, это люди. Он хотел увидеть Цзян Чэна, Цзинь Лина, Лань Сычжуя, Лань Цзинъи и Лань Чжаня. Вэй Усянь желал прижаться к Лань Чжаню и обнимать его, целовать. Его сердце трепетали от одних только мыслей. Чем больше Вэй Ин думал об этом, тем больше воздуха поступало в лёгкие. Наконец-то зрение вернулось к нему, он видел, что странные существа вытеснили из круга Старейшину Илин, он стоял где-то вдали, кричал о чем-то. — Да идите вы к черту! — кричал на чудищ Вэй Усянь, стараясь пробиться наружу. Он упрямо отталкивал существ в стороны, не заботясь о том, что с ними происходит. И он выбрался, пусть и с огромным трудом. Получилось протиснуться и Вэй Ин рванул вперёд в сторону пещеры Фумо. В голове уже сформировалась мысль, что если не сейчас, то уже никогда. — Быстрее, осталось немного времени, я чувствую это, — повышая голос, говорил Усянь его части сознания, что бежал где-то сзади. Вэй Ин задыхался и спотыкался от такого темпа, но он не позволял себе полностью останавливаться. И забежав наконец в пещеру вместе со Старейшиной Илин он оглянулся, чтобы посмотреть, где находятся эти черные существа. Однако их не было, будто испарились. Вэй Усянь выдохнул с небольшим облегчением и посмотрел на его путника, тому было явно легче, чем Усяню. Вэй Ин что-то пробормотал и оглянулся, пытаясь найти путь обратно. Все в этой пещере было также, как и 13 лет назад в реальности. Кровавый пруд, на который слабо падал свет. Каменные кровати где-то недалеко, а на них разный хлам: флажочки, талисманы, коробочки и прочее. В памяти всплыло счастливое воспоминание, где получилось вернуть сознание Вэнь Нину. Как же тогда была рада Вэнь Цин.... Жаль, что прошлое не вернуть и умерших людей тоже. Однако можно помнить о прошлом и ошибках в нем и идти в будущее с новыми дорогими сердцу людьми. Так будет лучше. Ведь если постоянно цепляться за прошлое, то не сможешь построить будущего. Это Вэй Усянь понял не так давно, когда болезнь уже переходила в финальную стадию. Что бы было, если бы он не терзал себя? Может все вышло бы намного лучше? Что бы было, если бы болезнь не проявилась? Но думать над этими "если бы" уже ни к чему, ведь он старается выбраться из этого болота и построить будущее вместе с теми, кто поддерживает его. Поэтому Вэй Ин пытался понять, что же делать. Но чувство того, что здесь все закончится не покидало его, лишь укреплялось в сознании. И тут взор зацепился за кровавый пруд. Только одна нестыковка, пруд был вовсе не красным, а прозрачным, как зеркало. Вэй Усянь стал подходить ближе, всматриваясь в гладь пруда. И в нем, казалось, ничего не отражалось, но присмотревшись можно было увидеть комнату, а в ней сидел Лань Чжань, держа в руках его, Усяня, ладонь. — Лань Чжань, — пробормотал Вэй Ин, невольно протягивая руку в сторону водной глади. Она погрузилась под воду, но никакого давление не почувствовал, Вэй Усянь ощутил лишь тепло чужого тела. Он подвигал пальцами, все ещё пребывая в небольшом ступоре. Сквозь водную гадь, немного трепыхающуюся от движений, он заметила как Лань Чжань оживился, а в его глазах будто загорелся огонек надежды. Но Вэй Ин резко выдернул руку из-под воды, перестав что-либо делать в реальности. Он наблюдал за Лань Чжанем и за тем, как гаснет огонек в его глазах. И как тот прислонившись ближе к кровати, прикрывает глаза от усталости. "Прости Лань Чжань, но я скоро вернусь домой, клянусь". — Старейшина Илин, — повернулся куда-то в сторону входа в пещеру Усянь, — Я нашел. Я нашел, как выбраться отсюда! — Что ж, это похвально. Ты должен пообещать мне прямо сейчас перед тем, как вернуться, что примешь меня, то есть часть своего сознания. Ты не должен отторгать меня, мы одно целое, без меня ты будешь не ты. Я хочу, чтобы ты жил счастливо, хотя ты и сам это хочешь. Для этого тебе нужно полностью себя принять, убегая от прошлого, ты не сможешь жить ни в настоящем, ни в будущем. Ты понял? — говорил путник, собеседник, а также часть сознания самого Вэй Ина. — Я..обещаю. Спасибо тебе. Глупо наверно говорить это как бы самому себе, но что есть. Я приму себя. У меня есть дорогие сердцу люди и они помогут мне. Мы же после снова станем единым целым? — Хорошо, теперь все должно быть в порядке. Когда ты полностью меня примешь, то и я как более менее отдельная личность перестану существовать. Мы будем единым целым. А теперь, отправляйся обратно, я верю в тебя, — улыбнувшись уголками губ, сказал Старейшина Илин. Вэй Ин понял, что сейчас все закончится. Он тоже улыбнулся и стал заходить в воду, пока не погрузился полностью. Он не почувствовал никакого давления и когда макушка скрылась под водой, то ощутил будто бы падение в пропасть. Это падение, казалось, было очень долгим, просто невозможно долгим. Но спустя время Вэй Ин почувствовал тяжесть тела, почувствовал, как кожа соприкасается с постелью и тепло. Распахнув глаза, Вэй Усянь посмотрел в потолок. Зрение было немного расфокусированным, но уже спустя мгновение вернулось в норму. Он не без усилий приподнялся на подушках, повернул голову и увидел спящего Ванцзи. Лань Чжань держал его ладонь руками крепко, не смотря на то, что пребывал в беспокойном сне. Вторая рука с некоторой тяжестью поднялась и Вэй Ин прикоснулся к возлюбленному, очертил контуры лица. Лёгкие прикосновения разбудили Ванцзи, он поднял взгляд на Вэй Усяня. Вначале был ступор, он попросту не верил, что это правда. Глаза бегали по лицу, будто искали подтверждения, что это правда. Вэй Ин улыбался, ему было так радостно видеть Лань Чжаня. Он был рад жить. — Лань Чжань, ты не представляешь, насколько же я рад тебя видеть. Я так тебя люблю. Твои слова, слова Цзян Чэна и ребят спасли меня. Я вас всех слышал. Спасибо, — тихо говорил Вэй Усянь, в глазах предательски защипало от подступающих слез. — Вэй Ин! — только и сказал Ванцзи, прежде чем обнять своего любимого человека. Они обнимались так крепко, что, казалось, сольются воедино. Они оба плакали, только уже не от горя, а от счастья. — Вэй Ин, я ждал тебя, я тебя люблю. Прошу, никогда не оставляй меня. Я буду следовать за тобой, буду оберегать, — сбивчиво говорил Лань Чжань, прижимая к себе Усяня. — Лань Чжань, я всегда буду с тобой. В глазах обоих горели живые огоньки. После стольких страданий они наконец будут вместе. Им не хотелось отрываться друг от друга, возлюбленные бы обнимались так целый день, но в дверь кто-то постучал. — Хангуан-Цзюнь, я войду — прозвучал голос, прежде чем владелец этого самого голоса открыл дверь. В комнату зашёл Цзян Чэн и так и застыл на пороге, он был в таком же ступоре, какой и был Ванцзи несколько мгновений ранее. — Ты... — пробормотал Ваньинь, в упор глядя в глаза Вэй Усяня. Лань Чжань и Вэй Ин уже оторвались друг от друга, рассматривая зашедшего гостя. — Цзян Чэн, я... — на самом деле, Вэй Усянь не знал, что сказать. Просто не находилось слов, чтобы обратиться к брату. Между ними уже не было вражды и ненависти, просто лежала огромная пропасть. И со временем эта пропасть пропадет, это они знали точно. — Вэй Усянь, я рад, что ты очнулся, — коротко проговорил Цзян Чэн, скрестив руки на груди. Уголки его губ были приподняты. — Спасибо, — ответил Усянь, улыбнувшись. — Я позову Цзинь Лина и адептов клана Лань, они будут рады тебе. Места себе не находят, после того, как узнали о твой болезни, — говорил Ваньинь, уже разворачиваясь на пятках. — Цзян Чэн, я..рад тебя видеть. Правда рад, — успел повысить голос Вэй Ин, прежде чем глава Цзян вышел из цзинши. — Вэй Ин, как ты? Ты себя хорошо чувствуешь? — взволнованно спрашивал Ванцзи, окидывая тревожным взглядом все участки тела. — Лань Чжань, я пойду на поправку. Раны на теле затянуться, я буду в полном порядке! И даже сейчас я чувствую себя хорошо. Пойдем встретим детей, пожалуйста, — с ласковой улыбкой и влюблёнными глазами сказал Вэй Усянь. — Если ты хочешь, только будем очень осторожны. Всё-таки сил у тебя будет не так много, — приподняв уголки губ, ответил на слова Вэй Ина Лань Чжань. На самом деле, лучшим решением было бы отдыхать и набираться сил им обоим. Даже Ванцзи был уставшим из-за того, что плохо спал и питался. Но он понимал, что его любимому необходимо прогуляться и подышать свежим воздухом, да и самому Лань Чжаню пошло бы на пользу такое. Уже спустя некоторое время, они оба вышли из цзинши и прошли дальше. Им на встречу, игнорируя правила в Облачных Глубинах, бежали Сычжуй, Цзинъи и Цзинь Лин! Пара секунд и Сычжуй с Цзинъи бросились обнимать Вэй Ина, приговаривая: — Учитель Вэй, мы так беспокоились! Не делайте так больше. Цзинь Лин стоял в стороне, не зная, что делать. Но один взгляд Усяня в его сторону все расставил на места, глава клана Цзинь тоже бросился обнимать Вэй Ина. Цзян Чэн и Лань Чжань стояли в стороне, наблюдая за этой сценой и в сердцах радовались этому. Да, Вэй Усянь ещё есть над чем работать. Нужно принять себя окончательно, избавиться от тех крох ненависти, что есть глубоко в душе. Но время лечит, не так ли? А с дорогими сердце людьми это обязательно получится.