Face á la mer

      Эрен ещё раз пробежался глазами по тексту, пытаясь не упустить ни одной буквы. Что ж, практически всё, что написано в свитке, герр Эрвин уже рассказал ему. Любопытство всегда было отличительной чертой молодого господина, и за несколько дней он перерыл всю дедовскую библиотеку, однако никаких результатов это не принесло. Он обнаружил ещё несколько упоминаний о русалках в книгах разных веков, но ничего нового узнать не удалось.       Все мысли Эрена занимала теперь неожиданно открывшаяся ему тайна. В голове не укладывалось, что такое вообще возможно. Эрен хорошо запомнил слова герра Смита на свой вопрос уверен ли он, что русалок совсем не осталось.       «Если бы они в самом деле существовали и выжили, то за столько лет кого-нибудь бы выловили, — ответил гувернёр и, усмехнувшись, добавил. — Или они слишком хорошо прячутся».       Герр Смит явно не верил в собственные слова, но похоже оказался прав. По сему выходило, что русалки действительно хорошо прятались. Настолько хорошо, что их замечали так редко, что никто не верил тем, кто рассказывал о подобных встречах. Впрочем, ничего удивительного. Люди научились строить корабли, которые могли бороздить огромные водяные просторы, но до глубин добраться ещё не могли. Эрен всегда знал, что море хранит много удивительных тайн, но не думал, что настолько удивительных.       Очевидно его новый знакомый не был единственным представителем исчезнувшего вида, и подтверждение тому туманные, обрывочные, но всё же свидетельства, встречающиеся в истории на протяжении многих лет. В переводе герра Смита упоминалось, что продолжительность жизни русалок примерно такая же, как у людей, значит, его глазастый друг плавает по морю не один. И всё же как так вышло, что реальный, существующий когда-то народ превратился в сказки, которые рассказывают на ночь детям? Однако, как бы Эрен не искал, никаких сведений больше найти не смог.       Пока он перелистывал очередную книгу, его вдруг осенила мысль, что главный источник того, о чём он так хочет знать, не пылится на полке, а живёт в море и приплывает на побережье по вечерам. Однако почему-то вместо того, чтобы как обычно на закате отправиться на берег и попытаться выяснить всё, что ему нужно, Эрен, сидя у окна своей комнаты, наблюдал за тем, как садится солнце. Казалось бы, нет ничего проще, чем прийти к валуну и подождать приплывает ли тот юноша, но почему-то Эрен не мог заставить себя это сделать.       Страх перед чем-то неизведанным, непонятным и загадочным сковывал его по рукам и ногам. Он будто страшился снова увидеть подтверждение того, что юноша с тёмными глазами действительно не человек. Но в то же время он хотел встретить его снова. Эрена пугало и одновременно тянуло неведомое, он хотел узнать как можно больше, хотел ещё раз увидеть глаза, что, казалось, смотрели в самую душу. И чем больше проходило дней, тем больше любопытство перевешивало страх. В конце концов Эрен никогда не был трусом и вызвал бы на дуэль всякого, кто осмелится сказать о нём подобное.       Ноги привычно слегка увязали в тёплом, рассыпчатом песке, ветер гнал пенистые волны, а те, разбиваясь о камни, превращались во множество брызг солёной воды. С тех пор как разбилась тартана, Эрен всяких раз малодушно радовался, когда портилась погода, ведь это означало, что лодка ему всё равно бы не понадобилась и он не упустил день, отсиживаясь на берегу. Так было и сегодня — ветер с моря, а значит на лодке выходить опасно, тем более в их бухте, окружённой острыми скалами.       Шершавая поверхность валуна приятно грела босые ноги, рука, перемотанная повязкой, снова дала о себе знать, когда Эрен взбирался на высокий камень. До заката было ещё около часа, но, приняв наконец решение вернуться на берег, он не мог больше усидеть в особняке. Ему легче побыстрее разбежаться и прыгнуть с обрыва, чем бесконечно оттягивать этот момент, стоя на самом краю.       Привычно покрутив флейту между пальцев, Эрен задумчиво вглядывался в морскую даль, пытаясь понять, чего ждёт от встречи с неизвестным. Так ли ему важно всё разузнать о русалках или, быть может, проще будет вовсе забыть об их существовании и жить необременённым важным секретом. Но Эрен знал, что уже никогда не забудет, даже если очень постарается. Как о подобном можно забыть, тем более, что этому странному существу он теперь обязан жизнью?       Он хотел узнать как можно больше, чтобы понять зачем и почему юноша-русал спас его. И потом, как человек, влекомый духом авантюризма, Эрен никак не мог пройди мимо чего-то столь невероятного и не заинтересоваться этим.       Приложив флейту к губам, он начал наигрывать лёгкую мелодию и вдруг подумал, что понятия не имеет, приплывёт ли сегодня его новый друг, и зачем вообще он приближался к берегу. В момент их первой и единственной встречи Эрен напугал его, и теперь, возможно, спаситель никогда больше не появится на побережье, посчитав, что от человека надо держаться подальше.       Однако спустя какое-то время размышления Эрена прервал всплеск воды и мелькнувшая за камнем чешуя, сверкнувшая в лучах заходящего солнца. Он здесь! Эрен отчего-то почувствовал настолько сильное волнение, что пальцы задрожали и он снова едва не уронил флейту в море. Однако этот конфуз внезапно помог ответить ему на свой собственный вопрос о том, кто в прошлый раз вытащил из воды музыкальный инструмент. Конечно это был его новый хвостатый знакомый, отчего вопросов у Эрена стало ещё больше.       Не торопясь, он спустился на берег, стараясь не делать резких движений, и скинул лёгкий камзол, бросив его у подножия камня рядом с сапогами. Эрен, не спеша, ступил на мокрый песок, позволяя набегающей волне лизнуть босые ноги. Он внимательно вглядывался в выступающие из воды камни, разбросанные по всему берегу, пытаясь углядеть даже самое мимолётное движение.       Однако слишком пристально вглядываться не пришлось — за камнем на расстоянии двух туазов показалась рука с длинными когтистыми пальцами. Эрен вздрогнул, когда мелькнула рогатая голова, подтверждая, что в прошлый раз ему ничего не привиделось и теперь просто отмахнуться от всего он уже точно не сможет. Впрочем, какой бы он не испытывал страх, любопытство и тяга к неизвестному всё равно перевешивали его.       Эрен почувствовал, как участилось его дыхание, быстрее забилось сердце и от волнения вспотели ладони. Его новый знакомый похоже понял, что остаться незамеченным не удалось, или изначально не особо прятался. Из-за камня осторожно высунулась рогатая голова, но теперь Эрен мог полностью рассмотреть лицо. Болезненно-бледная, похожая на человеческую кожа, но на висках и подбородке поблескивали чешуйки. Очень острые выдающиеся скулы, тонкие губы, длинные заострённые уши и всё те же невероятные глаза. Юноша глядел на него настороженно, но осознанно и с немалой долей любопытства. Заметив эту деталь, Эрен немного расслабился, и скованность начала уступать место неподдельному интересу.       — Здравствуй, — поздоровался он, сделав шаг вперёд, отчего русал снова спрятался за камень так, что остались только его большие глаза. — Прошу, не бойся меня. Я знаю, кто ты, — Эрен развёл руки в стороны, показывая, что не опасен. — Как тебя зовут? — спросил он, но, получив в ответ лишь пару взмахов ресницами, упрекнул нового знакомого с лёгкой улыбкой. — Ты ведь понимаешь меня.       Однако русал только продолжал смотреть на него, будто решал, заговорить ему или нет. Когда прошло ещё какое-то время, Эрен уже начал сомневаться, владеет ли он человеческой речью. В переводе герра Смита не говорилось, на каком языке говорят русалки, но и о том, что с речью они не в ладах, тоже не упоминалось.       Тем временем юноша немного осмелел и, неторопливо забравшись на камень, сел, открыв человеку вид на худые плечи, мужскую грудь, впалый живот. На руках у локтей стали видны небольшие короткие и жесткие на вид плавники, тело то тут, то там покрывали чешуйки, отливавшие перламутром. На тонкой шее с обеих сторон виднелись по три странных прорези, как позже сообразил Эрен, то были жаберные щели. Внизу живота чешуя уже сплошь покрывала тело и, по-видимому, переходила в хвост, спрятанный за камнем. Эрен вновь часто задышал, охваченный новой волной странного трепета перед этим необыкновенным, но поразительным существом.       — Ох… — удивлённо и тихо выдохнул он, когда за камнем мелькнул полупрозрачный хвостовой плавник.       Не так-то просто смириться с мыслью, что люди не единственные разумные существа на земле, как его всегда учили. Заметив, как Эрен разглядывает его, русал смутился, потупив взгляд, и обнял себя рукой за локоть, как если бы пытался закрыться, спрятаться от любопытного взгляда. Обратив на это внимание, Эрен заметно расслабился и даже почему-то повеселел.       — Ответь что-нибудь, пожалуйста, — попросил он, весело улыбнувшись, и никак не ожидал, что русал вдруг откроет рот, обнажая два ряда острых клыков, и зашипит точно дикий зверь.       Эрен отпрянул, сделав несколько шагов назад, не представляя, чем так разозлил собеседника. Однако, присмотревшись, он понял, что юноша вовсе не выглядит озлобленным, скорее озадаченным. Он наклонял голову то вправо, то влево, приоткрывая рот и издавал тихий звук, напоминающий глухой шелест волн.       — Ты боишься меня? — спросил Эрен.       Русал, некоторое время поизучал его лицо и в ответ лишь снова тихо зашипел.       — Я не понимаю, скажи словами, — разведя руки в стороны, попросил герр Йегер, но его собеседник только начал лязгать зубами, сердито сдвинув брови.       Создавалось впечатление, что он злился на человека за то, что тот его не понимает. А человек в свою очередь начал раздражаться потому, что в самом деле ничего не понимал.       — Прошу, хватит шипеть, неужели ты не можешь сказать словами? — выпалил Эрен только лишь от эмоций.       Русал вдруг бодро закивал головой и, похлопав себя пальцами по горлу, тихо зашипел, будто пытался что-то сказать, но не мог.       — Так ты правда не можешь? — удивился Эрен и вскинул густые брови.       Русал снова кивнул, подтвердив догадку, и кажется вздохнул с облегчением, оказавшись наконец понятым. Он снова зашипел, о чём-то пытаясь сказать, а Эрен счастливо улыбнулся, в полной мере убедившись, что перед ним не озлобленное, агрессивное животное, которое рисовали немногочисленные описания в книгах. Перед ним предстало кроткое и разумное существо, так похожее на человека. Страх ушёл окончательно, уступив восторгу от осознания открывшейся Эрену тайны, от мысли, что он является единственным, кто о ней знает, от русала, что продолжал шипеть на него.       — Прости, я не понимаю тебя, — повинился Эрен, продолжая улыбаться и глядеть на необыкновенного юношу. — Меня зовут Эрен, — представился он, склонив голову. — Хотел бы я знать имя своего спасителя.       Эрен произнёс слова с оттенком лёгкой досады, понимая, что раз русал не говорит на человеческом языке, то едва ли сможет назвать своё имя. Однако, немного подумав, тот вдруг нахмурился и начал издавать странные звуки, теперь больше напоминающие человеческие, чем русалочье шипение.       — Э-ш-ш-е-н-н-х-ш, — произнёс он не без труда и попробовал снова. — Э-э-ш-ш-р-р-р-ш-ш-н-х.       Когда после нескольких попыток у него получилось сказать «Эршшехн», герр Йегер наконец понял, что он пытается произнести его имя.       — Э-э-р-р-е-е-н, — протянул он, чтобы русал послушал ещё раз, и шагнул ближе, отчего тот сразу отпрянул.       Мысленно сделав себе замечание, Эрен шагнул назад, не желая пугать своего собеседника. Тот немного расслабился и снова продолжил пытаться произнести имя. И только раз на седьмой ему удалось сказать «Эрехн», что из всех вариантов было ближе всего.       — Почти верно, — улыбнулся Эрен, стараясь не смеяться над произношением.       Даже такое простое имя далось юноше с большим трудом. Что ж, если шипение и лязг, которые издавал русал — это их привычная речь, то понятно, почему человеческий язык труден для произношения, ведь языки отличались, как небо от земли. Родной язык русалок напоминал шуршание мелких камешков, которые утягивает за собой отступающая волна, шелест морской пены и шипение хищного животного.       С большим трудом произнеся почти правильную версию имени человека, русал вдруг положил ладонь на свою грудь и тихо, растягивая звуки, произнёс:       — Л-л-е-е-в-в-в-и-и.              — Леви? — уточнил Эрен, неуверенный, что услышал правильно, но русал в ответ кивнул рогатой головой. — Это твоё имя? — тот кивнул ещё раз, и губ Эрена коснулась лёгкая улыбка. — Очень красивое.       Его слова, кажется, немного смутили Леви. Эрен хотел расспросить его ещё о многом, но вдруг вдалеке послышался звук горна, призывающего лодки рыбаков вернуться на берег. Причал находился в двух лье от них, но Леви всё равно заметно испугался и поспешил скрыться в воде, напоследок махнув хвостом.              — Постой, — только и успел крикнуть Эрен, но ответом ему был лишь шум разлетающихся водных брызг.              Он ведь даже не успел спросить, увидятся ли они завтра на закате. А Эрен теперь очень хотел увидеться. Страх перед неизвестным существом растаял без следа, вытесненный смущённо опущенными, робкими, но любопытными глазами русала. Теперь его одолевали лишь любопытство и крайнее удивление от всего того, что ему открылось. Каждый жест юноши-русала: кивок головы, взмах ресницами, брошенный взгляд, само его существование — никак не укладывались в голове и будоражили душу молодого господина.       На следующий день, побыстрее закончив с уроком фехтования, Эрен поспешил к берегу, когда солнце скатились к горизонту.       — Снова уходишь? — остановил его Жан, притаившийся в тени у ворот.       — Как видишь, — легкомысленно пожал плечами Эрен, надеясь, что камердинер не увяжется следом за ним.       — Ты и раньше гулял один по берегу, но сейчас что-то зачастил, — подозрительно сощурив глаза, произнёс Жан и скрестил руки на груди. Кажется, он ждал подходящего момента, чтобы высказать своё недовольство, и решил, что он наконец настал.       — Разве это плохо? — Эрен попытался отшутиться, но быстро понял, что едва ли у него получится, когда Жан сдвинул брови ещё сильнее.       — Плохо, что ты меня с собой не берёшь, — сказал тот и, взмахнув рукой, занудно напомнил. — Я же твой камердинер и должен быть всегда при тебе.       — Жан, я ценю твою преданность, — искренне заверил его Эрен, — но иногда мне хочется побыть одному.       — Понимаю, — вздохнул друг и досадливо покачал головой, — но, если с тобой опять что-нибудь случится, месье Йегер изрубит меня саблей прямо на месте.       — Не переживай, я не захожу в воду, поэтому ничего не случится, — усмехнулся Эрен, однако Жан его веселья не разделял.       — Мне всё равно тревожно.       — Не волнуйся, друг мой, — улыбнулся Эрен и положил руку на его плечо. — Лучше насладись отдыхом, пока я не нуждаюсь в твоей службе.       — Что ты имеешь в виду? — насторожился Жан, а Эрен заговорщически приподнял густую бровь.       — То, что Мишель скорее всего очень по тебе соскучилась.       — Искушаешь, — буркнул камердинер, закусив губу, будто боролся внутри сам с собой.       — Так и не трать время, — подтолкнул его Эрен к правильному решению.       Ещё немного поколебавшись, Жан радостно улыбнулся и, хлопнув Эрена по плечу, умчался вверх по улице в противоположную от моря сторону.       Эрен вовсе не собирался использовать его слабость в своих интересах, скорее отправил насладиться заслуженным отдыхом. Жан по долгу службы должен был состоять при нём и день, и ночь, позволяя себе отдых лишь изредка. Так что глупо упускать лишнюю возможность повидаться с любимой девушкой, пока господин в нём не нуждается.       Друг давно был влюблён в темноволосую красавицу Мишель, дочку трактирщика, и всё мечтал, что, как только накопит немного денег, они поженятся. Фрау Йегер нисколько не возражала появлению в доме ещё одной девушки, и даже с отцом невесты о свадьбе уже было уговорено. Эрену же оставалось только порадоваться за друга и немного позавидовать. Ему нравились многие девицы, но ни одна ещё не сумела пленить его сердце. Он не изводил себя страданиями по этому поводу, но иногда ему казалось, что он упускает в жизни нечто очень важное.       Спустившись на берег, Эрен снова схватился за ноющую руку, издав тяжёлый протяжный вздох. После сегодняшнего активного занятия с саблей незаживающие раны вновь дали о себе знать. Пожалуй, всё-таки он ошибся, посчитав, что всё заживёт само без помощи лекаря.       Пройдя по песчаной полосе, Эрен приблизился к привычному уединённому месту среди камней, но сегодня даже не стал взбираться на валун. Он принялся расхаживать вдоль линии набегающих волн, ожидая появления того, ради кого пришёл сегодня на берег. Однако время шло, а морской обитатель не спешил почтить Эрена своим присутствием. Он уже решил, что тот вовсе сегодня не явится, как вдруг понял, что не сделал кое-чего, что делал раньше.       Достав из-за пояса флейту, Эрен присел на ближайший камень, утопающий в воде, и заиграл. Спустя совсем немного времени послышалось, как неподалёку плюхнула вода, и над поверхностью моря показались небольшие рожки. А вот и он.       — Рад тебя видеть, Леви, — поприветствовал Эрен, когда голова показалась полностью, причём совсем рядом, в каком-то туазе от него.       Русал забрался на невысокий камень, как в прошлый раз, и склонил голову, видимо отвечая на приветствие. Эрен медленно поднялся со своего камня и немного приблизился к нему, желая лишь рассмотреть получше. Вероятно, он никогда не сможет до конца привыкнуть, и появление пред его глазами столь необычного существа всегда будет будоражить в венах кровь. Леви не спрятался как в прошлый раз, но слегка насторожился, отчего стало ясно — подойди Эрен ещё ближе, и он отпрянет, а, может, и вовсе уплывёт.       — Почему ты приплываешь сюда каждый вечер? — наконец Эрен задал вопрос, который мучал его уже много дней.       Леви немного подумал и указал на него, ткнув пальцем куда-то в район талии. Слегка растеряно опустив на себя взгляд, Эрен обнаружил заткнутую за пояс флейту.       — Что? Флейта? — спросил он, удивлённо вскинув брови.       Русал кивнул и показал на свои удлинённые уши, на кончиках переходящие в короткий прозрачный плавник.       — Ты слушаешь, как я играю? — кажется эта догадка удивила Эрена чуть ли не больше, чем факт существования русалок.       Леви немного смущённо кивнул и одухотворённо взмахнул рукой, мечтательно улыбнувшись. Наверное, этот жест означил «красиво», а Эрен вдруг почувствовал, что его сердце забилось чаще, когда бледных тонких губ коснулась лёгкая улыбка. А ведь и правда, его знакомый появился, стоило только сыграть незатейливую мелодию.       — Спасибо, что достал её из воды, — поблагодарил Эрен, погладив деревянный корпус. — Как ты её нашёл?       Его вопрос прозвучал так, будто он видел в этом нечто невероятное. Но Леви лишь показал на свои глаза, а после прочертил пальцем расстояние от верхушки камня до моря у его подножья.       — Ты видел, как она упала? — догадался Эрен, сделав неосознанный шаг ближе, и, когда русал кивнул в ответ на его вопрос, задал ещё один, от которого почему-то быстрее застучало сердце. — И давно ты наблюдаешь за мной?       Леви опустил взгляд и медленно кивнул, видимо имея в виду «давно», а молодому господину показалось, что его бледные, поблескивающие от чешуек скулы немножко подёрнулись румянцем. Эрен по неизвестной причине ощутил ещё бо́льшее волнение и уже собирался спросить, почему русал наблюдает за ним, но в этот момент набежала большая волна. Он не заметил, как за разговором ещё сильнее приблизился к камню и оказался почти по пояс в море, а набежавшая волна окатила его по самые плечи.       Повязка на руке промокла в один миг, и сквозь тряпицу на белой ткани рубашки проступила сукровица. Несколько глубоких ран, которые никак не хотели затягиваться, воспалились, причиняя уже нешуточное неудобство, а активные движения разбередили их ещё сильнее. Ноющая боль прокатилась до плеча, и Эрен сжал запястье, скривив лицо в страдальческой гримасе.       — Дьявол, — прошептал он, разматывая промокшую белую ткань.       Кожа вокруг ран покраснела и чесалась, выступил гной — плохо дело. Придётся обратиться к лекарю. Рассматривая свою руку, Эрен даже не заметил, что Леви подобрался ближе и не сводил тревожного взгляда с его ран. Эрен поднял на него глаза, лишь когда тонкие бледные пальцы нерешительно потянулись к руке.       Леви не позволял приближаться к себе, но сейчас сам оказался совсем рядом. Если бы Эрен захотел, то мог бы без труда коснуться его, вытянув руку. Однако самого Леви, кажется, занимали только раны. Он наклонился ниже, и, казалось, начал принюхиваться. Его пальцы, протянутые к руке, замерли в нерешительности, но так и не коснулись Эрена. Герр Йегер не понимал, напугала или заинтересовала его изувеченная конечность, как вдруг Леви отпрянул и, соскользнув с камня, скрылся под водой.       — Леви, подожди… — слова утонули в шумном всплеске.       Оставшись в одиночестве, Эрен лишь удивлённо хлопнул глазами, не понимая, что произошло. Почему он вдруг так неожиданно уплыл?       Раны вновь защипало от солёной воды, и он стиснул зубы. Привалившись к камню, на котором только что сидел русал, Эрен попытался осторожно промыть раны, но причинил себе этим только ещё больше боли. Он хотел стянуть рубашку, чтобы перевязать ею руку, но вдруг снова послышался шум воды.       Вынырнув, Леви забрался на тот же камень, держа что-то тёмное в зубах. В нос ударил запах моря, соли, гнилых растений, и Эрен понял, что нечто тёмное это водоросли. Так он за ними нырял? Леви пристроил на камень свою добычу и нерешительно протянул руки к покалеченной конечности Эрена. Только сейчас Эрен наконец понял, что имелось в виду в старинном свитке под фразой «длани как у лягушки», рассмотрев руки русала. Тонкие полупрозрачные перепонки соединяли его длинные пальцы.       Эрен всё ещё совершенно не понимал, что задумал Леви, но точно знал, что ничего плохого, поэтому протянул руку в ответ. Холодные мокрые пальцы невесомо коснулись загорелой кожи и тут же резко отпрянули, как от огня. Казалось, что от этого касания вздрогнули оба. Однако, поколебавшись мгновение, Леви, будто собравшись с силами и снова осторожно коснулся руки, осматривая раны.       Эрен неотрывно глядел на него, не замечая, как быстро колотится сердце в груди от робких, бережных касаний. Русал внимательно осмотрел его руку, наклонился совсем близко и вдруг, высунув длинный синеватый язык, облизал одну из ран.       — Что ты делаешь? — оторопело пролепетал Эрен, рефлекторно пытаясь отдёрнуть руку, но Леви поймал её и упрямо потянул на себя.       Он сердито глянул на Эрена, сдвинув чёрные брови, и, оскалившись, негромко зашипел на него, как на непослушное дитя. Эрен лишь удивился ещё сильнее, только сейчас заметив узкий вертикальный зрачок, и присмирел под строгим взглядом. Он во все глаза уставился на то, как русал осторожно облизывает его раны.       От надавливания и касаний шершавого языка в руку впивались тонкие иголочки боли, но Эрен молча терпел. Коснувшись языком каждой незаживающей раны, Леви расправил клубок сорванных им длинных водорослей и осторожно замотал ими руку, как бинтами, а сверху повязал мокрую тряпицу. Закончив на этом, он накрыл ладонями повязку и многозначительно посмотрел на Эрена, давая понять, что её не нужно снимать.       — Понял, — кивнул тот, слегка потрясённый произошедшим. — Спасибо, — искренне поблагодарил Эрен и усмехнулся уголком губ, — ещё раз. Снова ты меня спасаешь.       Леви опустил взгляд, и Эрену показалось, что его острые скулы вновь слегка заалели. А молодой господин вдруг вспомнил, что читал в свитке о лекарственных свойствах русалочьей слюны, которая обладает обезболивающим и заживляющим эффектом. И, почувствовав сейчас, как успокаивается пульсирующая боль и по коже разливается холодок, готов был поверить древнему свитку.       Нельзя сказать, что он не поверил, прочитав об этом, но и безусловно доверять старинному тексту не спешил, всё-таки столько времени прошло. Однако все сомнения исчезли, когда на следующее утро, сняв повязку, Эрен обнаружил, что покраснение заметно уменьшилось и раны перестали гноиться.