Face á la mer

      В тёмной обветшалой хижине пахло плесенью и тухлой рыбой. Повсюду царил беспорядок и запустение — валялись вещи, инструменты, пятна застарелой крови на полу и даже на стенах. Целая россыпь ножей разного размера лежали на столе, перепачканные в крови и чешуе. Сердце Эрена обдавало холодным ужасом каждый раз, когда за стенкой отчётливо слышались удары большого тесака, разрубающего мясо. А в следующее мгновение в комнату зашёл мясник, неся в руках разделанные куски большого рыбьего хвоста. Эрен в ужасе открыл рот, чтобы закричать, когда понял, что это хвост Леви, но изо рта вырвался только сиплый выдох.       Он открыл глаза и резко сел на постели, вырываясь из жуткого кошмара. С облегчением он понял, что это был лишь сон. Стерев с лица холодный пот, Эрен завалился обратно на подушку, чувствуя, как подрагивают его пальцы и как жадно он глотает ртом воздух. Последние пару недель ему часто стали сниться кошмары.       Сидя на тёплом камне, он, прежде чем приложить флейту к губам, вновь отчаянно зевнул. Тревожный сон, затем занятие с герром Смитом и урок фехтования в паре с Жаном, казалось, выбили из него все силы. Эрен затянул плакучую мелодию и спустя совсем немного времени вздрогнул, когда его обняли со спины холодные руки.       — Как же тихо ты плаваешь, — посетовал Эрен, повернувшись к рогатой голове, что пристроилась на его плече, и накрыл ладонью обнимающую его руку.       То ли он так устал, то ли Леви настолько тихо двигается, что Эрен даже не заметил, как тот забрался на камень позади него. Привычно поцеловав холодные губы, он попытался улыбнуться, но Леви всё равно обеспокоенно сдвинул брови, глядя на его лицо. Русал нежно провёл пальцами под глазом, отмечая синие круги, и склонил голову в немом вопросе.       — Плохо спал, — ответил Эрен и ощутил как под подбородком русала промокла рубашка на его плече.       Леви приоткрыл рот, издав тихий шелест, будто пытался спросить: «Почему ты плохо спал?». Эрен тяжело вздохнул и, повернувшись к нему, коснулся костяшками красивого бледного лица.       — Я волнуюсь за тебя, — признался он в том, что беспокоило его уже некоторое время и заглянул в ласковые тёмные глаза. — Мы уже давно встречаемся здесь, и однажды кто-нибудь может заметить тебя. Это опасно.       Леви, прильнув к его руке, опустил глаза, прекрасно понимая, что Эрен прав.       — Лучше бы тебе здесь не появляться, — печально вздохнув, произнёс Эрен, и Леви тут же вскинул на него испуганные глаза, вцепившись руками в ворот его рубашки. — Я знаю-знаю и тоже этого не хочу.       Он обнял хрупкие плечи, понимая, что и сам так успел привязаться к русалу, что с ума сойдёт от тоски по нему. Прижавшись к трепетным губам, которые уже так полюбил целовать, он почувствовал, как Леви расслабился в его руках и прижался теснее. Нужно успеть насладиться объятиями, пока его нежную кожу не начали жечь прикосновения. Пусть даже ожоги заживали очень быстро, Эрен старался не причинять Леви лишней боли. Но с каждым разом он всё больше понимал, что сколько бы не обнимал — ему всё равно будет мало.       — Вот бы мы могли встречаться в какой-нибудь пещере, где нас никто бы не смог найти, — посетовал он, сопроводив слова тяжёлым вздохом.       Леви, затихший в его руках, ненадолго задумался, а после отстранился и внимательно поглядел на Эрена, будто что-то решал для себя. Герр Йегер уже хотел спросить, что у него на уме, когда Леви поманил его рукой, призывая следовать за ним, и легко соскользнул с камня в воду. Эрену же оставалось только последовать за быстро удаляющимся плавником.       Спустя четверть часа, проплыв вдоль берега, они оказались у скал, что, нависая, скрывали под собой берег и сразу уходили в море чёрной тяжёлой глыбой. Леви сделал знак, что Эрену нужно задержать дыхание, и нырнул, утягивая его за собой. Подводная скала уходила в глубь моря, окаймляя бухту с одной стороны залива. Подплыв к небольшому каменному туннелю, Леви уверенно направился внутрь, поманив и насторожившегося Эрена.       Чем глубже уходил туннель, тем меньше в нём становилось дневного света. Эрен уже с трудом угадывал черты уходящего вперёд тёмного провала и понимал, что дальше плыть не сможет. Воздух в лёгких почти закончился, ему нужно на поверхность и как можно скорее. Он наугад дёрнул Леви за плавник и вздрогнул, когда тот обернулся. В темноте его глаза ярко сверкнули зелёным, совсем как у кошки ночью в тёмном переулке.       Эрен показал наверх, имея в виду, что ему нужен воздух, и скорее повернул к выходу, но Леви вдруг ухватил его за руку и притянул к себе. Эрен не понимал, почему он не даёт ему выплыть на поверхность, и удивлённо замер, когда ощутил настойчивое прикосновение холодных губ к своим. Леви, крепко обхватив его голову, заставил открыть рот и, плотно примкнув к нему губами, выдохнул воздух, наполняя им лёгкие Эрена. Тот лишь удивлённо хлопнул глазами, когда русал отстранился и, взяв за руку, потянул его вперёд.       Ему пришлось ещё раз поделиться своим дыханием, прежде чем они добрались до места, где потолок туннеля становился выше уровня моря. Вынырнув из воды, Эрен, тяжело дыша, огляделся и обнаружил, что Леви привёл его в просторный грот с высоким сводчатым потолком. В самом верху потолка обнаружилась прореха, в которую проникали солнечные лучи, наполняя грот мягким дневным светом. У стены виднелся широкий выступ с плоским сухим каменным полом. Забравшись на него, Эрен сел, свесив ноги в воду, и глубоко задышал, наполняя лёгкие влажным воздухом.       — О таком стоит предупреждать заранее, — слегка пожурил он русала, который облокотился на каменный выступ рядом с ним.       Тот поджал губы и виновато опустил уши, одним взглядом говоря: «Прости». Эрен, как всегда, не сдержал улыбки, глядя на его милое пристыженное лицо. Когда-нибудь он точно утонет из-за этого русала и всё равно не сможет на него за это злиться. Хотя, о чём речь? Леви ни за что бы не дал Эрену утонуть.       — Хорошее место, — ещё раз оглядев грот, оценил он. — Почему раньше о нём не говорил?       Леви лишь пожал плечами, мол ты не спрашивал, и я не вспоминал. Камни стен плотно прилегали друг другу, брешь в потолке была слишком узкой, а значит единственный выход из грота через подводный туннель. Такой длинный, что ни один человек не сможет его преодолеть, лишь задержав дыхание. Отличное место. Эрен ещё раз довольно обвёл взглядом грот и поежился, ощутив холод от непрогретого солнцем камня и стылой воды.       — Только сюда бы ещё немного тепла, — пожаловался он, подумав, что наверное Леви здесь чувствует себя как дома. — Хоть костёр разводи.       При упоминании костра русал вдруг оживился и заблестел глазами в предвкушении.       — Хочешь, чтобы я развёл огонь? — не веря, усмехнулся Эрен, но Леви порядком удивил его, радостно закивав головой.       Вероятно он никогда не видел огня вблизи, и теперь его съедало любопытство. Однако в гроте не нашлось ничего, кроме голых камней, что могло бы сгодиться для разведения пламени. Эрен лишь пожал плечами, но, глядя на расстроенное лицо, решил, что костёр можно запалить и на берегу.       Вернувшись в свою заводь среди камней, он насобирал на пляже сухих веток, выброшенных морем, сложил их на плоской сухой вершине утопающего в море валуна и принялся высекать искру, ударяя друг об друга два небольших камня. Леви вертелся вокруг него, чуть ли не носом залезая в будущий небольшой костерок, и удивлённо хлопал большими глазами на каждое действие Эрена.       Наконец сухие веточки начали тлеть, пуская едкий тонкий дымок, и, осторожно подув на них, Эрен развёл огонь, жадно обхвативший сухие солёные ветки. Дыма от такого маленького костерка было совсем немного, и пока он поднимался над камнями, полностью таял на ветру, не оставляя за собой следа.       Леви во все глаза уставился на танцующее оранжевое пламя, забыв, как дышать. Он пристроил подбородок на камень и зачарованно смотрел, как огонь до черноты разъедает одну ветку и тут же набрасывается на другую. Эрен, наблюдая за ним, не мог не отметить, как искренний восторг делает его личико необычайно привлекательным, а отражающиеся огни в его тёмных глазах просто завораживают. Однако, зазевавшись, он не заметил загоревшейся на лице Леви идеи и тотчас пожалел об этом.       — Нет, стой!..       Но не успели слова слететь с языка, как над берегом раздалось злое шипение, полное боли. Всего мгновение понадобилось Леви, чтобы засунуть пальцы в огонь по вторую фалангу.       — Только не опускай в воду! — выкрикнул Эрен, схватив пострадавшую конечность.       Его пальцы тоже прострелило фантомной болью, когда он представил, как свежий ожог омоет солёная вода. Леви, страдальчески сведя брови, тихо поскуливал и махал обожжёнными пальцами. В этот момент он как никогда напоминал маленького ребёнка, по незнанию совершившего глупость. Даже ругать его было совестно. Эрен притянул его руку ближе и начал осторожно дуть на покрасневшие пальцы, с которых тут же начала понемногу отлетать прозрачная омертвевшая чешуя. Он бы с удовольствием поцеловал эти нежные пальчики, если бы не боялся навредить ещё больше.       — Глупый, — беззлобно ругал он Леви. — Вот что теперь с тобой делать?       Эрен досадливо произнёс слова, обращаясь скорее к себе, но русал вдруг показал на воду здоровой рукой и начал изображать то ли волны, то ли каких-то длинных червей. И тут в памяти Эрена всплыл тот день, когда Леви лечил его руку.       — Водоросли? — осенила его догадка. — Они растут где-то здесь?       Леви кивнул головой и снова жалобно зашелестел, бросив обиженный взгляд на догорающее пламя. Сорвав те самые тёмно-коричневые водоросли, Эрен подхватил Леви на руки, подивившись тому, какой он лёгкий. Усадив русала на камень, Эрен под его руководством растёр водянистые растения в кашицу и осторожно мазал ею обожжённые пальцы, замотав их остатками водорослей на манер бинтов.       — Будешь знать, как совать пальцы куда не следует, — бормотал Эрен, злясь и на себя за то, что не сумел уследить. Знает же, что за этим русалом нужен глаз да глаз. — Твоё любопытство тебя до добра не доведёт.       Леви вдруг фыркнул, будто не согласился с ним и, с вызовом посмотрев в глаза, принялся объяснять, что благодаря своему любопытству однажды оказался на берегу и услышал, как Эрен играет на флейте. Сообразив, что, если бы не он, оказавшийся недалеко от берега, чтобы в очередной раз послушать его игру, Эрен утонул бы в том шторме, ему пришлось признать, что и от любопытства бывает польза. В конце концов, иначе они бы так никогда и не встретились.       — Неужели тебе так нравилось слушать мою флейту, что ты решил сохранить мне жизнь? — весело усмехнувшись, спросил Эрен, вновь обретя доброе расположение духа.       Однако Леви на его шутливый вопрос лишь отрицательно качнул головой и веселья совсем не разделил. Он потупил взгляд, облизнул губы, как если бы собирался что-то сказать, а его скулы начали заливаться краской смущения. Глядя на столь милое зрелище, Эрен тоже поубавил веселье и, протянув руку, осторожно приподнял рогатую голову за подбородок.       — Что такое? — мягко и заботливо спросил он, заглянув в большие, источающие тепло глаза.       Леви взял его ладонь и прислонил к своей щеке, ненадолго прикрыв от удовольствия глаза. Затем он опустил ладонь Эрена себе на грудь, туда, где под кожей сильно и часто колотилось его сердце. Леви виновато свёл брови, его длинные уши немного опустились, и, открыв рот, он что-то тихо прошипел. Сердце Эрена взволновано пропустило удар, когда он прочёл в его взгляде: «Ты в моём сердце».       Его глаза светились такой необъяснимой нежностью, что Эрен наконец понял, почему Леви не позволил ему утонуть, почему рискует, тайно встречаясь с ним среди камней. По той же самой причине, что и Эрен не может не прийти на свидание, не может перестать думать о нём, не может не чувствовать тепло в груди, всякий раз глядя на него. Заглянув в невероятные обсидиановые глаза, Эрен вдруг совершенно искренне сказал то, чего ещё никогда и никому не говорил:       — Я тоже тебя люблю.       Их губы соединились в нежном, горько-сладком поцелуе. Они не могли не понимать, что для обоих такая связь не сулит ничего хорошего. Их сущности и миры, с которыми каждый неразрывно связан, были слишком разными. Настолько, что как бы они не старались, но быть вместе им не суждено. И всё же ради редкой и короткой, но счастливой минуты встречи Эрен готов был терпеть все невзгоды и разлуку. Также, как и Леви, иначе он уже давно бы забыл дорогу к скалистому берегу.       Если бы судьба не свела их вместе, то каждый из них не знал бы тех тревог и опасений, что сгущались над ними сильнее день ото дня. Но в то же время, Эрен был уверен, что никогда бы не познал такой любви. Никогда бы он не смог так сильно полюбить земную девушку, как это удивительное, прекрасное, невероятное создание. И каждый раз, заглядывая в самые восхитительные глаза, он видел в них такую же искреннюю и нежную любовь.       Проводя время на берегу только вдвоём, Эрен всё больше проникался чувствами к Леви. Сначала это были интерес и азарт, затем любопытство, благосклонность, после — уважение, симпатия и доверие, к которым примешались забота и влечение, переросшие, наконец, в любовь. Эрену хотелось оберегать и защищать всеми силами это удивительное нежное создание. Хотелось его радовать и баловать, хотелось сделать его счастливым. Для Эрена теперь не было никого на свете важнее, чем Леви.       Беспокойство о нём порой всё ещё выливалось в тревожные мрачные сны, но, осознав всю глубину своих чувств и хоть как-то обезопасив их обоих встречами в закрытом гроте, с некоторых пор Эрену стали сниться и другие, более приятные сновидения. И чем больше они сближались друг с другом, тем явственнее он чувствовал нарастающее физическое влечение.       Леви однажды обмолвился, что годы русалки считают по цветению определённого вида водорослей, которое происходило раз в человеческий год. Таким образом Эрен узнал, что Леви было шестнадцать цветений. По людским меркам — самый расцвет юношеской прелести и сил. И герр Йегер не мог не отметить, что Леви в самом деле был просто прелестным.       Будь он человеком, все девицы в округе вздыхали бы только о нём. Острые выдающиеся скулы совсем не портили, а наоборот подчёркивали его аристократическую красоту. Прямой нос, небольшие, но милые губки, а глаза — просто загляденье. Будь Леви девушкой, все юноши сходили бы по нему с ума, а Эрен вероятно был бы первым из них. Однако девушкой Леви не был, но это не мешало Эрену всё равно сходить по нему с ума, порой коря себя за столь греховные мысли.       Сам Эрен, обладая высоким ростом, стройной фигурой, правильными тонкими чертами лица, пухлыми губами и выразительными зелёными глазами, никогда не испытывал недостатка во внимании девушек. И всё же по какой-то неизведанной причине молодой дворянин, окружённый красивыми девицами, безоговорочно отдавал предпочтение нежной и утончённой, но экзотической красоте русала.       Снова разглядывая узкие плечи, тонкую талию, длинную гибкую шею и даже изящный, переливающийся хвост Эрен чувствовал, как сбивается его дыхание от накатывающего желания прикасаться, обнимать, ласкать… Да что там, Эрен хотел бы обладать им со всей своей юношеской пылкостью.       — Наверно, со мной что-то не так, — обречённо пробормотал он, и его голос отразился от потолка каменного грота. — Может, из-за того удара головой у меня всё смешалось, и я делаю какие-то безумные вещи?       Леви бросил на него вопросительный взгляд, наклонив голову, и подсел поближе, шелестя чешуей по камню.       — Какие? — обречённо усмехнувшись, переспросил Эрен и обхватил ладонями бледное лицо. — А вот такие.       Его губы впились в приоткрытый рот, даря жаркий, далёкий от целомудрия поцелуй.       — Я влюбился в тебя, — продолжил говорить Эрен, сквозя странной обречённостью в голосе. — В русалку. Мы можем видеться лишь изредка на узкой полоске берега или тут, в пещере. Я не могу тебя коснуться так, как я бы того хотел. А ко всему прочему, ты ещё и юноша. Это ведь неправильно.       Эрен откинулся спиной на каменную стену, пребывая в крайне раздосадованном настроении. Однако Леви, сочувственно глядевший на него, на последних словах вдруг недовольно нахмурился и отрицательно замотал головой.       — Что? В чём я не прав? — не понял его Эрен.       Леви, серьёзно нахмурив брови, без присущего ему стеснения указал пальцем на промежность Эрена, потом на себя и отрицательно покачал головой.       — То есть? — густые каштановые брови непонимающе нахмурились. — Что ты хочешь сказать? Что ты не… — внезапно осенившая Эрена догадка заставила его недоумённо хлопнуть глазами. — Ты не юноша?       В ответ Леви совершенно серьёзно кивнул, а Эрен засомневался ещё больше.       — То есть ты девушка? — недоверчиво спросил он, в очередной раз скользнув взглядом по телу русала.       Да, маленькое, тонкое и изящное, но мужское, лишённое присущих женщинам округлостей. Леви недолго подумал и пожал плечами, не зная, как ответить на вопрос или как объяснить.       — Постой-постой, я что-то читал об этом в свитке, — Эрен изо всех сил постарался напрячь память и вспомнить тот отрывок, который показался ему самым странным.       В нём упоминалось, что русалки делятся не на мужчин и женщин, а на самцов и самок, и этим имеют схожесть с животными. Тогда он не обратил на это должного внимания и, честно говоря, даже подумать не мог, что самка русалки будет выглядеть не как земная девушка с рыбьим хвостом.       — Ты… самка? — неуверенно спросил Эрен, но в ответ получил лишь полный непонимания взгляд.       Очевидно Леви не понимал слова «самка», а Эрен не знал, как объяснить по-другому. Почесав затылок, он задумчиво протянул:       — Вот, например, чайки. Они все выглядят одинаково, но отличаются по внутреннему телесному строению. Есть мужчины — самцы, и женщины — самки. У русалок также? — Эрен вопросительно взмахнул рукой и с надеждой посмотрел на Леви, неуверенный, что тот понял его.       Однако лицо русала просветлело пониманием, и он уверенно закивал головой.       — Надо же, — удивлённо выдохнул Эрен. — А мужчины-русалки выглядят так же как ты?       Леви снова кивнул и показал жестами, что самцы крупнее и сильнее самок, а ещё имеют плавник на спине. Эрен на некоторое время задумался, осмысливая новые прелюбопытнейшие факты, и, прочистив горло, метнул в русала смущённый взгляд.       — А как… кхм, как у вас происходит соитие?       О подобных вещах не принято даже упоминать в приличном обществе, но ведь сейчас они наедине, и, будь Леви обычной девушкой, Эрен бы не только говорил о неприличном, но и сделал бы многое из того, что вертелось в его голове. К тому же, ему было крайне интересно — уж не мечут ли русалки икру? Однако Леви не понял, о чём его спросили, поэтому Эрену пришлось сказать по-другому:       — Как вы размножаетесь?       Сообразив, о чём идет речь, Леви, обычно такой робкий и стеснительный, в очередной раз бодро указал на то сокровенное, что находилось у Эрена между ног, и изобразил крайне неприличное действо, просунув палец между двумя другими. Эрен только хлопал глазами и удивлённо вскинул брови, глядя на него. Затем Леви обрисовал руками у себя большой живот, а после покачал на руках невидимого младенца. По сему выходило, что русалки любят друг друга также, как люди и также рожают детей.       — Понятно, значит в этом вы такие же как мы, — задумчиво пробормотал Эрен и устремил на Леви острожный взгляд. — А ты уже с кем-нибудь…       Леви не дал ему договорить и яростно замотал головой, будто не понимал, как Эрен вообще мог о таком подумать. Когда речь зашла конкретно о нём, он снова привычно покраснел и, подсев вплотную, поднял робкий взгляд, нежно прислонив ладонь к груди Эрена. Его рука была как всегда холодная, но Эрену показалось, что это прикосновение и многозначительный взгляд обожгли его грудь и опалили сердце.       — Ты хочешь со мной? — тихо спросил он, прижимая ладонь к своей груди и почувствовал, как медленно тонет в тёмной пучине бездонных глаз.       Леви, кажется, покраснел ещё больше и кивнул, мило закусив нижнюю губу.       — Но как?...       Эрен бы солгал, если бы сказал, что никогда не думал о том, что хотел бы любить Леви как мужчина. Ещё как думал и много раз представлял. Но до сего момента он считал, что это невозможно из-за того, что они оба мужчины, а теперь задумался над тем, что это невозможно, потому что Леви русал. Или вернее сказать «русалка»? И правильно ли говорить «он»? А, впрочем, какая разница?       Леви же нерешительно замялся. Он посмотрел Эрену в глаза, будто что-то решал для себя и подрагивающими от волнения пальцами положил его ладонь в самый низ своего живота, туда, где кожу уже сменила плотная гладкая чешуя. Казалось бы, ровная и гладкая поверхность хвоста вдруг медленно совсем чуть-чуть раздалась в стороны, открывая пальцам доступ к нежным, интимным и трепетным складочкам.       Леви закусил губу, когда пальцы Эрена легко коснулись его там, где ещё никто не касался. Он томно вздохнул и потёрся щекой о его щёку, напрашиваясь на поцелуй. Он захотел, чтобы именно Эрен осторожно касался его там, и это заставило Эрена ощутить, как горячее тепло разлилось внизу живота и начало пробуждать желание плоти. Его рот нетерпеливо накрыли жаждущие поцелуя губы, жадно сминая их и глотая частое, взволнованное дыхание.       — Ладно, я понял, — прошептал Эрен, разорвав поцелуй, и нехотя убрал руку с нежных нераскрывшихся складочек. Как только его пальцы исчезли, чешуйки хвоста снова пришли в движение надёжно спрятав потайное место. — Но тебе ведь больно, когда я касаюсь тебя.       Леви опустил взгляд и досадливо свёл брови. Похоже, его тоже беспокоило, что Эрен не может слишком долго его касаться, но от этого желание соединиться с ним никуда не исчезло. Эрен нежно коснулся костяшками холодной щеки, чувствуя, как ещё сильнее влюбляется в это волшебное создание.       — Я тоже этого хочу, — шепнул он.       Леви поднял на него свои удивительные, полные любви глаза и прильнул щекой к его руке, а Эрен вдруг неожиданно весело усмехнулся:       — Хотя бы в одном мне стало легче, — русал вопросительно изогнул бровь, а Эрен улыбнулся еще шире. — Ты ведь не юноша.       Свисающий с камня плавник ловко отправил в лицо весельчаку солёные брызги. Леви недовольно нахмурил брови и демонстративно взмахнул хвостом, шумно бередя воду. Мол, из-за «юноши» ты переживал, а хвост тебя совсем не смущает? Эрен только громче рассмеялся, неожиданно для себя поняв, что нет, хвост его совершенно не смущает. Он притянул к себе недовольного русала и настойчиво поцеловал обиженно поджатые губы. Он хотел лишь шутливого поцелуя, но чем больше целовал, тем больше входил во вкус и даже не заметил, как уложил Леви спиной на холодный камень.       Русал под ним завозился, но вместо того, чтобы попытаться выбраться, наоборот прижался сильнее, и его когтистые перепончатые руки неожиданно смело скользнули под рубашку. Ощутив холодные, но ласковые прикосновения, Эрен вдруг понял, что желает его сейчас, немедленно. И нет ему никакого дела до того самец Леви или самка, юноша или девица. Если они оба так желают соединиться, охваченные страстью, что им мешает?       Благодаря прыткому Жану, который открыл для него мир простых и сговорчивых девиц, Эрен ещё в пятнадцать лет познал все радости плоти. Но, побывав в объятиях не одной девушки, он ещё никогда не чувствовал такого желания, такого удовольствия от мысли о плотской любви с кем-то конкретным. С кем-то особенным. Ему так хотелось, чтобы Леви тоже испытал всю гамму чувств и наслаждения, которые может подарить соитие.              Он нежно целовал его лицо, шею, плечи, ласкал его гибкое изящное тело и даже небольшие шершавые рожки, заставляя русала сдавленно стонать и закусывать губы от удовольствия и жара, что приносили эти прикосновения. Горячие пальцы коснулись открывшегося лона и мягко прошлись по нежным влажным складочкам. Леви зажмурил глаза и нетерпеливо заёрзал под Эреном, скребя когтями по каменной плите. Эрен видел, как его одолевает желание, и при этом обжигает боль прикосновений.       Внезапно он заметил, как Леви вытянул руку, которую только что сжимал Эрен, и, свесив с камня, опустил в воду. А ведь и правда, в прохладной воде они могли касаться друг друга куда дольше. Скинув с себя ставшие совершенно ненужными рубашку и бриджи, Эрен подхватил Леви на руки и опустился в воду, чувствуя, как кожа вмиг покрывалась мурашками. На лице Леви мелькнуло облегчение, и он снова сильнее прижался к Эрену, зажатый между каменной стеной и обнажённым телом.       Вода немного остудила пыл Эрена, и он вдруг подумал, а так ли хочет Леви, чтобы именно он стал первым, кто овладеет им? Хочет ли он, чтобы это произошло именно так? Однако, заглянув в полные желания и любви глаза, почувствовав, как пальцы ласково зарылись в его распущенные волосы, услышав нетерпеливое томное «Эрех», Эрен отбросил все сомнения, жадно целуя подставленные губы и уже в который раз неосторожно задевая языком острые зубы.       Его собственная возбужденная плоть, изнывая от желания, тёрлась о гладкие чешуйки, подбираясь к тому заветному и ещё невинному. Леви удивлённо охнул и приоткрыл рот, когда горячая большая головка прижалась к девственным, нераскрытым складочкам. Он скулил и тихо шелестел, извиваясь в руках Эрена, одновременно желая и страшась того, что должно произойти между ними дальше. Эрен сильнее сжал в объятиях гибкое тело, а его твёрдая, требующая взять своё плоть медленно и осторожно толкнулась в трепещущее нутро.       Леви, зажмурив глаза, раскрыл рот в немом стоне и впился когтями в широкую загорелую спину, впервые познав острые, распирающие, болезненные ощущения соития. Эрен толкнулся, ещё глубже погружаясь в его нутро, чувствуя, как мягкая плоть дрожит и сжимается вокруг него, и сходил от этого прекрасного чувства с ума. Внутри Леви был податливым, тёплым, влажным и таким нежным. И теперь он весь принадлежал только Эрену.       Он старался не касаться Леви в одном месте слишком долго, но делать это становилось всё труднее, ведь, чтобы получить то, чего оба так желали, нужно слиться в единое целое. Чувствуя острую необходимость прикасаться к Эрену, Леви сам, закрыв глаза на жар его тела, прижимался всё теснее там, где его плоть покорно принимала горячую, возбуждённую плоть человека. Само естество требовало, чтобы они слились в крепких объятиях и вместе двигались навстречу наслаждению.       Прохладная вода смягчала жар от человеческого тела, но Эрен понимал, что этого недостаточно, слушая над ухом жалобные высокие стоны. Леви протяжно скулил, утыкаясь ему лицом то в шею, то в щёку, то в самые губы, тихо шептал «Эрех», и непонятно чего больше было в его жестах и звуках — боли или наслаждения. Однако остановиться Эрен уже не мог, всё быстрее и глубже двигаясь внутри него, лаская руками его тело, покрывая поцелуями порозовевшее, подёрнутое любовным дурманом лицо. И судя по тому, как Леви крепко сжимал его руками в ответ и обвил ноги хвостом, умолять Эрена прекратить эту безумно-сладкую пытку он не собирался.       Чувствуя, как близится долгожданный пик наслаждения, Эрен задвигал бёдрами ещё сильнее и размашистее, вдавливая покорное разомлевшее тело в каменную поверхность. Когти Леви всё сильнее скребли по широкой спине, а в изгиб шеи впились острые зубы, прокусив кожу до крови. Эрен взвыл от боли сквозь стиснутые зубы и почувствовал, как в этот самый миг плоть Леви сжалась вокруг него сильнее и затрепетала, а над ухом послышался сдавленный стон.       Напряжение, что росло в теле Эрена, достигло своего пика, когда тело в его руках пробила крупная дрожь, и Леви дёрнулся ему навстречу, громко заскулив. Последний раз размашисто толкнувшись в нежное нутро, Эрен излился с протяжным стоном, наполняя Леви своим семенем. Русал несколько секунд бился в экстазе, сжимая его в объятиях, затем замер без движения и, расслабившись, обмяк, бессильно повиснув в его руках.       Очнувшись от поглотившего его блаженства, Эрен осторожно покинул обессилевшее тело и, взяв на руки, вытащил его из воды, бережно уложив на камень. Леви тяжело дышал, на его лице блестели дорожки от слёз, и он никак не открыл глаза, будто находился в забытье. Эрен осмотрел его тело и ужаснулся тому, что натворил. В местах, где его бёдра непрерывно касались хвоста, виднелись широкие белые полосы омертвевшей чешуи — ожоги. Бледную кожу то тут, то там покрывали розовеющие пятна, и даже от лёгких прикосновений с неё осыпались прозрачные чешуйки.       — Дьявол, — тихо выругался Эрен и нежно погладил пальцами раскрасневшееся, подёрнутое тенью боли лицо.       По крайней мере он уже знал, что делать с такими ожогами. Пальцы, что Леви по глупости сунул в огонь, полностью зажили к следующей их встрече, доказав лечебные свойства бурых водорослей. Поэтому, недолго думая, Эрен нырнул в воду, точно зная, что чудодейственные водоросли растут и в этом гроте. И пока он осторожно смазывал тёмной кашицей обожжённые места, успел проклясть и себя, и свою глупую рыбину множество раз.       — Леви, как ты? — взволнованно спросил он, когда через несколько минут тот наконец открыл глаза и протянул руку к его лицу. Эрен прильнул к ладони и, досадливо сдвинув брови, не удержался от упрёка. — Тебе ведь было так больно, почему ты не остановил меня?       В ответ Леви лишь ласково погладил его лицо и так мягко и тепло улыбнулся, что у Эрена защемило сердце. Он будто пытался сказать: «Не волнуйся, мне было хорошо. Я рад, что это произошло».