The Battle!

Далекие, уже потускневшие со временем кадры прошлого подобно старым кинопленкам с крапинками и просветами… Ты с трудом различаешь в них свое детство, свой прежний дом, молодых маму и отца. Родители. Как много в этом слове тепла и безусловной важности. Их улыбки, их надежды, их переполненные нежностью глаза. Они смотрели на тебя, радовались каждому новому успеху, волновались даже из-за самой примитивной простуды, проживали с тобой все трудности, были рядом, когда ты нуждалась в них больше всего. Роль родителей неоценима. Только они в силах понять и принять тебя такой, какая ты есть, в силах помочь стать лучше, чем ты есть. Только они видят в тебе то, что другим порой не разглядеть и за всю жизнь. Как жаль, что со временем стирается понимание этих простых истин. Ты отдаляешься. Уходишь, уезжаешь, погружаешься в свои проблемы, и на близких не остается лишнего времени. Да и какое может быть лишнее время, если ты уже взрослая! Учеба, работа, бытовые проблемы вереницей безумия обращают обычные дни, и ты уже просто не помнишь себя… Какой сегодня день? Какой год? Какая… жизнь? Но как бы то ни было, Люси все равно всегда в красках помнила свой уход из дома. Отношения с отцом натягивались упругой струной до последнего, пока не оборвались одним весенним вечером. Тогда же Хартфелия отказалась от своего наследства и наперекор Джуду покинула дом. В ее сердце клокотали ненависть и негодование. Она не хотела иметь ничего общего с этим человеком. Тема общения с родственником запечаталась на сотни замков, обросла колючей проволокой, стала непозволительной для девушки. Люси считала, что если она поддастся соблазну и хотя бы даже подумает о возвращении домой, то это уже приравняется к ее проигрышу, а значит, все труды оказались напрасными. И все же… В глубине души, сама того не подозревая, она отчаянно верила. Верила, что когда-нибудь терпение достигнет пика, забудутся старые обиды, отогреется любовью запутавшееся сердце Джуда. Когда-нибудь отметутся в сторону непонимания, ссоры сойдут на нет, ведь расстояние с любимыми людьми вызывает такой голод по их вниманию, такую тоску… Время, проведенное порознь, медленно, как ручей, вымывает из тебя запах дома, тепло родительских рук, мелодии их голосов. Ничто и никогда не заменит близость отца или матери. Люси не могла больше видеться с Лейлой, несправедливой судьбой была лишена этой возможности. Но ведь оставался еще он… Джуд сидел за кухонным столиком и, сложив руки перед собой, наблюдал за тем, как его дочь взволнованно готовила ему кофе, а попутно и завтрак для Нацу. Легкая вибрация напряжения щекотала нервы всем присутствующим, однако на лице Хартфелия закаменело поразительное спокойствие и уверенность в себе. Люси семенила в мягких тапочках и, как гостеприимная хозяйка, накрывала на стол. Горячие поджаренные тосты, масло и джем, глазунья с беконом для Драгнила… Все должно быть идеально, и пускай даже это мало что доказало бы ее отцу, но предстать перед ним взрослой и самодостаточной дочерью страсть как хотелось. К тому же для нее это вдруг стало так приятно – готовить завтрак двум самым важным мужчинам в своей жизни. Ни в коем случае нельзя было ударить в грязь лицом. Чтобы скрасить и разбавить неловкую тишину, Хартфелия мельком интересовалась у Джуда общими темами. Как добрался? Где остановился? Надолго ли? С какой целью приехал в Магнолию? На последний вопрос мужчина ответил уклончиво, но в целом был вежлив и доброжелателен. Кикбоксер с еле заметной растерянностью следил за напарницей и ее родственником, а когда ему преподнесли блюдо, к еде приступил не сразу. Юноша хранил в памяти все до одного откровенные разговоры с Люси о ее семье. Опираясь на них, он уже давно составил себе фоторобот человека с именем Джуд Хартфелий. Состоятельный бизнесмен, человек властный, влиятельный и жесткий. Сама студентка КИ отзывалась о нем достаточно категорично, осуждала некоторые черты характера, с горечью припоминала его несправедливые решения. И после всего сказанного Драгнил ожидал увидеть перед собой настоящего человека тирана, а в глазах Люси прочесть просьбу защитить от него, однако же… Все происходило с точностью наоборот. Нацу окончательно запутался в их отношениях. - Спасибо, - сдержанно поблагодарил Джуд за приготовленный кофе. – Ты стала гораздо хозяйственней, Люси. Раньше и тост себе пожарить ленилась, а теперь, я вижу, жизнь без личного повара пошла тебе на пользу, - Нацу удивленно вскинул брови и уставился на подругу, всем своим видом переспрашивая о наличии названной прислуги. Девушка смущено потупила взор и изобразила виноватую улыбку. Кажется, она забыла упомянуть, в каких раньше условиях проживала. - Квартиру снимаешь за счет стипендии? – снова напомнил о себе Хартфелий. - Да, отец, - чуть осипшим голосом ответила она, присаживаясь за стол ко всем. - Хорошо, - задумчиво протянул он, делая новый глоток. – И на все ли хватает? Я слышал, стипендии нынче не богаты. Я должен быть уверен, что моя дочь не голодает. - Об этом можешь не волноваться, - чуть запнувшись, успокоила танцовщица, как заговорщик переглянувшись с Драгнилом. – С деньгами у меня проблем нет. Мужчина не упустил из виду их подозрительные взоры друг на друга и переключился на юношу. - Что ж, - вздохнул он, привлекая внимание кикбоксера к себе, - а вы, молодой человек… - Нацу, - коротко и четко вставил парень, не пряча глаз от бизнесмена. - Нацу, - с анализирующей интонацией вторил ему Джуд, - как я правильно понимаю, вы претендуете на сердце моей единственной наследницы, - Люси моментально оцепенела от внутренней дрожи. Папочка всегда отличался прямолинейностью, и такой выстрел практически в лоб ежесекундно парализовал девушку. А вот Драгнил оставался собранным. Для него эта встреча олицетворяла очередной спарринг, победителю которого достанется Хартфелия. - Расскажите немного о себе. Мне прелюбопытно узнать о вас как можно больше. Кажется, только что прозвучал гонг. Люси догадывалась, чем угрожало развитие этой темы и что именно интересовало родственника. Уже давно, еще в самом начале зарождения отношений с Драгнилом, танцовщица долго думала о том – признает ли отец ее выбор? Как отнесется к обычному парню? Но встреча с Хартфелием старшим казалась такой далекой, что решить эту загадку Люси так и не удосужилась. Хотя, может она просто занималась самообманом, питая надежду на снисходительность Джуда. Женские пальцы онемели и охладели от внезапного страха. Отец снова не на шутку пугал и злил ее. Только юноша сделал вдох, чтобы начать говорить, как танцовщица перехватила инициативу на себя. - А что особенного ты хочешь услышать? – вдруг поинтересовалась она, тут же почувствовав на себе недовольный взгляд напарника. – Нацу профессиональный кикбоксер, чемпион в своей категории. Тренируется с лучшими учителями в Магнолии. Успешно завоевывает призовые места. В перспективе он будет поступать в Спортивную академию в Онибасе, а она самая крупная в стране. Люди в большом спорте зарабатывают очень достойно, и ты об этом знаешь. Сейчас Нацу и сам работает тренером в самой известной школе кикбоксинга. У него есть собственная жилплощадь в центре, … Студентка КИ долго и напористо описывала достоинства Драгнила, немало приукрашивая действительность. Девушка с вызовом смотрела в лицо Джуда, практически на пальцах раскладывала экономическую выгоду от союза с кикбоксером, а Хартфелий внимательно слушал ее и слегка, практически незаметно улыбался. Сплошные денежные аспекты, только наличие счета в банке, только гарантия высокого дохода… Все, что слышал о себе Нацу, это был какой-то чертов бизнес план! Так неловко парень еще никогда себя не чувствовал… Такой странной Люси еще никогда не была… Он смотрел на нее, не узнавая. Внутри все накалялось от отвращения к происходящему. Неужели он был настолько плох, что напарнице приходилось так изощряться? В подобной ситуации невольно почувствуешь себя неполноценным каким-то. Драгнил незаметно пнул подругу под столом, и она прервалась на полуслове, уставившись на него. Танцовщица выглядела взвинченной. - Это конечно все очень интересно, - усмехнулся Джуд, - но я разговаривал с твоим другом, Люси. Невежливо так встревать, - покачал головой он и, подметив сбитое с толку выражение лица парня, вновь обратился к нему. – Нацу, моя дочь рассказывала вам, откуда она родом, и кто ее родители? - на этих словах во рту у девушки нестерпимо пересохло. - Рассказывала, - бодро кивнул кикбоксер, и его напарница напряглась всем телом, страшась услышать что-то непотребное, что-то, о чем следовало бы умолчать. – Я знаю, что Люси из достаточно обеспеченной семьи, - бровь Джуда медленно приподнялась и изогнулась, словно фраза «достаточно обеспеченная» слабо передавала реальное положение вещей. Драгнил продолжал. – А вы, сэр, сейчас единственный ее родственник, так как миссис Хартфелия скончалась. Мужчина переплел пальцы рук, как обычно делал это во время важных переговоров, когда наступало время действовать. Люси слишком хорошо знала эту позу, ведь их нескончаемые «переговоры» происходили практически каждый день. Кажется, тоска после разлуки уже отступила, и теперь отец снова собирался проявить себя. Танцовщица нервно сжала зубы, предвкушая новые проблемы. - Да, Лейла покинула нас слишком рано. Она была известной оперной певицей, востребованной, любимой. Моя жена вкладывалась в свое дело всеми силами, которых у нее, к сожалению, оказалось не так много, - Драгнил украдкой глянул на напарницу, кожей ощущая ее растрепанное состояние. Люси была, как на иголках. Очень быстро семейная идиллия Хартфелиев пошла трещинами. – Постоянные гастроли, многочасовые концерты, сотни ролей, каждую из которых она проживала, как собственную жизнь… Своей безрассудностью Лейла добилась не только успеха, но и получила сомнительную награду в качестве болезни. Но даже так, она все равно продолжала выступать… - Мама любила театр больше всего, - начала было Люси, но внезапно ее руку накрыла ладонь Нацу, и девушка тут же замолчала. Друг не смотрел на нее, а был сосредоточен на Джуде. - И эта любовь ее погубила, - обрубил мысль Хартфелий и нахмурился. – Моя жена, Нацу, не знала меры. Ох уж эти творческие натуры, - он перевел усталый взгляд на танцовщицу, - не ведают, когда нужно остановиться. Лейла страдала от обмороков и сердечных болей. Кардиолог запретил ей выступать, а она… Разве послушала его? Разве прислушалась ко мне? Нет. Она продолжала петь, пока в один торжественный вечер не упала прямо на сцене. На кухне повисла давящая, могильная тишина. Люси поджала губы, видя отрешенный взгляд напарника, устремленный куда-то сквозь Хартфелия. Нюансы смерти матери студентка КИ с ним не обсуждала. Парень был потрясен. Девушка ощутила это, когда его напряженные пальцы сжали ее чуть сильнее. - Моя жена скончалась от сердечного приступа. Она оставила меня слишком рано. И после всего, неужели я не вправе защищать последнее, что мне осталось? Как вы считаете, Нацу? Неужели я не прав, запрещая своей единственной дочери идти по стопам покойной матери? Люси, как ошпаренная, подскочила с места, вырываясь из объятья руки Драгнила. - Да как ты можешь? Спустя столько времени опять взялся за свое? – дрожа от злости, она смотрела на родственника с негодованием. – Я уже озвучила тебе свое решение. Я не стану той, кем ты хочешь меня видеть! Моя жизнь – это сцена! И не надо спекулировать маминой смертью! Это здесь совсем не при чем! - Люси, успокойся, - потянул ее назад кикбоксер, серьезно заглядывая в возбужденные карие глаза. – Сядь. - Но Нацу… - не успела возмутиться она, как юноша уже усадил ее рядом и снова схватил за руку. Хартфелий наблюдал за парой и выглядел так, будто был удовлетворен тем, что нашел человека, способного легко присмирить непослушную дочь. Драгнил оказался именно тем негласным союзником, который должен был помочь повлиять на выбор Люси. - Вы скорее всего и не знаете, как проходили тренировки в бальном классе, куда Люси так грезила попасть, - продолжил свою речь Джуд, и Нацу насторожился, ожидая услышать что-то новое. – Вижу, она решила умолчать о том, как спала по четыре часа в свои детские годы, целыми днями занималась в зале, пока однажды не потеряла сознание, возвращаясь домой. Люси точная копия Лейлы, это же очевидно. Я знаю ее столько лет, и поверьте, она не остановится, даже если это будет угрожать здоровью. Кикбоксер отчасти согласился с размышлениями Джуда. За последние несколько месяцев Люси, не щадя себя, вкладывалась в создание пиаров для боев, репетировала свои номера по учебной программе, много переживала. Такой бурный образ жизни мог кого угодно довести до хронической усталости, но напарница, превозмогая себя, всегда шла до победного. Парень и раньше задумывался над тем, как же трудолюбива его подруга. Даже слишком. Однако… - Любой вид спорта или другое физическое занятие требует максимальной отдачи, смотря какого результата хочет достичь человек. А еще никто не застрахован от несчастного случая или внезапной болезни. Конечно, ситуация с миссис Хартфелией очень печальна, но она не является поводом лишать Люси ее мечты, - возразил вдруг боец, чем задел бизнесмена и заставил разочароваться в себе. Джуд был недоволен его ответом. – Я уважаю выбор Люси. Если уж для нее танцы так много значат, то мешать ей было бы жестокостью. Может внешне она и выглядит хрупкой, но я уже не раз мог убедиться, какая же на самом деле сильная ваша дочь. Я видел ее на сцене, видел, как она танцует. Это просто невероятно! Впервые в жизни кто-то затащил меня в театр, хотя я терпеть не мог всю эту мишуру, но… Мистер Хартфелий, а давно ли вы были на ее концерте? Бизнесмен хмыкнул, расценивая вопросы Драгнила как детский лепет. - Он уже много лет не ходит ко мне на выступления, Нацу, - выдавила из себя девушка, с прищуром глядя на отца. Мужчина недовольно хмурился. – Для него это непосильный труд, верно, па-па? Танцы – пустая трата драгоценного времени. Люди искусства бесполезны для общества… Я столько раз это слышала… - Я лишь пытаюсь огородить тебя от ложных надежд, а ты продолжаешь сопротивляться, - добавил стали в голос Джуд, уже заметно раздражаясь. - Ты рождена не танцевать, Люси. Все, игры закончились. Мне нужна сильная правая рука, чтобы я мог доверить ей свое дело. А вместо умной дочери получаю парящую в розовых облаках дурочку… Джуд раздраженно потер виски пальцами одной руки. - Так вот что ты думаешь обо мне? - от досады закусила губу танцовщица. - Глупая дочь своего превосходного отца. Знаешь, я уже пожалела, что впустила тебя в свой новый дом. Не знаю, почему, но мне вдруг показалось, что ты… изменился. Соскучился по мне по-настоящему, - ее хрупкие плечи опали, а голос задрожал. Нацу держал ее крепко. Был рядом. – Но я ошиблась. Жестоко ошиблась в тебе снова. Тебя волнуют только собственные цели. Поэтому ты здесь. Тогда и я повторюсь, чтобы ты уяснил раз и навсегда: я не стану работать на тебя, не пойду на юриста и не вернусь домой. Мне не нужны твои деньги и поддержка. Оставь меня в покое. Уйди. Джуд застыл с тенью удивления и гнева. Сохранять былое спокойствие у мужчины больше не выходило. Его тяжелая аура казалась почти осязаемой, но Люси было уже не страшно. Уверенность в себе и своей правоте били фонтаном из нее. Она чувствовала себя непобедимой. Спустя несколько молчаливых минут, Хартфелий отрешенно отодвинул от себя белый стакан с запахом кофе и заговорил: - Я надеялся, что за это время ты хоть чуть-чуть да поумнела. Но нет, все та же упертая девчонка… - разочарованно выдохнул он и приподнялся из-за стола, поправляя пиджак и рукава. Следом встали напарники. – Что ж, благодарю за заботу, Люси, и чудесное семейное утро. К сожалению, дольше оставаться с вами не могу, так как у меня назначена важная встреча. Девушка возмущенно втянула воздух, намереваясь выпалить очередную колкость, и было уже дернулась вперед, но Драгнил вовремя перегородил ей дорогу. - Сэр, кажется, вам пора. Я провожу вас, - он оттолкнул назад разгоряченную подругу и последовал за Хартфелием. Спина Нацу скрылась в коридоре, а обессиленная Люси попятилась, пока не врезалась поясницей в столешницу. Руки ее дрожали, как у конченной наркоманки, мир перед глазами тошнотворно плыл. Все казалось таким нереальным, словно галлюцинация, воплотившая в себе все самые скрытые страхи. Это был настоящий кошмар. Вскоре послышался хлопок двери и звук запирающегося замка, через минуту кто-то подхватил девушку, отнес в комнату и усадил на постель. Образ знакомый и любимый расположился напротив и встревоженно погладил пальцами ее охладевшие запястья. Танцовщица обессиленно подняла на партнера полный печали затуманенный взор. Напарники оба понимали, что скоро все должно было опять измениться, скоро жизнь грозила опять перевернуться, порушив все их планы. Люси уже в красках представляла себе, как им двоим придется справляться с новым испытанием. И файтер разделял ее переживания. Рвано выдохнув, она упала в его объятья, прячась в мужской груди, прижимаясь к ней так сильно, как ребенок, ищущий защиты. Нацу обхватил танцовщицу руками, а сам напряженно стал прожигать взглядом стену. - Еще пару минут, хорошо? – тихо попросила Хартфелия, и кикбоксер кивнул ей. Еще пару минут нашего спокойствия… пожалуйста… всего лишь пару… минут… *** Каприко расслабленно дочитывал газетную статью, когда дверь автомобиля открылась, и хмурый шеф сел в салон. Водитель методично сложил корреспонденцию и убрал на соседнее сидение, в то время, как Джуд дерганно расстегивал пуговицы своего пальто, чтобы поскорее избавиться от него. Служащий, поправляя зеркало заднего вида, как бы невзначай поинтересовался: - Вас не было на удивление долго. Как все прошло? Мисс Люси была удивлена вашей встрече? Хартфелий, промолчав, отбросил в сторону верхнюю одежду и только закинул голову назад, опуская веки. Казалось, что мужчина читал какую-то успокаивающую мантру, чтобы сдержать свои эмоции под контролем. Но ему это слабо удавалось, и морщины на вспотевшем лбу и вздувшиеся на шее вены выдавали истинное состояние Джуда. От нехватки воздуха он позволил себе расслабить галстук и распахнуть ворот рубашки. Таким непривычно растрепанным и небрежным бизнесмен разрешал себя видеть только Каприко. - Я так понимаю, вы снова не сдержались, сэр? – тихим учтивым тоном вынес вердикт подчиненный. Ответом ему последовало то же красноречивое молчание. – Смею заметить, что ваши излишне напористые методы еще ни разу не работали. Возможно, следует сменить тактику? - Ты постоянно об этом твердишь, - устало, с каплей раздражения протянул Хартфелий. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Разрешил ей и дальше растрачивать свой талант на ерунду? Заниматься этими ее танцами? Она никогда меня не слушала… Вся в мать. Я дал ей целых полгода, чтобы нагуляться. Неужели этого недостаточно? - Джуд припомнил их разговор на кухне и то, как его дочь заступилась за своего бойфренда. - У Люси ум заточен по моим стандартам. Из нее получился бы отличный компаньон, ведь я самолично готовил ее к этому. Но, черт возьми, как можно быть такой упертой? - Мисс Люси свободолюбивая девушка, поэтому грубой силой ее расположения вы не добьетесь, - покачал головой Каприко. – Советую вам проявить уважение к ее интересам и тогда, может быть, она все же прислушается к вам, - водитель лукаво посмотрел в зеркало на своего нанимателя. – Я уверен, что вы найдете компромисс с дочерью, сэр. Только умерьте пыл. - Ты просишь о невозможном, - фыркнул Хартфелий, отворачиваясь. – Я не потерплю ее отказа. В следующий раз просто поставлю ей ультиматум. У нее не останется выхода. - Сэр, союзников не добиваются войной, вы же это понимаете. Я взываю к вашей мудрости. Мне прекрасно известно, как сильно вы дорожите дочерью, - Джуд слабо хмыкнул. – Но чрезмерное вмешательство и давление с вашей стороны только отталкивает мисс Люси. Мне больно смотреть на вас, сэр. В этой ситуации вы враг сам себе. Бизнесмен поморщился и задумчиво взглянул на дом, в котором теперь жила Хартфелия. Свет, припорошенный снежной вьюгой, в ее окнах все еще горел. В странном порыве мужчина медленно извлек бумажник из кармана пиджака и раскрыл его. В одном из прозрачных отделений хранилась семейная фотография в те годы, когда Лейла все еще была жива, а Люси исполнилось два года. Джуд провел пальцем по контуру изображения, погружаясь в вереницу воспоминаний, что приносили и радость, и горечь. Мало кто знал и видел, как сильно переживал он потерю жены, сколько нервов ему стоило остаться таким же непробиваемым на глазах у подчиненных, сохранить свою стойкость, чтобы управлять компанией. Руководитель не должен терять хватку, чтобы не подвести людей, работающих на него. Джудо славился своей надежностью и профессионализмом. За многие годы его управления он завоевал авторитет, но это стоило ему порушенной семьи. Хартфелий долго и старательно загонял эмоции в себя, руководствовался сухими расчетами, чему и учил Люси. Но вскоре и сам не заметил, как потерял единственную дочь. Столько лет он ее не слышал и не обращал внимания на девичьи чувства, столько лет ломал ее, вынуждал поступать так, как считал верным. Не со зла, не из-за властолюбия. Нет. Джуд желал Люси самой лучшей судьбы, чтобы его дочь была успешной и обеспеченной, чтобы не нуждалась ни в чем. Он хотел поделиться с ней той силой, что овладел сам. Но, кажется, Хартфелию потребовалось целых полгода разлуки, чтобы его окаменевшее сердце вдруг дрогнуло. Целых полгода, которые надломили его стержень. - Что-то я не припомню, чтобы в твои обязанности входили нравоучения, Каприко, - с легкой насмешкой высказался он, убирая портмоне обратно. – Ты слишком болтлив, друг мой. Водитель сдержанно улыбнулся, заметив перемены в хозяине. - Сэр, впредь, я буду нем, как рыба, - пристегнулся служащий и завел двигатель автомобиля. – Так куда едем? Хартфелий расслабленно деловито забрал газету у Каприко и, вальяжно раскинувшись на сидении, скрылся за печатным разворотом. - Ты сам знаешь адрес, - буркнул он. – Не заставляй меня говорить очевидные вещи. Машина заурчала и плавно тронулась с места, рассекая стену из парящих в воздухе снежинок. - Будет исполнено, - водитель с нескрываемым удовольствием принял распоряжение нанимателя, и уже через мгновение черный автомобиль покинул дом Люси. *** В танцевальном зале колледжа искусств молодые артисты разминались перед занятием по хореографии. В зеркальных стенах отражались красивые девушки с собранными волосами. Они с кошачьей гибкостью и пластикой потягивались под аккомпанемент фортепиано. Юноши же лениво отдыхали в сторонке, тихо общаясь между собой и обмениваясь шутками. Атмосфера царила достаточно комфортная, только не все могли насладиться ею. Люси потерянной девочкой стояла у станка, обхватив себя руками. Ее потускневший взгляд был устремлен под ноги. Кто-то зашептался о том, что Хартфелия опять пребывала в сером унынии, как всегда. Что ж, доля правды в их суждениях была. За все время учебы девушка часто показывалась на людях в не самом лучшем расположении духа. Виски болезненно пульсировали от бьющихся в голове мыслей. Ну как она могла беззаботно улыбаться, если объявился человек, способный одним щелчком пальцев лишить ее всего? Люси готовилась к худшему. Ждала, когда отец сделает свой первый ход. Перед тем как пойти в колледж, они откровенно поговорили с Нацу, и Хартфелии пришлось сознаться о своих опасениях, которые терзали ее. Сразу же нашлось объяснение странному поведению за завтраком. Отец Люси - владелец железнодорожных линий. Для него очень важен престиж и положение людей, его окружающих. Разумеется, кавалер единственной дочери тоже должен соответствовать критериям достойного кандидата. Доход, работа, собственность, образование… Пока Люси перечисляла все это, Драгнил невольно менялся в лице, но потом сразу брал себя в руки. Танцовщица чувствовала жгучую обиду за дракона, ведь и без всех денежных благ он был самым лучшим! Но этих истин не донести человеку, зацикленному на деньгах. Нацу пообещал всегда быть на связи, если что-то случится, а Люси одним прикосновением ощутила его напряженность и разбитость. Он прекрасно знал свое положение, знал, что по меркам Хартфелия не дотягивал до идеала. Напарница до дрожи страшилась потерять его. Страшилась, что Драгнил отступит после всего услышанного. «Не волнуйся. Я что-нибудь придумаю», - твердо сказал он тогда и обнял студентку КИ так крепко, будто ее отнимали уже сейчас. Люси устало опустила ресницы, чтобы успокоиться, и тут же распахнула их, когда дверь в аудиторию открылась. Девичье сердце забилось бешено, как у птицы, стоило на пороге появиться высокому юноше с рыжими волосами и сумкой через плечо. Завидев местного любимца, студенты оживились, окружили его с веселым гоготом и расспросами. Лео лишь обаятельно улыбался им всем и что-то отвечал, а Хартфелия не решалась и дернуться с места, точно ее гвоздями прибили к паркету. Одна мимолетная встреча их глаз пронзила молнией до кончиков пальцев. Локи отвлекся от друзей и посмотрел на подругу тепло и по-доброму. Все так, как это было между ними раньше. - Привет, Люси, - подмигнул ей парень и пошел в глубину класса, чтобы приступить к разминке. Танцовщица проводила его опьяненным взглядом. От волнения все мерцало и искрилось вокруг, а в груди болезненно щемило. Танцор выглядел спокойным и уверенным в себе, что немного поражало. После их нелегкого откровения, он принял все, как есть? Справился с собой? Люси с неверием таращилась на приятеля, пока кто-то снова не зашушукался о бесстыднице Хартфелии, засматривающейся на Локи. Тогда девушка спешно спрятала взор, повернувшись к зеркалу. Щеки горели от стыда. И вовсе она не засматривалась на друга, просто была поражена тем, что он не держал на нее зла. От начала занятия прошло уже около двадцати минут, но профессор все отсутствовала. У многих уже закрались мысли, что пары не будет и можно пойти по своим делам, но тут в зал буквально залетела взволнованная женщина с кипой бумаг в руках и громко объявила: - Внимание, первокурсники! В колледж неожиданно приехал уважаемый человек, который пожелал стать спонсором одного из студентов! Все ваши занятия на сегодня отменяются. Готовьтесь к показательному концерту, - возбужденно излагалась она. Молодые люди немедленно подбежали к профессору и жадно вслушались в ее слова. На лицах у всех засияли азарт и радостные улыбки. – Так, детки, это очень большая редкость, когда артиста выбирают из первогодок. Но. Учитывая, какой сильный состав у нас получился, я уже ничему не удивляюсь. Танцоры собрались у хореографа, как игроки сборной у своего тренера. Люси же нерешительно переминалась сзади, выглядывая из-за спин однокашников. - У вас есть тридцать минут, чтобы размяться. Выступать будете в малом зале. Сейчас там все уже готовят для вас, - важно перелистывая страницы каких-то документов, объясняла план действий женщина. – В программу включили самые сложные и показательные танцы. А также, каждый из вас должен быть готов исполнить одно соло, если того попросит спонсор. Это понятно? - Да, мэм! - Отлично. А теперь марш к станкам! И жду вас в малом зале! Словно в военном лагере, все студенты ринулись исполнять распоряжение профессора. Восторженные танцоры разогревались перед концертом, кто-то вспоминал основные связки, кто-то уже репетировал соло, будучи уверенным, что выберут именно его. Люси не отбивалась от своего коллектива и теперь вдохновленно тянула ноги на станке. В душе вспыхнул целый ураган эмоций. Вот оно! Это был ее шанс! Хартфелия без лишней лести знала, что считалась одной из самых одаренных учениц хореографического отделения. Разумеется, у нее были все шансы завоевать спонсорство! А это означало, что, если расходы за колледж, костюмы, проживание и прочие нужды перейдут другому, то и отец уже ничего не сможет сделать. Победа сегодня являлась путевкой в свободную жизнь с Нацу! Люси не желала упускать такой возможности… Она собиралась выложиться. На все сто.