Красота в любви

Глава 4. У Тимофея, как казалось, было все. Деньги, квартира, машина, популярность, но не было только одного: уверенности в том, что за его плечами есть человек, который сможет поддержать его, когда ноги подкосит пулями неудач и предательств. При этом он сам привык выносить всю горечь жизни, подставляя давно простреленные колени.   Он привык расчитывать только на себя, не мог сполна довериться и видеть в людях что-то хорошее, пока тот человек сам не продемонстрирует ему это. Тимофей боялся остаться в одиночестве, однако не мог без него. Он вырос в социуме, а значит без общества он зачахнет. Вот только исключить бы из этого общества всех уродов и оставить только Феликса.    — Феликс! — воскликнул Тимофей, поднимая трубку телефона. Он сидел на балконе, выкуривая в синее небо белокурый дым. Это единственное, что могло привести его в чувства, после жгучих ран и синяков. И так на протяжении нескольких лет.    — Добрый вечер. — с улыбкой ответил Орлов. Парень с сумкой наперевес шел по улице, огибая спешащих москвичей и задевая головой ветки деревьев, склонившихся над тротуаром. — Вы были заняты, я правильно понимаю? Как вы себя чувствуете?    — Прошу прощения, я весь день витаю в облаках, не слышал Ваших звонков, — спокойно заговорил Тимофей, вытягивая еще затяжку. — Совсем недурственно, но могло быть и лучше, очень устал, а Вы как?    — Иду с работы, решил поинтересоваться как у Вас дела. — Феликс оступился на бордюре, который ограничивал въезд в жилой комплекс. Дома за оградой были высоченными, чуть ли не упирались в облака, по крайней мере Феликсу, выросшему в петербургских хрущевках высотой в пять этажей, так казалось. Он глянул внутрь двора, в открытую калитку и заприметил новый Мерседес, в салоне которого он бывал два раза, — А Вы, случаем, не на Первой улице живете?   Планируемая прогулка обернулась вновь нежданной встречей. Это ли называется судьбой?    — Совершенно точно, а почему Вы спрашиваете? Вы тут рядом? — Тимофей выкинул остаток окурка с балкона, а Феликс прошел через открытую калитку, даже специально заглянул в охранную будку, но там никого не было. Наверное, день открытых дверей.    — Ваша машина стоит около двенадцатого дома. — констатировал Феликс, подходя к той самой машине.    — Я вижу Вас! — Тимофей подпрыгнул от удивления, заметив рыжую макушку, — Как бы это не звучало как каламбур, но взгляните на двенадцатый этаж двенадцатого дома.   Феликс поднял голову и с трудом разглядел махающего человека на балконе верхнего этажа.    — Я Вас тоже. — заулыбался Орлов, тоже махнув рукой. Стало почему-то так радостно и тепло даже от такой неблизкой встрече.    — Позволите пригласить Вас ко мне на чай? У меня подруга привезла его прямиком из Китая. — Тимофей вновь откликался от бреда мира, от околесицы безумия, творящегося у Крейца за спиной. Все эти переживания уходили далеко-далеко, но только если рядом был Феликс.    Сам Орлов был не против, даже за, раз сам хозяин квартиры его зовет, это не могло быть актом простой вежливости в случае известной модели, это был осознанный шаг, как и во многом. Феликс и не видел в Тимофее кого-то сошедшего с небес, он как и все — человек, который хочет свободы, дружбы и любви.    — Только если Вы подождете буквально несколько минут! — сказал Феликс, что-то замышляя, он оборачивался и глазами что-то искал.   Как только Крейц дал добро и ушел с балкона внутрь квартиры, Феликс быстрым шагом пошел куда-то вглубь двора, надеясь наткнуться на флористическую контору, а если проще — на цветочную лавку. И фортуна явно повернулась к юноше лицом, он сразу же заметил яркую зеленую вывеску и стремглав побежал, чтобы надолго не заставлять Тимофея ждать.    Ветерок надоедливо зазвенел и дверь захлопнулась. Как кассиры слушают эту дребедень по восемь часов в сутки на постоянной основе? Это тайна, покрытая мраком.   Феликс буквально подполз к прилавку, ведь таких физических нагрузок в смысле бега у него не было с университета, и взглянул на улыбающуюся флористку.    — Выбрали что-то? — спросила на автомате девушка, видя как Орлов разгибается, как он осматривается и останавливает свое внимание на разноцветных герберах. Девушка поняла клиента и начала их упаковывать в бумагу, параллельно совершенно нетактично спрашивая: — Жена истерики закатывает?   Феликс сначала не обработал вопрос, и даже кивнул на него, но вовремя сообразил и начал отнекиваться: — Нет, нет, я не женат.   Флорист, передавая букет покупателю и проверяя поступление средств через терминал, попробовала угадать еще раз, предположив, что цветы адресованы прекрасной девушке. Орлов никак не отреагировал на это, поблагодарил флористку, вышел на воздух и только после того, как дверь хлопнула за его спиной, он, с букетом в руках рассмеялся, понимая, что цветы получит парень. Собственно, это мало кого должно е...   Пока Феликс покорял просторы темных московских дворов с букетом герберов, Тимофей устроил в своей квартире настоящий чайный дом, как в Китае. По комнатам разносилось благоухание расцветающих в чайнике трав, раскрывающих свой истинный аромат. Тимофей был как никогда этим увлечен.   В процессе, когда чай уже заварился, Крейц додумался, что как бы то ни было, Феликс никак не сможет попасть в квартиру, поэтому друга надо встречать. Тимофей, всовывая одну руку в карман джинс, спустился на лифте и, покручивая в другой ключи с пропуском, вышел на улицу. Уже издалека было видно Орлова, и прекрасно видно его сюрприз. Крейц был невероятно счастлив вновь видеть его так близко.    — Как же Вы прошли? Неужели опять открыты ворота? — удивленно спросил Тимофей, принимая Феликса с распростертыми объятиями.    — Я без проблем вошёл, у Вас что, такое не в первый раз? — усмехнулся Орлов и протянул Тимофею злосчастный букет, — Это Вам.    Крейц был счастлив этому маленькому презенту, который не стоит состояний, не усеян бриллиантами и не подарен со лживой ухмылкой, это простой знак внимания, от которого у Тимофея таяли руки.    — Мой милый, они прекрасны. — с изумлением произнес Крейц, приняв букет. — Пойдем скорее в квартиру, а то чай остынет. ***   На первый взгляд апартаменты звезды были обустроены истинно по-домашнему и это подчеркивалось спокойной, не выходящей из ряда вон неряшливостью, Тимофей не был готов к гостям, он просто убрал то, что бросается в глаза, а все остальное осталось на местах. Да и Феликс не санэпидемстанция, чтобы вылизывать квартиру перед его приходом.    — Скажу Вам как человек с образованием: квартира и вправду обустроена со вкусом! — сказал Феликс, видя хитро запрятанные антресоли и шкафы, гладкие двери и ровно выстеленные полы. Мебель была почти вся лакированная и блестела, в сервантах дорогая посуда, а в комнате искусственное освещение, максимально приближенное к естественному.    — Эту квартиру я обустраивал сам, спасибо за хорошее мнение. — Тимофей уже разливал чай по прозрачным чашкам, звеня носиком, на котором болталось ситечко. Цветы уже украшали стол в расписной фарфоровой вазе. — Руки можете помыть там.   Крейц показал в направлении ванной и Феликс, сняв обувь, пошел прямиком туда. Когда он вышел, по квартире разносились ритмы джаза через приглушенный звук проигрывателя. В главной комнате была очень романтичная обстановка.    — Вы эстет, Тимофей? — спросил Феликс, принимая от Крейца чашку.    — Куда от этого деться? Таков удел любого раба искусства и моды. — констатировал Тимофей, отпив немного своего чая, — Хотя, мода и есть искусство.   Феликс даже не мог спорить, ведь именно это утверждение было смыслом его жизни с детства, он слишком рано это понял, чтобы о чем-то еще размышлять.    — Сегодня у нас в ресторане обедала какая-то шишка в мире моды с женой. Может Вы знаете — Ягудин, фамилия, кажется. — сказал Орлов, нюхая чай.    Тимофей с трудом сглотнул слюну и вздохнул, что-то в его душе перемкнуло, и он ответил: — А его лицо не показалось Вам знакомым? — Феликс качнул плечами и отрицательно покачал головой, а Крейц продолжил: — Даниил Ягудин, это мой директор, это тот человек, который облил меня в день нашего знакомства.   Феликс взглянул на Тимофея и, видя его переживание, подошел чуть ближе, раньше их разделял стол, а теперь практически ничего.    — Ничего себе... Я, правда, подслушал как он с кем-то ругался по телефону. — сказал что к слову пришлось Орлов, — Что-то по типу: ты не можешь отказаться, и все, что ты хочешь только с моего разрешения... — он даже не успел закончить последнее слово, как заметил, как у Тимофея затряслись руки, от этого он поставил чашку на стол и коснулся собственной шеи.    — Опять вспылил, как всегда. — немного холодно отвечал Крейц, явно что-то закрывая рукой, и было сложно не заметить яркое пятно прямо за ухом, бледно-красного цвета.    — У Вас все в порядке? — заволновался Феликс и тоже оставил чашку недалеко от чая Тимофея. Глаза никогда не обманывали, это прямое отражение души, и в них Орлов видел испуг и даже какой-то страх.   Крейц на протяжении многих лет скрывал внутреннюю боль, учился улыбаться, когда в душе хотелось выть и плакать навзрыд. Феликс стал первым, перед кем юноше было очень тяжело играть счастливого человека. Орлов был для него образцом искренности, и обман в ответ на добро сулил несчастье. Но говорить правду он пока не мог.    — Даниил Владимирович часто срывается по пустякам, а уж когда у нас начинаются споры, то вообще мама не горюй... — с тяжелым вздохом сказал Тимофей, понимая, что врет в глаза. Да, ссоры были, но заканчиваются они не беспокойством о завтрашнем дне.   Феликс не мог успокоиться, ему хотелось узнать все, тем более он умел хранить чужие тайны, и мог разделить с товарищем его переживания. Но никто и подумать не мог насколько все серьезно. Орлов совсем близко оказался к Тимофею и в качестве поддержки аккуратно положил руки ему на плечи. Крейц почувствовал его дыхание на своем затылке и раскалывался все сильнее и сильнее.   — В гневе он беспощаден, может, только со мной, ведь его интересуют деньги, и только они. — Тимофей говорил со сжатым горлом, чтобы не расплакаться прямо здесь, он начал брать себя за локти, оттягивая их и снова возвращая в предыдущую позицию.    Феликс не умел поддерживать словесно, он мог разделить эмоции, но не дать совет и вселить надежду. И в данной ситуации он никак не мог подбодрить Тимофея, он только опустил голову и коснулся носом уха Крейца. Он обнял его, выдыхая в шею парня.    — Милый... — прошептал с неподдельной нежностью Тимофей, расплываясь в приятных чувствах спокойствия, точно также, как в их прошлую встречу.   Прижимаясь к мягким волосам и вдыхая их аромат, Феликс буквально терял сознание, он и не понимал настолько все серьезно. А пятно за ухом он все таки заметил.    — А что это? — спросил удивленно Орлов, подняв голову и пытаясь посмотреть Тимофею в лицо.   Крейц глубоко вздохнул, в этом вздохе было много отчаяния, он устал притворяться: — Вы мне поверите, если я скажу, что это аллергия?   Феликс опешил от такой формулировки. Сомнения в том, что что-то явно не так, развеялись, теперь Орлова волновало многое.    — Поделитесь, Вам станет легче. — предложил Феликс. Но Тимофей прекрасно знал, что легче после такого не станет, как ему казалось, никогда.