Плоть
26 октября 2022 г., 17:57
Примечания:
Мне нравится, что Марвин, в отличие от Безымянного, имеет бэкграунд, чувства и мотивы, из-за чего ему больше сопереживаешь.
Саунд: Kalandra - It Gets Easier.
Лоренцо был первым мужчиной в жизни Марвина, прямым текстом предложившим вступить в плотскую связь. Он не присаживался рядом, поглаживая его по коленке, не пытался потискать в углу или хлопнуть по заднице, как делали неотесанные мужики на Лондраме. Не разменивался на витиеватые намеки, комплименты и подарки. Только деловитое:
— Марвин, как ты смотришь на то, чтобы стать моим любовником?
Будто обращался к нему с выгодным бизнес-предложением. Таким же спокойным, нарочито холодным тоном юноша ответил:
— А что я с этого получу, милорд?
Лоренцо фыркнул, в его глазах, несмотря на внешнюю невозмутимость, плясали задорные огоньки:
— Лишние десять минут аудиенций в день.
— Ах, вы меня недооцениваете, милорд, — хорохорился Марвин, приглаживая обратно к голове стоящие пучком после охоты волосы.
Начали, как ни странно, с совместного ужина. Бодро нанизывая на вилку кусочки рыбы с царским щавелем, глава Гильдии расспрашивал новоиспеченного гонца о его родине, о семье, о том, как сбежал от войны сюда, на Архолос. То ли выдержанное вино достославного Эрнесто ударило Марвину в голову, то ли сработал сам факт того, что кто-то еще на этом треклятом острове — окромя дяди Курта — интересуется его скромной персоной, но парня прорвало, и он рассказал даже то, чего не следовало бы знать его работодателю, чего до сих пор ужасно стыдился: как кощунственно раскопал могилу матушки и продал пиратам ее амулет в качестве платы за проезд.
— На твоем месте я сделал бы точно так же, — с деланным — а может и нет — безразличием отреагировал Лоренцо, запрокидывая бокал, дабы поймать на язык последние капли алкоголя.
Зареванный, словно растливший дочь старосты пастушок перед публичной поркой, Марвин уставился на начальника с раскрытым ртом и не смог более выдавить из себя ни слова. Заметив его пришибленный вид, Лоренцо отставил тоненько зазвеневший хрусталь в сторону и заговорил приглушенно, вкрадчиво:
— Мораль, мальчик мой, лишь тень общественного порицания. Иногда приходится наступать своей совести на горло, чтобы выжить, в том числе и в торговле. Тебе уже приходилось убивать?
Марвин шмыгнул носом, чувствуя, что вот сейчас-то и началось настоящее крещение, а не тот цирк с купанием в фонтане, устроенный Аделардом.
— Да, — честно ответил он, — Когда кто-то угрожал мне или моей семье.
— Теперь Араксос часть твоей семьи, — в выражении лица Лоренцо промелькнуло нечто жесткое и одновременно как будто отеческое; его руки сгребли ладони Марвина, сжимая до боли, — Я не сторонник крайних мер и предпочитаю работать гибко. Но порой даже святошам приходится запачкаться. Готов ли ты любой ценой защищать интересы Гильдии?
«Этот человек горит своим делом,» — с уважением и страхом подумал юный гонец, стискивая изящные руки в ответ.
— Я сделаю все, чтобы найти брата живым и невредимым, — пробормотал он, — Или отомстить за него. Так что да, я в вашем распоряжении, милорд.
Их взгляды боролись, вызывающие и неподвижные, точно две орочьих гончих, вцепившихся друг другу в глотки. Наконец Марвин уступил, закрывая глаза, чувствуя губы на своих губах, сухие и горячие, как угли в отцовской кузне, как пепел сожженного разведчиками орков родительского дома, хлопьями жгучего снега ложащийся на лицо. И позже, в постели он наполнил своей сутью взбрыкнувшего, точно необъезженный скакун, Лоренцо, окончательно прощаясь с отрочеством.
В груди Марвина после той ночи словно сам Иннос соткал горнило, горячее того, что в Клане Молота в Миртане, в тысячи раз, и в нем ковалось чувство, крепкое и пылкое, яркое и своенравное, дар и наказание за бытие человеком.
Он ждал второго свиданья, как рассвета после долгой Нордмарской ночи, он молился на Лоренцо, он тосковал и млел, и когда один из гонцов наконец сунул ему в руки конверт из дорогой, плотной, кремовой бумаги, молот в его груди начал бить по наковальне с рьяным неистовством.
«Приходи ко мне к полуночи».
Сладкий и колючий, как засахарившийся мед смех Лоренцо будто сдирает кожу с Марвина заживо. Рыжий, с конопушками гонец — недавно оперившийся, Марвин сам принимал участие в его «крещении» пару недель назад — стелит любовника по кровати, веки Лоренцо плотно сомкнуты, по светлому виску стекает крупная капля пота. Мужчина подается назад, к неумелым, неловким толчкам, и вдруг распахивает глаза, пристально разглядывая своего ночного гостя:
— Марвин… — имя перетекает в низкий, протяжный стон.
В первый миг юноше хочется сорваться и бежать, догоняя ветер, так, чтобы холодный влажный туман, влачащийся с океана, остудил его горящее от ревности и обиды лицо. Но он стискивает зубы, вспоминая — Лоренцо ничего ему не обещал, не клялся в вечной и единоличной любви, и нравы на Архолосе отличаются от тех, к которым он привык в родном селе на Лондраме.
— Поди сюда, — спокойно и непринужденно, разве что легкая хрипотца чуть царапает горло, выдавая яд страсти.
— Я?.. — растерялся Марвин, ощущая себя мальчишкой, которого отец собрался лупить за сворованные у соседа яблоки.
Глава Араксоса насмешливо приподнял бровь, притягивая пискнувшего гонца к себе за бедра:
— Нет, Робар Второй. Вон он, у стеночки стоит. Проклятье! — когда Марвин машинально обернулся, голос мужчины зазвенел от досады, — Прекрати валять дурака и поцелуй меня, сейчас же!
Ноги следопыта пронзила слабость — Лоренцо был прекрасен в своем эгоизме, в своей, если угодно, жестокости к юному влюбленному сердцу. Не помня себя, Марвин подходит к совокупляющейся парочке, падает у кровати на колени, словно пред алтарем Старшего Бога. На устах Лоренцо чужой вкус, смешанный с его собственным, это дурманит, страшит, путает взбудораженный ум. Пыхтящий смазливый гонец двигается все резче, все старательнее, и стон, глубокий, торжественный, будто зов королевских труб или брачное пение оленей, наполняет кости Марвина, кроша их в пыль.
— Брысь отсюда, — на правах старшего, шипит Марвин на рыжую, заляпавшую начальника спермой бестолочь. Под хохот Лоренцо, путающийся в штанах гонец шмыгнул за дверь.
— Благодарю, мальчик мой, — ласковая истома в его голосе, она как зараза проникала во внутренности парня, заставляя их распухать в животе и груди, подпирать горло, — Этот тюфяк целых полчаса не мог довести меня до оргазма — до чего утомительно…
Марвин взобрался на разворошенную постель, подминая под себя сладострастно вздыхающего мужчину:
— Уверен, я справлюсь гораздо лучше.
