Фаворит

Марвин возвращался в Араксос, как в дом родной, по пути кивая гильдейцам и переступая через пьяных бродяг — некоторых уже тыкали алебардами стражники, призывая убраться с улиц. Полная луна, глаз Аданоса в ночной тьме Белиара, сияла высоко над крышами Архолоса, и в Гильдии стояла уютная почти-тишина, лишь полоскал очередную деревянную чудь в фонтане Карамон, да Дима закрывала свою магическую лавку на ключ. Холл администрации опустел, наемники и следопыты разбрелись по своим покоям, однако в сдержанно-роскошных апартаментах на третьем этаже все еще колыхался винно-красный свет отдающего последний жар камина. — Милорд? Оторвавшись от расстеленной по столу карты, глава Гильдии обернулся на голос. Марвин выглядел измученным и бледным; штаны заляпаны грязью и тиной, в кольчужной накидке застрял плоский треугольный клык, безо всяких сомнений, принадлежащий болотожору. — Прошу прощения за мой неподобающий вид, — парень не смел преступать порог кабинета Лоренцо, дабы не испортить жутко дорогой ковер — в его сапогах громко хлюпала вода, — Ваш гонец поймал меня прямо у входа в городскую баню. Что-то срочное? Лоренцо стремительно пересек помещение и остановился в шаге от Марвина, игнорируя тухлую вонь, ударившую в нос. — Поговорим о делах позже. Я не видел тебя целую неделю, — тихо, встревоженно произнес он. — Долгая история, милорд, — не слишком весело улыбнулся старший гонец, избегая проницательного взгляда, — Но я определенно ближе к разгадке исчезновения моего брата, чем раньше. Вынув отвратительный серый зуб из помятых стальных колец, Лоренцо со вздохом прильнул к широкой груди Марвина. Удивившись столь открытому проявлению слабости от своего начальника, юноша осторожно приобнял его за плечи. — Милорд… — Лоренцо. Просто Лоренцо, — пробормотал мужчина, прижимаясь крепче, продолжая пачкать свой прекрасный камзол Боги знают в чем, — Ты голоден? Нуждаешься в чем-нибудь? — Лишь в горячей чистой воде, — хмыкнул Марвин, его одетые в плотную кожу пальцы нежно дотронулись до аккуратной бороды, — Да в медовом шелке ваших уст. Мягкий смешок Лоренцо коснулся семидневной щетины любовника, он со стучащим кузнечным молотом сердца о наковальню ребер глядел, как тает скорбно-холодная сталь в глазах напротив, как зреют они теплом и лаской. — О, Марвин, — беспомощно простонал один из влиятельнейших людей на острове — да что там, во всей Миртане! — и искусанные от переживаний губы, обветренные, соленые подарили ему полузабытый трепет юности, спутали кредит и дебет в голове, покрыв сухие вереницы цифр чернильными кляксами неосторожно трясущихся рук. Он приоткрыл рот пошире, страстно вожделея, чтобы их языки переплелись в диком танце, однако юноша уже отстранился. — Милорд… Лоренцо. Я вынужден оставить Вас. Ненадолго! — сразу добавил Марвин, отвечая на раздосадованный рык, — Негоже мне, такому неопрятному и впредь прикасаться к вам. Лоренцо неохотно отступил вглубь кабинета, окидывая взглядом еле стоящего на ногах парня. Под его сапогами уже натекла приличная лужа, так что он милостиво кивнул, отпуская своего подчиненного отдыхать и наслаждаться водными процедурами. Выспавшийся и освеженный Марвин навестил Лоренцо на следующее утро — тот все буравил взглядом карту острова, шагая кронциркулем по испещренным пометками гильдейским угодьям. Налюбовавшись статной фигурой, старший гонец бесшумно подкрался к мужчине, оборачивая руками красивую талию. — Охрана! — ахнул Лоренцо уже слабеющим от понимания голосом, — Боги, это ты, Марвин! Юноша утвердительно замычал, запечатлевая нежный поцелуй на неистово бьющейся жилке шеи. — Доброе утро, свет мой, — тяжелые длани прошлись по плечам мужчины, снимая сковавшее его напряжение, — Сердце мое чует — Вы чем-то обеспокоены. — Оно не ошибается, — Лоренцо задумчиво послюнявил палец, листая записную книжку с чьими-то именами, — Мне нужно, чтобы ты поработал на нашей золотой шахте, Марвин. — Я должен обращать внимание на что-то конкретное? — искусительно медленно губы сместились за ухо, а после на загривок, лаская и его. — Да… мхх… и нет. Просто поработай там и доложи мне… обо всем. Мне нужен непредвзятый взгляд… мммм, Боже… на происходящее там. Юноша похабно задрал подол темно-зеленого, как ароматная хвоя камзола, заставляя Лоренцо вздрогнуть со сдавленным стоном, не в силах возмутиться, не в силах противиться желанию ощутить его горячие ладони на обнаженной коже. — Одна нога здесь, другая там. Вот только преступлением будет мне покинуть Вас, когда жар моих чресел вот-вот готов излиться… Марвин брал его прямо на столе, средь бела дня, в здании, в котором околачивалась куча народу. Через несколько минут у главы Гильдии была назначена встреча с Эрнесто, поэтому трах был грубым, животным, и, до боли закусив кулак, Лоренцо тихонько хныкал, точно симулирующая страсть за деньги шлюха из «Мрачных тайн». Отдавался, будучи в одном сапоге и штанине, забросив правую ногу на столешницу, дабы совершенно остервеневший Марвин входил в его лоно как можно резче и глубже. Хлесткие, звонкие шлепки бедер о бедра, грязное хлюпанье промеж ног и собственный восторг, запятнавший бумагу под животом… семя и чернила, белое на черном. Лоренцо не узнавал себя. Раньше он никогда не позволил бы себе такого безумства. — Аданоса ради, Марвин… — колени мужчины так не дрожали, наверное, с того времени, когда он сам еще был сопливым гонцом, пешком разносящим посылки по всему острову. Юноша вытер его тряпицей, натянул штаны с сапогом обратно да и исчез, словно не бывало его. Лоренцо едва успел охнуть и разогнуться, поспешно сворачивая испорченную карту в трубочку, как услышал надменное ворчание Эрнесто на некого недотепу, отдавившего тому ногу — явно чтобы выиграть время. Стряхивая пару белесых капель с одежды, глава Араксоса невольно улыбнулся. *** — Марвин… — сдавленно успел произнести Лоренцо, прежде чем огромная, заскорузлая ладонь грубо зажала ему рот. — Ты опоздал, щусенок, — Бладвин усмехнулся, обдав обездвиженного мужчину крутым капустным смрадом, — Мы с начальником уже обсудили мое скорое отплытие… скажем… на Южные острова. Продолжая щерить мелкие, как у гоблина зубы, бывший стражник золотой шахты отступил к стене, крепко прижимая к себе еле дышащего в медвежьих объятиях Лоренцо. Марвин сделал несколько шагов вперед и замер — потрепанный, явно не раз и не два побывавший в бою меч глубже вдавился в нежную белую шею. — Мне, знаешь ли совершенно не улыбается махать киркой в Долине Рудников, — как бы случайно рука Бладвина, стискивающая оружие, дрогнула, и Лоренцо издал короткий, болезненный звук, — Так что, малыш, будь благоразумен и не выпендривайся. Ты и без того здорово мне поднасрал своими расследованиями. За шумом в ушах Марвин практически не слышал, что ему говорят — на зазубренном лезвии показались капли крови, медленно скользя по центральному желобу. Глава Араксоса умоляюще вскинул брови: мол, не делай глупостей, этот выродок троллихи шире тебя раза в полтора. — Что за ярость в глазах! — цыкнул Бладвин, обращаясь к заложнику; вся эта ситуация доставляла ему неимоверное удовольствие, — Похоже, эта шныжья отрыжка влюблена в тебя. А он в курсе, сколько членов в тебе побывало? Лоренцо зажмурился, изо всех сил стараясь не передергиваться от отвращения — Бладвин накрыл ртом его ухо, вворачивая в раковину здоровенный слюнявый язык. Сплюнул в каменный горшок с цветами и довольно хрюкнул: — Я б тебе тоже присунул, в твою бабью растянутую дырку. Жаль, времени нет. Посторонись, ты! — рявкнул он скрежещущему зубами Марвину, подталкивая пленного главу Араксоса к выходу. Когда верзила скрылся из виду, таща Лоренцо по ступенькам, словно мешок с картошкой, Марвин стиснул в кулаке свиток Сна, про себя считая шаги. Бладвин приблизился к экипажу, окруженному тревожно зыркающими на шефа гильдейцами, занес ногу на приступок и накренился, грохаясь оземь доспехами. Юноша побежал, почти не касаясь ногами аккуратной плитки, дабы первым подхватить падающего Лоренцо и порывисто прижать к себе. — Вы в порядке? — Марвин, пусти меня, — заметив пробежавшую по лицу следопыта тень, Лоренцо смягчился и заговорил тише, — Со мной все хорошо. Не хочу выглядеть слабым перед своими людьми. Марвин понимающе кивнул и бережно поставил мужчину на ноги, отступив на несколько шагов, наблюдая за тем, как стражники Родериха скручивают неподвижную тушу Бладвина. Как только все было кончено и зевак разогнали, Лоренцо поманил следопыта за собой в кабинет. Пока глава Гильдии рылся в шкафу, выуживая промеж трех одинаковых пар ботинок увесистый мешочек с золотом — награду за предотвращение бунта в шахте Араксоса — Марвин набирался смелости, чтобы сказать кое-что. — То, что говорил Бладвин… он лгал. Обо всем. Лоренцо распрямился, обжигая подчиненного суровым взглядом: — После всей этой свистопляски даже барану стало бы понятно, что именно он держал Игоря в заложниках и занимался вымогательством. Неужели ты настолько низкого мнения о моих умственных способностях? — Я имел в виду другое, — мотнул головой Марвин, виновато принимая кошель из его рук, изъясняясь все более и более путано, — Насчет того, что я влюблен в Вас. Это вовсе не означает, что я не восхищаюсь Вами, нет! И все же я не имею морального права обременять вас своими чувствами. Юноша поджал губы, спрятал голову в плечи, чувствуя, как нечто прогрызает грудь и воет раненным волком. Внутри он метался, ждал не то бури, не то холодного пренебрежения, однако Лоренцо, к его удивлению, мягко и загадочно улыбался. — Ты так же скверно лжешь, как и Бладвин, мой дорогой. Марвин покраснел, точно вареный краб, желая провалиться под пол, достать ни на что не годное сердце из клетки ребер и то ли преподнести его своему милорду в качестве трофея, то ли растоптать, как вонючего мясного жука. Лоренцо разодрал его сомнения в клочья, поцеловав пылко, глубоко, позволив дотронуться осторожно до оцарапанной шеи, ласково забраться мозолистой рукой в пшеничные волосы; нацеловавшись, нежно лизнуть застывшие капли крови прямо над воротом. Захлебнуться синью глаз, прижавшись грудь к груди ощущать, как чужие руки снова давят на затылок, а языки приветствуют друг друга легкими, дразнящими прикосновениями. — Марвин, я не уверен насчет своих чувств, — лопочет Лоренцо в губы напротив сбивчиво, словно сбросил лет двадцать с себя, — Но меня определенно влечет к тебе. Как минимум, я бы регулярно занимался сексом с тобой. — А как максимум? — юноша столь восхитительно опрокидывает его на постель, вторгаясь коленом промеж ног, что хочется пищать. — Ой, не спрашивай, — отмахнулся Лоренцо, и Марвин смеется, искренне и легко.