Как оказалось

С Дримом оказалось невысимо. Он оказался горячее Солнца. Он больно жегся. Его касание — ожоги третей степени, кислота, больно прожигающая кости. Лаги на него реагировали как взбешенные кошки, что яростно шипели, стоило только дотронуться. С ним оказалось невозможным обниматься. Его оказалось невозможно целовать. Хотя в последнем виновата даже не столько тепло его тела, сколько в обычном нежелании. Сама мысль целовать кого-то помимо Инка оказалась чем-то противным, мерзким, как предательство. Как измена. Он не мог. Он думал об Инке и просто не мог. Было ужасно просто находится рядом с Дримом. Словно жалкая замена. Но Инка никем не заменить. Дрим смеялся не так. Его зрачки не менялись. Не так светились от счастья. Его голос был другим. Не хотелось его обнимать. Целовать. С ним было невозможно спать рядом. Ему не хотелось готовить завтрак. Разделять трапезу с ним. Нежно будить. Его не хотелось дожидаться дома. Рядом с ним не хотелось вязать. Не хотелось вместе с ним смотреть Андерновелу. Не хотелось делиться чем-то личным. Рассказывать о своих мыслях. О нем не хотелось заботится. Им не хотелось дорожить. С ним не хотелось быть рядом. Эррор скучал. Засыпал и просыпался с мыслями о том, каково Инку проводить первые и последние минуты дня одному. Готовил завтрак с мыслями о том, что любит есть Инк. Дожилался Дрима дома с мыслями о том, что Инка никто не ждет. Вязал с мыслями о том, что сейчас рисует Инк. Смотрел Андерновелу с мыслями о том, что Инк наверняка смотрит ее в одиночестве. Смотрел в пустоту из-за мыслей о том, как изменилась жизнь Инка. Думал о том, что Инку, наверное, одиноко. Думал о том, что тот возможно завел себе питомца. Думал об Инке. Вспоминал объятья, полцелуи, ночи нежности. Вспоминал как они вместе проводили время. Вспоминал как хорошо было с Инком. Он думал, что сможет забыть Инка. Полюбить Дрима. И зажить счастливо. Но... Однажды Эррор не выдержал. — Я не люблю тебя, — как-то признался разрушитель. Дрим, наливающий себе чай, тяжело вздохнул и горько сказал: — Я знаю. Хранитель позитива обернулся. В золотых глазницах плескалась грусть и раскаянье. — Прости. Я думал, что ты сможешь меня полюбить. — Я не могу забыть Инка, — также печально изрек Эррор. — Я знаю. Ты ко мне даже близко не хочешь подходить. Прости... — он виновато опустил глазницы в пол. — Я должен был попробовать решить вашу ситуацию как-то по-другому. — А как еще можно было разрешить ту ситуацию? Разве это был не единственный выход? — Вам нужно поговорить. Если бы ты признался, то, может, смирился. Или что-нибудь придумал с Инком. Вам надо поговорить. — Но... — Нет, никаких но, — строго сказал Дрим, — Вам надо поговорить. Эррор вздохнул. Спорить не хотелось. Даже наоборот, душа просила встречи с Инком. — Прямо сейчас? — уточнил разрушитель. — Прямо сейчас. И ему оставалось только согласиться: — Хорошо. И, открыв портал, он зашел в дом Инка.