Вор

Глава 3

Часть 2

Недосказанность

Осознание неизбежного всегда приходит не сразу. Поначалу кажется, будто это просто невозможно. Будто всегда есть другой путь, и что-то обязательно должно повернуть ход событий в иное русло. Ты готовишься к разочарованиям, к разрушительному бездействию, но затем неизбежное наступает. И ты не веришь, что жизнь дошла до точки кипения. В огромном зале было темно. Массивные бархатные шторы изумрудного оттенка свисали с карнизов, чуть ли не подметая своими подолами натертый до блеска кафель. Статные волшебники в преимущественно тёмных мантиях скучковались группками, а между ними в ногах сновали едва заметные уродливые домовики в лохмотьях, иногда отхватывая мощные пинки каблуками за излишнюю назойливость. Гарри поморщился, сдерживая желание приложить грубиянов ступефаем. Рядом в воздухе повис зачарованный поднос с различными закусками, призывно покачиваясь и грозясь разлить огневиски прямо на волшебника. Настырно отодвинув его рукой, Гарри не был готов к тому, что он снова вернётся и начнёт бодаться, как остервеневший як, чудом удерживая на поверхности еду и напитки. — Иди к черту! — бормотал Гарри, пытаясь уже перевернуть надоедливый поднос, — не выставляй меня придурком… — Поттер, чем ты занимаешься? — возмущенно зашипели сзади. Малфой со стоящей сзади него ошарашенной Гермионой пришли именно в тот момент, когда Гарри уже почти удалось взять железяку в крепкий захват, но та опять, словно насмехаясь, вырвалась, и начала кружить над его головой. — Малфой, замолчи, просто замолчи! — Поттер почти рычал от негодования, но до сих пор не доставал палочку. Нервы и без магических трюков посуды были на пределе. Стоять среди толпы темных волшебников, готовых в любой момент обнажить палочки, было морально непросто. — Релаксио! — Драко нервно махнул палочкой в сторону предмета, и тот сразу же исчез с поля зрения, вызывая у Поттера гневное мычание. Малфой закатил глаза, проговаривая сквозь зубы: — Мне приказали обеспечить тебе анонимность. О какой анонимности может идти речь, если почти посреди зала какой-то идиот дерётся с гребаной тарелкой? — Мне ничего не стоит опять подправить тебе макияж, — огрызнулся парень, потеряв хладнокровие, — заткнись и делай то, что приказал хозяин. — Ты понятия не имеешь… — Стоп! — стараясь не повышать тон, Гермиона вскинула ладони, отводя взгляд, — хватит. Гарри, делай то, зачем ты сюда пришёл, и мы уходим. Не хочу и дальше слушать ваши перепалки. Если дойдёт до драки, боюсь, все эти волшебные господа окончательно заинтересуются. Пару человек уже беспокойно оглядывались на странную компанию. Сын формального хозяина вечера в компании двух невысоких подростков со скрытыми капюшоном лицами слишком вызывающе себя вели. — Не знаю, что вы задумали, — Малфой явно нервничал, хоть и пытался скрыть это за агрессией, — но это никому не понравится. Никто даже и не думает вас покрывать в том случае, если… если все пойдёт не по вашему плану. Хотя, Мерлин знает, что за планы могут возникнуть в голове грязнокровки и ублюдка. Не доставляйте проблем. Малфой надел свое обычное надменное выражение лица и ушёл прочь, не получая никакого ответа от оскорбленных гриффиндорцев. — Я, кстати, тоже не особо в курсе, — Гермиона подняла бровь, кося взгляд на друга, — ты получил приглашение от таинственного незнакомца, когда покупал метлу, это ясно. Но какого черта ты вообще принял это приглашение и потянул с собой меня? — Герм, — Поттер покачал головой. Он обкусал себе губы и щеки до солоноватого привкуса крови во рту, а от нервов задергался глаз, — прости, но без тебя никак. Ты же моя подруга. — М-м, отлично. Конечно, храни свои секреты от меня, вдруг разболтаю. Без проблем, Гарри, я пойду с тобой на какое-то сомнительное мероприятие без единой догадки о том, что происходит. И спрашивать ничего не буду, ведь я же твоя подруга. Голос Грейнджер сочился ядом и обидой. Гарри понимал, что он виноват. Что ему стоило ей все рассказать, а ей в свою очередь стоило попытаться вправить ему мозги на место. Возможно, она бы наградила Поттера званиями «клептоман» и «преступник», но была бы совсем неправа. Возможно, она была бы в ярости, а Гарри не пытался бы себя оправдать. Или же, наоборот, она сложила бы два и два и поняла, что натолкнуло ее друга на воровство. Она бы выслушала его, она бы узнала, как хреново маленькому ребенку было бродяжничать по злачным местам Лондона, где полно злых и больных людей. И сейчас бы они не стояли здесь. Гарри бы не пошел в «Борджин и Беркс», не встретил бы мистера Реддла, а пытался жить, как нормальный человек. Может быть. Но все, что сейчас оставалось ему делать, это виновато опускать голову под обиженным взглядом подруги, не роняя и слова о том, что она хочет узнать. Ставя ее под огромную опасность, но не испытывая настолько сильной вины, насколько должен был бы испытывать. — Спустя 10 минут я отойду в туалет отлить. Ты останешься здесь, а через час заскучаешь, и попросишь Малфоя-старшего отправить тебя обратно в Хогвартс. Я уже буду тут, и мы вместе уйдём отсюда. Поняла? — едва размыкая губы прошептал он ей в лицо. Зелёные глаза лихорадочно блестели, а ладошки стремительно покрывались потом. — Подожди, — она потерла глаза пальцами, — ты уходишь куда-то в поместье Малфоев, где ты, кстати, впервые, и оставляешь меня в одиночестве с сотнями тёмных опасных волшебников? — Да, — кивнул он. Девушка усмехнулась: — Не вопрос, Гарри. Отличный план. Но, боюсь, что когда ты вернёшься, тут будет небольшая проблемка в виде трупа одной грязнокровки. — Тебя никто не узнает. Просто держись ближе к стенам, и, самое главное, не пропадай из поля зрения Малфоев. Я скоро вернусь. Только схожу… в туалет. Гермиона поджала губы. Пожалуй, самое время задуматься о том, что представляет из себя ее дружба с Поттером. Послушно отступив в тень, она прислонилась к стене, и исподлобья разглядывала тёмные силуэты. Обида не отпускала. Гарри взял стакан огневиски из опять подлетевшего подноса и опрокинул его в себя. Горячая жидкость выбила весь дух, заставив его собраться с мыслями. Он кинул очередной взгляд на насупившуюся подругу, но сразу же отмахнулся от мрачных мыслей. Сейчас ему не до личных драм. Девушка осталась позади, а Поттер вышел из тёмного зала в ещё более тёмный коридор. Он совсем не разбирался в строении древних мэноров, поэтому идти ему пришлось наугад. Том лишь дал ориентир — голова мантикоры. Была ли это реальная голова, или же статуя, пароль или что-то иное, — неизвестно. Он злился на неоднозначность подсказки и хитрый прищур красных глаз, но также его захватил азарт. Он понимал, что если дело выгорит, это будет одним из наибольших его достижений. Обворовывать маглов — раз плюнуть, но украсть у древнего чистокровного рода — это вообще возможно? Гарри завернул в туалет, когда оттуда выходил чопорный мужчина лет пятидесяти. Он презрительно хмыкнул, но Поттеру было плевать. Это лишь небольшой бонус к его исчезновению: случайный встречный мог бы подтвердить, что незнакомец в плаще заходил в уборную. Парень сразу же накинул мантию-невидимку, сломал шею механической птице, мысленно попросив прощения, подождал немного, и вышел обратно в коридор. Здесь было пусто, ведь вся аристократия собралась в большом зале. Реддл говорил, что это лишь очередная официальная встреча, проходное мероприятие. Кто-то выступит, все похлопают, поговорят и разойдутся. Самое то для его замысла. Никого из гостей даже не объявляли, но каждый примерно знал, кто должен присутствовать. Очередной коридор закончился тупиком. Один раз на пути Гарри попалось чучело филина, но никаких мантикор он пока что не видел. Зайдя в очередной зал, он наткнулся на сотни висящих портретов. Все они молчали, изредка переговариваясь, и стойко сидели в своих рамах. Высокомерные аристократы из разных веков последними словами крыли пытающегося стряхнуть с них пыль домовика, и бедный уродливый слуга лишь зашуганно бегал из одного угла в другой. От скрипа двери создание вздрогнуло, едва не упав на пол. Взоры всех портретов обратились на него, и недовольные возгласы уже направились в его сторону: — Как хватило смелости!.. — Где почитание предков!.. — Круцио! Круцио! Мерлин, был бы я жив!.. Гарри неловко улыбнулся. Это было очень нехорошо. Очень, очень, мать их, нехорошо. Эти зачарованные картины могли видеть сквозь его мантию. Он поспешил захлопнуть дверь, едва не придавливая ей втиснувшегося в проем домовика. Его большие уши и тонкие, дистрофичные руки синхронно опустились вниз, и он поспешил уйти в другую комнату, явно не замечая перед собой человека. — Эй, подожди! — домовик даже не обернулся на встревоженный возглас Поттера. Гарри выругался и, оглянувшись по сторонам, скинул мантию, — эльф, стой! Он резко повернулся, и тут же упал на колени, прижимая руками голову к полу. — Простите, простите, простите! Добби непослушный эльф, Добби нельзя было показываться гостям хозяев… — Все хорошо, я никому не расскажу, — Гарри не знал, как успокаивать этих существ, но ему действительно надо было с ним договориться. Тратить драгоценное время ещё и на это он совершенно не хотел. Он сколдовал темпус, отмечая, что у него есть еще 30 минут. — Гость Хозяина хочет что-то от жалкого Добби? — эльф не осмеливался поднимать взгляд, поэтому бормотал в пол. — Мне нужна подсказка. Расскажи, в мэноре Малфоев есть голова мантикоры? — Н-нет… нет, я не могу говорить вам такое! Лысая неровная голова с силой забилась об пол, грозясь размозжиться прямо на глазах испуганного Поттера. — Какого!.. Он схватил существо за голову, на которой уже выступала большая шишка, чтобы он не вздумал больше заниматься самоубийством, но тот, словно себя не контролируя, начал царапать себя жилистыми кривыми пальцами. — Хватит, прекрати сейчас же! — парень пытался ухватить эльфа так, чтобы тот не мог причинить себе вред, но домовик оказался крайне изобретательным, пуская в ход ноги и зубы, и даже пытаясь задушить себя остатками грязной сорочки. Со стороны послышался холодный смешок. Тело волшебника застыло, понимая, что его разоблачили. Страх затуманил сознание, а горло сжали тиски. Создание выпало из рук и отползло, уже валяясь в ногах свидетеля его идиотизма. — Господин… господин… уважаемый… — домовик уже находился, судя по всему, в состоянии экстаза, или же лёгкого сотрясения мозга. — Гарри Поттер, — чужой голос оказался знакомым. Тягучим, глубоким и нестандартным. Гарри тут же встал, во все глаза пялясь на уже знакомого ему Тома Реддла. Тот выглядел лучше, чем в прошлые разы, нарядившись на мероприятие в изумрудную мантию с золотыми нитями, — я переоценил тебя. Ты не в состоянии справиться не то, что с мэнором, — с домовиком. Видимо, твой максимум заканчивается на магловских подворотнях. — Вы не дали мне ничего конкретного! Как я должен был… — он пытался оправдаться, но понял, что это бессмысленно. Реддл действительно ему помог, и Поттеру было нечего сказать. Он облажался. — Я дал тебе то, чего было достаточно мне, — мужчина скривил тонкие губы, щуря глаза. Повернувшись в обратную сторону, он хладнокровно добавил: — и даже больше. За мной. Они шли какое-то время в полной тишине, оставляя склонившегося домовика позади. Гарри грустно думал о том, что ни одно живое существо не заслуживает такого положения. Глядя на домовиков, он вспоминал себя в детстве. Тогда ему некуда было податься, негде спрятаться, и каждый мог причинить ему боль. Он был беспомощен, и все думали, что это нормально. Было нормальным красть остатки еды из мусорного бака, чтобы выжить ещё один день. Было нормальным собирать по кусочкам линзы разбитых Дадли очков, а затем склеивать их засохшим клеем для дерева. И никто не обращал внимание на то, что в школе он забирал еду из столовой и уходил есть в туалет. Потому что иначе он бы опять ел картофельное рагу с плевками Дадли и его друзей. — Что конкретно ввело тебя в заблуждение в моих словах? — внезапно прервал размышления Поттера голос Тома. — То, что кроме «головы мантикоры» вы мне больше ничего не сказали? — он пожал плечами. — Голова мантикоры, Поттер, — раздражённо повторил Реддл, — нарисованная голова мантикоры. Мерлин, как можно быть настолько… Реддл не договорил. Они остановились прямо напротив портрета жуткого на вид существа. И как он должен был это заметить? Тут сотни таких картин! — Твое решение прямо за этой дверью, — Реддл отходит, уступая Гарри дорогу. Его красные нечеловеческие глаза внимательно следили за изменением эмоций на чужом лице. Поттер старался не смотреть на его голову, потому что ощущал себя уязвимым, — остальное я достаточно разумно тебе объяснил? Гарри неуверенно кивнул. — У тебя осталось двадцать минут, после чего ты должен появиться в общем зале. Опоздаешь — будешь идти до Хогвартса пешком. Понял меня? Поттер кивнул уже чуть смелее. Реддл элегантно махнул рукой, и Гарри вошёл в большую тёмную комнату, заполненную крупными стелажами. На них ровными рядами лежали самые разные вещи: от огромных рогов до брошек размером с ноготь. Гарри восхищенно оглядывался, желая получить в распоряжение как минимум часов 10, чтобы пощупать и рассмотреть все, до чего дотянется. Едва вспомнив, что у него есть конкретная цель, он начал цеплять глазами каждую деталь. Он открыл список, в котором были выписаны вещи Поттеров. Малфои купили несколько довольно тёмных и вроде как исчезнувших книжек, колье Вальбурги Блэк, палочки некоторых его родственников, кучу странных документов и украшения вроде ваз, картин, ковров. Гарри быстро находил нужные вещи, потому что заранее вырезал колдографии из газеты. — Акцио Черевички Юфелиуса! Ох, серьёзно?.. Он сложил в бездонный мешок потрепанные ботинки какого-то древнего Поттера, едва сдерживая каменное выражение лица. Он стремительно призывал и сгребал свои вещи, отчитывая секунды в уме. Летящая к нему вещь зацепилась за какую-то книгу, отчего та свалилась в мешок вслед за «Трактатами по хрономагии». «Плевать, — раздражённо думал Поттер, — это компенсация». Гарри уменьшил сумку с помощью заклинания и засунул ее в карман. Вбежав в зал, он не заметил ничего, что бы изменилось с момента его присутствия. Гермиона послушно отошла куда-то ближе к шторам, и сейчас терпела одиночество, яростно дыша в бокал с вином. Аристократы не подавали виду, что они вымотаны, продолжая на грани слышимости разговаривать друг с другом. Гарри искал глазами Люциуса, но его нигде не было. Поттер запаниковал, и быстрым шагом направился к подруге. Но тут же все замолчали, уставившись восторженным взглядом в одну точку. Гарри оглянулся. Том Реддл расположился на небольшой возвышенности. Как оказалось, он стоял на лестнице, ведущей к балконам. Снизу него в тени стоял Малфой старший, едва скрывая торжественную улыбку. Реддл, с его великолепной причёской, осанкой, по-королевски бледным лицом и огнями глаз, официально улыбнулся толпе, и достал палочку. — Впервые я созываю своих Пожирателей в полном составе, — провозгласил тот на весь зал. Гарри невольно задумался, использует ли он сонорус, но тут же запаниковал: какого черта тут происходит? — Узрите своими глазами, сколь огромно наше влияние. Вы — не последние люди Британии и всего мира, что делает мне честь. Наша общая цель стала близка, как никогда ранее. Реддл метнул взгляд на самодовольного Люциуса, и едва не закатил глаза. Конечно, он хотел лакомый кусок. Он хотел высокий пост в Министерстве, хотел влияния, и Том долго перекрывал Малфою кислород. Падкий до денег и случайных связей мужчина никогда не вызывал должного уважения, и Реддл опасался масштаба той катастрофы, если бы его верный последователь сел на место Скримджера. И Люциус грезил об этом, ведь именно он виноват в том, что… — Господин Скримджер покинул свой пост этим утром. Шокированные возгласы прошлись волной по залу. Лицо Гарри бросилось в жар. Неужели эти люди замышляли государственный переворот? Как Гарри мог ввязаться в такое? Его схватили за локоть. Он обернулся на серьёзную Гермиону, начавшую шептать побледневшими губами: — Это очень плохо, что мы пришли сюда, Гарри. Это что-то показательное. Неизвестно, что нас с тобой ждёт дальше. Мы чужаки, и прямо сейчас мы — свидетели переворота. Мы можем не уйти отсюда живыми. — Это значит, — ещё громче говорит Реддл, чтобы заглушить шёпот, — что в скором времени произойдёт реформация Министерства Магии. В 15:30 срочным созывом министром был назначен Пий Тикнесс, — названный человек вышел вперёд и поклонился остальным, получив одобрение Тома, — самые лояльные последователи будут щедро вознаграждены уважаемым постом. Лицо Малфоя перекосило, словно от пощёчины, но он не рискнул сказать ни слова. Том удовлетворенно отметил про себя сдержанность Люциуса. — Разумеется, никаких исключений не будет ни для кого. Все получат то, что заслужили за годы верной работы. Но об этом поговорим позже и менее… официально. Все поежились от холодной улыбки Тома. История с непослушанием и участием в аукционе была незакрытой раной. Он лишь оттягивал время, проверял на прочность своих последователей. Рано или поздно кого-то ждёт наказание, кого-то — поощрение, а кого-то — встреча с Вечной Госпожой. Обведя взглядом трепещущую толпу, он наткнулся на встревоженного мальчишку. Тот выглядел, словно мышь, готовая в любой момент либо сорваться на бег, прочь от хищника, либо же начать прыгать прямо на врага, надеясь его запугать. Превосходство заменилось на редкую заинтересованность. — Гарри, — Гермиона тянула его куда-то, и ему было едва ли не больно от её прикосновений. Он весь — комок нервов, готовых расползтись по каменному ледяному полу, — Гарри, он, черт возьми, смотрит на тебя! Ты его знаешь? Скажи уже что-нибудь, твою же… Пошли! Надо выйти за барьер! — Сегодня нашу встречу посетило молодое поколение волшебников, — улыбка на лице Реддла растянулась, оголяя белоснежные зубы. Его клыки были похожи на змеиные, — помимо молодых талантов со Слизерина, ваших детей и внуков, здесь есть особенные гости. Вашего внимания заслуживает носитель благородной, но столь опороченной фамилии… Гарри Джеймс Поттер. Сотни глаз уставились на парочку гриффиндорцев. Остановившееся сердце Гарри забилось с утроенной силой, и уже он, а не Герм, под напором злых и недоумевающих глаз схватил ошалевшую подругу и рванул прочь из зала, протискиваясь в мощные дубовые двери. Перед глазами стоял образ увлечённо рассказывающего о механической птице Тома, и этот образ не хотел сходиться с его отталкивающим видом предводителя группы революционеров. — Остановить. Реддл лениво спустился с лестницы, направляясь к панорамному окну, пока Пожиратели вылетали на подхваченных метлах из других, чуть поменьше. Том откинул голову, разминая затекшую шею. Для таких интриг он был уже слишком стар. На небе вспыхнула гроза, и соловей закончил свою печальную песнь.