Грязные замыслы дьявольского отродья

Лили

      Я увидела свое воспоминание:      

Десять лет назад

      — Увидимся на занятиях, Элли.             — Да, до завтра, Лили.             Обнимаю свою сокурсницу и надеваю куртку. Утро началось с дождя, а вот вечером пошел снег. Я забежала в свое любимое кафе и заказала чашку кофе. Посетителей в вечернее время не так много, учитывая погоду. Конец осени и на носу у меня экзамены. Я получила сообщение от миссис Шаламе, ее муж идет на поправку и каждый день ходит на физиотерапию. Я отправила ей смайлик и забрала свою чашку. Быстро допиваю горячий напито и готовлюсь вернуться в свое общежитие, как слышу давно позабытый голос:             — Капучино, пожалуйста.             Краем глаза смотрю на Тимоти, и дыхание мое прерывается. Я надеваю капюшон и прячу свое лицо. Я не видела его с выпускного, то бишь семь месяцев. Что-то внутри меня резко перевернулось и я неотрывно следила за парнем. Он берет стакан с напитком и выходит на улицу.             Хватаю свою сумку и выхожу следом. Я шла за ним, мои глаза были прикованы к его спине, на левом плече висела его сумка, на другом тубус. Я не стала расспрашивать его мать, куда он поступил, чтобы не испытывать эта жажду, желание оказаться рядом. Я стала сталкером, продолжала идти за ним, соблюдая дистанцию. Я прошла два квартала и он завернул за угол, поднимаю голову и читаю вывеску:             «Юридическое бюро».             — Кто ты? — раздается за моей спиной.             Тимоти стоял там, говорил со мной, спрашивал меня, а я молчала, потому что боялась.             — Кто. Ты?             И я убежала.      

***

      Я не могла пошевелиться. Мой мозг пытался вернуться в обычный режим и заработать. Я не чувствовала верхнюю часть тела. Открываю глаза с трудом, но испытываю жжение. Один глаз видел слабо, а другой ловил образы. Я лежала на своей кровати, рядом со мной сидели родители Тимоти, а за ними стоял человек в белом халате.             — Милая.             Пытаюсь повернуть голову, но удается это с трудом.             — Что… — мой голос хрипел и звучал сипло и тихо.              Я порвала связки?             — Ты потеряла сознание, дорогая.             Левый, слепой глаз поплыл и пошла слеза прямой струйкой.             — Миссис Шаламе, вы меня слышите? — спрашивает доктор. Я киваю ему и он начинает что-то записывать в свой блокнот. — Можете глотать? Попробуйте проглотить слюну, — глотаю слюну и киваю ему. — Хорошо, — он убирает ручку в свой нагрудный карман и подходит ко мне. — Давление в норме, вашему здоровью ничего не угрожает, но. — он склоняется вперед. — Я должен знать, Лили…я могу в сию же секунду сделать звонок и сюда явится полиция, только скажите.             — Что.о…о чем вы?             — Домашнее насилие распространенный случай. Не надо этого стыдиться.             Я смотрю на родителей, в их глазах печаль, стыд, разочарование.             — Я не…не надо никакой полиции.             Доктор молча кивает и отступает назад. Кладет рецепт витаминов на стол и прощается со мной, бросив на меня подозрительный взгляд.             Я привстала и оперлась спиной к спинке кровати. Беру зеркало со стола и подношу к лицу.             — О, Боже!             На моей шее опечатались пальцы Тимоти, такие красные и большие, завтра моя кожа будет покрыта синяками, лицо бледное, вокруг левого зрачка я заметила красный, кровавый подтек.              — Лили, дорогая, ты не должна молчать.             Убираю зеркало и смотрю на мать.             — Мы не пытаемся скрыть то, что произошло, мы поймем если ты…захочешь уйти от Тимоти. Мы правда…все поймем.             Мне хотелось зарыться в свое одеяло и потеряться, не видеть никого.              — Что случилось?             — Мы думали, что он… — мама не решается договорить и смотрит на мужа.             — Мы думали, что он убил тебя.             Нижняя моя губа стала подрагивать.             — Где он?             — У себя, ушел, как только мы…вызвали скорую. Он заслуживает наказание, Лили, это…больше не наш сын.             Муж обнимает заплаканную жену и они оба встают.             Через два часа у них рейс и они попрощались со мной, я хотела их проводить, но они заставили меня лечь обратно. Я не стала спорить.              Вспоминаю прошлую ночь и черные глаза Тимоти. Это был его предел и он сорвался, все, что копилось в нем, обрушилось на меня.             Слышу телефон, и вижу имя на экране.             Майкл.             Сбрасываю звонок и пишу ему сообщение. Если он услышит мой голос, то все пропало.             Лили: Прости, сегодня не получится встретиться, я простудилась и мне выписали постельный режим.             Майкл: Тебе что-нибудь нужно? Я могу привезти лекарства и фрукты. Не думаю, что твой муж сможет позаботиться о тебе.             Лили: Ничего не нужно, спасибо.             Выключаю телефон и ложусь обратно в постель. Засыпаю быстро, но никаких снов я не вижу. Просыпаюсь от жажды и иду на кухню в поисках теплой воды. Беру стакан и выхожу из-за столешницы как встречаюсь с Тимоти.             Подавленный, опустошенный и виноватый, стоял передо мной он, опустив свои руки. Его глаза блуждали по мне: по моим глазам и остановились на моей шее.             Желваки на его лице стали подрагивать, а брови опустились. Он открыл рот и хотел было что-то сказать, как открывается лифт и появляется Майкл с букетом цветов.             Он видит меня, видит мое состояние, смотрит на Тимоти, складывает картинку в одно и бросает цветы на пол:             — Сукин сын, что ты с ней сделал?             Майкл бросается на Тимоти и начинает его избивать. Тот хватает нападавшего за плечи и пинает его в живот.             — Пожалуйста, хватит, — говорю я сипло, но мой голос звучит так тихо, что не уверена, услышали ли они меня вообще или нет. — Хватит!             Мне их не разнят. Я беру стационарный телефон со стола и набираю Тейлора. Через минуту он появляется на пороге и оттаскивает Майкла.             — Я убью тебя, Тимоти, я нахер убью тебя.             — Да? Так давай, сделай это…раньше у тебя это хорошо получалось. Давай, убей меня, только смотри не промахнись.             Тимоти развел руки в стороны и приготовился к следующему броску Майкла.             — Хватит!             Я встаю между ними. Из левого глаза шла неконтролируемая слеза.             — Пожалуйста.             Тейлор отпускает Майкла и я подхожу к нему. Беру его разбитые пальцы и веду мужчину на кухню. Пока я обрабатывала раны, он смотрел на Тимоти, испепеляя его.             Муж сидел на диване, опустив голову вниз и нервно теребил пальцы.             — Я не оставлю тебя с ним, — шепотом говорит Майкл. — Черт возьми, Лили, почему ты мне не сказала правду?             — Потому что…это все…не важно.             — Не важно? Он пытался убить тебя, да у него с головой не все в порядке. Он-псих, — свободной рукой показывает на Тимоти.             — У нас с ним темное прошлое, Майкл, все это лишь последствия моих ошибок. Ты многого обо мне не знаешь, я была совсем не такой как сейчас. Пойми, я должна все это…осознать и принять.             — Тебе нравится играть в жертву?             Да, нет, не знаю. Но в данном случае я была именно жертвой насилия. Но не контролируемого насилия. Все, что касалось Тимоти было нечто непонятным, необъяснимым.             — Я его не боюсь, — выпаливаю я.             Заканчиваю бинтовать его руку и беру аптечку, чтобы помочь Тимоти.             — Не смей, он обойдется без твоей помощи.             Теплая ладонь Майкла берет мою и мы опускаемся на диван, напротив Тимоти. Он поднимает на нас голову, и я вижу его пустые глаза, ничего не значащие. Воротом рубашки я прикрыла свою шею, чтобы не привлекать внимание.             — Она поедет со мной, — говорит Майкл Тимоти. — Я не оставлю ее здесь.             — Я не поеду.             — ЛИЛИ!             — Я ценю твою заботу, правда, но я должна остаться. Прошу, пойми меня.             — Такое сложно понять.             Мы поднимаемся с места и я веду мужчину к лифту. Он поднимает бедный и потрепанный букет цветов и протягивает мне.             — Спасибо, — улыбаюсь ему и втягиваю аромат пионов. — В ближайшие дни у меня будет передоз твоими цветами.             — Смотри не сойди с ума, — его пальцы касаются моей щеки, а губы целуют мой лоб.             Притягивает меня к себе и обнимает за плечи.              — Я напишу тебе перед сном.             — Хорошо!             Я машу ему на прощание и нажимаю кнопку лифта. Когда Майкл уходит я возвращаюсь к Тимоти, который молча сидел на своем месте.             — Я бы не стал спорить, ты должна поехать к нему.             — Почему? Ведь ты его так сильно ненавидишь.             — Да, ненавижу…но он не сможет….причинить тебе боль.             Кладу цветы на стол и беру аптечку. Опускаюсь перед Тимоти на колени и расправляю его пальцы. Он стонет от боли, но не препятствует моей помощи.             — В том, что произошло есть и моя вина.             — Лили!             — Нет, послушай, — я говорила и обрабатывала раны. — Все началось задолго до этого кошмара, ты сам знаешь, мы игрались с тобой, делали из тебя отшельника, мы были детьми и не понимали, насколько тебе было больно и стыдно, — он принимал меня…такую стерву и суку, а я продолжала быть самой лучшей и сохранять авторитет королевы, чертовой, школы.             — Зачем ты мне это говоришь?             — Мне надоело держать это в себе…хочу раз и навсегда объясниться, что ты будешь делать с этой информацией потом, мне все равно, но мне нужно высказаться.             Поднимаюсь с колен, вхожу в свою комнату, беру открытку и возвращаюсь обратно. Сажусь рядом с ним и передаю ему.             — Это же…             — Да, твой подарок.             — Я был уверен, что все мои подарки ты выбрасывала.             — Хах…выбрасывала, но не этот.             — И ты хранила…столько лет?             — Хранила и сейчас храню, как видишь, — улыбка появилась на его лице и я расслабила свои плечи. — С этими стихами все изменилось. Ты был рядом, я не видела этого, ты предупреждал меня, а я тебя не слушала. Я пришла тогда к тебе, чтобы попросить у тебя прощения и сказать, что… — я замолкла, не в силах сказать ему эти три слова.             — Что, сказать?             — Неважно. Просто…я живу с чувством вины по сей день. Знаю, ты меня не простишь, но хотя бы…выслушай меня. Я готова принимать всю твою злость, дурацкие наказания, фразы…пусть мне будет больно…наплевать, но я буду знать, что все, что ты делаешь…будет приносить тебе облегчение.             — ЛИЛИ!             Тимоти падает передо мной и кладет свою голову на мои колени. Я не ожидала этого от него и…зарылась своими пальцами в его волосы. Они были такими мягкими, чистыми, непослушными и приятными наощупь.             — ПРОСТИ МЕНЯ!             — Эй…все…все нормально, ты чего…вставай, Тимоти.             Он сжал мои колени и не выпускал их. Я не давила на него, если это поможет ему, пусть будет так…я буду ждать…сколько потребуется.             — Во мне столько дерьма, Лили! — он не плакал, но голос его был сломлен.             — Я знаю.             — Я не могу жить по-другому, я жесток, ты права, я очень жесток.              — Из-за меня.             Он поднимает на меня глаза и встает. Поправляет волосы и молча уходит. Будто всего этого не было. Он сломался, но быстро это осознал и скрылся.             Замкнутый.             Потерянный.             Сломанный.             Не подлежащий к починке.