7 первых поцелуев/7 First Kisses

      Гермиона резко открыла глаза. Так, как это бывает после сна с падением в бездонную яму. Вкус горячих слез — своих или Малфоя — все еще оставался на языке фантомным воспоминанием, а боль и пульсация в теле полностью исчезли. Ее окружал запах свежевыстиранного белья, а то, что было под ней, казалось невероятно теплым, мягким и словно пропитанным успокаивающими травами. Возможно, она потеряла сознание после… инцидента. При воспоминании событий прошлого дня кровь прилила к щекам Гермионы. Мерлин милостивый. Лучше не думать об этом. Скорость работы шестеренок в ее голове настраивалась на прежний лад, и она попыталась понять, где находится. Она слышала ровное дыхание кого-то рядом. Грейнджер понятия не имела чего ожидать. Она в логове Волдеморта? Малфой вылечил её, и отправил… куда? Даже если это все еще сон, его сценарий пока слишком хороший, чтобы хотя бы побороться за шанс быть действительно плодом её пострадавшего от войны воображения. По всем канонам, она должна была очнуться где-нибудь на холодном каменном полу камеры подземелья.       Гермиона начала спешно моргать, пытаясь сделать картинку в глазах более четкой и не такой размытой от избытка света. Прежде чем она успела рассмотреть узор на потолке, в дверь тихонько постучали. Она снова закрыла глаза, притворяясь спящей.       — Гермиона!       Ее сердце сжалось. Этого не может быть.       — Гермиона! — позвал другой знакомый голос, и Гермионе снова показалось, что сердце сейчас выскочит из груди. — Мы должны идти!       — Тссс, Рон! Ты можешь разбудить Полумну.       Это, похоже, было последней каплей, в которой Гермиона нуждалась, чтобы снова открыть глаза и повернуть голову, чтобы полностью осмотреть окружающую обстановку. На маленькой кровати в другом конце комнаты, спиной к Гермионе, спала девушка, но она знала, что эти светлые локоны могли принадлежать только Полумне Лавгуд.       Очевидно, это была её комната в «Ракушке» ¹.       Гарри и Рон продолжали стучать. Гермиона вскочила с кровати и помчалась к двери. В какой-то момент она была на грани, чтобы захлопать от радости в ладоши, но нельзя было будить Полумну. Когда она наконец открыла дверь, Гермионе пришлось трижды ущипнуть себя за руку, прежде чем она поверила своим глазам. Казалось, что за последние несколько минут ее внутренние органы пару раз сделали кульбит. Прямо перед ней стоял Гарри Поттер, очень живой и здоровый. Не в силах сопротивляться желанию, она вскочила и обняла его.       — Гермиона, что ты…? С тобой все в порядке?       — Я не знаю. — Она всхлипывала в грудь Гарри. И что ей, сказать ему что-то вроде «Гарри! Ты ведь умер, а мы проиграли!»?       Послышался звук, будто кто-то прочистил горло. Гермиона поняла, что Рон наблюдает за ней и Гарри со своего места возле дверной рамы. Он выглядел весьма неловко. Она разомкнула руки и отпустила Гарри.       — Я понимаю, что притворяться Беллатриссой — это ужасная задача, — сказал Рон, — но мы должны…       — Подождите! — воскликнула Гермиона. — Какое сегодня число?       — Первое мая, конечно же. — И Гарри, и Рон бросили на нее недоуменный взгляд.       Гермиона замерла, ее сердце выпрыгивало из грудной клетки.       — Мерлин, Гермиона, ты точно в порядке? — сказал Рон, подходя ближе и кладя руку ей на лоб.       Очнувшись от задумчивости, она нерешительно кивнула.       — Думаю, это из-за кошмара, который приснился мне прошлой ночью, — быстро добавила она.       Но был ли это просто кошмар? Путала ли она сон с реальностью? Возможно. Но что, если это был просто сон, а другой сон — реальность? Узел в груди затянулся, и очередной всхлип грозил вырваться наружу, но Гермиона поборола его. В любом случае, по крайней мере, в этом времени и месте ее друзья были живы, и у нее еще был шанс все исправить. Именно тогда Гермиона решила пока ничего не рассказывать Гарри и Рону. Сначала она должна была понять, что всё это значит. Если их гибель действительно была сном, она не хотела расстраивать своих друзей. Кроме того, все пошло иначе с той самой минуты, когда она не явилась к ним вовремя.       Единственное, что могла сделать Гермиона, это постараться как можно больше придерживаться старого плана. Иначе, кто знал, к какой катастрофе приведут ее законы причинности? С другой стороны, если они отложат поездку и останутся в «Ракушке» еще на один день, то ничего не может пойти не так, не так ли? Гермиона тряхнула головой, чтобы прогнать предательские мысли. Она почувствовала, как Гарри слегка сжал ее плечо.       — Вы можете выйти и подождать меня? — спросила она, глядя на Гарри и Рона со слабой улыбкой. — Я спущусь через минуту.       Гермиона закрыла дверь за своими лучшими друзьями и издала небольшой вздох. Она быстро схватила бисерную сумочку из-под подушки и достала оттуда старую мантию, которую принесла из Гриммо. Переодевшись в безразмерный наряд, она достала пузырек с Оборотным зельем и опустила в него волосы Лестрейндж. Зелье быстро превратилось в тот самый оттенок болотного, который она уже когда-то видела. Вспомнив его мерзкий вкус, Гермиона напряглась, прежде чем выпить зелье одним глотком. Ее чуть не вырвало, когда та же самая жидкость, похожая на гной, атаковала ее вкусовые рецепторы. Если то, что она вспомнила, было всего лишь кошмаром, то как он мог быть настолько точным? Неужели это просто способ заставить ее заново пережить этот ад?       Эти вопросы снова и снова звучали в ее голове, пока Гермиона шла из своей комнаты к входной двери. Ее рука на мгновение замерла над дверной ручкой, но затем она глубоко вздохнула и повернула ее. Рон, Гарри и даже Крюкохват — с обычным мрачным выражением лица — ждали ее на лужайке.       Хотя взгляд, которым Гарри одарил ее, когда она направилась к ним, почти в точности повторял его реакцию вчера во сне, Гермиона все равно почувствовала щекотание в груди, возможно, чуть более сильное, чем раньше. Мерзкий привкус зелья всё ещё цеплялся за её язык, как пиявка, но она безропотно принялась за изменение внешности Рона. У неё даже не хватило духу спорить с Роном по поводу его придирчивых указаний относительно желаемой маскировки. Всё, на чём она могла сосредоточиться, это не дать себе заглянуть в его черты, провести пальцами по линии его лица, запомнить его, пока не стало слишком поздно.       Она выполнила задание с такой деловитостью, на какую только была способна. Когда группа направилась к месту аппарации, Гарри и Рон всё ещё иногда бросали обеспокоенные взгляды ей вслед, но она решительно их игнорировала. Гермиона решила, что если она сейчас будет отрицать или объяснять, то это только удвоит их беспокойство.       Бросив последний взгляд на коттедж, Гермиона шагнула за пограничную стену, следуя за своими друзьями. Крепко сжав ореховую палочку, она повернулась на месте, погружаясь в сгущающуюся темноту. В этот момент Гермиона поняла, что что-то должно было измениться — к лучшему или к худшему.       Их путешествие в Гринготтс прошло без особых проблем. Бывали случаи, когда Гермиона случайно проболталась о том, чего ей не следовало знать, но, к счастью, ее промахи не оказали существенного влияния на их миссию. Судя по всему, Гарри и Рон решили списать ее странное поведение на нервозность.       Однако гладкое плавание продолжалось недолго, и вскоре Гермиона оказалась перед возможностью либо утонуть в океане раскаленного металла, либо быть схваченной армией разъяренных гоблинов. Гарри еще не успел выпустить дракона.       Удваивающиеся сокровища жарко пылали у ее ног. Гермиона произносила оглушающее заклинание за заклинанием, отчаянно ожидая действий Гарри. Но когда круг гоблинов сомкнулся, а волшебники-охранники сумели избежать ярости дракона, она поняла, что времени у них в обрез.       Собрав все силы, Гермиона прицелилась в металлические наручники, сковывающие дракона, и закричала: «Релашио!» ².       — Мы должны идти дальше, — крикнула она в ответ на соответствующий ужас на лицах друзей. Гермиона пробивалась к дракону, но когда она добралась до него, оказалось гораздо труднее взобраться на его спину без помощи Гарри. Ее влажные от пота руки то и дело соскальзывали с походящих на металлические чешуек зверя. В конце концов, только когда Гарри и Рон тоже добрались до места, им удалось забраться наверх вместе.       Как и в прошлый раз, сочетание их заклинаний и силы борьбы дракона вывело их на открытый воздух. Гермиона зажмурила глаза, чувствуя одновременно ошеломление и облегчение. Они только что сбежали из Гринготтса с кубком Хаффлпаффа. Ветер свистел в ее ушах, когда они неслись по воздуху.       — Это просто потрясающе, Гермиона! — Услышала она крик Рона. Гермиона слабо кивнула, но Рон ничего больше не сказал. Они все были заняты своими мыслями, пока дракон летел все выше и выше в небо.       В течение последних нескольких часов у Гермионы едва хватало времени на то, чтобы здраво мыслить. Это было почти удушающе — поддерживать два образа одновременно: обычная, ничего не знающая Гермиона для своих лучших друзей и Беллатриса Лестрейндж для всех остальных. Гермиона пришла к выводу, что, как и Гарри с Роном, никто не догадывается, что все это уже было. Чем больше ей хотелось верить, что она просто увидела какой-то пророческий сон, который поможет ей на этом пути, тем больше улик указывало на обратное.       Несмотря на то, что ее желудок то и дело подпрыгивал от резких движений дракона, на этот раз Гермиона обнаружила, что ей помогает закрыть глаза. Или, может быть, в голове был слишком большой беспорядок, чтобы страх мог полностью вырваться наружу.       Как все это произошло? Неужели в тот момент, когда их губы соприкоснулись? Неужели Малфой незаметно активировал Маховик времени? Нет, если бы это был Поворот времени, ее прошлая «двойка» отправилась бы с Гарри и Роном. Ей пришлось бы спрятаться, пока они шли к месту аппарации, точно так же, как ей и Гарри пришлось прятаться в хижине Хагрида и в Запретном лесу, чтобы их прошлые личности не увидели их. Что бы это ни было, Гермиона заняла место себя прежней, и никто этого не заметил.       С другой стороны, как что-то столь простое, как поцелуй, могло вызвать такую необыкновенную магию? Если быть до конца честной, это должно было быть нечто большее, но даже признание этого не приблизило ее к объяснению. Что еще важнее, знал ли Малфой? Неужели она одна проживала это?       — Мы теряем высоту? — Голос Рона вернул Гермиону к реальности.       — Я говорю, что мы прыгнем, когда станет достаточно низко! — ответил Гарри.       — Прямо в воду, значит?       — Да. Что скажешь, Гермиона?       — Хорошо, — это все, что она успела сказать, прежде чем Гарри внезапно громко крикнул «Сейчас!».       Они все отпустили руки и соскользнули со стальных чешуек в реку внизу. На мгновение Гермиона почувствовала себя спокойно. После полета на спине дракона вода помогла ей почувствовать себя в безопасности: она успокаивала кожу, и, по крайней мере, она знала, что здесь делает.       Однако, когда они начали продираться сквозь заросли сорняков, на нее навалилась смертельная усталость. Когда они добрались до берега, Гермиона рухнула на траву. Гарри попытался подняться на ноги, но Рон оказался быстрее. Он подал знак Гарри, чтобы тот сел на место, а затем принялся накладывать на них защитные чары. Все происходящее все больше и больше отличалось от того, что она помнила. Конечно, детали казались относительно несущественными, но она начала подозревать, что они имеют значение.       Не позволяя своим мыслям отвлечься от текущей задачи, Гермиона поднялась на ноги. Почти машинально она вытащила из сумки новую одежду и три бутылки тыквенного сока. Стоит ли ей ускорить их путешествие, предложив им отправиться прямо в Хогвартс? Если в этот раз они доберутся до диадемы быстрее, возможно, погибнет не так много людей. Может быть, Гарри никогда не попадет к Волдеморту.       Но тут до нее дошла суть вопроса. Не имело значения, пойдет ли Гарри. Волдеморт не мог убить Гарри первым проклятием. Если бы ложь Нарциссы Малфой не была раскрыта, второе проклятие никогда бы не пришло, по крайней мере, до тех пор, пока Гарри снова не столкнулся бы с чудовищем в последней схватке. Почему Авада сработала только со второй попытки, хотя жертва и защита матери Гарри больше не действовали? Знал ли Гарри об этом, когда решил отдать себя в руки чудовища?       А как же остальные? Они не должны были погибнуть напрасно. Но какую причину она могла привести своим друзьям, чтобы убедить их вернуться в Хогвартс? Ведь именно она вчера самым решительным образом выступала против этой идеи. Да, вчера. Кроме того, она ведь добилась такого успеха без активного «вмешательства», не так ли? Теперь не стоит отступать.       Гермиона перебирала в памяти правильные варианты действий. Она вспомнила, как спросила о судьбе дракона и как шутка Рона заставила их рассмеяться. На этот раз ее смех был принужденным и недолгим. Она затаила дыхание в предвкушении путешествия Гарри в сознание Волдеморта. Мерлин, пожалуйста, пусть все будет так же.       — Он знает, — сказал Гарри. Гермиона облегченно вздохнула. К счастью, все внимание Рона было приковано к Гарри, а Гарри был слишком поглощен тем, что он только что увидел, и никто из них этого не заметил.       Гарри продолжал описывать ярость Волдеморта из-за потери кубка и его мысли о том, что в Хогвартсе есть еще один крестраж. Они решили вернуться. Плана не было, но и возражений тоже. Они молча аппарировали в Хогсмид.       На этот раз это была идея Рона — спуститься в Тайную комнату. И снова он доставил ей удовольствие, уничтожив крестраж. Как только Гермиона подняла клык василиска и поднесла его к чаше, зеленая драгоценность, инкрустированная на нем, вспыхнула алым, и раздался голос.       — Я видел твое сердце, и оно мое.       Гермиона заколебалась. Нет, подождите, она уже переживала этот момент. Она знала, что оно скажет дальше: «Ты просто никчемная грязнокровка. Кто-то может считать тебя умной, но ты знаешь, что это не так. Ты ничего не можешь сделать без книг. Тебе приходится часами умолять книги подсказать тебе план действий. Вы знаете, что не можете думать самостоятельно. Но у тебя нет…”       И она знала, что заколола его тогда, настолько сильна была ее решимость не терять из виду конечную цель. Она знала, что сможет сделать это и сейчас.       Но тут голос Тома Реддла заговорил снова: "…Ты не смогла спасти их, Гермиона Грейнджер”.       Гермиона почувствовала, как у нее защемило сердце. Она чуть не выронила клык василиска из руки.       “…Ты подвела их всех, и сегодня ты снова потерпишь неудачу”.       — Давай, Гермиона. Ударь его! — подбодрил Рон. Она подняла на него глаза и крепче сжала клык. Но не успела она начать действовать, как из чашки вырвались два чудовищных пузыря. Гермиона издала крик ужаса и отпрянула от них. Пузыри быстро росли, превращаясь в две мужские фигуры. Они были свинцового цвета, твердые, но все же похожие на призраков.       Одна из фигур подняла руку и указала на нее. Это был Гарри.       — Ты могла остановить меня, чтобы я не выдал себя, но ты позволила мне идти на смерть. — Гермиона покачала головой.       — Я не знала, что ты уйдешь, — прошептала она. — Я не… Это была не я. Что бы ни было в воспоминаниях Снейпа, это заставило тебя уйти.       Они встретились взглядами: ее — умоляющим, а его — холодным, непрощающим. Гермиона повернулась к другой фигуре. Рон смотрел на нее с еще большей ненавистью, хотя и молчал. Может… может это их призраки, вернувшиеся со вчерашнего дня?       — Теперь, когда ты все знаешь, ты остановишь меня сегодня? — продолжал не Гарри.       — А это вообще имеет значение? — не Рон рассмеялся, высоким, холодным смехом, которого она никогда не слышала от него раньше. — Ничего нельзя изменить.       Затем он повернулся к ней, распахнув клапаны своей мантии, чтобы показать ужасную рану на голом торсе, из которой вытекала густая серебристая жидкость.       — Я умер за тебя, Гермиона. Сегодня я снова умру за тебя, но для тебя это ничего не значит.       — Нет, это неправда, — пролепетала Гермиона, ее горло забилось, а глаза наполнились слезами. — Я так по тебе скучала. Я хотела бы умереть вместо тебя.       — Но ты не умерла, - крикнул Рон. — Тебе было все равно. Ты пошла и поцеловала его. Побраталась с врагом!       — Враг! — повторил Гарри. — Как ты могла?       — Он. — Она прервалась. Кто-то еще звал ее по имени. Голос говорил что-то о чарах Волдеморта, но у нее заложило уши. Она не могла оторвать взгляд от призрачных Гарри и Рона.       — Из-за тебя мы умерли, — хором твердили они. — Ты не сможешь ничего изменить. Мы снова умрем сегодня ночью. Все из-за тебя.       — Гермиона, я здесь. Проткни кубок сейчас же! — Голос словно прорывается сквозь водяную гладь.       Она поняла, что это был Рон — настоящий Рон. Две фигуры из крестража продолжали насмехаться, но она закрыла глаза и попыталась отгородиться от них. Выстроить стены. Прикусив губу, Гермиона сжала руку в кулак вокруг клыка и нанесла удар.       Раздался ужасный крик. Открыв глаза, Гермиона увидела, что из чашки перед ней вытекает струйка крови. Рон подошел к ней.       — Это был сон, да? — Гермиона кивнула и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Когда она подняла глаза на Рона, он собирался что-то сказать, но потом остановил себя. Через мгновение он похлопал ее по плечу — Не волнуйся, Гермиона. Это был просто сон.       Это прозвучало так, будто он пытался убедить себя не беспокоиться об этом, но она видела вопрос, написанный на его лице: Кто он был? Но она не могла сказать Рону. Особенно когда он был Драко Малфоем. Особенно если это был не просто сон.       — Нам нужно вернуться в Выручай-комнату, — сказала она, меняя тему. Гарри, возможно, уже вернулся.       Рон согласился. Они собрали клыки василиска и в неловком молчании отправились обратно в Выручай-комнату. В голове Гермионы все еще бушевали насмешки Реддла. Она знала, что не должна позволять им беспокоить ее, но ничего не могла с собой поделать. Что случится, если она помешает Гарри пойти к Волдеморту? Теперь она была уверена, что его решение как-то связано с воспоминаниями Снейпа. Хотя Гермиона не сомневалась, что Гарри без колебаний пожертвовал бы собой ради них всех, память, конечно, сыграла свою роль.       Поэтому остаток пути Гермиона провела в раздумьях, как намекнуть Гарри о диадеме и ее тайнике, на случай если его поиски окажутся не столь плодотворными, как вчера. Наконец, они заметили Гарри в коридоре седьмого этажа и остановились.       — Ты видел диадему? Думаешь, это крестраж? — спросила Гермиона, не в силах сдержаться.       — Я видел, и я так думаю. Но прежде всего, где, черт возьми, ты был?       — В Тайной комнате, — ответил Рон.       — Гд… Что?       — Это была идея Рона, — сказала Гермиона. Может быть, это как раз то, что нужно для снятия напряжения. — После твоего ухода мы говорили о том, что не можем уничтожить крестражи, и он придумал это. Клыки василиска. — Она протянула перед Гарри охапку предметов. — Меч может уничтожить крестражи только потому, что он впитал яд. Я забыла об этом, но Рон помнил. Он чудесно справился!       Гермиона остановилась, чтобы перевести дух, и бросила тайный взгляд в сторону Рона. Она с облегчением увидела, что он сияет.       — Это замечательно, — сказал Гарри. — Но я думал, что для этого следовало бы знать…       — Рон может говорить на парселтанге. — Грейнджер обернулась к рыжему другу — Покажи ему, Рон!       Рон издал шипение и рычание, к крайнему изумлению Гарри.       — Просто подражаю тебе, приятель, — добавил он. — Пришлось попробовать несколько раз, прежде чем у меня получилось. Итак, мы вошли, и…       — Рон сделал паузу; — его волнение исчезло. — Гермиона проткнула чашу, — мрачно закончил он.       Гарри, казалось, был поражен такой сменой настроения.       — Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с Рона на Гермиону.       — Это был мой кошмар. Реддл просто глумился надо мной. Это все равно ничего не...       — Ничего особенного, — вклинился Рон. Гермиона была очень благодарна ему за это.       — Итак, диадема? — спросил Рон.       — Точно! Я знаю, где она. Он спрятал ее…       Гермиона не обратила внимания на Гарри. В конце концов, она уже слышала его объяснения. Теперь, когда они готовились войти в Выручай-комнату, ее нервозность по поводу Малфоя вернулась с новой силой. Что, если он так и не появится? Или, что еще хуже, если он ничего не знал о вчерашнем дне, а она все испортит, рассказав ему? Как она сможет поговорить с ним без ведома Гарри и Рона? Даже если бы она смогла, согласился бы он помочь?       Ни один из вопросов Гермионы не получил ответа, когда они вошли в Выручай-комнату и попросили Джинни, Тонкс и бабушку Невилла ненадолго удалиться. Как только они снова вышли, Гермиона не могла не оглядеть коридор. Малфой уже должен быть здесь, не так ли? Если бы только она могла выяснить, где он прячется.       По крайней мере, она знала, где он обнаружил себя вчера в Выручай-комнате. Хоть раз Гермионе хотелось, чтобы все было по-другому. Она хотела пойти в ту часть комнаты или хотя бы последовать за Гарри туда. Но прошло всего несколько шагов, прежде чем он предложил им разделиться. Поскольку спорить было бы подозрительно, Гермиона нехотя повернула в другую сторону.       Она отошла достаточно далеко, чтобы не попадаться на глаза Гарри и Рону. Остановившись за грудой пыльных, потрепанных книг, Гермиона напрягла слух в поисках хоть какого-нибудь признака движения. Ее сердце колотилось так громко, что она боялась что-то пропустить.       — Подожди, Поттер. — Сердце Гермионы учащенно забилось. Должна ли она выйти и встретиться с ним лицом к лицу? Был ли он с Крэббом и Гойлом?       Гермиона внимательно прислушивалась к их разговору. Малфой, казалось, вел себя слишком обычно для человека, который уже знал, что должно произойти, хотя Гермиона не могла сказать точно. Вчера она была слишком далека от них, и ей не с чем было сравнивать.       — Что такое ди-дема? — услышала она слова Гойла. Битва разгорелась, как только Рон позвал Гарри. Гермионе пришлось пригнуться в угол, чтобы избежать хлама, обрушившегося от «Дисцендо» ³ Крэбба. Казалось, все происходило так же, как и вчера.       Когда Круциатус выпустился из чьей-то палочки, крик Малфоя снова разнесся по Залу.       — Стоп! — Гермиона выскочила из-за башни со скрытыми предметами и выстрелила в Крэбба Оглушающим заклинанием. Петрификус попал ему прямо в лицо, лишив сознания. На этот раз Малфой не стал оттаскивать Крэбба с дороги. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на него. На мгновение она увидела что-то — понимание, осознание в его глазах, но он тут же сузил их.       — Ну-ка, ну-ка, не Грязнокровка ли это? Ступефай! — Проклятие пролетело так близко к Гермионе, что она не могла понять, было ли оно рассчитано на промах или просто плохо нацелено. У нее не было времени размышлять об этом, так как Гойл тоже поднял свою палочку.       — Экспеллиармус! — крикнули Гарри и Гермиона в унисон. Палочки Малфоя и Гойла вылетели из их рук в кучу мусора. Рон тут же выстрелил Петрификусом, но Малфой успел схватить Гойла и использовать его как щит против атаки. Оставив потерявшего сознание Гойла позади, он рванул с разворотом на сто восемьдесят градусов и скрылся в горе предметов.       — Трус, — крикнул Рон. — Нам нужно догнать его!       — Зачем? — спросил Гарри, в руке которого теперь была диадема, выкопанная из кучи хлама.       Гермионе нужно было найти предлог, чтобы пойти за Малфоем одной, но как? Кроме того, ожидал ли он, что она последует за ним? Или он просто хотел прервать конфронтацию, рассчитывая, что Гермиона покинет комнату вместе со своими друзьями, а затем улизнет, чтобы встретиться с ним в другом месте? В таком случае, где именно?       — Может, уничтожим крестраж сейчас? — спросила она, надеясь выиграть немного времени.       — Здесь? Но как же Малфой? Он все увидит!       — Он уже знает, что ты охотился за диадемой, Гарри. И он знает, что она у тебя. Если Малфой пойдет к Волдеморту с этими фактами, тот узнает, что мы ее уничтожили.       — Верно. Но разве это имеет значение?       — Как только он узнает, что диадема исчезла, он усилит защиту вокруг змеи. Мы не можем себе этого позволить. Давайте я пойду за Малфоем и оглушу его. А вы, ребята, займитесь крестражем.       — Ты уверена, Гермиона? Мы все вместе в этом деле.       — У нас нет времени, Рон. Не упускай из виду то, что мы должны сделать. Я возьму Карту Мародеров и использую ее, чтобы догнать тебя.       — Хорошо, — казал Гарри. Но если мы не увидим вас через двадцать минут, мы вернемся. Гермиона кивнула. Спорить с ними дальше было бесполезно. Гарри и Рон пошли к двери, но потом Рон нерешительно оглянулся.       — Иди, — прошептала она. — Со мной все будет в порядке. Все равно он просто трусливый хорек.       — Кого ты только что назвала трусливым хорьком, Грейнджер? — раздался голос, как только за Гарри и Роном закрылась дверь. Гермиона обернулась, чтобы встретиться взглядом с его хозяином, и ее охватило облегчение. Он знал.       — Сейчас нет времени устраивать драму, Малфой. — Сказав это, Гермиона подняла палочку и создала в воздухе часы. Часы мгновенно начали отсчитывать двадцать минут назад. Малфой поднял свою палочку и установил время на пятнадцать минут назад.       — Вам понадобятся дополнительные пять минут, чтобы проследить за ними, — сухо сказал он.       Он был прав. Гермиона мысленно отругала себя за недостаток предусмотрительности.       — Но палочка, как ты…       — Грейнджер, это не просто так называется Выручай-комнатой. А теперь приступай к делу.       — Значит, ты действительно знаешь? — спросила Гермиона.       — Я не записывался в клуб анонимных любителей тонких намеков, Грейнджер. Говори прямо. — Гермиона надулась.       — Ты знаешь, что весь этот день уже случался, что Крэбб должен был создать Адское пламя и умереть в нем, что твоя мать солгала Волдеморту и была наказана за это, что Гарри в конце концов проиграл, что ты пришла исцелить меня и каким-то образом мы снова оказались в этом испытании. Этого достаточно для тебя? — Он уставился на нее на мгновение. Гермиона была уверена, что ее щеки раскраснелись от этой речи.       — Нет необходимости пересказывать все таким тоном, — выругался он, палочка в его руке дрожала. Она поняла, что это была палочка его матери. — Но да, я все знаю.       — Что нам теперь делать?       — Зная, почему мы здесь, было бы гораздо легче понять, что нам нужно делать, — заметил он. Гермиона кивнула.       — Я согласна, но у меня нет ни малейшего понятия. Я просто пыталась весь день придерживаться того, что произошло.       — Соответствующе.       — Так что, мы должны попытаться что-то изменить?       — Это сложно, Грейнджер. Один неверный шаг, и мы все испортим.       — Нам есть что терять? — спросила она, чувствуя, как колют ее глаза.       — Этот шанс, — ответил Малфой, хотя это прозвучало скорее как вопрос, чем как ответ. — Мы не знаем, повторится ли этот день снова, не так ли?       — Нет, — тихо сказала Гермиона. — Мы можем только сделать все, что в наших силах.       — А если этого все равно будет недостаточно?       Гермиона видела, что Малфоем овладевает отчаяние. Она не могла допустить, чтобы оно овладело и ею.       — Немного веры, Малфой, — огрызнулась она. — Если ты не собираешься ничего делать, тогда я сама позабочусь об этом. — Она не знала, было ли раздражать его хорошей идеей, но, по крайней мере, казалось, что это вернет его в деловое русло.       — Отлично, сказал Малфой, фирменно сощурив глаза — Что, по-твоему, мы должны изменить?       — Как ты сказал, мы можем все испортить. Единственное, что я вижу, это то, что мы должны изменить только то, что необходимо.       — Хотя это все равно должно быть что-то, что влияет на исход войны. — Малфой скрестил руки на груди. — В таком случае, после этого следует ожидать полного изменения событий.       — Я согласна, — сказала Гермиона, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Но разве не этого мы хотим? — Малфой глубоко вздохнул и кивнул.       — Значит, это должно быть что-то относительно близкое к концу?       — Лес, Малфой. Если бы ложь твоей матери не была раскрыта, Гарри был бы жив, когда они вернулись в замок.       — Нет, это слишком рискованно. Почему бы нам вообще не помешать ему отправиться к Темному Лорду?       — Я не знаю, но… — У Гермионы не было никаких веских доказательств, но она инстинктивно чувствовала, что они не должны ничего менять, что это было что-то важное для победы над Волдемортом.       — У меня нет времени на твои игры разума, Грейнджер, — сказал Малфой. — Ты не можешь ожидать, что я буду слепо следовать за тобой, когда от этого зависит жизнь моей матери.       — Так это все, что тебя волнует, не так ли? — спросила Гермиона. Ей хотелось бы сказать, что она понимает его опасения, но ситуация требовала от нее хладнокровия. — Откуда мне знать, что ты не предашь нас только ради ее безопасности?       — Разве ты не думаешь, что я тоже хочу, чтобы Поттер победил? — огрызнулся Малфой, его глаза сверкнули. — Неужели ты думаешь, что после всего этого я понял, что все мы просто никчемные подонки, от которых в любой момент может избавиться Темный Лорд? — Гермиона сузила на него глаза, но потом смирилась.       — Гарри должен сдаться Волан-де-Морту, это жизненно важно для того, чтобы мы победили это чудовище.       — И? — спросил Малфой.       — Я еще не выяснила точную причину.       — Рискни.       А стоит ли? Гермиона взглянула на часы над головой. Они тикали слишком быстро; у них оставалось всего шесть с половиной минут. Малфой, казалось, тоже заметил эту дилемму.       — По крайней мере, расскажи мне о том, что ты знаешь. Для чего эта диадема? — Взгляд Малфоя сказал Гермионе, что он не согласится ни на что, не получив ответа на этот вопрос. Она вздохнула, потянулась за сумкой и с грохотом уронила ее на пол. Опустившись на колени рядом с сумкой, Гермиона начала рыться в ней в поисках нужной ей книги. Она практически чувствовала, как взгляд Малфоя прожигает дыру в ее затылке.       Правильно ли она поступает? Дамблдор доверил Гарри, Рону и ей не рассказывать никому, даже Ордену Феникса, и вот она уже готовится рассказать Драко Малфою секрет падения Волдеморта.       — Вот, читай. Она сунула ему в руки древний фолиант.       — Ты издеваешься надо мной? Подожди, «Секреты самых темных искусств»? — Слизеринец скептически поднял бровь в своей манере и уже было приготовился спустить со своего языка очередную гадость. Гермиона подняла руку, чтобы остановить следующее замечание Малфоя.       — У меня не так много времени, чтобы объяснить больше. Просто знай, что Волдеморт создал несколько крестражей. Диадема и его ненаглядная Нагайна — два из них. Как только ты прочитаешь раздел «Крестражи», ты все поймешь. — Она не заметила подозрения на лице Малфоя, когда он изучал оглавление, хотя в конце концов он спрятал книгу в карман и повернулся к ней.       — Итак, каков план?       — План для чего?       — План действий, чтобы Темный Лорд не узнал о лжи моей матери.       — Встретиться в лесу во время часового перемирия, я полагаю, — сказала Гермиона. Она не знала, что им делать после этого, но разработать план сейчас не представлялось возможным. Оставалось всего две минуты. — Тогда мы все и решим.       — Ладно. — Сказал Малфой. — И я полагаю, вы сможете найти меня с помощью этой вашей… карты? Он указал на лежащую у ног Гермионы Карту Мародеров, которую она бросила в спешке в поисках книги о крестражах.       — Да, конечно, — ответила она, наклоняясь, чтобы поднять карту вместе с сумкой. — Гарри и Рон уже в Большом зале. Я должна идти.       — Грейнджер, подожди!       — Что ещё?       — Не знаю, поможет ли это тебе или твой друг-переросток уже рассказал, но насчет того, что Поттер отправился к Темному Лорду… Когда проклятие ударило в первый раз, сам Темный Лорд потерял сознание. Казалось — мой отец говорил — что между ними была какая-то связь.       Но во второй раз Волдеморт не потерял сознание — автоматически подсказал мозг. Связь была разорвана после первого проклятия. Если эта связь была чем-то важным для… Ее глаза расширились от осознания. Она повернулась лицом к Малфою. В его глазах не было обмана. Она хотела бы узнать больше подробностей, чтобы подтвердить свою теорию, но тут с пронзительным звоном сработал таймер. Гермиона не знала, что побудило ее сделать это, но, бросившись к двери, она окликнула Малфоя.       — Думаю, Волдеморт случайно превратил Гарри в крестраж.       

　༻✧༺　

      — Не слушай его, — сказал Рон Гарри, как только сообщение Волдеморта закончилось.       — Все будет хорошо. — Гермионе потребовалась вся сила воли, чтобы повторить свою вчерашнюю фразу.       Они вернулись в замок, и их охватила удушающая тишина. Гермиона остановилась на пороге, ее сердце было переполнено горем и чувством вины. Сейчас, как никогда раньше, она чувствовала, что может понять, что чувствует Гарри: знать, что у него был шанс предотвратить смерть и страдания, но он им не воспользовался. Фред, Люпин, Тонкс — все, кого она могла бы спасти в этот раз. Но она боялась, что если она это сделает, то потеряет шанс изменить окончательный исход войны.       Гермиона подошла и обняла Джинни. Затем они присоединились к остальным членам семьи Уизли. Гермиона не могла смотреть на Фреда, Люпина или тело Тонкс. Она даже не могла смотреть в глаза оставшимся в живых, зная, что если она не справится сегодня, то некоторые из них тоже умрут. Она смотрела, как Гарри уходит, и чувствовала сильный импульс последовать за ним, убежать и узнать больше о воспоминаниях Снейпа, но она сопротивлялась. Ей нужно было дождаться кого-то еще. Имя Малфоя все еще не появилось на Карте Мародеров.       Она осталась и попыталась утешить Джинни, Рона и остальных, но когда это оказалось слишком тяжело, Гермиона молча отступила от группы. Она снова сверилась с картой и увидела, что крошечная точка с надписью «Драко Малфой» стремительно приближается. Дойдя до входа в Большой зал, точка остановилась. Гермиона подняла голову, но никого не увидела. Поняв, что Малфой, должно быть, разочарован, она слегка кивнула, а затем снова обратилась к карте. Точка снова двигалась к входной двери. Гермиона проскользнула в укромный уголок зала и наложила на себя дезиллюминационные чары.       Так началось путешествие в лес. Она остановилась у входной двери, не зная, в каком направлении ей идти. Вид битвы заставил ее внутренности затрепетать. Возможно, лучше избегать прямого пути, на случай если она наткнется на одного из немногих выживших, которые пытались перенести тела в замок. Гермиона снова достала карту. Очевидно, Малфой выбрал более длинный путь, держась ближе к озеру. Гермиона решила сделать то же самое.       Чем больше она шла, тем сильнее ощущала подкрадывающийся к ней холод. Рой дементоров, ранее скрывавшийся среди деревьев, теперь скользил к озеру. Быстрый взгляд на карту подтвердил ее подозрения: точка Малфоя удалялась все дальше и дальше от края леса. Дементоры, должно быть, почувствовали его присутствие. Она также видела, как Гарри пробирается через территорию. У нее оставалось не так много времени. Гермиона ненадолго задумалась, не попытаться ли ей остановить Беллатрису без Малфоя, но тут же отругала себя за эту мысль. Она не могла оставить его одного со стаей дементоров.       Послать Патронуса с ее места было равносильно тому, чтобы обозначить свое присутствие для обитателей леса. Гермионе ничего не оставалось, как идти все глубже и глубже в ледяной туман. Она пыталась ускорить шаг, но ноги были как желе. С такими темпами она никогда не доберется до леса достаточно быстро. Гермиона повернула голову и попыталась посмотреть на другую сторону леса, но она едва могла видеть сквозь туман. Что же там происходит? Она трясущимися руками достала карту, ее сердце колотилось. Пергамент был так близко, что касался ее носа, и даже тогда она не смогла найти Гарри среди густых деревьев леса. Однако кое-что еще привлекло ее внимание, и ее сердце упало. Точечка с именем Драко Малфоя остановилось, шатко повиснув на краю озера. Пришло время действовать.       — Экс… Экспекто Патронум, — заикаясь, произнесла она. Из кончика ее палочки вырвалась крошечная серебристая струйка, на миг рассеяв туман. Гермиона различила черные мантии, кружившие вокруг Малфоя, который вновь появился, стоя на коленях на стеклянно-серой поверхности. Замерзшая вода, поняла Гермиона. Затем она снова ослепла, туман застилал глаза, все тело сковал холод. Отчаяние схватило ее за сердце и скрутило его, как клещами. Теперь было уже слишком поздно. Думай о чем-нибудь счастливом, Гермиона, о чем-нибудь, — приказала она себе. Гарри победит. Но чтобы это произошло, ей и Малфою еще предстояло выполнить задание. Это был их единственный шанс.       — Экспекто Патронум! — крикнула она со всей силы, ее грудь обдало жаром. Серебряная выдра выпрыгнула из ее палочки, направляясь к озеру. Гермиона побежала, стараясь не отстать от серебристого существа, которое сметало дементоров на своем пути. Успокаивающее тепло наполнило воздух. Наконец она добралась до Малфоя. Ее глаза расширились при виде трещин, которые начали появляться на льду. Он таял, становясь слишком тонким, чтобы выдержать вес. Прежде чем Гермиона успела отреагировать, раздался оглушительный всплеск, и Малфой исчез под водой.       В чистом инстинкте она бросила палочку на траву и — уже второй раз за день — нырнула в воду. Тепло, которое несколько минут назад создал ее Патронус, мгновенно сменилось парализующим холодом.       Гермиона быстро моргнула, когда вода попала ей в глаза. Через несколько секунд ей удалось держать глаза широко открытыми. Вода была чистой, но из-за недостатка света видеть было почти невозможно. На фоне тускло-серого окружения она уловила проблеск черного цвета. Должно быть, это его мантия. Гермиона подплыла ближе. Слава Мерлину, это действительно был он. Быстро сбросив промокшую мантию и обхватив Малфоя одной рукой за талию, она стала плыть к поверхности, пытаясь сгладить тяжесть его веса, тянущего их вниз. Ей стало не хватать воздуха.       Наконец, они оба вынырнули из-под воды. Гермиона задыхалась. Свежий воздух, наполнивший ее легкие, послал новую волну энергии через ее тело. Этого хватило, чтобы дотащить Малфоя и себя до берега, который, к счастью, был не слишком далеко.       — Малфой! — позвала она, осторожно встряхивая его за плечи, но не получила никакого ответа. Одной рукой она приподняла подбородок Малфоя, а другой положила его голову на лоб. Гермиона попыталась нащупать его дыхание, а затем проверила пульс. Ничего.       Нет, она не могла потерять его сейчас. Гермиона сделала глубокий вдох и приблизила свой рот к его рту, зажав рукой его нос. Она вдохнула в него воздух. Раз, два. Потом сжатие грудной клетки. Раз… два… три… четыре… Казалось, ничто не имело значения, кроме цифр, крутившихся в голове. …Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать… Гермиона повторяла процедуру снова и снова, каждый раз молясь, чтобы это сработало.       Ее сердце резко ударилось о рёбра, когда его грудь снова начала подниматься и опускаться без ее спасительных вдохов. Его веки дрогнули, когда она пыталась привести его в чувство.       — Х-х-холодно, — с трудом прохриел он. Только тогда Гермиона поняла, что тоже промокла насквозь. Она вздрогнула от холода. Тем не менее, безопасность Малфоя сейчас была превыше всего. Если бы только у нее была… Черт побери! Как она могла забыть свою палочку!       — Все в порядке, я вернусь через секунду, — сказала она ему и встала, чтобы поискать свою палочку. Найти ее было нетрудно, учитывая, что начало светлеть. Она быстро вернулась к Малфою и использовала заклинание сушки на его одежде. Хотя он не пытался больше ничего сказать, она была рада видеть, как цвет лица постепенно возвращается к нему. Когда все было высушено, Гермиона наколдовала маленькую баночку и сотворила Люмос, направив кончик палочки внутрь и поставила ее рядом с ним.       Когда Гермиона принялась сушить свою одежду, Малфой заговорил.       — Что случилось?       — Тебя загнали в озеро дементоры, ты едва не утонул.       — И ты притащил меня сюда?       — Да, пришлось делать тебе искусственное дыхание.       — Ис… Что?! — Малфой встрепнулся так, словно гриффиндорка сказала ему, что сзади стоит Клювокрыл.       — Это маггловская процедура первой помощи, — ответила она. — Сокращенно от сердечно-легочной реанимации, которая включает в себя искусственное дыхание рот в рот…       — Рот в рот? Ты воспользовалась мной, когда…       — Что? — недоверчиво воскликнула Гермиона. Она оглянулась на Малфоя, который, очевидно, вскочил в сидячее положение от своего открытия. — Ты не дышал. У меня не было другого выбора!       — Ты ведьма или кто? — Что ж, в его словах был смысл.       — Летом я работала спасателем. Это казалось естественным, — защищалась Гермиона. — Вернувшись к своей текущей задаче, она пробормотала — В любом случае, мне не понравилось. Ты на вкус как гигантский кальмар и пахнешь как рыба!       — Я не знал, что ты любишь целоваться с полуживыми водяными… — Насмешка Малфоя была прервана громким взрывом.       — Мерлин! — Гермиона закрыла рот рукой. — Гарри! Лес!       Она вскочила на ноги и побежала, звук шагов Малфоя слышался позади нее. Деревья становились все ближе и ближе. Произошла вспышка зеленого света. Гермиона молилась небесам, чтобы это было первое проклятие. Но тут голос Волдеморта заставил ее сердце упасть.       — Такого предателя, как Нарцисса Малфой, нельзя терпеть. Пусть это будет уроком для всех вас!       Гермиона услышала позади страдальческий крик и вдруг поняла, что ни она, ни Малфой не замаскировались. Но это уже не имело значения. Они потерпели неудачу. Гермиона упала на колени, едва заметив, как на нее падает мягкий свет восходящего солнца. Она издала громкий всхлип и почувствовала, что снова падает в темноту.