вечерний этюд

      Сакура готовила дораяки. Свекровь терпеть не могла жирную и мучную еду, так что блинчики можно было попробовать либо в столовой госпиталя, либо в доме матери, и последний вариант – приготовить самой. В их с Шикамару квартире. – С мёдом будем? – спросила она. В кухне было тесно и душно, но Шикамару продолжал стоять позади. Он то и дело прикрывал ладонью рот, сдерживая зевок, поскольку только вернулся с одиночной миссии. – С мёдом, – он поцеловал её в плечо, как ни в чём не бывало. Впрочем, всё, что он делал, было именно таким. – Какие у тебя планы? – На выходные генеральная уборка. – А потом? – Да так, дела всякие. – Что-то учиховское, значит. – Скучные домашние дела, – пусть и звучало уклончиво, самая настоящая правда. Шикамару только промычал, и она списала это на его усталость. Когда они сели за стол, и Сакура погрузила половину блина в розетку с мёдом, Шикамару пробормотал безобидное и ничего не значащее с виду замечание: – Ты все больше похожа на них. Ошеломленное «Что?» застряло в горле вместе с дораяки. – Просто заметил. Так мог говорить только Шикамару. В такие моменты по всему телу сначала проходила волна раздражения, а потом чувство вины сдавливало грудную клетку. И знать бы, от чего именно оно возникало. Заботился Шикамару тоже как-то по-своему: поставил перед ней стакан теплой воды и так же невозмутимо сел напротив. – Не могу понять: ты так хорошо знаешь меня или Учих? – Тебя я знаю намного лучше, – Шикамару подмигнул ей и потянулся к дораяки, но Сакура заметила, как потемнел его взгляд. И дело было не в его заинтересованности к ней, а в чём-то другом. – Я говорил с Саске, – странно, что он не закурил прежде, чем признаться в чем-то подобном. Пол под ногами Сакуры никуда не провалился бы, но она все равно проверила. Правда ли Шикамару не заботило что с ним станется, узнай Итачи-сан об их встречах, или делал вид? Чтобы Сакуру не захватила удушающая паника. Чтобы одним днём она не приняла верное решение: больше не прятаться в этой квартире, в единственном месте, где она чувствовала себя в безопасности. Даже когда Шикамару здесь не было, Сакура тайком приходила и лежала на мягкой кровати, рассматривая трещины и плесень на потолке. Если Шикамару и догадывался, на этот счёт ничего не говорил. Может, потому Сакура и испытывала чувство вины? – И…? – прохрипела, кладя руку на стол. Это был их жест. Протяни руку – и Шикамару обязательно её накроет. – Просто спросил, с кем я вижусь, раз пропускаю общие тренировки, – под каждым «просто» таились тысячи «сложно». – Доказать у него все равно ничего не получится. Даже если он сейчас явится сюда. Всё, что он найдет: это двух старых друзей и дораяки. Нам останется только предложить присоединиться, – шутливо закончил. За леностью, иронией и деланной расслабленностью прятался ум Шикамару, о котором она успела позабыть, растворившись в непринужденности его фраз, дразняще-нежном взгляде и подкупающем согласии на любую её просьбу. Потому, когда он предложил делать с ним всё, что Сакуре заблагорассудится, но только не спать с ним, – она рассмеялась, посчитав это шуткой. Шикамару в ответ не смеялся, смотрел серьезно, и на вопрос «почему», хорошо подумав над своими словами, пояснил: «Так тебя никогда не поймают. А если и поймают, доказать не смогут». – По-твоему, измена доказуема лишь… сексом? – Я с тобой не ради этого, – он опустил глаза на свой пустой стакан воды. – Я здесь ради тебя, Сакура. Всё остальное – приятный бонус. – Ты не ответил. – В случае твоего мужа – да, доказуема. Другой вопрос: станет ли он проверять. Что до меня – нет. Мыслями ведь ты со мной. Или не со мной? – С тобой, – беззаботно протянула Сакура и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. И она впервые почувствовала себя с ним такой сильной и слабой одновременно.       Трёмя неделями позже, когда Саске смотрит ей в глаза и спрашивает, в каких она отношениях с Нара, он всё понимает без слов. Даже когда Сакура придумывает отговорку, Саске качает головой и делает в общем-то правильный вывод. Потому что встречи с Шикамару Сакура считает изменой, а считать иначе – значит, отрицать всё то, что было между ними. А она этого сделать не может.