What he grows to be?

— Я могу поменять фамилию? — спросил Том. Он сидел на кухне, явно готовый к тому, что Гарри начнет процесс приготовления еды. Как будто ничего не произошло, и он не отверг его так основательно и безнадежно сегодня. — В этом и была идея, — жестко сказал Гарри. — Ты можешь поменять Риддл на Гонт или Слизерин. — Слизерин. Значит ли это, что я буду иметь право на наследство? Когда мой статус будет признан официально. — Ни у Гонтов, ни у Слизерина не осталось никаких сбережений, так что, думаю, тебе придется пока обойтись моими деньгами. Том нахмурился, обдумывая это, и оставаться с ним под одной крышей еще хотя бы минуту вдруг показалось невыносимым. Гарри выключил плиту и направился к входной двери. — Куда ты идешь? — в словах Тома звучало искреннее недоумение. — Купить тебе ужин. Я сегодня не в настроении готовить. Он захлопнул дверь, заглушив любой ответ Тома. *** Может быть, вся идея с путешествием во времени была обречена на провал с самого начала, а может быть, он просто не смог воспитать Тома в одиночку. Потому что, несмотря на природную склонность Тома к тьме, Гарри надеялся, что он тоже начал что-то значить для него. Тому, похоже, нравилось проводить с ним время, и быть отвергнутым так безжалостно, узнав о его связи со Слизерином... это было больно. Возможно, он просто не годился для семьи. Либо он разрушил жизни тех, кого любил, либо они не хотели его возвращения. Не было ничего удивительного в том, что Том попал во вторую категорию. После сегодняшнего дня Гарри не понимал, как они могут жить дальше. Он не хотел оставаться с человеком, который его презирает, – никогда больше, что бы ни стояло на кону. А поскольку Том, очевидно, тоже не хотел оставаться с ним, он мог сделать только одно, не отказываясь полностью от своего плана спасения мира. Гарри купил готовый ужин, аппарировал к их дому и поставил еду перед Томом, который неуверенно нахмурился. Не говоря ни слова, он поднялся в свою комнату. Затем он начал писать письмо. *** Дамблдор из его времени должен был понять с кем связан Том, как только услышал о его способности разговаривать со змеями. Однако он так и не открыл ему правду, легко оставив его в приюте, даже когда война распространилась, превратив каждое возвращение в Лондон в смертельно опасное испытание. Неудивительно, что Том стал одержим идеей бессмертия. Эта одержимость не позволила ему полностью раскрыть свой потенциал, поскольку вскоре после отъезда из Британии он начал терять рассудок. Дамблдор совершал ошибку за ошибкой, но Гарри по-прежнему верил в него. И именно Дамблдор мог помочь ему сейчас. — Мистер... Поттер, вы сказали? — Дамблдор с любопытством посмотрел на него, и сердце Гарри сжалось при виде его молодого, но до боли знакомого лица. Некоторые привычки было трудно сломать. В том числе и его наивную, детскую привязанность. — Да. Как я уже сказал в своем письме, я здесь, чтобы обсудить моего подопечного, Тома Риддла. Недавний тест на наследство показал, что его мать из рода Гонтов. Это делает его наследником Слизерина. Глаза Дамблдора расширились в удивлении, прежде чем он задумчиво наклонил голову в сторону. — Понятно, — медленно произнес он. — Это действительно замечательно. Я был уверен, что наследников больше нет. — Это не так, — Гарри прикусил губу, тщательно продумывая дальнейшие действия. Он не доверял Дамблдору с Томом, не совсем. Но пока у Дамблдора не было причин для недоверия, все могло получиться. — Том силен. Чрезвычайно. Боюсь, моего руководства уже недостаточно, чтобы удовлетворить его потребности, но я знаю вас как одного из величайших волшебников этого времени. Я также уверен, что вы не позволите предрассудкам повлиять на ваше отношение к ученику. Что-то мелькнуло в глазах Дамблдора, как будто он уловил предупреждение и теперь размышлял над ним. — Я бы хотел, чтобы вы рассмотрели возможность взять Тома под свою опеку, — сказал Гарри, хотя слова еле слетали с его языка, борясь с тем, чтобы быть произнесенными. — Конечно, я еще не обсуждал это с ним, но его жажда знаний и опыта, вероятно, побудит его согласиться. Вас заинтересует такое предложение? — Это крайне необычно, — заметил Дамблдор, внимательно изучая его. Однако он не отказался прямо, и странная смесь облегчения и разочарования скрутила внутренности Гарри. — Я бы хотел сначала встретиться с ним. Давайте все решим после этого. — Спасибо, — Гарри встал, заставляя себя улыбнуться. — Через неделю вас устроит? — Думаю, что да. — Я пришлю вам письмо с подтверждением. Еще раз спасибо. — Гарри повернулся чтобы уйти, внезапно почувствовав тошноту от всего такого безличного общения с человеком, которого он знал и понимал лучше, чем ему хотелось бы. Но потом он подумал о Томе, о том, к чему привели годы подозрений и безразличия Дамблдора, и его желание уйти вот так, как трус, ослабло. Гарри повернулся, холодно сузив глаза. — Я знаю о вас больше, чем вы можете себе представить, — сказал он, и Дамблдор выпрямился. Слабый отблеск легилименции коснулся сознания Гарри, и он тут же воздвиг свои щиты, какими бы неуклюжими они ни были. — И еще об этой вашей привычке, — добавил он, его тон стал более ледяным. — Я знаю, что у вас нет причин доверять мне, но я на вашей стороне – в целом. Я знаю, за что вы боретесь, и разделяю ваши идеалы, хотя и не одобряю методы, которые вы используете для их достижения. Но Том – мой подопечный, и если все пойдет хорошо, и вы примете опеку над ним, я хочу получить клятву, что вы не попытаетесь причинить ему никакого вреда. Лицо Дамблдора стало таким же холодным и настороженным. — Это довольно суровое требование, мистер Поттер, — сказал он, играя с маленькой желтой конфеткой. — Я не причиняю вреда детям. — Не физически. — Уверяю вас, что... — Я знаю, что вы делаете и чего не делаете. И если вы примете опеку над Томом, я хочу убедиться, что вы не будете судить о нем, основываясь на каких-то старых стереотипах. Том – сложный ребенок. Он вырос в детском доме, где с ним плохо обращались другие из-за его магии. Я забрал его оттуда, когда ему было восемь лет, но это оставило на нем отпечаток. Холодность исчезла с лица Дамблдора, сменившись тенью сочувствия, и Гарри смягчился в ответ, почувствовав, что это искренне. — С ним может быть трудно справиться, — сказал он, и, к его ужасу, его голос дрогнул. — Но вы должны попытаться. Вы могущественны и уважаемы всем волшебным миром. Он прислушается к вам. Он будет уважать вас, даже если не будет согласен со всем, что вы говорите. — После ваших слов мне еще любопытнее познакомиться с ним, — сказал Дамблдор, слегка улыбнувшись, но, хотя на его лице все еще была настороженность, он выглядел более расслабленным. — Не волнуйтесь. Мы встретимся и примем решение. Я не против дать вам клятву, если это вас успокоит. Вы явно привязаны к этому ребенку, и я могу только восхищаться вашей готовностью сделать для него то, что лучше всего, даже если вам придется пойти на жертвы в процессе. Дамблдор всегда все быстро понимал, умело заполняя пустые места. Гарри отрывисто кивнул, пробормотал слова благодарности и ушел, стараясь не обращать внимания на темную, безнадежную, кипящую обиду, которая никак не хотела гаснуть. Возможно, он вел себя как трус. Возложил большую часть ответственности на Дамблдора и планировал отослать Тома, даже не поговорив с ним об этом... Но Том вряд ли был бы против этой идеи. И, честно говоря, видя бессмысленность своих усилий, Гарри больше не верил в себя. Он был бесполезным опекуном. Если власть по-прежнему была единственным, что уважал Том, то Дамблдор, в свою очередь, был единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на него. Гарри цеплялся за эту мысль. Это было лучше, чем признать, что он слишком ранен неожиданным отказом, чтобы продолжать попытки. *** В тот день Гарри больше ничего не готовил. Он купил готовую еду и положил ее в холодильник под пристальным взглядом Тома. Чудесным образом Том ничего не сказал, ни о своем новом статусе, хотя Гарри знал, что он все еще чувствует головокружительную радость от этого, ни о его молчании. Они не пересекались до самого вечера, когда пришло время читать. Гарри взял на кухне что-нибудь перекусить и остановился, увидев, что Том уже занял свое место в кресле и выжидательно смотрит на него. Неужели он действительно думал... — Сегодня мы не будем читать, — сказал Гарри. Он знал, что его слова прозвучали холодно, слишком холодно, чтобы это было приемлемо, но он ничего не мог сделать, чтобы заставить себя звучать иначе. Он скорее увидел, чем услышал, как Том резко вдохнул и как его руки сжали книгу. — Почему? — спросил он. — Потому что я не хочу. Глаза Тома расширились, и обиженное выражение мелькнуло на его лице так быстро, что Гарри едва уловил его. Оно исчезло в одно мгновение, сменившись неуверенностью и молчаливым обвинением, и наблюдать за этим было так же невыносимо, как и оставаться в этой комнате, потому что у Гарри не было сил продолжать расшифровывать реакции Тома. — Спокойной ночи, — сказал он. Он проснулся в том же паршивом настроении, и в какой бы угол комнаты он ни заглянул, он видел, что Том внес свой вклад. Это сводило с ума, и больше всего Гарри жалел, что дал Дамблдору целую неделю, прежде чем навестить их. Он аппарировал, чтобы купить еще еды, принес ее домой и снова аппарировал, на этот раз в ближайший лес. Он часами просто шел куда-то, пытаясь очистить свой разум и не думать, но боль и страдания отдавались в нем с каждым шагом, снова и снова. Он вернулся поздно вечером и сразу же попал под молчаливый, яростный взгляд Тома. Начинать с ним конфронтацию Гарри хотелось меньше всего, поэтому он без единого слова двинулся к лестнице, остановившись только тогда, когда Том позвал: — Гарри. Неохотно обернувшись, он с удивлением увидел, что Том больше не выглядит сердитым. Теперь его темные глаза были расширены от страха, и, учитывая все, невозможно было понять его причины. — Мы будем читать сегодня вечером? — нерешительно спросил Том, и, хотя Гарри больше всего на свете хотел сказать «да», он не собирался лгать. — Нет, — тихо сказал он. — Не будем. Том обхватил себя руками, выглядя таким неуверенным, что Гарри почти сдался, почти обнаружил, что готов согласиться на любое требование, лишь бы он выглядел так, как обычно – без страха, без колебаний, только уверенность. — Мы будем читать завтра? — голос Тома звучал тихо, и Гарри вздохнул, ненадолго закрыв глаза. — Нет, — повторил он. — Мы больше не будем читать, Том. Том издал тихий звук, который Гарри не смог истолковать, но который напомнил ему об обиде. Сглотнув комок в горле, он поспешил уйти, размышляя, не был ли он намеренно жесток, ужасаясь и мрачно довольствуясь собой одновременно. Том реагировал. Это что-то значило, не так ли? Он не был равнодушен. Не до конца. Но он также был искренен в Гринготтсе. Гарри чувствовал это. Возможно, ему следовало подождать с обращением к Дамблдору... Но с годами он обнаружил в себе новое тревожное качество. Он перестал легко прощать. И как бы сильно он ни ненавидел себя за неспособность иногда отпустить ситуацию, он ничего не мог с этим поделать. С мазохистским отчаянием он надеялся, что визит Дамблдора поможет ему вновь обрести почву под ногами, выбраться из этого ужасного состояния свободного падения. Он не хотел, чтобы Том расстраивался из-за него. Он хотел, чтобы тот был счастлив. Возможно, он хотел этого больше всего на свете, какой бы страшной ни была эта мысль. Но он также не хотел терпеть равнодушие и насмешки Тома. И если Том проявлял положительную реакцию только тогда, когда думал, что Гарри отдаляется, то они уже были обречены, и помощь Дамблдора не помешала бы. Гарри всегда умел надеяться. *** На следующее утро Том приготовил для них завтрак. Он был безупречен и на вкус намного лучше, чем все, что Гарри мог бы приготовить сам, поэтому он доел его целиком, не обращая внимания на пристальный взгляд Тома. — Спасибо, — просто сказал он. — Это было очень вкусно. Том послал ему почти вопросительную улыбку, и Гарри ответил ровным взглядом, зная, что не сможет ответить на нее. Когда Том понял, что Гарри не собирается улыбаться в ответ, как он всегда делал, его улыбка померкла, вместо нее в глазах появилось беспокойство, и, злясь или нет, Гарри был бессилен перед желанием утешить его. — Мы можем пойти и сменить твою фамилию сегодня, — сказал он. Лицо Тома просветлело. — Хорошо, — сказал он. — Ты пойдешь со мной? — Конечно, пойду. Ты еще слишком молод для аппарирования, хотя я не удивлюсь, если ты научишься делать это гораздо раньше, чем твои будущие соседи по факультету. Том, казалось, расцвел под его похвалой, уверенность вернулась к нему и сделала его выше, больше похожим на ту версию, к которой привык Гарри. В конце концов, это не имело значения. Тому нравилось, когда его хвалили, и Гарри не собирался обманывать себя, думая, что именно его одобрение имеет для него какое-то значение. Смена фамилии не заняла много времени. Вскоре они уже выходили из Министерства, Том сиял, лучась самодовольством и энергией, которые Гарри счел бы приятными, если бы не обстоятельства. — Я хочу отпраздновать, — сказал Том. — Может быть, мы пойдем в какое-нибудь особенное место? Гарри колебался. — Я могу дать тебе денег, — сказал он наконец. — Ты мог бы пойти в Косую Аллею. Это хорошая возможность для тебя наконец-то начать заводить друзей. Его оправдание было почти правдоподобным. Гарри много раз пытался убедить Тома подружиться с кем-нибудь его возраста, но тот категорически отказывался от компании магглов и избегал других волшебников, когда они куда-нибудь выходили. Теперь, когда Гарри знал причину, и теперь, когда она была устранена, он надеялся, что Том ухватится за эту возможность. Вместо этого казалось, что все счастье покинуло Тома, как воздушный шар, стерев его улыбку, как будто ее и не было. — Ты не хочешь проводить со мной время, — тихо обвинил он, его руки сжались в кулаки. — Ты игнорируешь меня. Он никогда не ожидал, что Том будет настолько обеспокоен, чтобы сказать об этом открыто. Что он мог сказать ему в ответ? — Я строю планы, — ответил он двусмысленно, и обвинение в глазах Тома сменилось настороженностью. — Какие планы? — пробормотал он. — Это не имеет значения. — Если это касается меня, то да, имеет! — Они сделают тебя счастливым, думаю. Страх, тревога и недоверие сделали взгляд Тома еще более ярким, и Гарри медленно вдохнул, желая успокоиться. На этот раз он не собирался поддаваться быстро меняющемуся настроению Тома. — Итак, не хочешь ли ты пойти в Косую Аллею? — Без тебя – нет. Тепло омыло его, нежеланное и непрошеное, и Гарри отвернулся от Тома, пытаясь представить себе физическое расстояние между ними, надеясь, что это сработает. — Тогда пойдем домой, — ответил он в пустоту. *** Эта мучительная, сводящая с ума неделя продолжалась до шестого дня, за день до визита Дамблдора. Том должен был быть предупрежден об этом – у Гарри больше не было оправданий своему нежеланию делиться новостями. Он не хотел видеть счастье на лице Тома, когда тот узнает, что его, скорее всего, приютит самый могущественный и уважаемый волшебник в мире. Он не хотел видеть, как тот искусственно совершенствуется, пытаясь произвести хорошее впечатление. Все это было очень нелогично и разочаровывало, и Гарри был настолько противен сам себе, что начал избегать Тома еще более активно, слишком стыдясь признать собственную растерянность и бесконечные ошибки. Он закончил читать письмо Дамблдора с подтверждением и отложил его, медленно разбираясь с бумагами по опеке. Какой-то странный звук заставил его поднять голову, и он увидел Тома, стоявшего в комнате и смотревшего на него с ужасным, совершенно предательским выражением лица. — Ты отдаешь меня, — прошептал Том. — Ты отправляешь меня обратно в приют. — Нет! — Гарри встал, сделал несколько шагов к нему, но остановился в нерешительности. — Нет, — повторил он. — Я бы никогда этого не сделал. Ты не вернешься в приют, никогда. Я клянусь тебе. Ужас немного улетучился из глаз Тома, но он оставался неестественно неподвижным и напряженным. — Тогда что ты делаешь? — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Почему ты просматриваешь эти бумаги? Как он вообще мог понять, что это такое, находясь на расстоянии? Но это не имело значения. Он должен был сказать ему сейчас. Гарри на мгновение закрыл глаза, призывая разочарованное жжение уйти. Затем он спокойно посмотрел на Тома. — В Гринготтсе ты сказал мне, что хотел бы получить больше возможностей. Что такой обычный волшебник, как я, да еще и полукровка, не сможет предложить тебе ничего важного. Том опустил взгляд, его черты лица напряглись, и Гарри чуть не ахнул, когда понял, что это было. Чувство вины. — Да, — произнес Том. — Но я не хотел... — Я нашел волшебника, который согласится тебя учить. Он заведует кафедрой трансфигурации в Хогвартсе и однажды, вполне вероятно, станет директором школы. Он также один из сильнейших волшебников в мире, так что он сможет научить тебя всему, что тебе нужно знать. Глаза Тома сузились, его лицо приобрело подозрительное выражение. — Если он будет просто учить меня, то почему ты просматриваешь мои бумаги? — Я не говорил, что он будет «просто» учить тебя. Если завтра все пройдет хорошо и ты найдешь с ним общий язык, я... — Гарри сделал паузу, снова вдохнул. — Я передам ему опекунство. Если бы это было возможно, Том стал бы еще более неподвижным. Его лицо было белым, как простыня, а океан бушующих эмоций в его глазах настолько обескураживал, что Гарри едва заставил себя не разрывать зрительный контакт. Он честно не мог сказать о чем думает Том. Это могло быть что угодно — от радости до ужаса, от ярости до облегчения и ликования. — Его зовут Альбус Дамблдор, — сказал Гарри, чтобы заполнить странную, звенящую тишину. — У него есть свои недостатки, но он может дать тебе то, что тебе нужно. — А ты? — Голос Тома звучал глухо, и он по-прежнему не двигался, напоминая застывшую скульптуру. — А что насчет меня? — Губы Гарри дернулись в ироничной улыбке. — Ты сказал мне, что я не могу дать тебе то, в чем ты нуждаешься. И если ты так считаешь, то ты также не можешь предложить мне то, что нужно мне. Я хочу иметь семью. Я знаю, что ты презираешь это понятие, твои слова в Гринготтсе еще раз ясно показали это. Так что если все пойдет по плану, ты переедешь к Дамблдору, получишь то, чего хочешь, а я буду делать то же самое, только самостоятельно... — Гарри не знал, какое уродство побудило его произнести следующие слова, но они вылетели прежде, чем он смог остановить себя. — ...искать другую семью. И так маска Тома разрушилась. Безумие и тьма, вспыхнувшие в его глазах, были настолько сильны, что Гарри вздрогнул, почувствовав, как сильный всплеск разъяренной магии заполнил комнату, сжигая воздух своей яростью. — Нет! — прорычал Том, его голос был едва похож на человеческий. Затем он бросился на него, уничтожая расстояние между ними быстрее, чем Гарри мог себе представить. Руки Тома обхватили его за талию, пальцы впились в кожу даже сквозь одежду, злобно и жестоко. — Ты мой! — прорычал Том. — Я – твоя семья! Это были не объятия. Это была собственническая, удушающая хватка, и Гарри был слишком поражен, чтобы бороться с ней. Хватка Тома еще больше усилилась, его глаза пылали яростным огнем, в них не было и следа здравомыслия. — Ты не отдашь меня, — прошипел он. — Я не позволю тебе! Гарри слегка покачал головой, дрожа и задыхаясь, в его груди росло что-то светлое и радостное, вытесняя эхо настороженности по отношению к резкой реакции Тома. Он был дураком. Три года с Томом, а он так и не смог относиться к нему так, как относился бы к любому другому ребенку. Дети говорили то, чего не хотели. Они часто пренебрежительно и неловко относились к своей семье – Рон был тому хорошим примером, – и все же это никогда не означало, что они действительно ничего не чувствуют. Несмотря ни на что Гарри продолжал предъявлять Тому повышенные требования только из-за того, кем он когда-то был, и это было неприемлемо. Это было непростительно. И он зашел так далеко, что втянул в это Дамблдора, будучи уверенным, что он сам не справляется... Его поведение только пошатнуло рассудок Тома, судя по едва связному, безумному блеску в его глазах. Мерлин. Он был полным идиотом. Гарри опустился на колени и, наконец, обхватил Тома руками, поглаживая его волосы до боли знакомым жестом. — Я думал, ты этого хотел, — тихо пробормотал он. — Это не должно было быть наказанием. По крайней мере, не совсем. Не осознанно. Я думал, что это сделает тебя счастливым. Том зарылся головой в плечо Гарри, его тело все еще дрожало от адреналина, и Гарри обнял его крепче. — Мне жаль, — сказал он. — Конечно, ты не должен идти, если не хочешь. Я не думал, что при таком выборе ты решишь остаться со мной. Я совершил ошибку, теперь я это вижу. Просто... — Гарри замешкался, слова вдруг стали чужими на его языке. — Я люблю тебя, — сказал он наконец. — И твои слова причинили мне боль. Это не оправдание, знаю, но я не хочу, чтобы у тебя были сомнения в том, нужен ты или нет. Я люблю тебя. Это не изменится. Том ничего не сказал, но его руки сомкнулись на шее Гарри в захвате и остались там. Гарри не знал, сколько времени прошло. Он продолжал гладить Тома по волосам, бормоча бессмысленные утешительные слова, и чувствуя, как Том впитывает их. Однако он по-прежнему не двигался, и в конце концов Гарри поднял их обоих с пола, чувствуя, как хватка Тома на его шее становится все крепче, поскольку он отказывается его отпускать. Нести его Тома нелегко – несмотря на свой возраст и общую худобу, он был очень высоким, – но Гарри все же удалось донести их до своей комнаты. Осторожно он попытался положить Тома на кровать, но тот только усилил хватку. Ворча от удивления, Гарри наконец сдался и сам забрался в кровать, а Том держался за него, как упрямая пиявка. Том никогда раньше не обнимал его, а теперь, когда обнял, похоже, не хотел отпускать больше никогда. Он немного подвинулся, уткнувшись лицом в грудь его, а Гарри продолжал обнимать его, не прекращая своих медленных, успокаивающих движений. Он не заметил, как заснул. *** Гарри проснулся от смутного ощущения, что проспал что-то важное. Тома не было, и он тоже быстро поднялся с кровати, тревожное предчувствие чего-то плохого наполняло напряжением каждую его клеточку. Как только он подошел к лестнице, он услышал голос Тома, вернее, низкое, угрожающее шипение, которое больше напоминало ему парселтанг. — Если ты посмеешь попытаться изменить его мнение, я заставлю тебя пожалеть об этом. Я разрушу твою жизнь и не дам тебе ни минуты покоя – ты пожалеешь, что вообще решился взять меня в ученики. Я – наследник Слизерина. У меня будут связи, как только я войду в Хогвартс, и я не остановлюсь, пока не настрою весь мир против тебя. О нет. Пусть это будет не Дамблдор. Пусть это будет маггл. Пусть это будет почтальон, который случайно зашел в их дом. Только не Дамблдор, только не... Это был Дамблдор. И его взгляд был тем же, что в детском доме в тех воспоминаниях. Возможно, некоторым вещам суждено оставаться неизменными. Через пять минут Дамблдор ушел, послав ему вслед непостижимый взгляд. Том выглядел раскрасневшимся, но в его глазах был довольный блеск, который не исчез, даже когда он подошел к Гарри. — Тебе не следовало этого делать, — со вздохом сказал Гарри, но упрек был опровергнут его предательской рукой, потянувшейся, чтобы ласково взъерошить волосы Тома. К его удивлению, Том не отстранился – напротив, он придвинулся ближе. — Он мне не понравился, — сказал он. — Слишком самодовольный и властный. Он пытался манипулировать мной, как только увидел меня, и я не собирался позволить ему разлучить нас. — Он бы не стал давить, если бы ты отказался идти с ним. Он занимает влиятельное положение в Хогвартсе, и отталкивать его, угрожать ему так прямо... Это было неразумно. Обычно ты ведешь себя более тонко. Челюсть Тома сжалась. — Он мне не нужен, — упрямо сказал он. — И он отказался уходить, даже когда я сказал ему, что его помощь не нужна. Он хотел забрать меня у тебя, я это видел. — Я бы ему не позволил, — пробормотал Гарри, его разум метался в попытке понять нехарактерное проявление эмоций Тома. Том никогда не был так беспечен в отношении отчуждения людей, особенно полезных. Даже в прошлом, когда он встретил Дамблдора в приюте, он оступился всего несколько раз, все еще пытаясь сохранить идеальный фасад и был гораздо менее подготовлен, чем сейчас. Это было странно. Это не соответствовало поведению Тома Риддла, которого Гарри знал, обеим его версиям. А его вчерашняя вспышка... Что-то шло не так. Вопреки прежним опасениям Гарри, он действительно чего-то добился, и он мог только надеяться, что это к лучшему. — Похоже, мы снова вдвоем, — сказал он, улыбаясь, и Том шагнул к нему еще ближе, глядя как завороженный. — Как насчет того, чтобы пойти на Косую Аллею? Нам еще нужно забрать твои вещи – и палочку, конечно. Я знаю, как сильно ты ее ждал... мистер Слизерин. Том сиял, выглядя таким искренне счастливым, что Гарри не мог поверить, что когда-нибудь мог сомневаться в его способности чувствовать. Его Том не был Томом Риддлом из другого времени. Его Том был другим. Давно пора было перестать путать их. *** Купить книги, котел и другие ингредиенты было легко. Выбор одежды и возможного питомца занял у них целую вечность. Гарри терпеливо ждал, пока Том примерял одну мантию за другой, критически изучая свое отражение, прежде чем отбросить их и потребовать принести еще. — Они все черные, — наконец пожаловался Гарри. — Они одинаковые. Обычные мантии, черные, два комплекта. Как ты думаешь, чем они могут отличаться? Том послал ему забавный взгляд. — Если ты не видишь разницы между ними, то тебя уже не спасти, — заметил он. Гарри закатил глаза. Ему никогда не понять одержимость Тома одеждой – все эти мантии действительно выглядели одинаково. И уж точно не стоит тратить больше часа на то, чтобы перемерить их все. Мадам Малкин выглядела очень молодой и воодушевленной, и Гарри некоторое время наблюдал за ней, разрываясь между чувством ностальгии и надеждой, что на этот раз будущее будет светлее для всех них. В какой-то момент Том кивнул на одну из мантий и начал быстро говорить, указывая на рукава и подолы. Мадам Малкин кивала в свою очередь, серьезно и по-деловому, и вскоре они с Томом вышли из ателье, продолжая вести разговор, который звучал слишком скучно, чтобы Гарри мог его выдержать. Вздохнув, он опустился в одно из кресел и, подняв голову, уставился в потолок. Он подумал о своем юном, наивном «я», впервые попавшем в Косую Аллею. Он думал о том, как мастерски ему внушили, что Слизерин – корень всех зол, и как встреча с таким же наивным и надменным Драко Малфоем прекрасно сыграла на руку Дамблдору. Он совершил много ошибок, как и Дамблдор, как и Снейп, как и его родители... Как и Волдеморт. Может быть, на этот раз он сможет спасти их всех. Когда Том наконец вернулся, прошло еще полтора часа. Гарри не хотелось даже смотреть на еще одну мантию, но он все же оглядел выбранную Томом одежду. Его повседневная мантия выглядела элегантной и изящной, сделанной из ткани, которую Гарри не узнал. Хотя они были в основном черными, их искусно украшали зеленые и серебряные цвета. Узор был достаточно тонким, чтобы не казаться кричащим, но в то же время он безошибочно привлекал внимание, выделяя своего владельца среди других. Именно этого Том, очевидно, и добивался. Его зимняя мантия была странного цвета, что-то среднее между черным и темно-зеленым, и Гарри в отчаянии покачал головой. — Ты ведь знаешь, что правила создаются не просто так? — мягко спросил он. — Я сомневаюсь, что Хогвартс сделает для тебя исключение. Том поднял бровь. — А почему бы и нет? — мягко поинтересовался он. — Учитывая, что я... — Это становится скучным, — предупредил Гарри. — Ты не сможешь использовать свой статус каждый раз, когда захочешь нарушить правила. — Я уверена, что у мальчика не будет никаких проблем, — вмешалась мадам Малкин, ободряюще улыбаясь Тому. — Цвета почти не отличаются друг от друга, и директор Диппет понимает потребность учеников выделяться. Том бросил на него самодовольный взгляд, и Гарри снова закатил глаза. Он мог поспорить, что она говорит это не всем своим клиентам. Тем не менее он заплатил за мантии, и они, наконец, покинули магазин, причем Гарри беззвучно поклялся, что в ближайшие годы его не затащут туда. Этой поездки было более чем достаточно. — Ты уже решил насчет домашних животных? — спросил он. — Да, — Том крепче сжал его руку. — Я бы хотел приобрести сову. Я хочу иметь возможность писать тебе. Гарри хотел напомнить ему о совятне Хогвартса, но что-то в нем не дало словам вырваться. Забота о питомце пошла бы Тому на пользу. Хедвиг была для него огромным утешением, и, даже зная, чем все закончилось, Гарри все равно не променял бы ни одного мгновения, проведенного с ней. Она была его единственным спутником во время бесконечного жаркого лета у Дурслей, и сколько бы лет ни прошло, он был уверен, что она останется в его памяти. По крайней мере, Том не настаивал на покупке змеи. К удивлению Гарри, в зоомагазине были разные виды птиц, не только совы. Том, естественно, сразу же обратил внимание на более редкие виды, с опаской наблюдая за ними. — Вот эта, — сказал он наконец, указывая на большую, серебристо-черную птицу со странными, но умными глазами. Птица издала приглушенный звук и так же пристально посмотрела на него. — Хороший выбор! — незнакомый Гарри мужчина бросился к ним, ухмыляясь. — Это северный ястреб-тетеревятник, магический вид. Опасные птицы, но очень преданные тем, кого они признают хозяевами. — О, я уверен, что мы поладим, — мягко сказал Том, но в его выражении лица было что-то холодное и смертоносное, от чего по позвоночнику Гарри пробежала неприятная дрожь. Он внимательно изучал Тома, пытаясь понять, что происходит в его голове, но ничто, о чем он мог подумать, не объясняло такой реакции. Сделав над собой усилие, он отогнал неприятное чувство. Возможно, Тому просто нравилось находить что-то еще, что отличало бы его от других. Северный ястреб-тетеревятник набросился на Тома, как только его выпустили из клетки. Так же мгновенно Том обхватил его рукой за шею и сжал ее в знак предупреждения. Они уставились друг на друга, рука Тома кровоточила, ястреб-тетеревятник молча пытался навалиться. Наконец, он оставил свои попытки, наклонив голову совершенно по-человечески. — Вы уверены, что купите его? — обеспокоенно спросил мужчина. — Этот довольно агрессивный. Возможно, мне следовало предупредить вас... — Да, — холодно сказал Гарри. — Может быть, стоило. Между ними повисла тяжелая тишина, нарушаемая только новым звуком ястреба-тетеревятника, на этот раз мелодичным. Том излучал ледяное превосходство, когда позволил птице запрыгнуть себе на плечо и медленно погладил ее темные перья. — Мы возьмем его, — сказал он. Мужчина попытался улыбнуться, его глаза нервно метались между Гарри и Томом. Слава Мерлину, им оставалось купить только палочку. *** Когда Том экспериментально коснулся первых нескольких палочек, его жадное выражение лица начало меняться. Появилось сомнение, затем раздражение и замешательство. Наконец, отвергнув очередную палочку, он повернулся, чтобы бросить хмурый взгляд в сторону Гарри. — Ни одна из них не может сравниться с твоей палочкой, — заметил он. — Я считаю, что твоя подходит мне больше всего. Она кажется теплой, знакомой. Лицо Олливандера стало заинтригованным, и он протянул руку в сторону Гарри. — Могу я взглянуть на вашу палочку, пожалуйста? Иногда у членов семьи бывают похожие стержни. Это может помочь нам определить... — Мы не родственники, — машинально ответил Гарри, беспокойство с шипением проснулось в его желудке. Это было нехорошо. Обладая потрясающей памятью Олливандера, он бы сразу понял, что Гарри владеет палочкой, которая должна была лежать на одной из его полок. Но отказ или притворство идиота, забывшего палочку дома, были бы не менее подозрительны. Может быть, даже более подозрительным, учитывая, что глаза Тома уже нацелились на него, следя за каждым его движением. Нехотя Гарри достал свою палочку и протянул ее Олливандеру. Он знал, что его улыбка была неприятной, предупреждающей в своей резкости, и Олливандер озадаченно нахмурил брови, прежде чем его взгляд упал на палочку и расширился. Спустя, казалось, целую вечность, он снова поднял взгляд, и на его лице появилось непостижимое выражение. — Интересно, — вот и все, что он сказал. Напряжение медленно покидало тело Гарри, но он оставался настороже, готовый применить более крайние меры, если Олливандер решит заговорить. — Кажется, я знаю, какая палочка подойдет вам лучше всего, мистер Слизерин. Как только Том прикоснулся к тисовой палочке, по нему пробежала дрожь, а глаза вспыхнули в голодном предвкушении. — Да, — сказал он, задыхаясь. — Эта – моя. Я чувствую это. Олливандер задумчиво хмыкнул, наблюдая за ними обоими, но ничего не говоря. — Перо феникса в качестве сердцевины, — прокомментировал он, его голос был приглушен. — Перо той же птицы, что и в палочке вашего опекуна. — Такие вещи редки? — спросил Том. — Среди неродственников? Крайне редко. В глазах Тома, когда он смотрел на него, мелькнула дикая вспышка чего-то собственнического, но она быстро исчезла, скрывшись за более нейтральным взглядом. Они вышли из магазина, не разговаривая долго, оба были сосредоточены на своих мыслях. Когда Гарри оглянулся, он увидел, что Олливандер наблюдает за их уходом через стекло, с серьезным и задумчивым видом. Возможно, впредь им следует избегать этой стороны Косой Аллеи. *** Ночью Гарри проснулся от ощущения чьих-то рук, обхвативших его спину. Ошеломленный и оцепеневший от сна, он повернул голову и моргнул, увидев обнимающего его Тома. — Спи, — приказал Том, крепко обнимая его. — Ты в порядке? Тебе приснился кошмар? — Нет. — Тогда почему... — Спи, — настойчиво повторил Том, вложив в свой приказ магию. Гарри хотел было рассердиться, но его разум уже поддался, мурлыча от странного и неожиданного ощущения комфорта, охватившего его. На этот раз он решил подчиниться без споров.