What he grows to be?

Если раньше Том ненавидел Карлуса Поттера, то теперь он не мог даже смотреть на него без отвращения. Каждый раз, когда он видел его, семя негодования начинало гореть, разрастаясь в пламя ненависти, более сильное, чем все, что он когда-либо чувствовал прежде, превосходящее даже чувства к его собственным маггловским опекунам, к предательской семье, которая все еще могла быть на свободе. Гарри подарил ему новую, достойную жизнь. Гарри смягчил ненависть, которую Том испытывал к тем, кто в какой-то степени обидел его, но те, кто сделал то же самое с Гарри? Чьи действия теперь влияли и на Тома? Он хотел уничтожить их. Он хотел их смерти. Сами Поттеры, возможно, пока неприкасаемы, но их наследник был в сфере влияния Тома. И если он исчезнет... умрет... Сначала Том отмахнулся от этих мыслей. Ему было неприятно признавать это, но в таком возрасте он был неспособен успешно спланировать и осуществить убийство волшебника. Том не мог использовать свою палочку, оставшись при этом незамеченным, он не знал всего о стихийной магии, которой мог обладать умирающий волшебник, и понятия не имел, как подобраться достаточно близко, чтобы убить Карлуса. Он нравился большинству студентов, это правда, но большинство гриффиндорцев держались на расстоянии, включая самого младшего Поттера. Том мог бы использовать свои связи с темными чистокровными, но он пока не доверял их преданности. Он должен был узнать слишком много, прежде чем пытаться. Единственным утешением было то, что он придумал, как достать денег для себя и Гарри, но это меркло по сравнению с тем, что могло принести состояние Поттеров. А Карлус с каждым днем все больше выводил его из себя, до такой степени, что Том не мог смотреть на него, не фантазируя о его смерти. Без Карлуса оставшиеся Поттеры были бы разбиты. Если слухи об их здоровье окажутся правдой, они долго не проживут от горя, и Гарри станет единственным наследником их состояния. Чем больше Том думал об этом, тем яснее становились его идеи. Ему необязательно нужна была палочка, чтобы убить кого-то. С одной стороны, существовало маггловское оружие, которое, вероятно, могло работать еще более эффективно и отвести от него подозрения. Затем были яды. Из любопытства Том погрузился в изучение книг по зельям и ингредиентам, запоминая те, которые казались многообещающими. За две недели до каникул он нашел то, что нужно. Высушенные и предварительно тушеные клыки рогатой гадюки. Убивают в течение трех минут после контакта и вызывают острую боль, паралич и медленное удушье. Идеально. Вновь обретенное возбуждение вдохнуло в него жизнь, сделав мысли о нынешней работе Гарри барменом более сносными. Том вернул книгу в библиотеку и провел следующие дни, очаровывая Слизнорта, тайком осматривая его полки в редких паузах. Эти клыки использовались в зельях, которые варили шестикурсники, поэтому они должны были где-то лежать. Он нашёл их. Том знал, как правильно рассчитать дозу. Он взял то, что ему было нужно, и закопал в сундуке, но каждый вечер доставал высушенный порошок и рассматривал его, не в силах оторвать взгляд. Ядро ненависти продолжало развиваться, рождая темные, сочные плоды. В его руках была смерть Карлуса. В его руках было средство, способное за три минуты кардинально изменить жизнь другого человека. Ощущение власти, пришедшее с этим осознанием, опьяняло, заставляя его задыхаться от возбуждения и наполняя грудь теплыми мурашками. Скоро. Очень скоро. Ему нужно было только набраться терпения. Карлус был влюблен в Эмбер Стейнс, полукровку из Рейвенкло, и эти чувства явно были взаимными. Том внимательно следил за ее совой, прежде чем поручить Апофису сделать то же самое. Подготовительная часть его плана была завершена. Через несколько дней он приступит к его осуществлению. — Я купил тебе подарок, Том! — объявил Лестрейндж, сжимая его руку. Том терпел, заставляя себя улыбаться. Они только что прибыли на Кингс-Кросс, и большинство родителей уже ждали его, несомненно, оценивая его взглядами. — Я уверен, что буду в восторге от твоего выбора, — сказал он вслух, и Лестрейндж с энтузиазмом кивнул. — Обязательно! — До встречи, Том, — хлопнул его по спине Мальсибер. Малфой кивнул ему, а затем Тому пришлось пережить десятки и десятки студентов, подходивших ближе, чтобы также попрощаться. В какой-то момент он поднял голову и увидел, что Гарри смотрит на него с мягкой, ласковой улыбкой на лице. Все остальные исчезли, и Том двинулся к нему, рассеянно бормоча прощальные слова. Для него больше не существовало ничего, кроме Гарри. Он выглядел похудевшим и бледным. Под глазами появились синеватые круги, но его улыбка была такой же теплой и сияющей, как всегда. Том без раздумий врезался в него, внезапно забыв, что за ним все еще наблюдают. Его руки обвились вокруг спины Гарри, пытаясь уничтожить расстояние между их телами, в надежде слиться с ним. Гарри держал его так же крепко. — Ну, это, конечно, восторженное приветствие, — поддразнил он. — Ты так сильно по мне скучал? — Да, — ответил Том, он жадно вдыхал запах Гарри. На мгновение воцарилась тишина, как будто Гарри был ошеломлен его признанием. Но ведь Том не сказал, что скучает по нему, не так ли? Он только подтвердил это. Гарри резко вздохнул. — Я тоже скучал по тебе, — сказал он. — Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Том ничего не ответил, сосредоточившись на поглощении каждого кусочка тепла, исходящего от Гарри. По правде говоря, он просчитался, насколько сильно он скучал по Гарри. В Хогвартсе его тоска была сильна, но это было ничто по сравнению с тем приливом эмоций, которые сейчас пожирали его заживо, наполняя ощущениями, которые он не понимал и не мог описать. Он хотел заползти в Гарри, заразить каждую его частичку и провести кончиками пальцев по его внутренностям. В эти месяцы разлуки, временами, более холодная сторона Тома задавалась вопросом, может быть, он переоценил ценность Гарри. Ведь ни один человек не может сиять так ярко? Но теперь его полусознательные опасения были разбиты. Гарри по-прежнему был ослепительным, и Том по-прежнему не хотел смотреть ни на что, кроме него. — Мой, — пробормотал он. — Что? — Гарри наклонился ближе, и Том, наконец, заставил себя немного отстраниться. — Пойдем домой, — сказал он, впервые за целую вечность искренне улыбнувшись. Гарри коротко погладил его по щеке. — Давай, — согласился он. *** — Я вижу, у тебя появилась куча друзей, — заметил Гарри, как только они аппарировали. Взяв сундук Тома, он понёс его наверх. — Ты никогда не упоминал об этом в письмах, ты просто сказал мне, что у тебя есть связи. — Потому что это и есть связи, — заметил Том, внимательно осматривая дом. Казалось, все было на своем месте, никаких новых зверств, использованных для украшения. — Я не считаю их друзьями. Гарри сделал паузу, бросив на него странный взгляд. — Никого из них? — спросил он. — Конечно, должен быть кто-то, к кому ты действительно привязан. — Привязан к ним? — в ужасе повторил Том. — Нет, абсолютно точно нет. Гарри выглядел расстроенным. Черт возьми. Он успел забыть, каким чувствительным был Гарри. — Я действительно уважаю некоторых из них больше, чем других, — поправил Том, и тревожное выражение покинуло лицо Гарри, сменившись весельем. — Это похоже на тебя, — заметил он, закатывая глаза. — Я все еще уверен, что на Рождество наш дом будет завален подарками для тебя. — И на мой день рождения, — самодовольно добавил Том. Ему было интересно, что могут подарить его коллеги, но больше всего он хотел узнать, что за дорогую покупку сделал Гарри. Он потратил несколько минут на то, чтобы переодеться и распаковать чемодан. Затем он снова отправился на поиски Гарри. — Ты будешь помогать мне сегодня готовить? — спросил Гарри, повернувшись к нему лицом. Его руки уже были белыми от муки. — Мне нужно будет уйти около семи, но мы могли бы поужинать пораньше. Что? — Уехать? — медленно повторил Том, его голос становился все мрачнее. Он только сегодня приехал после нескольких месяцев отсутствия, и Гарри собирался его бросить? Его магия вырвалась наружу, инстинктивно потянувшись к Гарри, чтобы поймать его в сильную, собственническую петлю, но Том успел остановить ее в последний момент. Он приберег ее на потом, если все остальные варианты не сработают. Гарри не оставит его, ни сегодня, ни когда-либо еще. Том был уверен, что ничто не выдает его мыслей, но Гарри вдруг насторожился. — Мне очень жаль, — сказал он, и, к его чести, в его голосе прозвучало раскаяние. — Я должен уйти на работу сегодня. Я взял отгулы на Рождество и Новый год, чтобы мы могли отпраздновать их вместе, но до тех пор мне придется уходить в Косую Аллею. Ох. Значит, это была просто работа. Легкое препятствие для преодоления. — Не нужно туда идти, — легкомысленно объявил Том. — Я одолжу тебе Апофиса. Напиши им и скажи, что ты больше не заинтересован в этой работе. — И с каких это пор она меня не интересует? — Гарри поднял непонимающую бровь. Почему он никогда не реагировал на заявления Тома достаточно благоговейно? Любой другой был бы заинтригован, но Гарри выглядел просто слегка позабавленным. Что бы он сказал, если бы знал, какие шаги Том собирается предпринять, чтобы начать расчищать путь к богатству Поттеров? Может быть, тогда он наконец-то выглядел бы впечатленным. Но опять же, Гарри был Гарри. Он не одобрил бы убийство, каким бы оправданным оно ни было, так что это Том должен был держать в секрете. — Я нашел тебе новую работу, — объявил он, надеясь, что выражение лица изменится, но Гарри выглядел еще более не впечатленным. — Что сделал? — недоверчиво спросил он. — Дошкольный воспитатель для детей волшебников. Я договорился с некоторыми семьями. Они начнут связываться с тобой, как только закончатся каникулы. Наконец, глаза Гарри расширились, в них читалось ошеломление, недоверие. — Скажи мне, что ты шутишь! — Зачем мне это делать, если это неправда? Я думал, ты не любишь ложь. — Не люблю... Том! Что, черт возьми, ты наделал? Как я могу быть... воспитателем! Чему я могу их научить? — Тому же, чему ты учил меня, — пожал плечами Том. — Ты хороший учитель. Тебе не хватает некоторых глубоких знаний, но, к счастью, моя репутация сгладит это. Всем интересно узнать, кто является опекуном наследника Слизерина. Они наймут тебя, даже если им не очень понравятся твои методы преподавания. На лице Гарри мелькали самые разные эмоции, сменяя друг друга так быстро, что Том зачарованно смотрел на него, пытаясь уловить их все. Наконец, они остановились между изумлением и отчаянием. Не самая плохая комбинация, но определенно не самая лучшая. Том ожидал благодарности, предпочтительно выраженной объятиями, а не пристальным взглядом. — Том, это... замечательно, — нерешительно произнес Гарри. — Но ты не должен был этого делать. Ты мог хотя бы обсудить это со мной. Глаза Тома сузились. — Я забочусь о тебе, — указал он. — Ты сказал мне, что ненавидишь свою работу. Я нашел решение. — Да, но... — Гарри изучал его с беспокойством, которое он действительно начал ненавидеть. — Это не твоя работа – заботиться обо мне. Я взрослый, я могу принимать собственные решения. — Видимо, не можешь, если ты думал, что работа барменом – твой единственный вариант. Гарри сделал глубокий вдох, прежде чем его плечи медленно расслабились. — Это была отличная идея, — признал он, и Том тоже расслабился, напряжение исчезло из его тела. — Я все еще хотел бы, чтобы ты сначала обсудил это со мной, но я понимаю твои мотивы. Спасибо. Гарри не стал его обнимать, но подошел и впился долгим небрежным поцелуем в середину его лба. Тома пронзил электрический разряд, и он растаял, едва удержавшись от того, чтобы не прижаться к Гарри, чтобы удержать его подольше. Кожу лихорадило, и когда Гарри отстранился, Том уставился на него, чувствуя себя ошеломленным. — Спасибо, — повторил Гарри смущенно. — Это замечательная идея. Ну, я все еще не думаю, что из меня получится хороший учитель, по крайней мере, для дошкольников, но это определенно лучше, чем работать в том баре. — Он сморщил нос. — И извини, если я показался... неблагодарным. Это не из-за тебя, не совсем. У меня были проблемы с другими людьми, которые пытались контролировать меня раньше, и всякий раз, когда я чувствую, что меня контролируют сейчас, я инстинктивно хочу вырваться. Том попытался стряхнуть дымку, окружавшую его, и сосредоточиться на том, что говорил ему Гарри. Гарри редко обсуждал свое прошлое. Каждый кусочек информации был бесценен. — Иногда, — рассеянно продолжал Гарри. — Мне кажется, что каждый мой шаг в прошлой жизни был подстроен под чьи-то манипуляции. Каждое решение, каждый выбор оказывался частью чьего-то плана. И я не жалею о своих поступках, по крайней мере, не обо всех, но все же осознание того, что я был частью манипуляций... меня тошнит, и чем больше я думаю об этом сейчас, тем злее становлюсь. — Ты всегда разделяешь свою прошлую и настоящую жизнь, как будто это две ощутимо разные вещи. — с любопытством заметил Том, и кривая ухмылка искривила губы Гарри. — Это потому, что так кажется, — сказал он. — Так какую жизнь ты любишь больше? На его вопрос был только один правильный ответ, и Том искренне надеялся, что Гарри выберет его. Он не был уверен, что тот мог поступить иначе. Удивительно, но Гарри послал ему загадочный взгляд. — Я расскажу тебе об этом, когда ты вырастешь, — пообещал он. Том нахмурился, не уверенный, что его обрадовал такой ответ, но, в конце концов, он решил не настаивать. По крайней мере, Гарри не ответил неверно. И у него еще было время, чтобы исправиться и научиться принимать идею о том, что его контролируют. *** — Расскажи мне о магглах, среди которых ты вырос, — произнес Том. Они готовили ужин, и оба были заняты своими делами. — Ты уже знаешь о них все, что стоит знать, — ответил Гарри, его веселое настроение заметно омрачилось. — Они были простыми людьми; хотели нормальности, а я был кем угодно, только не нормальным. Урод. Дьявольское дитя. Монстр. Настроение Тома помрачнело в ответ на всплывшие воспоминания, несомненно, повторяющие те, которые сейчас были в голове Гарри. Да, он знал этот тип. И у него были очень конкретные планы, что делать с этими грязными, гнилыми созданиями. — Они издевались над тобой? — спросил он. — Не лги. Ты никогда ничего не подтверждал, но я не дурак. — Так ты спрашиваешь или говоришь мне, что сказать? — несмотря на резкость этих слов, голос Гарри был веселым. — Я уже знаю ответ, — отмахнулся Том. — Что я хотел бы знать, так это то, ненавидишь ли ты их? И ненавидишь ли ты свою семью, которая оставила тебя с ними? — Мою семью? — Гарри сделал паузу, повернувшись, чтобы взглянуть на него. — Они не совсем оставили меня. Они умерли. Его ложь начинала раздражать. Почему он не доверял Тому настолько, чтобы поделиться с ним правдой? Или Гарри так ненавидел Поттеров, что убедил себя в их реальной смерти? — Все? — Том позволил скептицизму коснуться его голоса, и, как он и ожидал, Гарри вздохнул в знак поражения. — Думаю, можно сказать, что один из моих родственников действительно оставил меня, но это была не его вина. Он был импульсивным. Он пытался поступить правильно, и это плохо кончилось. Наконец-то. Наконец-то признание. Гарри явно говорил о своем отце, Флимонте Поттере, который завел импульсивный роман с магглом или магглорожденной, а затем попытался придерживаться своих семейных ценностей и остался с женой, оставив сына. Даже если Гарри пытался оправдать его поведение, Том не собирался быть настолько снисходительным. Он уничтожит Поттеров. Сама эта мысль наполнила его трепетным волнением. — А магглы? — спросил он. Гарри снова сосредоточился на извлечении крошечных костей из рыбы. — Смотря с какой стороны посмотреть, — сказал он неопределенно. — На самом деле я не чувствую злости на них за то, как они обращались со мной. Они позволили мне остаться с ними, несмотря на свои чувства по этому поводу, и я думаю, что в конце концов они немного изменились. Но когда я пытаюсь представить на моем месте какого-нибудь другого ребенка или, что еще хуже, тебя... — Гарри снова остановился, его глаза потемнели, а руки сжались в кулаки. — Я хочу убить их, — прошептал он, и тихая ярость, исходящая от него, была настолько пьянящей, что Том задрожал, наслаждаясь ею. Да, в его Гарри была тьма. Тьма, которая очень пригодится Тому, когда он перейдет к осуществлению своих более мрачных, связанных с магглами планов. Конечно, Гарри не был настолько темным, чтобы участвовать в них, но Тому это и не нужно было. Ему просто нужны были признание и поддержка, и он был уверен, что Гарри в конце концов даст ему их. Другого выхода не было. Пряча улыбку, он взял разделанную рыбу и начал мариновать ее в специях. Казалось, что он никогда не уезжал. *** По своей ежегодной традиции они купили кустистую елку, а затем весь день потратили на изготовление игрушек для украшения. Том пользовался палочкой Гарри, а Гарри работал руками; через час они поменялись, и Тому пришлось рисовать и вырезать вручную, пока Гарри экспериментировал со своей магией, придумывая все более уникальные конструкции. Сидя вот так, в их доме, занимаясь таким обыденным и домашним делом с Гарри рядом, Том чувствовал, как бурлящее счастье зарождается в его груди. Странно, как сильно он начал радоваться Рождеству и своему дню рождения с того момента, как Гарри забрал его из приюта. Раньше он никогда не думал, что делать то, что делают миллионы других семей, может быть так приятно. Вскоре начал падать снег, и Гарри вернул ему палочку, после чего удалился на кухню, чтобы приготовить для них горячий шоколад. Они сделали перерыв, потягивая напиток и наблюдая за работой, которую им удалось проделать до сих пор. — Еще четыре игрушки, я думаю? — спросил Гарри, и Том кивнул. — Может быть, и пятая тоже, если левая сторона будет все еще выглядеть пустой, — добавил он. После горячего шоколада Гарри включил музыку, и они продолжили заниматься украшениями. Тому нравилась их рутина. Ему нравилось, что он мог предугадать каждый шаг того, что должно произойти: украшения, горячий шоколад или какао, музыка, танцы, ужин и чтение. Предсказуемая, но доставляющая огромное удовольствие рутина, которая не надоедала, сколько бы раз ее не повторяли. Поздно вечером Том уснул, положив голову на колени Гарри, слушая его ровный голос, бормочущий строки из книги. Огни на елке ярко сияли, меняя оттенки и пропуская сквозь веки разноцветные узоры. Он не мог дождаться Рождества. *** Том никогда не дарил Гарри подарков. В первые годы он не хотел беспокоиться. Позже он просто не думал, что есть что-то достойное, что он мог бы подарить Гарри. Однако этот год был исключением. Он уже подарил Гарри возможность бросить свою унизительную работу. Другим возможным подарком была смерть Карлуса, хотя сейчас, в уюте и тепле их дома, Том не был так уверен в своей идее, как раньше. Проблема с деньгами больше не была актуальной. Каникулы были слишком короткими, чтобы тратить их на другие отвлечения, и, хотя Поттеры должны были уехать, это не обязательно должно было произойти сейчас. Может быть, Тому стоит подождать, пока он станет старше – в его распоряжении будет больше вариантов, и будет больше времени все обдумать. — Готов открыть свой подарок? — спросил Гарри с ощутимым волнением, подталкивая к нему красиво оформленный пакет. В отличие от него, Гарри всегда дарил ему подарки, начиная с первого года их совместной жизни. Больше всего Тома удивляло то, насколько продуманным и личным был каждый из них, поэтому очень быстро он стал одержим идеей посмотреть, что же Гарри подарил ему. Сегодняшний день не стал исключением. От Гарри исходили сильные волны возбужденной энергии, и Том чувствовал, как они охватывают его, дразня и разжигая в нем любопытство. Он быстро развернул пакет и заглянул внутрь. На серебряной подушечке лежал тяжелый золотой медальон, в центре которого была выгравирована змееподобная буква «S», сделанная из сверкающих зеленых драгоценных камней. Даже не прикасаясь к нему, Том знал, что это и кому оно принадлежит. — Это моя реликвия, — прошептал он, от дикой радости голос был едва слышен. Его охватило возбуждение, и пальцы задрожали, когда он с благоговением прикоснулся к холодной поверхности. — Откуда она у тебя? — Я хотел, чтобы у тебя было что-то осязаемое из твоей семьи, — тихо сказал Гарри. — Он принадлежал твоей матери. Незадолго до твоего рождения она была вынуждена продать его, чтобы прокормить себя. Мне удалось его разыскать. — Моя мать? — Том поднял голову, его сердце внезапно заколотилось. — Ты узнал, что с ней случилось? Как она оказалась в маггловском приюте? На мгновение на лице Гарри промелькнуло что-то нерешительное, но затем на его место пришла решимость. — Да, — сказал он. — И я могу рассказать тебе об остальных членах твоей семьи, если ты хочешь это услышать. Том прижал коробку с медальоном к своей груди. — Хочу, — сказал он резко. — Расскажи мне. *** Когда Гарри закончил свой рассказ, Том не смотрел на него. Он жадно сжимал медальон, отказываясь озвучивать свои мысли. — Ты расстроен? — спросил Гарри, и Том почувствовал, как он завис рядом, явно пытаясь решить, хочет ли он, чтобы его трогали. — Я знаю, что это не самая счастливая история, но я подумал, что ты уже достаточно взрослый, чтобы услышать ее. Каждый заслуживает того, чтобы знать, что случилось с его семьей. — Нет. — Том наконец-то поднял голову, его глаза сузились. — Нет чего? — Они не моя семья. Никто из них. — жалкая, слабая мать, которая погналась за магглом и решила умереть как маггл, вместо того чтобы заботиться о Томе. Сумасшедший дядя, который был слишком безмозглым, чтобы восстановить славу Гонтов, и целая ветвь паразитов, таких как его отец, бабушка и дедушка. Они были никем. Они были недостойны его и этого медальона. Возможно, однажды Том нанесет им визит – Риддлы могли бы стать первыми подопытными в серии маггловских экспериментов, которые он собирался позволить провести своим будущим сторонникам, а его дяде лучше умереть, чем запятнать своим существованием род Слизерина. Но если уж это случится, то позже. Сейчас у Тома не было времени на этих надоедливых и бессмысленных вредителей, и они были не в силах помешать его планам. Судя по описанию Гарри, он очень сомневался, что Морфин сможет поставить Тома в неловкое положение, объявив об их связи друг с другом. — Твой отец, скорее всего, не знал о том, что ты стал сиротой, — мягко сказал Гарри. — И я уверен, что твоя мать, должно быть, любила тебя. Если ты хочешь... — Мне все равно! — прошипел Том, расстроенный. Он отказывался признать женщину, которая родила его, своей матерью. Что бы она ни чувствовала к нему, это было меньше, чем то, что она испытывала к магглу, и это делало ее такой же грязной и никчемной. А его отец... Неужели Гарри всерьез предполагал, что он попытается построить с ним какие-то отношения? С магглом? — Том... — Ты - моя семья. Меня больше никто не интересует. Гарри раскрыл рот в немом удивлении. Затем его глаза наполнились нежностью, и он схватил Тома за плечи и с силой притянув его к себе, почти задушив его в своих объятиях. — Хорошо, — пробормотал он, и Том с готовностью обвил руками шею Гарри в ответ, прислонившись головой к его груди. Медальон отдавался причинной тяжестью, и он сжал его между пальцами, ощущение покоя поселилось в нем, прогоняя остатки неприятных мыслей. Да, это было все, что ему было нужно. Гарри, его магия и его статус, первое наглядное свидетельство его славы. Его, так называемая, биологическая семья была слишком жалкой, чтобы возиться с ними, поэтому Том обратится к ним только тогда, когда его империя будет в основном построена и ему нечем будет заняться. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — сказал Гарри, тепло его губ щекотало лоб Тома. — Если ты когда-нибудь захочешь встретиться с ними, просто скажи мне. Я могу пойти с тобой. Если ты не хочешь больше никогда о них слышать, тоже хорошо. У меня есть к тебе один вопрос - ты не обязан отвечать, но... — Какой? — Том с любопытством отступил назад. — Ты злишься на них? Скажи честно. Том задумался, но, как он и чувствовал раньше, злости в нем не осталось - только смутное отвращение и безразличие. — Нет, — сказал он честно. — Нет. Гарри засиял, выглядя таким ослепительно счастливым, что Том не мог не уставиться на него. Он понятия не имел, что так радует Гарри, но от вида его сияющей улыбки просто захватывало дух. Он не хотел, чтобы она когда-нибудь потускнела. — Я верю в тебя, Том, — прошептал Гарри, повторяя его первое письмо, и Том задумчиво хмыкнул. Звук этих слов взволновал его даже больше, чем их вид на бумаге. Жаль, что у них с Гарри были несколько разные представления о том, что они должны были подразумевать. — Надень на меня медальон, — пробормотал Том. С улыбкой, все еще играющей на губах, Гарри подчинился, осторожно надевая подарок на шею Тома. — Тебе очень идет, — заметил он. — Конечно идёт. Это же мое. Гарри потянулся вперед, чтобы поправить выбившийся локон волос, и Том позволил ему это сделать, наблюдая за ним. Гарри потратил почти все оставшиеся деньги на этот подарок. Он узнал о семье Тома и подарил ему еще одно искреннее Рождество. Гарри, казалось, был доволен тем, что его жизнь вращается вокруг Тома, как и должно быть. Он заслужил награду. — Гарри? — Да? — У меня тоже есть для тебя подарок. Но ты узнаешь о нем позже. — Подарок? Для меня? — на мгновение Гарри выглядел таким по-детски ошеломленным, что Том рассмеялся, обрадованный такой реакцией. Он не знал, как сильно Гарри может хотеть подарок для себя. С другой стороны, он вырос среди магглов, которые никогда не включали его в свои праздники, так что это было неудивительно. Это сделало подарок Тома еще более уместным. *** На следующий день он послал Апофиса узнать, где живут Поттеры, с приказом дождаться совы Эмбер Стейнс и перехватить письмо, которое она принесет. Это был риск - девушка могла забыть о своем школьном возлюбленном, оказавшись дома, но Том сомневался в этом, учитывая ее скромное поведение в Хогвартсе. К его радости, Апофис вернулся на следующий день с самодельным конвертом в клюве. Том внимательно прочитал слащавую чепуху, а затем начал писать свое собственное письмо, безупречно копируя кудрявый почерк. Мой дорогой Карлус, Мне пришлось подкупить моего брата, чтобы он отправил это письмо через «Совиную почту», потому что наши родители заперли мою сову. Видимо, им не нравится, что я трачу столько времени на письма тебе вместо учебы! Надеюсь, у тебя было замечательное Рождество. Большое спасибо за твой подарок, как ты вообще узнал, что я хочу эти серьги? Они прекрасны! Я скучаю по тебе. Прошло не так много времени, но я очень хочу, чтобы мы увиделись. Завтра в час дня мы с родителями пойдем в Косую Аллею. Не мог бы ты тоже прилететь туда? Мы могли бы встретиться на втором повороте Лютного Переулка. Знаю, не самое лучшее место, но мои родители никогда не подумают искать меня там, когда поймут, что меня нет, а мне бы хотелось, чтобы мы провели вместе хотя бы час! Не отвечай на это письмо, иначе мои родители поймут, что я ослушалась и все равно написала тебе. Я буду ждать тебя с 13:10 до 13:30. Если ты не сможешь прийти, я пойму, но все равно надеюсь увидеть тебя там. Посылаю тебе свою любовь, Эмбер. Даже если бы Карлус не хотел идти в Лютный Переулок, он бы слишком беспокоился о своей маленькой подружке, чтобы оставить ее там в одиночестве. Как истинный гриффиндорец, он придет. Том в этом не сомневался. Теперь ему нужно было самому добраться до совиной почты и отправить письмо. Гарри с радостью проглотит его ложь о встрече с друзьями и не станет задавать вопросов о его отсутствии. Его план действительно складывался идеально. Яд запел в глубине его души, готовый к применению. *** Гарри легко согласился одолжить ему свою палочку, чтобы он не остался без защиты, и даже если бы ему пришло в голову проверить использованные заклинания, он не увидел бы ничего предосудительного. Том взял ее из предосторожности, а не потому, что она ему действительно понадобится. Он превратил ядовитый порошок в жидкость и тщательно пропитал ею конверт Эмбер. Одно прикосновение – и Карлусу осталось бы жить всего три минуты. Даже перчатки не спасли бы его. Чтобы защитить себя, Том приготовил мазь на основе безоара и покрыл ей свои перчатки, тщательно проверив их, прежде чем позволить небольшой улыбке появиться на его лице. Все было готово. Менее чем через сутки Поттеры потеряют своего наследника. С раннего утра его руки начали подергиваться в предвкушении и тревоге. Том не мог нормально позавтракать, его мысли постоянно перескакивали на то, что произойдет через несколько часов. Только когда Гарри начал бросать на него странные взгляды, он вспомнил о себе и попытался вести себя нормально. Похоже, это не имело большого значения. — Ты в порядке? — спросил Гарри, придвигая чашку с чаем ближе к себе. — С кем из друзей ты встречаешься? Ох. Неудобно. Иногда он забывал, что Гарри может быть наблюдательным и подозрительным. — Просто некоторые из моих софакультетников, — неопределенно ответил Том. — Я сожалею, что мне приходится тратить на них свой день, но я должен сохранять дружелюбный фасад. — Как мило с твоей стороны, — сухо отозвался Гарри, но его взгляд стал настороженным. Том ненавидел, когда это происходило. — Почему ты общаешься с тем, кто тебе даже не нравится? — Мне нужны связи. Кроме того, ты сам сказал мне, что очаровать кого-то, чтобы он сделал то, что я хочу, сложнее, чем использовать тупую силу. Я следую твоему совету. Гарри выглядел так, словно разрывался между чувством веселья и ужаса. — Ты еще ребенок, — наконец произнес он. — Ты должен заводить друзей и искренне веселиться, а не думать о связях и манипуляциях. — У тебя вообще нет никаких амбиций. — Том тяжело вздохнул, подперев голову рукой. — Разве это не становится скучным? Усмехнувшись, Гарри послал в его сторону лукавую ухмылку. — Я чрезвычайно амбициозен, — заверил он. — У меня есть очень конкретная жизненная цель, и я все еще работаю над ней. — Правда? — Том оживился, все мысли о Карлусе рассеялись, когда его внимание переключилось на Гарри и только Гарри. — Что это может быть? Ты никогда ничего не делаешь. Из груди Гарри вырвался короткий смешок, и он потянулся через стол, проводя пальцами по челюсти Тома, заставляя его дрожать. — Я тебя воспитываю, — ласково сказал он. — Можешь считать это моей долгосрочной амбицией. Том фыркнул в неверии, хотя в животе у него зашевелилось что-то теплое, посылая искры самодовольства по всему телу. Он был целью жизни Гарри. Это было совершеннее, чем все, что он мог бы придумать сам. К тому времени, когда ему нужно было уходить, он был полностью собран. Конверт лежал в маленькой, устойчивой к ядам папке, а минуты все время сменяли одна другую, отмеряя последние мгновения жизни Карлуса. Как Том и ожидал, эта часть Лютного Переулка была в основном пуста. Здесь располагались наименее популярные магазины, поэтому покупателей здесь видели редко. Карлус Поттер уже ждал, сжимая в руке небольшой завернутый сверток и тревожно оглядываясь по сторонам. Негодование и волнение слились в одну жгучую эмоцию, которую он не мог назвать, и Том подошел к нему, надев маску дружелюбия. — Привет, Поттер, — поприветствовал он, и темные глаза пронзили его подозрительным взглядом. — Слизерин, — жестко ответил Карлус. — Пришел за покупками? — Вообще-то, выполняю поручение. Эмбер Стейнс попросила передать тебе это. — Том достал конверт и протянул его Карлусу, сердце тревожно подпрыгивало, колотясь все сильнее и сильнее. Его рука почти дрожала, и он тихо рычал, изо всех сил стараясь держать ее ровно. Карлус сузил глаза, но как только они упали на конверт, несомненно, узнав почерк своей девушки, он расслабился, и на его лице появилось глупое выражение. Не говоря ни слова, он потянулся к конверту и схватил его, но лишь растерянно моргнул, не обнаружив ничего внутри. — Что это? — его взгляд вернулся к Тому. — Что ты сделал с письмом? Где Эмбер? Том злобно ухмыльнулся, темный триумф рос, расширялся в его груди, протягивая свои когти. — Отвечай! — Карлус угрожающе шагнул к нему, но в следующую секунду стал задыхаться, прижав руки к сердцу. Его ошеломленное, искаженное болью выражение лица было чистым блаженством, и Том упивался им, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить. — Что такое? — прошептал Карлус, его ноги медленно подгибались под ним. — Что ты сделал? Что происходит? — Ты умираешь, — ответил Том, с любопытством наклонив голову. — Если мои расчеты верны, тебе осталось жить примерно две минуты и тридцать шесть секунд. Ужас и слепая паника в глазах Карлуса были как глоток свежего воздуха. Его ноги окончательно подкосились, и он упал на землю, слабо покачиваясь. До них внезапно донеслись приглушенные голоса, нарушив концентрацию Тома. Он бросился вперед, схватил Карлуса за волосы и потащил его за здание, не обращая внимания на его панические попытки и стоны. После недолгих раздумий он уложил его между двумя частями сломанного забора так, чтобы его лицо было видно. — Что ты чувствуешь? — спросил он. Читать о яде было увлекательно, но это было ничто по сравнению с тем, как ощущается его действие на собственном опыте. Карлус моргнул, слезы размыли его лицо и сделали его еще более уродливым. Он был жалким подобием. Чем больше он плакал, тем меньше походил на Гарри. — Почему? — прохрипел Карлус. — Я никогда... Я никогда ничего не делал. Тебе. За что? — Ваша семья обидела очень дорогого мне человека, — ответил Том. Его сердце успокоилось, когда он понял, что добился успеха, но волнение все еще нарастало, разогревая его кровь. Он хотел замедлить этот момент, рассмотреть каждое мизерное изменение выражения лица Карлуса, пока его тело, несомненно, поглощала все большая и большая боль. Он никогда не думал, что агония может иметь столько оттенков. — Эмбер, — голос Карлуса был настолько хриплым, что Тому пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать его. Его лицо уже стало бледно-серым, а онемевшие руки слабо пытались ухватиться за снег вокруг него. — Она... она... — Я убил ее, — солгал Том, и новая волна блаженства пронеслась через него, когда Карлус застонал, и из его глаз покатились слезы. Неужели Том думал, что он уродлив? Нет, он ошибался. Карлус был прекрасен в своей агонии – почти так же прекрасен, как Гарри, когда он улыбался. Прошло уже три минуты, а Карлус все еще цеплялся за жизнь. Интересно. Может, это потому, что Том превратил порошок в жидкость? Его внимание привлек упавший пакет. Он поднял его и развернул, сморщившись при виде маленькой голубой коробочки. — Это кольцо? — насмешливо спросил он. — Или еще одна пара сережек? Ты, конечно, быстро двигаешься, Карлус. — Карлус, а не Поттер. Эта фамилия принадлежала только Гарри. — Мама... — Мальчик уставился куда-то вдаль, его грудь все еще резко вздрагивала. — Мама. Где... — Не надоедай мне, — предупредил Том. Он открыл коробку и заглянул внутрь. Там лежало золотое кольцо, а с маленького, такого же золотого постамента скалился гриффиндорский лев. Это было не фамильное кольцо. Том видел, что некоторые чистокровные носили похожие кольца, каждое из которых отражало их факультет, и хотя они, должно быть, стоили целое состояние, они не были такой уж редкостью. Ничто не связывало его со смертью Карлуса. — Стайнс была на Рейвенкло, не так ли? — спросил Том, снова взглянув на Карлуса. — Почему ты решил, что подарить ей кольцо, символизирующее твой факультет? Карлус не ответил, хотя его глаза медленно переместились на Тома. Сейчас они были почти пусты, в них лишь мерцало осознание, борющееся за выживание. — К счастью, у меня есть идея получше, — ухмыляясь, Том спрятал кольцо в карман. — Оно будет хорошо смотреться на моем опекуне. Гарри тоже гриффиндорец, знаешь ли. Он оценит его по достоинству. Что-то вроде семейного подарка, я полагаю. Последняя слеза скатилась по щеке Карлуса, а затем остатки сознания покинули его взгляд, оставив его тусклым и стеклянным. Что ж. Это было легкое разочарование. Том, конечно, ожидал почувствовать больше. Вздохнув, Том забрал конверт. Он выбросит его на одной из маггловских улиц. Бросив последний взгляд на Карлуса, который выглядел скучным даже будучи мертвым, он поправил мантию и направился в сторону Косой Аллеи, тяжесть кольца грела его карман. Одно задание выполнено. Возможно, последующие будут более увлекательными. *** Первое, что заметил Том, войдя в их дом, была странная, напряженная тишина. Нахмурившись, он закрыл дверь и пошел на кухню, надеясь найти там Гарри. — Гарри? — позвал он. Ответа не последовало. Неужели он куда-то ушел? Но ощущение магии в доме... оно было таким странным и темным, что Том сразу насторожился. Сжимая в руке палочку, он поднялся по лестнице и направился в спальню Гарри. Сейчас она была ему так же знакома, как и его собственная, и в некоторых аспектах он стал предпочитать проводить в ней время. Запах Гарри был здесь просто ошеломляющим, и Том глубоко вдохнул его, задерживая в легких так долго, как только мог. Затем его взгляд переместился на пол возле окна, и внезапно весь воздух покинул комнату. Гарри лежал неподвижно, рядом с ним было разбросано несколько книг, как будто он нес их на полку, а потом внезапно упал на пол. Том уставился на него, не в силах поверить в то, что он видит. Он не помнил, как подошел – в один момент он стоял на пороге, застыв, а в следующий уже стоял на коленях возле Гарри, его руки бесполезно перемещались по телу, пытаясь что-то сделать. Грудь Гарри не двигалась. Его глаза были открыты, все еще красиво зеленые, но уже не живые. Тусклые. Пустые. Такие же, какими были глаза Карлуса Поттера. Нет. Гарри не мог быть мертв. Он не мог. Это было невозможно! — Посмотри на меня, — шептал Том. Волна за волной чужие эмоции продолжали обрушаться на него, заставляя дрожать от магии, которая хаотично собиралась под его кожей, угрожая прорваться наружу. — Хватит притворяться. Прекрати! Гарри не двигался, продолжая смотреть куда-то вдаль, куда Том не мог проследить, не мог увидеть, и вдруг его взгляд стал таким ненавистным, что Том схватил его за лицо, поворачивая его, пока на него не взглянули зеленые глаза. Но это ничего не изменило. Они по-прежнему были невидящими, и даже теперь, когда они были направлены на него, они смотрели сквозь. Как будто его не существовало. Том завыл от ярости, впиваясь пальцами в виски Гарри, разрывая его кожу в попытке загнать жизнь, которая, несомненно, все еще пульсировала где-то в нем, чтобы убедиться, что его кровь еще теплая. — Вставай! — прошипел он. — Вставай, сейчас же, вставай, вставай... Он задыхался, слова внезапно застревали, разбухая в горле, пока он не перестал дышать. Он крепче обхватил Гарри, пытаясь вдохнуть, но не смог. Ничего не получалось. Ничто не казалось реальным, потому что Гарри не мог умереть, но он не дышал, он никогда не мог оставить Тома, но он игнорировал его. Что-то горячее и темное взорвалось в его голове, пожирая последние крупицы связности и разрушая его привязки к реальности. Том закричал.