What he grows to be?

Он пребывал в оцепенении, его разум был пустым, потрясенным, неспособным к рациональным мыслям. Перед глазами возникали блеклые и мимолетные образы разрушения, крови и смерти, людей и самой вселенной, падающих к его ногам, жертв его безнадежной ярости, но даже они не вызывали никакой реакции. Он не знал, что это такое. Он не мог сосредоточиться. Но что-то продолжало происходить. Голос становился все более настойчивым, он звал его по имени, повторяя его все громче и громче, и чем больше он говорил, тем более знакомо это звучало. Наконец он зазвучал достаточно громко, чтобы приобрести знакомые очертания, и узнавание пронеслось по пустому сознанию Тома, разбив небытие. Медленно, мучительно медленно, он осознал свое окружение. Комната, комната Гарри, он сам пришел сюда, да, где же ему еще быть... Гарри. Гарри, мёртв. Мертв. Неподвижный, с пустыми и невыносимо равнодушными глазами, игнорирующий его, оставляющий его навсегда. В одно мгновение воздух снова исчез, и Том сделал резкий, отчаянный вдох, схватившись за голову, вопль ярости вырвался из его горла. — Том! — Чьи-то руки схватили его за плечи, легонько встряхивая. — Том, что случилось? Поговори со мной. ...Что? Нет. Это должна быть иллюзия. Гарри больше не мог говорить, не так ли? Его больше не было. Том видел это. Он проверил его сердцебиение, но ничего не было. Ничего, кроме тишины. — Том! Но голос был таким знакомым. Он звучал реально, и прикосновение тоже было реальным, этого нельзя было отрицать. С опаской Том поднял голову и тут же забыл о недостатке кислорода. Гарри смотрел на него, его зеленые глаза были широко раскрыты и обеспокоены, рот открылся, воздух входил и выходил. Живой. Он выглядел живым. — Что случилось? — Голос Гарри был отчаянным. Его руки продолжали беспокойно скользить по плечам Тома к его спине, поднимались к голове и, очевидно, искали невидимые повреждения. — Кто-то проклял тебя? Ты ранен? Том моргнул, не понимая. Что... Гарри был призраком? Но если так, то где было тело? А его руки были такими теплыми, как всегда. Как будто ничего не случилось, как будто последние минуты – или часы? – не произошло. — Но это невозможно, — прошептал он, и Гарри наклонился ближе. — Что невозможно? — спросил он настоятельно. — Что происходит? — Ты умер. Гарри отшатнулся, его рот раскрылся. Странное понимание промелькнуло в его глазах, прежде чем он опустил их, качая головой. — Я просто был без сознания, — сказал он, по-прежнему не поднимая глаз. — Мне жаль, что ты стал свидетелем этого. — затем его взгляд вернулся к Тому. — Это все, что произошло? Ты не пострадал, не так ли? Потому что ты не реагировал. Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Том покачал головой, не соглашаясь с этим. Таких вещей не бывает. Те, кто умер, не могут вернуться. — Ты умер, — повторил он, его голос был хриплым и дрожал. — Я видел это. Я чувствовал это. Ты был мертв. Гарри взял его руку и осторожно приложил ее к шее, к пульсу. Пульс был. Его сердце билось. С губ Тома сорвался приглушенный, ужасный звук, а затем он упал в объятия Гарри, прижался губами и носом к его шее, неистово пытаясь нащупать пульс, доказательство того, что в нем вибрирует жизнь. — Том, — прошептал Гарри, его собственные губы зарылись в волосы Тома, а голос был приглушенным. — Мне жаль. Этого не должно было случиться, я сам этого не понимаю, не до конца. Думаю, я просто упал и ударился головой. Это все еще чертовски больно. Головой? Том почти пробил ему висок в попытке поймать его убегающий разум, конечно, голова болела. Но это все равно ничего не объясняло. Но сейчас он не хотел утруждать себя объяснениями. Его мир сузился до тихого, ровного пульсирования, и он сосредоточился на нем, жадно вдыхая запах кожи Гарри. Живой. Он был жив. Все еще жив, все еще его. Это было все, что ему нужно было знать. Время снова замедлилось. Биение сердца Гарри, его тепло и его запах были единственными опорами, удерживающими этот новый мир, и Тому не было дела до всего остального. Когда он поднял голову после того, что показалось вечностью, то обнаружил, что лежит на кровати Гарри, все еще сплетенный с ним. Руки Гарри успокаивающе поглаживали его спину. Дневной свет исчез, так что сейчас должно было быть по крайней мере больше шести. Он потерял несколько часов. — Все в порядке? — хрипло прошептал Гарри. — Если хочешь, я могу принести тебе успокаивающий напиток. — Нет! — хватка Тома мгновенно сжалась в панике. — Ты не оставишь меня! — Я и не собирался. Мы можем пойти вместе. Что скажешь? Том обдумал это, но потом снова покачал головой. — Я не хочу этого, — пробормотал он. — Я не хочу никуда идти. — Это тоже хорошо, — вздохнул Гарри, продолжая свои нежные движения. — Ты готов поговорить? Он не был уверен. Его мысли все еще были слишком медленными, а паника никак не могла полностью рассеяться, оставляя ощущение уязвимости и непохожести на себя. — Ты был мертв, — костяшки пальцев Тома побелели, когда он сжимал в кулаке нелепую рубашку Гарри. — Я пытался вернуть тебя, но у меня не получалось. — Если бы я был мертв тогда, я бы не был жив сейчас, — заметил Гарри. — Я не сумасшедший! — Конечно, нет, но ты был напуган, Том. Наверное, это был шок – найти меня в таком состоянии. В этих словах был смысл. Неужели он действительно мог довести себя до такого состояния, что вообразил Гарри мертвым? Возможно ли это? Это должно было быть так, учитывая, что Гарри лежал здесь и что его сердце билось. Том все еще чувствовал его вкус на своих губах. Тугой, страшный узел в груди наконец ослаб, и Том снова прижался ртом к горлу Гарри, снова считая его пульс. Он хотел лизнуть его, впитать его тепло, но, даже несмотря на царящий в голове беспорядок, он понимал, что не может этого сделать. Может быть, позже, когда Гарри будет спать. — Как это могло случиться? — тихо спросил он. — Ты сказал, что упал. Наступила пауза. — Я довольно неуклюж, — легкомысленно сказал Гарри. — Я не смотрел, куда иду, и, наверное, споткнулся. Треснулся головой о подоконник. Подоконник. Он чуть не потерял Гарри из-за подоконника. Горячая, слепая ярость снова всколыхнулась в нем, и Том отпрянул назад, уставившись на него. Это было неприемлемо. Все это. Другие люди могут упасть навзничь, или убить себя, или быть убитыми кем-то, но не Гарри, никогда Гарри, никогда больше. Должно было быть решение, что-то, что он мог бы использовать для защиты. Честно говоря, он должен был подумать об этом гораздо раньше. — Я сделаю тебя бессмертным, — проговорил он, и Гарри замер. По крайней мере, он не рассмеялся, так что это была не самая худшая реакция. — Да, — продолжил Том более уверенно. — Я сделаю тебя бессмертным. Я проведу исследования и найду способ. До тех пор ты должен оставаться в безопасности. Гарри покачал головой с такой силой, что Том издал страдальческий звук и потянулся к нему. — Не двигайся слишком много! — шипел он. — У тебя может быть сотрясение мозга. Не двигайся. — Никакого бессмертия, — сказал ему Гарри, и суровость его голоса была настолько необычной, что Том нахмурился. — Обещай мне, что ты не будешь исследовать эту тему, Том. Там нет ничего хорошего. — Мне не нужно, чтобы это было хорошо, мне нужно, чтобы это было эффективно. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Взгляд Гарри снова смягчился, и он провел пальцами по щеке Тома. — Со мной ничего не случится, — прошептал он. — Я клянусь тебе. А когда тебе исполнится двадцать, я расскажу тебе, что я знаю о бессмертии. Договорились? Том насмешливо хмыкнул. Что Гарри может знать на эту тему? Но то, как он смотрел на него... после того, что случилось, он не мог отказаться. Даже если он не собирался держать свое слово. — Хорошо, — кивнул Том. — Я обещаю. Гарри улыбнулся, облегченно и красиво, и нахлынувший на него прилив обожания был настолько мощным, что сердце Тома заколотилось в груди, пытаясь прорваться сквозь нее и прыгнуть к Гарри. Он хотел чего-то. Он хотел чего-то, чему пока не мог дать определение – он даже жаждал этого. Он... Внезапно вспомнив, что он сделал сегодня, Том выпрямился. Ликующий ток удовлетворения пробежал по его телу, когда он достал из кармана кольцо. — Что это? — Гарри с любопытством посмотрел на него, но Том ничего не ответил. Взяв руку Гарри в свою, он надел кольцо на его палец, наблюдая, как оно тут же приобрело нужный размер. Глаза Гарри расширились. — Вау, — сказал он, поднимая руку, чтобы лучше рассмотреть. — Оно выглядит потрясающе. И дорого. Это для меня? — Конечно, это для тебя. Я не гриффиндорец, или ты забыл? — Том снова взял руку Гарри в свою, удивляясь тому, как изысканно выглядит на ней кольцо. Лев был ярким и кричащим, но Гарри он определенно понравился бы. Хорошо, что Карлус не купил кольцо с символом Дома своей девушки, потому что тогда было бы сложнее объяснить это. — Том, я не знаю, что сказать. — Гарри выглядел потрясенным, и Том впился взглядом в его лицо. Темное и первобытное чувство триумфа поднялось в нем при виде того, как Гарри носит то, что он купил, и выглядит счастливым и довольным из-за него. — Где ты его взял? — Я экономил деньги, — ответил Том. — Договорился с несколькими людьми с моего факультета. Поскольку они были мне обязаны, это помогло ускорить процесс. — Но оно должно стоить целое состояние. — Ты тоже сделал мне дорогой подарок. И, кроме того, я хотел, чтобы он был у тебя. Это семейный подарок. Он имел в виду Поттеров, но знал, что Гарри поймет это по-другому. Как он и предполагал, глаза Гарри загорелись, а улыбка, сиявшая на его лице, была такой трогательной и взволнованной, что Том был заворожен. — Спасибо, — сказал Гарри, разжимая пальцы и снова глядя на кольцо. — Я всегда буду дорожить им. Мне не выразить словами, насколько оно дорого. — затем он притянул Тома к себе, его объятия были знакомыми и теплыми, и Том свернулся калачиком у него на груди, довольствуясь тем, что слушал ровное биение сердца. Бессмертие. Ему нужно будет изучить это тщательнее. Может быть, в библиотеке Хогвартса что-то есть. Придется идти в запретную секцию, такие книги, скорее всего, глубоко спрятаны, но у него было время. Какое бы безумие ни случилось с ним сегодня, оно было нереальным. Гарри был жив и здоров, и теперь Том был предупрежден. Смерть была врагом, и он будет бороться с ней, пока не победит ее. Гарри будет жить вечно, хочет он того или нет, и чем скорее, тем лучше. Через час Гарри наконец уговорил его встать с кровати. Они наскоро поужинали, причем Том следил за каждым движением Гарри, как ястреб, а потом они вернулись в спальню. Гарри выглядел бледным и усталым, несмотря на то, что провел несколько часов лежа, так что, возможно, у него действительно было сотрясение мозга. Завтра утром Том отправится в лабораторию готовить зелья, но сегодня он не отходит от Гарри ни на секунду. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Гарри уже засыпал, не в силах держать глаза открытыми. — Хорошо, — пробормотал он. — Только немного странно. Как будто я здесь и не здесь одновременно. Не знаю, как это описать. Том напрягся, и Гарри прищурился на него. — Все в порядке, — повторил он. — Я уверен, что утром буду чувствовать себя хорошо. Я сказал тебе, что никуда не уйду, и это обещание намерен сдержать. Расскажи мне о своем дне. — Я уже рассказал тебе о нем. — Расскажи мне еще раз. Ты выглядел счастливым. Мне нравится видеть тебя таким. Волна ноющей нежности заставила Тома вздрогнуть от ее необычного тепла, и он придвинулся ближе к Гарри, взяв его руку с кольцом. — Я буду говорить, а ты будешь спать, — приказал он. — Тебе нужно восстановить силы после этого нелепого падения. Гарри пробормотал что-то в знак согласия, снова закрыв глаза, и Том поправил свое положение. — Я встретил своих друзей в кафе-мороженом Фортескью. Они не хотели мороженого из-за погоды, но я съел немного. — Конечно, съел. У тебя огромная тяга к сладкому. — Спи, — сурово приказал Том. Гарри замолчал. — Мы говорили о домашнем задании и каникулах. Я помог им с Чарами, потому что они все в них не разбираются. Потом я прогулялся с одним из них. Он недавно завел себе девушку. Это с ним я заключил сделку: я достал для него письмо от нее, а он помог мне достать кольцо. — Красивое кольцо, — вздохнул Гарри. — Оно напоминает мне о доме. Представляю, что скажут Рон и Гермиона. Они посчитают его слишком напыщенным, но они не будут против, если я надену его только ради того, чтобы увидеть реакцию Малфоя. Я и это самое чистокровное кольцо... — Твой дом там, где есть я, — прошипел Том в ярости. Если эти Рон и Гермиона когда-нибудь вернутся, он сделает своим приоритетом избавиться от них. — Теперь так и есть, — согласился Гарри, и тут же напряжение покинуло Тома. Он снова расслабился, удовлетворенно поглаживая кольцо. Том продолжил рассказ, придумывая все новые и новые подробности, и вскоре Гарри уже крепко спал, его лицо было спокойным и невинным. Том молча наблюдал за ним, и все его попытки определить странный трепет в его груди ни к чему не привели. Гарри принадлежал ему, он знал это. И то, что принадлежит ему должно жить вечно. Том не мог быть единственным, кто думал о бессмертии, но у него было преимущество, которого не было у других: он был лучше их. Он был умен, и у него было огромное количество потенциальных связей с самыми темными семьями Британии. Когда он докажет свою силу, все станут падать ниц, стараясь добиться его расположения. Они дадут ему доступ к самым темным книгам, и хотя бы одна из них должна была обладать нужной ему информацией. Взгляд Тома упал на фотографии, стоявшие возле кровати Гарри. Его друзья, группа людей и его родители. Флимонт Поттер выглядел счастливым, держа на руках длинноволосую женщину. Магл или магглорожденная? Могли ли фотографии магглов двигаться, если они были изображены вместе с волшебниками? И как Гарри мог хранить эту фотографию, как он мог дорожить ею, когда знал, что родители бросили его, оставив с жестокими родственниками? У Гарри было мягкое сердце, Том это хорошо знал. Но в нем была и стальная нотка, которая заставляла Тома насторожиться. Гарри не обрадуется, если узнает правду о Карлусе. Он может попытаться снова выдать его, а этого Том допустить не мог. Он сомневался, что Гарри заподозрит его в чем-либо, даже если узнает об убийстве, но лучше было держать его подальше от газет как можно дольше. Позже Гарри забудет подробности визита Тома в Косую Аллею, поэтому он не сможет связать все точки, даже если до него дойдут какие-то новости. Пока что ему приходилось прятаться, но со временем он избавится от своей маски. Нужно было только дождаться, пока Гарри действительно не сможет покинуть его, пока мысли о другом доме не будут приходить ему в голову. Тогда он будет в безопасности и сможет быть тем, кто он есть. Том убрал прядь волос со лба Гарри, обнажив его потускневший шрам. Тепло, исходящее от его кожи, было таким притягательным, что Том прижался к нему губами, а затем опустил еще один поцелуй ниже, на закрытые веки Гарри. Живой, теплый и его. Как он и хотел. Том осторожно пролез под руку Гарри и обнял его за талию, переплетя их пальцы. Затем он позволил себе заснуть. *** Утром Том проснулся первым. Проверив пульс Гарри и убедившись, что он дышит, он спустился вниз и взял газету, брошенную рядом с их дверью. Убийство Карлуса попало на первую полосу, и Том наслаждался осознанием того, что это произошло благодаря ему. Ухмыляясь, он изучал фотографии расстроенных родителей Карлуса. Кричащая и причитающая женщина заставила его ухмылку расшириться, но мужчина заставил его приостановиться. Он был похож на человека на фотографии Гарри, но выглядел намного старше. Интересно. Неужели из-за вынужденного разрыва с любовницей он так быстро постарел? Это пошло ему на пользу. Том хотел бы придумать для него какую-нибудь новую пытку, например, запереть его в комнате со свежим телом его сына и свести с ума, но мечты пока должны были оставаться мечтами. Он был ограничен в своих возможностях. Выбросив газету, Том приготовил завтрак. Затем он поднялся наверх, чтобы разбудить Гарри. *** В течение следующих двух дней все шло хорошо. Том следил за тем, как Гарри ест, как отдыхает и как спит. Он всегда был рядом, следил, чтобы с ним ничего не случилось, но на третий день он проснулся один. Гарри уже не было в постели, а его сторона была холодной. Наверное, он проснулся первым, вот и все. Это было неудивительно, учитывая, что Том провел большую часть ночи, глядя на него и наблюдая за его дыханием. Он заснул только около пяти утра, так что, должно быть, проспал и пропустил уход Гарри. Тем не менее, его сердце начало колотиться с ужасающей скоростью, и Том чуть не упал с кровати, торопясь спуститься вниз. Гарри был там. Он был там, но что-то было не так, и холодное чувство ужаса тяжелым грузом зародилось в животе, выбив воздух из легких. — Что случилось? — пробормотал он, падая рядом с Гарри и хватая его за подбородок. — Гарри! Гарри был бледным, а его взгляд – невидящим. Единственным видимым признаком жизни была его шевелящаяся грудь, и Том ухватился за эту единственную константу, пытаясь впитать посредством нее придать себе уверенности, чтобы заглушить страх. — Что случилось! — снова требовательно спросил он. Его голос стал высоким, но он едва обратил на это внимание. — Ответь мне! Гарри вздрогнул, поднял голову, и его взгляд стал осознанным, отчего Том чуть не упал от облегчения. — Том? — хрипло спросил Гарри. — Прости, я не знал, что ты проснулся. Что случилось? — спросил он в третий раз, немного более спокойно. — Мне нужно позвать кого-нибудь? — Нет. Нет, все в порядке, — Гарри трясущимися руками потер покрасневшие глаза. — Я узнал плохие новости, вот и все. Плохие новости? Ох. Неужели все это только из-за Карлуса Поттера? Ужас отступил в свое спальное место, и Том расслабился. Его губы дернулись в улыбке, но в последний момент он сумел сдержать ее. Гарри ведь даже не знал этого незначительного мальчика. Для него это не могло быть такой трагедией. Возможно, он так и думал - он был так уязвим, но это было ненастоящим, поэтому не могло продолжаться долго. — Что за плохие новости? — спросил Том, вкладывая в свой голос необходимую долю беспокойства. Гарри сжал его руку, словно она была его единственной опорой в реальности, и Том порадовался быстрой вспышке триумфа. — Кое-кто, кого я знаю... кое-кто, кого я надеялся узнать, был убит. Я никогда не говорил с ним сам, но я думал... я ожидал... я любил его. Я любил то, что он должен был... — Гарри замолчал, качая головой, и Том нахмурился, увидев слезы, стекающие по его щекам. Гарри вел себя нелогично. Как он мог любить человека, которого никогда не встречал? Единственным человеком, который был с ним и которого ему было позволено любить, был Том. Было прискорбно, что он еще не понял этого. — Откуда ты знаешь, что этот человек был убит? — спросил Том. — Я пошел купить тебе завтрак. Две женщины разговаривали. Я даже не читал газеты в последние дни, так что я понятия не имел, что он... Гарри поджал губы, а Том зачарованно смотрел, как падают новые слезы. Странный дуэт неудовлетворенности и удовольствия боролся за господство где-то в его животе, и сколько бы ни длилась эта борьба, никто из них не победил. Тому не нравилось видеть Гарри расстроенным. Возможно, он даже ненавидел это. В то же время он не мог отрицать, что вид его слез был прекрасен, неземной красоты, и что чувство, которое они вызывали в нем, не было совсем уж отвратительным. Он полагал, что все зависит от причины. Гарри не имел права плакать по Карлусу Поттеру, мальчику, которого он не знал, мальчику, который никогда не был его достоин. Будет ли он плакать по отцу, когда тот умрет? Неважно. Том будет рядом, чтобы поддержать и утешить его. Он потянулся к Гарри, обнял его, и улыбка коснулась его губ, когда Гарри обмяк, почти растаяв в его объятиях. — Он был убит возле Косой Аллеи, — прошептал Гарри. — В тот же день, когда ты пошел туда. Сердце Тома остановилось. Кровь ревела в его ушах, звук был оглушительным, парализуя его до костей. Он вдруг почувствовало, что весит тонну, но Гарри продолжил, и ужас чудесным образом был снят с него. — Я не хочу, чтобы ты куда-то ходил без меня какое-то время. В Хогвартсе, если ты пойдешь в Хогсмид, убедись, что ты с кем-то – с профессорами или твоими друзьями. С кем угодно. Ты обещаешь мне? — Конечно, — промурлыкал Том, положив голову на плечо Гарри. Гарри не подозревал его. Гарри подумал, что сам Том может быть в опасности. В его голосе прозвучала мрачная нотка настоящего подозрения, и Том хотел бы знать, о чем он думает, кого подозревает, но, к сожалению, задавать такие вопросы было слишком опасно. Он сомневался, что Гарри подумает о его участии, но никакое любопытство не стоило такого риска. — Война может начаться раньше, чем я ожидал, — пробормотал Гарри, зарываясь лицом в плечо Тома. — На этот раз все могло начаться по-другому. Я мог изменить что-то фундаментальное, и теперь... — С тобой все будет в порядке, — сказал Том, когда Гарри не продолжил, надеясь, что его слова не прозвучали слишком покровительственно. — Я позабочусь об этом. Я сделаю тебя счастливым. Гарри растроганно рассмеялся, но не стал протестовать. Они просидели так некоторое время, и Том почувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние несколько дней. Гарри скоро поправится, и, в конце концов, он поймет и примет дар Тома. И тогда все маски спадут. *** Когда пришло время возвращаться в Хогвартс, Том почувствовал странное нежелание это делать. Расставание с Гарри никогда не нравилось ему, но сейчас оно перешло грань некомфортного и стало абсолютно невыносимым. Так он и застыл на платформе, сжимая руку Гарри в своей, будучи не в силах ее отпустить. — Все будет хорошо, — сказал ему Гарри, словно прочитав его мысли. — Сосредоточься на учебе, наслаждайся временем, проведенным с друзьями. Мы скоро увидимся. — Шесть месяцев – это еще не скоро, — раздраженно сказал Том. — Время пролетит быстро, когда ты будешь в Хогвартсе. Оно всегда так. — Не для меня. Гарри вздохнул, окинул его быстрым взглядом и притянул Тома ближе к себе. — О чем ты беспокоишься? — спросил он. — Это из-за того, что случилось? Я в порядке, ты же знаешь. Том не хотел отвечать ему – он и так выглядел слабым, но слова все равно вырвались из него, прежде чем он смог их сдержать: — А что, если это случится снова? — А что, если я умудрюсь упасть и снова разобью себе голову? — Гарри хихикнул, взъерошив его волосы, и Том хотел было рассердиться на него за то, что он выглядит неопрятно, но не смог. — Даже я не такой неуклюжий. Со мной все будет в порядке. Том прикусил губу, опустив взгляд на свои ботинки. Гарри был прав, а он вел себя нелепо. Так же нелепо, как когда он подумал, что Гарри мертв, когда тот был просто без сознания. Но это зрелище все еще казалось таким до боли реальным... Том вздрогнул, пытаясь выкинуть из головы нежеланные образы, и Гарри сжал его плечи. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? — спросил он. Том кивнул. Он сомневался, насколько далеко может простираться эта любовь, но он знал, что Гарри любит его. Он должен был. — Это значит, что я хочу, чтобы ты был счастлив. И то, как ты отреагировал, когда подумал, что я умер... Я понимаю, что я тоже важен для тебя. Может быть, даже очень важен. Том покраснел, но ничего не сказал, и взгляд Гарри был нежным, словно он видел его насквозь. — Я не хочу, чтобы ты был несчастен, — прошептал Гарри. — И если для этого мне придется остаться в живых, я это сделаю. Я клянусь тебе, что со мной ничего не случится. Если ты не доверяешь мне в том, что я могу позаботиться о себе сам, поверь, что я сделаю это для тебя. Том резко выдохнул и не успел опомниться, как уже жалко прижался к Гарри, пытаясь впитать каждую его частичку в себя. — Я сдержу это обещание, — пробормотал он. Гарри еще не оправился от смерти Карлуса, не до конца, но Том надеялся, что между письмами ему и приходом учеников на уроки у Гарри не будет времени предаваться унынию. — И ты будешь отвечать на мои письма, как только получишь их. — Я уверен, что твоя демоническая птица все равно не оставит мне выбора, так что не волнуйся, это не будет проблемой. Том позволил себе насладиться объятиями еще некоторое время, прежде чем наконец отстраниться, одержимо отслеживая каждое изменение на лице Гарри. Ему нужно было подождать всего несколько лет. Тогда он узнает, как сделать Гарри бессмертным, и у него больше не будет причин для беспокойства. Мир будет принадлежать им, и они будут править им вместе, бок о бок. К тому времени Гарри забудет имя Карлуса, а в идеале он вернет себе состояние Поттеров. Время было его самым большим союзником. Пятнадцать минут спустя Том сидел в купе с Эйвери, Блэком, Лестрейнджем и Мальсибером и холодным взглядом наблюдал, как они шутят и глупо себя ведут. — Гриффиндор и Рейвенкло – новые враги! — возбужденно сказал Лестрейндж. — Авроры считают, что Эмбер Стейнс, девушка Поттера, имеет отношение к его смерти, потому что его родители утверждали, что он ходил на встречу с ней. Однако семья Стейнс отказывается от комментариев. — Семья Стейнс – это позор, — проворчал Мальсибер, жуя сахарное перо. — Им выгоден союз с Поттерами, поэтому я не думаю, что они в этом замешаны. — У матери Стейнс экстремистские взгляды на чистокровных, так что, возможно, она была против того, чтобы ее дочь встречалась с наследником традиционно чистокровной семьи. — Том, что ты об этом думаешь? — Блэк повернулся к нему лицом. — Да, что ты думаешь? — Лестрейндж поддержал. — Ты ведь слышал об убийстве Поттера, не так ли? Том отложил книгу, которую он притворялся, что читал, и послал им загадочную улыбку. — Да, — ответил он непринужденно. — Осмелюсь сказать, что я знаю об этом больше, чем вы или Пророк. Или Стейны. Купе погрузилось в долгое молчание, когда четыре пары глаз уставились на него, явно пытаясь понять, что он имел в виду. Если бы Тому пришлось держать пари, он выбрал бы Блэка как человека, который быстрее всех пришел бы к правильному выводу. Он был достаточно умен и откровенен, чтобы высказывать свои догадки. Как он и предполагал, Блэк заговорил первым. — Ты хочешь сказать, что имеешь к этому какое-то отношение? — осторожно спросил он. Глаза Лестрейнджа расширились от шока и волнения, и даже Мальсибер и Эйвери выглядели потрясенными. — Я ничего не хочу сказать, — ответил Том, но его улыбка стала еще шире, и Эйвери тихо вздохнул. — Ты расскажешь нам? — умолял он. — Не будь идиотом, конечно не расскажет, — сказал Блэк, умоляюще глядя на Тома. Том встретил его взгляд и выдержал его. — Я надеюсь, что ваши теории не дойдут до других студентов, — произнес он через мгновение, и получил четыре одинаковых кивка. Он не мог пока доверить им ни молчать, ни замечать и избегать манипуляций взрослых, которые могли бы захотеть вытянуть из них информацию. Вместо этого он дал бы им несколько завуалированных намеков и посмотрел бы, что из этого выйдет. Если бы кто-нибудь допросил его из-за этого разговора, ему пришлось бы прикинуться дурачком, который хочет выглядеть пугающим и скрытным. Но Том чувствовал, что его союзники сдержат свое слово. Это будет испытание, и если они его провалят, им придется столкнуться с последствиями. *** Он предупредил Блэка, Мальсибера, Лестрейнджа и Эйвери, чтобы они не делились своими осторожными намеками со студентами, но намеренно опустил их семьи. Этой же ночью Апофис принес ему письмо, которое Блэк пытался отправить своим родителям, и Том позаботился о том, чтобы достать его из конверта, не повредив. Том заявил, что за убийством Поттера может стоять он, — писал Блэк. — Я склонен ему верить. Я также думаю, что это убийство как-то связано с его опекуном. Многие считают, что Гарри Поттер не является родственником Поттеров и просто разделяет с ними фамилию, но я думаю иначе. Здесь есть какая-то история, да и внешнее сходство – тоже повод задуматься. Том одержим своим опекуном. Я наблюдал за ними вместе на платформе, и у меня осталось впечатление, что он испытывает к нему глубокие чувства. Он готов убить за него, я в этом не сомневаюсь. Вы можете думать, что Гарри Поттер является организатором убийства Поттера, но я не считаю это приемлемым вариантом. Он не показался мне никем, кроме как типичным гриффиндорцем в те краткие минуты, когда я наблюдал за ним. Том, с другой стороны, это нечто иное. Вы были бы очень рады познакомиться с ним. Его влияние уже растет – все заметили, как Лестрейндж, Эйвери и Мальсибер следят за каждым его словом еще более напряженно, чем раньше, и все заинтригованы. Никто из них не знает, что именно сделал Том, но они все равно знают, что он в этом замешан. Удовлетворенный, Том снова запечатал письмо и кивнул Апофису, давая знать, что его можно передать обратно сове Блэка. Затем он вернулся в комнату, пряча ухмылку от того, как Слизеринцы тут же замолчали, уставившись на него с жадным любопытством. Он скучал по Хогвартсу. Он скучал по тому, что находится в центре внимания стольких людей. Он скучал по ощущению власти, которое приходит только с возможностью контролировать и влиять на кого-то так основательно, так полностью. В каком-то смысле это было почти так же заманчиво, как тот краткий миг эйфории, который он испытал, убив Карлуса. Жаль, что это длилось недолго. Может быть, если в следующий раз он затянет убийство, оно будет более увлекательным. В ту ночь Том лег спать, держа в руке медальон. Он думал о лице Карлуса, когда тот понял, что умирает, о небольших, но захватывающих спазмах, которые прокатывались по его телу, о его жалком, слабом хныканье. И все же, когда он засыпал, Гарри был единственным, кто ему снился. *** — Он учит Марлиссу. Она любит его до смерти, мама сказала мне, что хочет проводить с ним еще больше уроков! Вы можете себе представить, чтобы Марлисса хотела учиться чему-нибудь? Этот Гарри Поттер, должно быть, просто чудотворец. — Извини? — Том, который был вынужден слушать этот бессмысленный разговор из-за соседства, насторожился. Девочки посмотрели на него, и их глаза предсказуемо стали круглыми. — Том! — восторженно воскликнула одна из них. — Мы как раз обсуждали твоего опекуна. Вот идиот. Как будто он не слышал, что они уже упоминали имя Гарри. — А что с ним? — Том изобразил одну из своих обезоруживающих улыбок, зная, какой эффект она должна произвести. Девушка – Ханна, он узнал ее сейчас, – тут же улыбнулась в ответ, как будто не могла удержаться. — Он учит мою младшую сестру Марлиссу магии, — объяснила она. — Когда ты порекомендовал его в качестве наставника, многие семьи запросили его услуги. Марлисса едва получила место, а теперь она только о нем и говорит! Он действительно хороший учитель, если сумел удержать ее внимание дольше минуты. Улыбка осталась на лице Тома только благодаря силе его воли. Темное, зловещее нечто начало формироваться где-то под его сердцем, заставляя его магию трепетать от отвращения. Он забыл. Как он мог забыть? Гарри взял учеников, как и планировал. Поначалу это казалось хорошей идеей, но Том не учел одного простого факта: его не было рядом, чтобы присматривать за ним. Теперь он застрял в Хогвартсе, пока Гарри развлекал других детей, делясь своими знаниями, пусть и ограниченными, своим уникальным терпением, своей добротой и юмором. Сколько у него вообще учеников? Почему он не говорил о них в своих письмах? — Тебе так повезло, что он твой опекун, — мечтательно вздохнула Ханна. — Я бы тоже хотела учиться у него. — О? — Том продолжал улыбаться, хотя его губы начали болеть от усилий. — Ты недовольна уровнем преподавания в Хогвартсе? — Ну, не совсем, но заниматься с репетитором гораздо интереснее, не находишь? Марлисса сказала мне, что он очарователен и что он всегда разрешает ей оставаться после уроков на некоторое время. Том сжал руки в кулаки под столом, и, возможно, его лицо наконец-то выдало его истинные эмоции, потому что Ханна вдруг отпрянула назад, настороженно глядя на него. — Я рад, что твоей сестре нравятся уроки, — приятным голосом сказал Том, и Ханна снова расслабилась. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Том уже отвернулся, решив не обращать на нее внимания. Он вел себя иррационально. Конечно, Гарри работал со студентами – это был единственный способ заработать деньги, не занимаясь чем-то унизительным. И конечно, Гарри, будучи тем, кем он был, серьезно относился к своей работе и развлекал этих никчемных маленьких червяков даже после окончания уроков. Том не мог ему в этом отказать. Но тень продолжала разрастаться, медленно высасывая из него все положительные чувства, оставляя горькую, ядовитую пустоту. Это было неприемлемо, теперь он видел это. Эта работа могла быть лишь краткосрочным решением, поэтому Тому придется в скором времени придумать другое. Гарри был странным: он был одновременно самым социальным и самым антисоциальным человеком, которого Том когда-либо видел. Казалось, его вполне устраивало оставаться дома с ним, проводя так большую часть лет, но если они выходили на улицу и сталкивались с кем-то, Гарри смеялся, болтал и отказывался замолкать, чтобы наконец закончить скучный разговор. Если бы у него была возможность, как сейчас, он, вероятно, окружил бы себя гораздо большим количеством людей и посвятил бы свое внимание каждому из них, оставив Тому лишь объедки. Тогда Том должен был отнять у него этот шанс. Он либо найдет Гарри какую-нибудь другую работу, либо сам начнет зарабатывать деньги, и в тот момент, когда это произойдет, он избавится от всех потенциальных угроз. Социальная сторона Гарри должна была быть усмирена и, желательно, уничтожена, потому что Том ненавидел ее, а то, что он ненавидел, должно было быть уничтожено. Зелье, которое сделает его временно немым? Гарри не стал бы разговаривать с другими в таком состоянии, не так ли? Но нет, слишком рискованно. Гарри скоро разберется с этим. Сделать его изгоем и разрушить его репутацию можно, но это в свою очередь повлияет и на репутацию Тома, а он не мог этого допустить. Империо было хорошим заклинанием, но информации о нем было досадно мало. Применять его было слишком опасно, что делало его бесполезным. Энлардж транк казался пока единственной эффективной идеей. Том злобно проткнул кусок пирога на своей тарелке и злобно уставился на него. Ему явно придется еще немного пораскинуть мозгами. Может быть, он попробует изучить магию контроля разума – это была увлекательная отрасль. Она должна была предложить по крайней мере несколько идей. Ему нужно было попасть в Запретную секцию по двум причинам, и чем быстрее он получит доступ, тем лучше.