Долгое путешествие.

"Таков порядок вещей. Люди жертвуют собой во имя призрачной мечты, которая оказывается почти всегда иллюзией, но иллюзией, подкрепленной самой твердой уверенностью, какая только доступна человеку." ("Отверженные" Виктор Гюго).

*** — Зачем? Зачем? — Почему ты оставил нас? — Зачем тебе жалкое человеческое существование? ... — Мир людей — это удивительное скопление печали и боли. Боли иногда ни с чем не сравнимой... — Попав в это место, ты будешь страдать... — Ты забудешь, что такое счастье... — И ты все равно выбираешь этот путь? — Да? ... *** Говорят, что страдания одной души может понять только тот, кто сам пережил подобное. Два богом забытых существа встретились на дне богом забытой ямы. Весь пол этого помещения был устлан чем-то смрадным. Местами твёрдым. Местами настолько мягким, что можно было угодить ногой во что-то склизкое и провалится вниз. Кто знает, куда. Может, и в самый ад. Посреди этой дыры сидело округлое существо, напоминающее паука с цепкими лапками и множеством глаз. Где-то неподалеку примостился маленький уродец. Весь в складках как какой-то шарпей. С выпученными глазами, опасливо выглядывающими из-под нависающих сгустков кожи. Вместо рук — маленькие лапки без кистей. Согнутые в локте, подобно лапкам собачки или какого-то странного животного. Вместо ног тело удлинялось и сходились в подобие хвоста. Существо было не вполне материальным и достаточно ослабленным для того, чтобы через него можно было прекрасно видеть пол и стены. Привычным видом передвижения для него было скольжение по воздуху. Оказываясь на земле же, оно могло только безропотно ползать, пытаясь отталкиваться своими маленькими лапками и ерзать хвостом. — Несчастный... — просипело паукообразное. — Ты совсем как я: выброшен и оставлен всем миром. Миром, который прежде изуверски тебя исказил, обрекая на жалкое существование... Подбирать объедки, ползать в грязи... Иди ко мне. Я знаю, чего ты желаешь. Маленькое существо все также неуклюже скользнуло поближе к паукообразному. — Я был точно таким же. Но мои страдания были вознаграждены камнем, упавшим с небес! И теперь я могу исполнять желания. Знаешь, каково моё желание? — сделал паузу. Маленькое существо что-то беззвучно улюлюкало, двигая одними губами и не произнося ни звука. — Я желаю смерти этому миру! Похоронить тот мир, который причинил мне... — сделал акцент, — (И тебе!) столько боли. И самому стать зародышем мира нового! Мира, в котором будет вдоволь места таким как мы с тобой! В котором люди не посмеют больше попирать нас ногами. И познают то, на что до этого обрекали нас. Сильно звучит? Тебе нравится? Мне тоже! И я знаю, что больше всего на свете ты хочешь... Стать человеком. И я дам тебе такой шанс. *** На поле для поединков под разгоряченные крики толпы сражались два человека. Один несколько комичный немолодой мужчина, доспехи которого напоминали что-то среднее между луковицей и бочкой. Второй совсем ещё мальчик. Лет пятнадцати, с чёрными короткими волосами ежиком и не по-детски серьёзными глазами. Все смеялись с мальчишки, пророчили ему быстрый проигрыш. Тот не обращал на их злые языки никакого внимания. Ему нужны были деньги на жизнь. А самым лёгким способом их раздобыть было выйти на поле боя и победить. Правила поединка были просты. Один побеждает и забирает деньги, второй умирает и теряет все. Бой заканчивается только со смертью одного из противников. Несмотря на то, что всем казался выбор "Кто победит здесь?" самым лёгким вопросом, и многие бывалые вояки, не задумываясь, поставили на человека в "луковичных" доспехах, исход битвы всех удивил. Мальчик в два счета справился со своим соперником, пользуясь тем, что "луковичная" форма доспехов значительно ограничивала способность их носителя двигаться. Подросток подошёл и протянул руку за деньгами. Толпа восторженно взвыла. Невдалеке с возвышения за этим сражением наблюдали ещё трое человек. Это были не обычные уличные мальчишки. Несмотря на юные годы, все трое уже носили доспех со своим собственным символом. Парень постарше, только что смеявшийся с мальчика на поле боя, перестал хихикать. Его сосед в белых доспехах лишь ухмыльнулся, словно видел во всем происходящем одно только подтверждение своих мыслей, и произнёс: — А он хороший боец. Тебе не мешало бы поучиться у него, Коркус. Больше делает, чем болтает. Коркус дернулся, попытался что-то сказать в ответ, но понял, что сказать нечего, и лишь недовольно ударил рукой по эфесу меча. — В бою этот молокосос не выстоял бы против меня! — Мы не воевать сюда пришли, Коркус. — оборвал его обладатель белых доспехов. — Пошли.

_______________________________

*** Мальчик сидел на берегу, рассматривая лунные блики на воде. Недалеко от него доносились негромкие голоса в перемешку со звуком утопающих в песке шагов. Какие-то совершенно бессмысленные. — Море… Я никогда раньше не видела море… — восторженно причитает девочка-подросток. — Подумаешь, море! — фыркает мальчишка её возраста. — Ничего особенного. Как река только чуть побольше. — Заткнись, обезьяна! — голос девочки звучит обиженно. — Ты когда-нибудь доиграешься! Хватит меня обзывать! — Обезьяна! Обезьяна! — намеренно повторяет она, явно пародируя привычные для него кривляния. — Тогда я сейчас… — его тираду прерывает звук падения. — Ааааааааа! — Я тебе дам обижать мою подопечную! — ещё один девичий голос, но ещё более тонкий. Где-то в другой стороне голос молодого мужчины. Звучит куда более мягко, приглушенно. — А её можно оставлять так одну? — Можно… — ему отвечает отстранённый голос девушки, которая, видно, думает о чём-то другом. — Всё хорошо? В ответ ему, видимо, пожали плечами или ответили каким-то другим жестом, потому что дальше эти два голоса, и без того едва различимые, стихли. — Может, хватит меня бить?! Так нечестно! — причитал мальчик. — А нечего вести себя как обезьяна! — смеялся над ним всё тот же тонкий девчачий голос. Весь этот шум прерывает радостный и до боли знакомый звук прямо над ухом: — Ууууу! Кто-то обнимает малыша со спины, покачивает из стороны в сторону. На минуту он растворяется в этом прикосновении. Голоса за спиной превращаются в сбивчивое подобие музыки. Кто-то кричит, кто-то смеётся, кто-то тихо переговаривается, кто-то не спеша идёт по песку в направлении них... — Ну как ты? — идиллию прерывает девушка со светлыми волосами до плеч. На ней лёгкая белая рубашка, поверх которой болтается зелёный плащ. Рукава не одеты, что не мешает ей завернуться в него как в одеяло. Подходит ближе, обращаясь к кому-то, кто обнимал ребёнка все это время. — встретила своего любимца? В ответ восторженное: — Ууууууу! — Ууууу... — повторил молодой человек с рыжими волосами, который все это время шёл рядом со светленькой. Сам в одной рубашке, хотя прохладный ветер заставляет его потирать руки. — Ну раз "Уууу", значит все хорошо. Светленькая улыбнулась, немного скептически смерив его взглядом. — Уууу? — неуверенно повторил тот в лёгком шутливом тоне. — У! — она в том же тоне постучала ему по голове, но, видимо, перестаралась. — Ай! Я же в шутку... — Ууууу! — к ним, размахивая руками, подключилась девушка, все это время обнимавшая малыша. Тот молча, но с тем же выражением на лице и с тем же рвением помахал в воздухе руками. Проходящий мимо короткостриженный мальчишка в старой и немного ободранной одежонке, как обычно, не смог оставить эту вполне безобидную сцену без комментария: — Ширке не подходи к ним, это заразно! — Уууу! — намеренно повторила девочка в ведьмином плаще до земли, изобразив тупое выражение на лице. — Ааааа! — завопил малолетний хулиган. Все засмеялись. Что-то было в этом успокаивающее. В этих голосах, в этих шагах... В этом тепле. Он не различал, что они говорят, почему и зачем, но от этих людей не исходило угрозы. С ними рядом было так хорошо... Малыш бездумно разглядывал лунные блики на воде. На губах играла лёгкая улыбка. Он совсем перестал следить за происходящим. Казалось, эти минуты спокойствия будут длиться дольше, но... На мгновение лицо окатило холодным ветром. Мальчик моргнул, поднял глаза и с ужасом заметил, что... Рядом с ним больше никого не было. Не было мягких шагов по песку, шороха волн, негромких голосов... Не было рук, так крепко и так тепло обнимавших его ещё пару секунд назад. Не было даже его любимой полной луны... И этих прекрасных бликов на воде... Да даже и самой воды больше не было. Малыш беззвучно повторил свое "Уууу", которое ещё совсем недавно раздавалось в ушах в исполнении самых разных голосов. "Ууууу"... "Ууууу"... — дует ветер. Морозный, жестокий, безмолвный. "Ууууу"... — пронизывает холодом. "Уууууу"... — будто издеваясь. И больше не хочется ему повторять это глупое "Уууу" пусть даже одними губами. Мальчик сворачивается в клубочек, закрывая глаза. Теперь остаётся только одно: ждать, пока луна снова не станет полной.