Долгое путешествие.

"— Ужасно велик! — сказала она. — И совсем непохож на остальных! Неужели это индюшонок?" ("Гадкий утенок" Ханс Христиан Андерсен)

*** — Аааа! Какой ужас! Кто это? Группа бедняков собралась вокруг странного маленького существа. Оно молчало, не двигалось, без каких-либо эмоций взирая на окруживших его людей. В сгустившейся темноте два глаза светились синеватым светом как два больших светлячка. — Да это же ребёнок! Действительно, при ближайшем рассмотрении маленькое существо оказалось ребёнком. Или, скорее, человеческим детёнышем. Волосы на его голове разрослись и давно доставали до колен, а то и ниже. Спутанные и чёрные. Худое тело пугало своей неподвижностью и казалось замершим в напряжении как тело дикого зверя перед прыжком. Из одежды на нем были только какие-то грязные лохмотья. Они вымазаны в кровь или остатки еды? Женщина, первая подметившая человеческую природу найденыша, сделала было шаг к нему, но тут же была остановлена вкрадчивым голосом своей спутницы. — Не подходите близко! Он отмечен дьяволом! Женщина замерла. Детёныш продолжал смотреть на неё. Его лицо не отражало ни малейшего намёка на эмоции, но при этом глаза, казалось, следят за каждым дуновением ветра. Сознаться, это едва ли были человеческие глаза. — Но я могу хотя бы дать ему еды и одежды? Он долго не протянет в таком состоянии... — она поманила к себе рукой, но человеческое существо перед ней продолжало неподвижно наблюдать. — Я бы посоветовала тебе забыть думать об этом чудовище. Я видела его и раньше. С ночи затмения он ошивается здесь. Это проклятое дитя! Порождение демонов! — строгая спутница сплюнула и перекрестилась. — Вы слышите, пошлите отсюда и поскорее! — Но он умрёт один... — жалобно протянула самая чувствительная из собравшихся, что было встречено сухим молчаливым взглядом. Она вздохнула и снова сочувственно посмотрела на ребёнка. Тот впервые сделал маленькое движение. Совсем крохотное. Слегка пододвинулся в её сторону. Женщина просияла и ринулась было к нему... Но была грубо схвачена за руку и отдернута назад остальными. — Не надо, Бетти! Не трогай его! — Оно не человек! — Это дьявол под видом ребёнка! Бетти вздохнула и нехотя отступила. В глазах ребёнка отразился немой вопрос. Он не понимал, почему бежавшая к нему внезапно поменяла свое направление. Бетти поджала губы и нехотя отошла. Группа людей засеменила домой. Кто-то стыдливо смотрел себе под ноги, кто-то отворачивался, пряча лицо. А кто-то продолжал со скрытым омерзением рассматривать странное создание. — Не глазейте на него! — шикнула на них особа, "знающая толк в демонах". Детеныш остался один. Вместе с отдаляющимися людьми отдалился и свет от их фонарей. Тьмы он не боялся, потому как с самых первых дней был окружён ей. И, на удивление, не был в ней одинок. С самого первого дня ребёнок видел вокруг себя самых разных существ. Далеко не все из них были хоть отдалённо похожи на человека. Большинство не были материальны, а постоянное движение лишало их постоянных форм. Эти существа никогда не причиняли ему боли. Никто из них. Даже не так. "Детёныш" не боялся этих существ так, как боялся иногда человека. Самое первое воспоминание: он лежит на земле, а над ним завис чей-то ботинок. Кто-то уже тогда хотел убить это несчастное создание, хотя оно было так чертовски мало, что едва ли осознавало что-либо, кроме огромной чёрной тени, стремительно разрастающейся над головой. Люди так опасны и жестоки... Это он знал с самых ранних лет. Но что такое вообще эти люди? Для маленького создания они вовсе не были каким-то главным видом. Как может быть "главной" одна единственная козявка, когда в мире спокойно сосуществует множество самых разных тварей? И далеко не все из них насекомые. А потому, как только "люди" отдалялись, он сразу же о них забывал. Хотя в этом правиле существовало и исключение. Среди всего огромного "человеческого сообщества" были люди "особенные". Их не было сейчас рядом, но малыш всегда знал, где они. Чувствовал. И природу этой связи не мог понять. Словно слепой котенок, мечущийся в пространстве. Слепой и глухой. Идущий по слабому исчезающему запаху. Да, эти особенные люди пахли чем-то родным. Рядом с ними ему было так спокойно и хорошо... Особенно с одной из них. Девушкой со смуглой кожей. Она, кажется, была единственным человеком на свете, который никогда не отталкивал это несчастное создание. И встречи с которым он каждый раз так отчаянно ждал… Но детёныш не мог быть с ними все время. Только ночи полной луны давали ему достаточно сил, чтобы появиться там, где хотел он сам. В остальное время малыш либо скитался по окраинам мира людей, либо спал и видел сны. Сны эти были родом из какого-то другого мира. Мира, в котором единственным разумным существом был человек... И в котором сам факт существования чего-либо кроме человека никто не воспринимал всерьез.. Быть может, раньше в какой-то другой жизни он и сам был человеком? Детеныш не знал. У него никогда не было имени. Не было родителей. Не было дома. Не было ничего, кроме спасительной темноты, несущей с собой сонм таких же потерянных существ, не имеющих или давно забывших свои имена, дом, близких и самую свою природу. *** Гатс, забрав свой жалкий выигрыш, ехал по дороге в город, когда неожиданно услышал стук копыт и вопли позади себя. Сразу напрягся, приготовившись к бою. В этой стране нельзя никому доверять. Особенно тому, кто оголтело несётся на тебя со спины. При приближении противника реакция сработала на автомате. Взмах меча, хорошо отработанное движение. Рогот коня. Противник падает наземь. Но следом за ним нападают ещё двое. *** Беловолосый мальчишка лежал на лужайке, задумчиво пожевывая травинку и смотря в небо. Недалеко от него на траве сидела смуглая худощавая девочка с тёмными волосами, стриженная под мальчика. В таких же, как у остальных мальчишек, доспехах. Недалеко от них расположилось ещё множество других молодых людей и подростков, возраста примерно от 14 лет до 35. Кто чистил меч и доспехи, кто прогуливался, кто просто болтал, сидя на солнышке. — Каска.. — позвал мальчик. Девочка обернулась. — Иди посмотри, что там с ними. — Почему я? Они сами нарвались! Я говорила им не идти драться, но эти придурки... — вспылила было она, но мальчик смотрел на неё абсолютно спокойно, не сомневаясь, что его спутница сделает именно то, что он ей сказал. И, между тем, ласково, как мог бы смотреть на сестру, полностью разделяя причины её негодования. — Ладно. — взяв меч, она пошла в сторону лошадей. — Я подойду, — добавил мальчик. *** Бетти оказалась слишком добросердечным человеком, чтобы просто так забыть о несчастном маленьком существе, которому могла грозить смерть. Ночью, когда все уже спали, она пробралась одна назад в лес. Ребёнок все также был на своём месте. Казалось, он спит. Но стоило девушке подойти ближе, как в темноте зажглись два синеватых огонька. — Не бойся, это я... — пробормотала она, делая шаг вперёд. Маленькое существо насторожилось, припало к земле. Бетти постаралась не обращать внимание на его звериные повадки и подошла ближе. — Боже, какой ты чумазый... Она коснулась его локтя. От неожиданного прикосновения ребёнок отдернулся и отполз назад. Бетти покачала головой. — Я тебе не враг... Детёныш молчал, но и перестал отодвигаться. — Еда, дом... — она попыталась изображать руками то, о чем говорит. Жест, обозначающий человека, который ест что-то ложкой. Жест обозначающий спящего: руки подложены под щеку. Вряд ли он мог это понимать. Казалось, человеческая цивилизация давно оставила этого отверженца за бортом и закрыла для него свои двери. Вздохнув, Бетти сняла с плеч длинный полуплаток-полушарф, которым грелась сама, и с величайшей осторожностью, сделав ещё пару шагов вперёд, повязала его на плечах малыша. Тот смотрел на неё все так же безэмоционально, но, казалось, ощущение тепла и мягкости новоприобретенной вещи все же возымели свое действие. — Вот так... — Бетти подняла его на ноги. Взяла за руку. — Пойдешь со мной? "Детёныш" молчал. — Похоже, что ты совсем не умеешь говорить... Или ты немой? Все то же молчание. — Ладно... Даже если ты так и не заговоришь, не столь важно. Идём... Я покажу тебе нормальную человеческую жизнь. Девушка повела его за собой. По-человечески ребёнок шёл плохо, то и дело спотыкаясь и норовя припасть к земле, как он это сделал при её появлении. Из-за чего Бетти пришлось в итоге поднять его и посадить к себе на плечи. *** В "доме" она накормила и с большим трудом отмыла своего нового подопечного. Не меньшего труда стоило заставить его одеть хотя бы какое-то подобие нормальной одежды. Выдохшись, Бетти сидела напротив все такого же безмолвного, но уже выглядящего вполне человеческим, мальчика. — Ты не против, если я буду называть тебя Нил? Все такое же безэмоциональное смотрение. — Ладно, будешь Нилом... Просто когда-то у меня был сын Нил. Но он не выжил. Лихорадка... — последовала неловкая пауза. — Поэтому у меня осталась его одежда, и я могу отдать её тебе. Тебе же все равно нужен дом... Ничего плохого не будет, если ты поживешь у меня... Только прошу тебя, не выходи отсюда один. Пожалуйста... Я надеюсь, что ты хотя бы немного понимаешь то, что я говорю... Но мальчик все также продолжал молчать. Иногда казалось, что он и вовсе не моргает. Вздохнув, Бетти притянула дитя к себе и обняла. — Даже если ты не поймёшь ничего... Тебе же все равно лучше будет здесь, чем там. Верно? Вот и радуйся, что я тебя нашла, Нил. Так нам обоим будет лучше. А сейчас, кажется, нам пора идти спать. *** Гатс уложил уже троих, когда на поле боя неожиданно примчался ещё один всадник. Он был меньше, чем остальные, и более слабой комплекции. Вероятно, мальчишка помладше. Мрачно оценив уровень противника, парень сперва сбил мальчишку с коня. Один удар, и тот упал наземь, закричав как девчонка. Что только вызвало у Гатса неприятную усмешку. "Слабак." — подумал он и следующим движением должен был проткнуть мечом кричащего мальчика, когда внезапно движение его было остановлено самым резким и неожиданным образом. Прямо перед упавшим с коня приземлился ещё один меч. Узкий и тонкий. Воткнулся в землю, вибрируя, и принял на себя всю силу удара, оттолкнув лезвие и не дав ему достигнуть цели. Гатс поднял глаза. К ним подъехал мальчик с длинными белыми волосами на белой лошади. — Гриффит! — восторженно крикнул тот, кого только что должны были зарубить, — будь осторожен, он опасен! — Ты чего это бьёшь девочек? — спросил новоприбывший, спрыгивая с лошади. Его взгляд изучающе уставился на Гатса. Парень обернулся на сидящего на земле и только сейчас до него дошло, почему казалась такой странной и неподходящей для вояки комплекция последнего нападающего. — Она под моей защитой, — добавил тот, кого, по-видимому, звали Гриффитом. — Как и они все, — он кивнул на собравшихся вокруг раненых. — Ты чего бьёшь моих людей? — Твои люди пытались меня убить! — выпалил Гатс, инстинктивно хватаясь за меч. — Полегче, — предупредил беловолосый. — Некоторые из них идиоты и, как видишь, сурово за это поплатились. Другие лишь пытались защитить себя и друзей. У нас нет цели тебя убивать. Опусти меч. Но парень лишь сильнее схватился за рукоять своего оружия. В глазах отражался гнев. — Вижу, опускать его ты не собираешься, — хмыкнул Гриффит. Гатс замахнулся. Беловолосый приготовился. Бой начался и не занял много времени. Несмотря на то, что кусок железа, с которым летел нападающий, был гораздо увесистее меча Гриффита, беловолосому удалось легко отразить и перекрыть все удары. Под конец он ловко уколол Гатса в предплечье, чем положил конец битве. Тот упал, схватившись за руку и подмечая про себя, что противнику ничего не стоило уколоть его в сердце, сантиметров на десять левее. И противник это прекрасно знал, но почему-то специально сохранил ему жизнь и ударил только символически, чтобы закончить бой. Раненые, вместе с поднявшейся с земли девочкой, восторженно приветствовали вернувшегося к ним беловолосого паренька. — В два счета! — Нашёл с кем тягаться, пошёл против Гриффита! — Так его! Гатс рассвирепел, собрал силы, поднялся и пошёл с мечом, не разбирая дороги. Ближайшими к нему были девочка и этот странный блондин, который, по-видимому, был у них главным. "До кого дотянусь, тех порублю." — думал он. — Каска, отойди! — приказал Гриффит, моментально оборачиваясь на звук шагов и тяжёлого дыхания. Вышел вперёд так, чтобы весь удар пришёлся на него. Девочка отбежала к остальным. Но до самого боя не дошло. Раны, полученные задолго до этого, боль от них, усталость от длительного нахождения без еды и без сна, от изнурительного похода, бега и битв взяли верх. И Гатс упал без сил до того, как успел поднять меч. Гриффит снял шлем и какое-то время рассматривал своего соперника. — Положите его в одной из наших палаток, — скомандовал он спокойно, словно ничего не случилось. — Осмотрите раны. Каска, ты присматриваешь за ним. *** Строгого вида женщина поучительно говорила остальным: — То, что вы видели в лесу вчера, это дьявольское отродье! Оно появилось на свет в ночь великого шабаша! В ночь разгула демонов! В Ночь Затмения! На утро после той ночи разлилось кровавое озеро. В крови плавали кости и части тел наших славных воинов, тысячи людей... Вас не было тогда, но я! Я это видела собственными глазами! И вы думаете, что существо, родившееся в такую ночь, будет человеком?! Это дьявольское отродье! Его человеческая форма — иллюзия! Вы должны понять... — она переводила глаза с одного завороженного ужасом лица на другое. — На утро после той ночи начали сбываться пророчества. И я своими глазами видела иногда появлявшегося в наших краях маленького уродца. Он не выглядел так, как сейчас... Это было маленькое тело с огромной головой, заплывшими выпученными глазами, маленькими лапками, все в складах и без ног. Вместо ног его тело просто сходились в подобие хвоста. Он ползал и летал. Стоило рядом пройти человеку, как это уродливое существо исчезало. А вот с той ночи, когда мир разверзся, и со всех сторон стали появляться чудовища... Вот с тех пор на краю леса начали замечать мальчика. Человеческого ребёнка. Но не верьте никому, кто скажет, что он человек! Это та ползающая уродливая тварь каким-то образом приобрела себе человеческое тело! Вы слышите?! Если кто-то приблизится к нему, мы будем решать этот вопрос в Инквизиции! Не место среди нас бродячим дьяволам! Бетти судорожно сглотнула, слушая эту отповедь. Попыталась представить себе описанное только что "мерзкое существо без ног" и не смогла. "Мальчик. Вполне человеческий. Нормальный мальчик." "Да, запущенный... Не умеющий нормально ходить... Немой... Но не чудовище. Мальчик. И никакой не дьявол..." — Бетти, ты меня слышишь? — теперь женщина окликнула именно её напрямую. На что Бетти пришлось кивнуть в ответ, слабо понимая, достаточно этого кивка, чтобы выразить понимание, или с неё потребуют что-то большее. — Вчера ты чуть не совершила роковую ошибку! Ты намеревалась подойти и дотронуться до этого дьявола! — Да, я поняла свою ошибку. — тихо сказала она, невинными глазами смотря на "проповедницу". — Я надеюсь, что ты поняла. — язвительно добавила та. — И ты не будешь пытаться нарушить наши законы. — Конечно, я не буду пытаться нарушить наши законы. — добавила Бетти. — Славно. — женщина перевела внимание на остальных. — Все меня поняли? *** Когда Бетти вернулась домой, она застала мальчика у окна, тоскливо рассматривающего улицу. "А все таки, какие-то эмоции у него есть." — пронеслось у нее в голове. — Иди ко мне, Нил, маленький... — девушка обняла его, притянув к себе слабое тельце. Промолчала и добавила уже серьёзнее. — Нам надо уходить. Это срочно. Я надену на тебя плащ. Ты будешь идти со мной. Я буду тебя поддерживать. Это нужно. Нам нельзя оставаться. Мальчик молчал и как-то безучастно смотрел, как она отпускает его из объятий, садит на пол. Как бегает по дому, собирает сумки, одежду. Как надеет на него не по размеру большой плащ, капюшон которого почти полностью закрывает лицо. Одеется сама... — Мы выйдем как только наступит ночь... А пока... Смотри, что я тебе принесла. — она достаёт из сумки кусок хлеба. — Вряд ли ты мог есть каждый день, когда жил там в лесу. *** На утро Гатс проснулся после кошмара и не сразу понял, где оказался. Плечо перевязано. Он был накрыт одеялом, переодет и лежал в палатке. Смутно помнил, что кто-то лежал рядом с ним, согревал его. Чёрные глаза. Девчонка... Голова заболела. Вместе с болью вернулась память о вчерашнем дне. О встрече с какой-то группой наёмников или отрядом, во главе которого был мальчик его возраста с длинными белыми волосами, в белых доспехах, на белой лошади. Который мог бы убить встретившегося "агрессора", ещё и так яростно машущего мечом, но специально сохранил ему жизнь. — Ах, черт! — пробормотал Гатс. "Надо выбираться отсюда". Он поднялся. Плечо саднило, но, судя по всему, рана была хорошо обработана и не угрожала заражением. *** Выйдя из палатки, парень увидел множество молодых людей, каждый из которых занимался чем-то своим. "Кто они?" — выросший в банде наёмников, Гатс впервые видел, чтобы все члены команды были так молоды. Ему не верилось, что все они наёмники. Это как-то совсем не вязалось с тем впечатлением, которое сложилось у юного вояки от "отчего дома". Гатс увидел недалеко того самого беловолосого мальчика, но сейчас он был без доспехов и без меча, в обычной рубашке и обычных штанах. Говорил с девочкой, стриженной по-мальчишески, успокаивал. Хотя ей, видимо, хотелось рвать и метать. Беловолосый держал собеседницу за плечи. Её трясло. Качнув головой, девочка отошла, направилась к Гатсу. Проходя мимо, она взглянула на него со всей возможной ненавистью и со всей силы врезала кулаком под ребра: — Лучше бы Гриффит тебя убил! — прежде чем уйти, мисс "Убью-если-дотянусь" метнула ещё один полный отвращения взгляд. — Она несколько дней заботились о тебе по приказу Гриффита, — пояснил чей-то голос рядом. Гатс обернулся и увидел мальчика с медового цвета волосами, собранными в хвост, который возился с каким-то метательным ножом. — Лежала рядом, согревала тебя. Гриффит сказал, что это дело "женское", а остальные в отряде парни. Нашей Каске пришлось забыть свою женственность, чтобы стать воином. И, надо отдать должное, с мечом она управляется лучше многих парней, — он куда-то прицелился, замахнулся, и метнул свой ножичек. Ножичек полетел, долетел до Коркуса, который только что набрал ведро воды, чтобы омыть свое лицо и волосы. И врезался прямо в это ведро, всего в каком-то сантиметре ото лба умывающегося. Тот возмущённо закричал и начал ругаться. — Джудо, что ты творишь? — рядом внезапно оказался их командир. Джудо с невинным видом развёл руками. — Ой! Оно само как-то, шеф! — смеётся немного по-клоунски, но Гриффит уже потерял к нему интерес и со всем вниманием смотрит на Гатса. — Меня зовут Гриффит, а тебя? — Гатс. В ответ беловолосый радушно улыбается. Будто перед ним вовсе не чужак, спасенный из прихоти, а уже один из его соратников. Или приятель, с которым предстояло многое ещё обсудить. "Гость поневоле" с удивлением наблюдает, как этот странный человек подходит к стене, на которой закреплено оружие (В основном разные виды клинков, реже луки с наборами стрел). Как снимает массивный кусок железа, против которого совсем недавно чудом выстоял сам, и возвращается. — Славный меч, — подмечает Гриффит, держа это увесистое орудие обеими руками. И не за рукоять, а так, что оно просто лежало на его ладонях. — Мне никогда такой не поднять в бою. — возвращает клинок хозяину. Тот молча принимает свое имущество, закрепляет его в ножнах, надевает за спину. Гриффит наблюдает за этим с лёгкой довольной улыбкой. — Не составишь мне компанию? Гатс молча идёт за ним. *** Иногда "Нил" вспоминал отрывки из того этапа своего существования, когда у него ещё не было полноценной, да и вообще похожей на человеческую, физической оболочки. Эти воспоминания были отрывочным блужданием. Когда он, ещё более слепой, чем сейчас, ползал и летал, руководствуясь запахами и призрачными ощущениями. Главным, конечно, был родной запах, который он чувствовал и сейчас. Запах, исходящий от двух конкретных людей. К сожалению, люди не всегда были способны видеть его. А, когда видели, не были способны принять. Сам мальчик не видел ничего уродливого даже в самых ужасных духах: полуразложившихся с оторванными головами и пеной у рта. Он жил в этом мире с рождения. "Что такого уродливого люди видят во всех, кто на них не похож?" Ребёнок пнул камушек, неловко споткнувшись. Бетти подхватила его. — Ничего-ничего, нам осталось немного. По правде, летать было куда легче, чем ходить. В такие минуты "Нил" даже порядком расстраивался из-за несграбности человеческого тела. Эта дурацкая конструкция лишь ограничивала его движения. Когда ты летишь, ты мало задумываешься о том, в какой форме должно идти движение, как повернуть сустав, как заставить этот кусок мяса двигаться. А когда ты из крови и плоти... Твоё движение ограничено механическим действием шарниров, которые у тебя везде: на руках, на ногах... Эти дурацкие колени, локти, сгибы... Зачем вообще они нужны, если без них летать было куда удобнее? Но, к сожалению, малыш не мог высказать всего этого своей спутнице. Она была самым обычным человеком и не была способна услышать те слабые мысленные сигналы, которые её "Нил" иногда издавал. Как жаль. Ведь та смуглая девушка, от которой шёл родной запах, наоборот легко улавливала все его мысленные посылы. Эта девушка не была похожа на обычных людей тем, что она никогда не говорила как все остальные. И не делала резких движений. Почти как он сам. Такой же немой котенок. Оказываясь рядом с этим источником тепла, детёныш цепко хватался за край её платья и чувствовал лишь бесконечную заботу и любовь. Не столь осознанную, сколь инстинктивную. Также и он инстинктивно знал, что должен быть рядом с ней. Должен помогать ей и вообще... Быть будто её частью. Собственно говоря, вторым обладателем родного запаха был мужчина. Грубый и жёсткий. "Детёныш" опасался странной острой штуки, которую тот носил на плече. И даже как-то раз пытался стянуть с него чёртову железную чешую, но не вышло. В тот раз он упал и был пойман на руки той самой доброй девушкой. Воспоминания об этом незначительном инциденте заставили малыша улыбнуться. — Там стоят несколько военных... Только не сделай ничего безрассудного, слышишь? — голос Бетти возвращает мечтателя в невесёлую реальность. Дитя хмурится. Они приблизились к переправе через реку. На том берегу была уже совсем другая территория, не имевшая отношения к их селу. Перебраться туда однозначно означало спасение. Спасение и переход главной части пути. *** Пока они идут мимо остальных, мелькают лица подростков и молодых людей. Где-то даже видно мальчика лет двенадцати. — Кто все эти люди? — спрашивает Гатс. — Наёмники, — пожимает плечами Гриффит. — "Отряд Сокола"'*. Слышал о таких? Парень молчит в удивлении. Он сам вырос в среде наёмников, и слышал не раз о так называемых "соколах". Даже однажды банда, частью которой тогда был этот странствующий боец, встретилась с ними во время осады крепости. Но Гатс никогда не всматривался в лица противников в тот день, и подумать не мог, что в столь прославленной команде, выходящей победителями почти в 100% случаев, которая по слухам даже получала поручения от самого короля, все настолько молоды. Неужели этот мальчишка, который идёт рядом с ним с самым невинным видом... Это и есть их лидер, прославленный "Белый Сокол"? Мальчик его возраста, худее и слабее физически, но поразительно быстрый тогда, во время боя. *** Отойдя от остальных, они молча идут по лесу. Гатс настороженно, в любой момент ожидая угрозы. Гриффит беззаботно, словно ребёнок. Скоро выходят к поляне на вершине холма. Беловолосый потягивается. — Чудесный вид, правда? — замечает он, рассматривая открывшийся лесной пейзаж с видом на их лагерь и речку, протекающую вдалеке. — Почему ты не убил меня? — спрашивает Гатс. — А? — мальчик оборачивается. — Ты легко мог кольнуть в сердце, ничто не мешало. — Ах, это... Потому что понял, что ты мне нужен. Пауза. — На самом деле мы были в крепости в тот день. Видели твою битву с Базусо. Впечатляет. Ты сражался так, словно это был твой последний день. Словно боль от сражения, риск, давали тебе возможность почувствовать себя живым. — Гриффит задумчиво и ещё более невинно улыбнулся. — Ты мне понравился. И я понял, что хочу тебя.. в свою команду. С каждым его словом Гатс все больше злился. И, как только мальчик замолчал, добродушно ему улыбаясь и ожидая то ли ответных восторгов, то ли восхищенного "О, да, я вступлю в твою команду!" (Что только больше раздражало, ибо собеседник привык к чему угодно, но не к таким нарочито дружелюбным улыбочкам). — Да что ты себе позволяешь! Я что, твоя собственность?! Ты ничего обо мне не знаешь! Спорим, ты никогда не жил в нужде, не ползал по грязным улицам, опасаясь не дожить до утра! Как ты смеешь говорить со мной, будто ты мой друг! Ты увидел меня в первый раз пару дней назад! И твои люди пытались убить меня, я не забыл! Никакой ты не друг, ты ВРАГ! И я отвечу тебе мечом! — Гатс выхватил меч. Гриффит несколько обалдело смотрел на эту тираду, но нельзя сказать, что он этого не ожидал. — Ну давай, чего ты стоишь! Чего ждёшь?! Струсил?! — нежданно проснувшийся в, казалось бы, обычном мальчишке, мятежный дух готов был сию минуту рвануться в бой. — Победишь ты — сделаешь меня своим солдатом или подстилкой, кем захочешь! Побеждаю я — ноги моей здесь больше не будет! — Гриффит! — взволнованный девчачий голос. Внизу под холмом начали собираться люди из их отряда. Впереди всех стояла Каска, наблюдавшая за этими двумя с того момента, как беловолосый предложил “новенькому” составить ему компанию. Увидев, как Гатс схватил меч за рукоять, девочка сразу же поняла: сейчас будет бой. Гриффит обернулся на неё успокаивающе: — Не волнуйся. Не впервой добиваться своего силой. Беловолосый выхватил свое оружие. Возмутитель спокойствия тут же ринулся на него. Началась битва. Сражение было тем примечательно, что оба противника имели и необычный стиль боя, и необычный тип мысли. Гатс больше напирал на свою ярость и физическую силу, между тем, высматривая возможные слабые места. Гриффит же словно порхал в танце со своим клинком, ловко уклоняясь, быстро двигаясь и внимательно наблюдая за противником, просчитывая его. Чисто физически бунтарь был сильнее, а его напор не раз заставлял наблюдающую со стороны Каску вздрагивать и сжимать руки. Гатс сделал выпад, вложив в него все свои силы. Удар меча должен был разрубить беловолосого и теоретически был для него смертелен. Но Гриффит успел уклониться и ловко вскочил на не успевшее ещё опуститься лезвие, прижав его край к земле. Следующее движение, и меч Гриффита летит к горлу противника, но останавливается в последний момент, какой-то доли миллиметра не дойдя до кожи. — Доволен? — спрашивает беловолосый, считая свою победу безоговорочной. Но Гатса его самоуверенность только ещё больше злит. — Ты даже понятия не имеешь, что такое "драться" на самом деле! — яростно восклицает "мятежный дух". — Я тебе покажу, что такое "драться"! Вместо того, чтобы отойти и признать свое поражение, Гатс схватился зубами за лезвие меча Гриффита. На лице беловолосого отразилось изумление с оттенком растерянности. Он никогда не видел, не мог себе представить, чтобы человек настолько был сознательно готов причинить себе боль. С уголка губ потекла струйка крови от соприкосновения с лезвием. Гриффит разжал руку, с ужасом представив себе, в какую жуткую гримасу растерзанного рта может превратиться лицо стоящего перед ним мальчика. Заметив его готовность уступить, и страх перед возможностью причинить пугающую жестокость, бунтарь уже мысленно праздновал победу. "Я покажу ему!" — думал он. Отбросил меч беловолосого, выпустил свой. — Спорим, ты никогда не получал по своему смазливому личику! — ухмыльнулся Гатс. Ухмылка получилась жуткая из-за крови, стекающей со рта. ("Личико" Гриффита было и вправду "смазливым": бледная кожа, длинные белые волосы до лопаток, синие глаза, тонкие черты аристократа, совсем не похоже на стандартно предоставляемые грубыми, покрытыми шрамами, лица воинов). В следующее мгновение Гатс бросился на своего соперника с кулаками, повалил наземь и начал со всей силы бить по лицу. Гриффит без особого успеха пытался закрыться руками, сплюнул кровь. — Гриффит! — Каска закрыла рот руками. Она одна из команды понимала, что бой пошёл не по плану. Их блестящий командир, всецело полагавшийся на свои расчёты, не был готов к такому исходу, из-за чего стал сейчас лёгкой добычей. Девочке отчаянно не хотелось, чтобы этого человека, друга, спасшего её когда-то, ранили или убили. Каждый удар она словно переживала вместе с ним. Остальные в это время разрозненно переговаривались, не уловив суть происходящего: — Это такая тактика. — Первый раз вижу, чтобы командир Гриффит так ползал по земле. — Ты ничего не понимаешь в тактиках! Наконец, беловолосый вывернулся и, перехватив руку Гатса, заломал её за спину. В глазах его блестело безумие. — Выломать тебе плечо, или так сдашься? — дальнейшее сопротивление было бессмысленным, хотя бунтарь всё ещё продолжал брыкаться. — Ты в моей команде. Гриффит поднялся, жестом остановил спешащих к ним парней из лагеря. Помог Гатсу встать на ноги и, довольный, взяв его лицо в свои ладони, сказал: — Ты теперь принадлежишь мне. — отпустил и обернулся к остальным, — с этого дня он один из "Соколов" *** На переправе стояли несколько серьёзных вояк с оружием и в доспехах. — Куда идёшь?! — нахальным голосом протянул один из них. По виду полный ублюдок. Налитые кровью глаза. Губы напряжены, как у скалящегося зверя. Челюсть массивная. Лоб, наоборот, маленький. Пахнет потом и чем-то гниющим. — Мы идём за едой... Я и мой сын... — пробормотала девушка в тёмном плаще. Капюшон почти полностью закрывает лицо. Рядом с ней такой же одетый в плащ, но меньше размером, ребёнок. Стоит плохо, словно не чувствует под ногами опоры. Слишком худой. Из-под капюшона видны только большие синие глаза. Как-то странно настороженно смотрит, как звереныш. — А ребятенок у тебя, поди, больной. Дунешь на него, и упадёт! — посмеялся вояка. Женщина лишь покрепче прижала к себе своего сына. — Мы можем пройти? Пожалуйста... Мы умрём без еды... Наше родное селение спалили... Стражник посмеялся, видя перед собой слабость и уже начал было просчитывать какие-то грязные комбинации в своём полусгнившем мозге, как... внезапный приступ острой головной боли заставил его покачнуться. — Черт с тобой. Иди! — гаркнул мужчина и отошёл, держась за голову. Пробормотал себе под нос. — Что за черт, ведь не болело же... Моргнул пару раз и увидел перед собой лишь безмолвно уставившиеся и непрерывно следящие за ним два синих глаза. Этот взгляд... не был взглядом ребёнка и не нёс ничего хорошего. — Гаденыш... — прошипел стражник. Но женщина с мальчиком были уже слишком далеко. А вскоре и вовсе скрылись среди деревьев. *** Они сидели возле реки на поваленном стволе дерева. — Нил, ты же понимаешь, почему мы ушли? В ответ все то же безэмоциональное молчание. Но теперь "Нил" смотрел не на нее, а на водную гладь. — Мы ушли, потому что иначе они бы не дали нам с тобой жизни... Я не знаю, что с тобой случилось и почему ты такой... Но они считают тебя ребёнком дьявола... Они бы убили тебя. Или меня... Мы ушли, чтобы жить там, где нас никто не будет знать. Ты теперь мой сын. Ты больше не ребёнок дьявола. Никто никогда не узнает, в какую ночь ты родился. Конец злым языкам... Ты будешь жить со мной. И никто никогда не посмеет больше причинить нам вред... Понимаешь? Вздохнула и обняла его. Добавила уже тише. — Ты же все равно понимаешь что-то из того, что я говорю, верно? Поцеловала его в макушку. — Давай, нам надо идти дальше. *** Было раннее утро. Гатс сидел на крыше заброшенной крепости, в которой "Соколы" остановились вчера поздней ночью после выполнения очередного задания. Это было первое задание, в котором он участвовал вместе с ними. В голове до сих пор проносились отрывки воспоминаний. Особенно самый яркий момент. Когда большой "мужичина" поднял свой меч и должен был разрубить Гатса надвое, но тут откуда ни возьмись рядом появился Гриффит с протянутой рукой. Думать было некогда, мгновения решали исход дела. Чудом выживший схватился за протянутую "руку помощи" и секундой позже уже сидел рядом с беловолосым на его коне. — Почему ты вернулся? — спросил Гатс, убежденный, что его специально поставили в конец шеренги. Чтобы в случае чего им можно было пожертвовать. — Не болтай, язык прикусишь, — отрезал Гриф. Остаток дороги они преодолели вместе, пока не догнали остальных. Потом был привал и вечерняя попойка, на которой ребята из команды "Сокола" официально приняли Гатса в свои ряды. "Но он так и не сказал мне, почему вернулся." — думал темноволосый, не веря в волшебную сказку о том, что командир может вернуться и рисковать жизнью ради какого-то солдата, идущего в "хвосте". — Любишь проснуться пораньше? — чей-то голос вырвал из размышлений. Впереди стоит мальчик со светлыми волосами, подвязанными в хвост, до этого назвавшийся Джудо. Он устроился рядом на одной из полуразрушенных бойниц и достал фляжку. — Ну, как тебе "Соколы"? Гатс задумался. — Сложно сказать. Я рос в банде наёмников. Видел многие из них. Все они одинаковые. Состоят из беглых убийц; преступников, осуждённых на смерть; варваров, которым нечего терять и плевать, кого убивать... Вы какие-то другие. Не могу понять этого. Не могу объяснить. Джудо ухмыльнулся. — Ну, у нас есть беглые воры, беспризорники, младшие сыновья богатых семей. Думаю, и преступников парочка найдётся.. Но я знаю, о чем ты. Это все из-за Гриффита. Сами-то мы ничем не отличаемся от тех убийц, которых ты видел. — Вы моложе тех, которых я видел, — поправил темноволосый. — Ага, моложе, и поэтому ещё не настолько опустились, — посмеялся паренек. — Ты думаешь, Коркус не стал бы убийцей с большой дороги или его дружки? Они держатся только из-за Гриффита. Потому что его слово — закон. Он — центр команды. И не даёт им сойти с катушек... Гатс молчал. Джудо продолжил: — Он не похож на обычного командира, знаешь... Он каждого из нас подобрал, когда мы были на краю. Когда некуда было идти, нечего было есть. Он такой человек, который скажет "Пошли со мной" и разделит с тобой свой кусок хлеба. Для него мы словно не просто воины... В нем есть какая-то уверенность, знаешь.. — Уверенность в чем? — Да во всем. Словно уверенность свыше. Он как заранее знает, что делать надо, что нет. Все, кто им очарованы, следуют за ним... — Очарованы? — Гатс сделал самое скептическое лицо, на которое был способен. — Воу, полегче, — засмеялся Джудо. — Ну, как тебе объяснить. Мы, конечно, убиваем и всего лишь выполняем чужие задания. Всего лишь радуемся, что у нас есть, где спать, и что есть, что у нас есть друзья, но все это словно часть чего-то большего. Как-будто какие-то силы свыше на нашей стороне и мы делаем правое дело. — А что он за человек, этот ваш Гриффит? Паренёк ухмыльнулся. — Ну, как тебе сказать. Иногда он кажется мудрецом. Смотришь на него, а он по глазам читает всю твою суть. Так, что мурашки идут по спине. Но, стоит тебе поверить, что его коснулась частица божественной мудрости, как он уже снова впадает в детство. Я правда не знаю, злодей он или спаситель, мудрец или дурак. Может, он просто ещё ребёнок, как, вообще-то, и мы с тобой. Но я просто счастлив, что оказался в этой команде. И думаю, здорово, что он смог всех нас собрать. А ещё думаю, что тебе здесь самое место. Ну, ты сам скоро поймёшь. — Эй, новенький, тебя к командиру! — крикнул кто-то снизу. — О! Иди, — Джудо отхлебнул из фляжки. *** Деревенские дети играли в войну: бегали с палками и самодельными щитами. Их шумная гвардия неслась по улицам, отважно собирая то, что взрослые легко назвали бы мусором: старые железяки, обломки каких-то доспехов, а иногда и неплохо сохранившиеся предметы вроде старых дощечек, переставшего быть нужным оружия и истертых украшений. Когда-то эти вещи были частью мира взрослых. Но, один раз сломавшись, они безвозвратно неслись вниз по карьерной лестнице и приземлялись в царстве детей. Пробегая мимо дряхлого деревянного дома, дети на минуту остановились, шикая друг на друга и показывая пальцами. — Там живёт сумасшедшая! — чуть громче объявил один из них. — Сумасшедшая! Сумасшедшая! — подхватили остальные. Весёлое улюлюканье продолжалось, пока один из ребят внезапно не подскочил и не завопил. — Ты чего? — остальные начали оборачиваться и вскоре замерли. Прямо за их спинами стоял, пожалуй, самый странный представитель подрастающего поколения. Мальчик в потрёпанной одежде с длинными спутавшимися волосами, достигающими едва ли не до самого пола. Больше всего в его облике выделялись глаза. Которые казались просто огромными и были редкого для человека чисто синего цвета. — Уйди! — шикнул один из мальчиков. Незваный гость продолжал молча смотреть. — Уйди, или сейчас огребешь! Все такое же молчание. Мальчик, который явно считался у этой стаи предводителем, недолго думая, замахнулся рукой... — Аааааа! — но кричал вовсе не наш странный гость, а "вожак стаи". Его рука, которую хулиган уже занёс для удара, вдруг сама по себе неестественно вывернулась, и он рухнул на колени. На глазах выступили слезы. — Отпусти, чёртов ублюдок! Синеглазый лишь молча показал пустые руки. Хруст. "Вожак стаи" завопил ещё сильнее, а остальные в ужасе разбежались. Ровно тогда сила, до этого плотно державшая его руку, словно разжала хватку. Потерпевший поражение "лидер" поднялся и убежал, плача и махая руками. Вопя как девчонка. — Нил что ты там делаешь? — из окна высунулась уставшая и измотанная жизнью, но все таки добрая женщина, приютившая его. Нил побежал к дому. — Ты не знаешь, почему этот мальчик кричал? Безмолвный и абсолютно невинный взгляд. — Ладно, к тебе все равно бесполезно приставать с вопросами. — вздохнула Бетти. — Но постарайся не нажить себе здесь врагов. *** Оказалось, Гриффит позвал его только затем, чтобы пригласить вместе искупаться. Гатс снова сделал свое мегаскептическое лицо, что заставило “командира” рассмеяться. — Серьёзно? — унылым тоном спросил темноволосый. — Мы что, дети? — Да ладно тебе. — Гриффит подобрал ведро с водой, стоящее рядом с колодцем. — Эй, погоди, придурок! — Гатс пытался закрыться, но собеседник не обратил на это ровно никакого внимания и окатил его водой из ведра. Рассмеялся до слез, чуть не падая: — Видел бы ты свое лицо сейчас! Я не могу... "Ах так!" Гатс схватил другое ведро и, в свою очередь, окатил Грифа. Так началось шуточное "сражение", во время которого оба снова почувствовали себя детьми. И которое длилось, пока оба они мокрые, выдохшиеся, вволю отсмеявшись, не уселись, прислонившись спиной к колодцу. — Неплохая зарядка, — заключил "командир", который сейчас больше всего напоминал обычнейшего деревенского мальчугана. Гатс, ничего не говоря, набрал ещё одно ведро и надел его соседу на голову, окатив того ещё одной порцией холодной воды. — Ааааааааа! Ну ты... — Гриф снял ведро с головы. — Вот теперь мы квиты. — заключил темноволосый. "Командир" хотел было что-то сказать, но вместо этого рассмеялся. — Ладно, сдаюсь. — покачал головой, — ты правда упрямый. Несколько секунд прошло в молчании. Внимание Гатса привлёк странный красный камень на цепочке, который Гриф не снимал, даже когда шёл купаться. — Что это? — спросил он. — А, это? — беловолосый взял камень в руку, — это мне когда-то дала цыганка. Она сказала, что это особенный камень. Он сам выбирает себе хозяина. А тех, кого камень выберет, ждёт великое будущее. Они могут стать хозяевами мира в обмен на свою плоть и кровь... — несколько секунд серьёзно вглядывается в поверхность этого странного предмета. — Смотри. — трет об руку. В следующее мгновение на камне открываются глаза и рты. Маленькие бегающие глазки устремляют свой взгляд на Гатса. Тот кривится. — Прикольно, да? — смеётся Гриффит. — Не знаю, как это работает, но он почти как живой. — Жуть, — фыркает темноволосый. Мальчик умиленно улыбается, продолжая возиться с камнем. — Ты вернулся тогда, чтобы спасти меня? — нежданный вопрос Гатса прерывает воцарившуюся ненадолго тишину. Беловолосый вздохнул, возвращаясь к своему серьёзному состоянию. — Я не мог потерять такого хорошего бойца в такой пустяковой стычке. — на этих словах командир поднялся, случайно распугав птиц. Те, взлетая, создали вокруг него странный ореол из света и белых перьев. Словно сам этот человек был кем-то не из этого мира. — Послушай... Все наши победы сейчас — это только первый шаг на большом пути. Мы построим собственное королевство. ”Что?” *** Обычный вечер в глухой деревеньке. Мальчик играл на полу с неким подобием игрушек, пока Бетти сидела за столом и читала сказку. "Они плыли так легко и плавно, точно скользили по воде. Утёнок узнал красивых птиц, и его охватила какая-то странная грусть. «Полечу-ка я к этим царственным птицам; они, наверное, убьют меня за то, что я, такой безобразный, осмелился приблизиться к ним, но пусть!..»" Нил на минуту задумался, прервав свою игру. Он изображал бегущую лошадь куском деревяшки. " — Убейте меня! — сказал бедняжка и опустил голову, ожидая смерти, но что же увидал он в чистой, как зеркало, воде? Своё собственное изображение, но он был уже не безобразною тёмно-серою птицей, а — лебедем!" Деревяшка выпала из рук. "Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебединого яйца! Теперь он был рад, что перенёс столько горя и бедствий, — он лучше мог оценить своё счастье и всё окружавшее его великолепие. " Когда сказка закончилась, Бетти, наконец, оторвалась от книги и заметила, что мальчик уже не играет. Он сидел и внимательно смотрел на неё. — Что, понравилась сказка? Я знаю, что ты сейчас думаешь. Что ты тот самый гадкий утёнок... Иди ко мне. Он подняла мальчика на руки, убрала спутанные чёрные пряди с его лица: — Да, малыш! Кем бы ты ни был. Но, однажды, подобно этому маленькому утенку, ты и сам станешь лебедем! Я в это верю. *** Гатс нервно смеялся, смотря в воду на свое отражение. "Королевство? Он, что, спятил? Не принц, не граф, даже не рыцарь. Такой же наёмник с улицы как и я. Какое королевство?! Как?! Сумасшедший! И говорит об этом с такой уверенностью, как будто это реально осуществимо...". Парень отчаянно не мог понять этого странного нового знакомого. Абсурдная мечта, но такая безоговорочная вера в неё. "Псих!". Сам Гатс вырос среди наёмников и прекрасно знал, что таким как они нет места при дворе. Таких как они не возьмут даже делать для королевской армии черную работу. И при этом мечты о королевстве… "Какой из него король! Это немыслимо. Будь ему лет десять, я бы мог понять, но избрать это целью жизни..." Парень с грустью подумал про свою жизнь, в которой не было никакой цели вообще, лишь попытки выжить. Жив, значит, рад. Вот и все. Он никогда не смел мечтать, зная заранее, что никому это не нужно. "В чем была моя цель?". Вспомнилось прошлое. Жизнь с наёмниками, которые вручили тогда ещё совсем мальчишке меч и заставили драться. Отчим, который был убийцей, преступником, а, потеряв ногу, и вовсе стал невыносим, и теперь каждый раз мерещился Гатсу в кошмарах. Смерть подобравшей его женщины, читай матери, от чахотки. "Проклятый ребёнок, ребёнок дьявола" — то, что слышал этот мальчишка со всех сторон. "Лучше бы он помер со своей матерью!" "Работай, маленький ублюдок. Если сдохнешь, нам на тебя плевать." Особенно гадкий голос отчима: "Ты рассчитывал на что-то большее?" Гатс скривился. Если пойти дальше, то из памяти выплывут такие "подводные рыбы", которых лучше не беспокоить. "Почему этот придурок не может просто признать, что он такой же как все? Отпустить свою глупую "мечту"? Или это нормально, а ненормальный наоборот я, потому что ни о чем никогда не мечтал? Моя жизнь действительно выглядит пустой. Скитание без цели, без смысла. А здесь они убеждены, что у их существования есть некое высшее предназначение... (Слово-то какое редкое вспомнил. "Предназначение"...) Тогда есть ли такое у моей жизни? Есть ли в ней вообще смысл? Ведь мне не нужны ни королевства, ни отряды... Мне, кажется, вообще не нужен никто. Всё, что я знаю, это выживать..." Грустные размышления внезапно были прерваны скрипом открывающейся двери. Младший из отряда "Соколов", двенадцатилетний малыш Рикерт, выбежал, чтобы что-то сказать, но абсолютно не учёл дурацкое расположение двери. Дело в том, что между дверью и озером было лишь маленькое пространство, каменный выступ, на котором мог поместиться всего один человек и лишь стоя спиной к стене (или двое тесно прижавшихся друг к другу). Темноволосый почувствовал внезапный толчок в спину, и в следующую секунду был вышвырнут в воду. — Ой! Простите, я не специально! — завопил младший член команды. — Какой мокрый сегодня день. — вынырнув из воды, Гатс с унылым лицом вспомнил утро, когда они с Гриффитом от души поливали друг друга водой. Рикерт сел на краю, протянув ему руку. — Давайте, я вас вытащу. Парень только взялся за спасительную ладонь, но... Дверь открылась ещё раз. И, не успел он выбраться, как уже они вместе с младшеньким оба оказались в воде. Из-за двери выглянул Пиппин, молчаливый здоровяк с глазами-щёлочками, который был настолько силен, что мог одной рукой поднять Гатса (и уже продемонстрировал это ранее, когда темноволосый прошлым вечером отказался идти на попойку. Пиппин просто поднял его и притащил к остальным.). — Пиппин! — воскликнул Рикерт. "Только бы ещё кому-нибудь не захотелось выйти на свежий воздух." — мрачно подумал Гатс, прекрасно зная, что, если на них сверху упадёт эта гора мышц, то сей неслабый вес просто раздавит их. — Я вообще хотел сказать, господин Гатс, — начал младший мальчишка прямо в воде, — что я очень безумно рад, что Гриффит назначил вас командиром одного из подотрядов. Это здорово, и теперь вы действительно в нашей команде! — Зови меня просто Гатс. Не надо никаких "господинов". Рикерт улыбнулся несколько смущённо. — Эй вы, двое, вы вылазить из воды вообще собираетесь? — донесся до них голос Коркуса, который выглядывал из-за спины здоровяка, предусмотрительно не трогая дверь. Коркусу было лет 25. Смуглый, с выпирающими скулами, жёсткими чёрными волосами. Когда Гатс впервые его увидел, на губах этого человека была кривоватая усмешка, ничего хорошего не предвещающая, а глаза смотрели в высшей степени нахально. Сейчас же лицо его даже в чем-то казалось добрым. Из улыбки исчезла едкость и бахвальство, он по-дружески смеялся с них, но готов был помочь. Пиппин протянул руки, ловко сгреб обоих и вернул на берег. Каска скучающе наблюдала за всем этим из окна. Если изначально один вид Гатса вызывал в ней моментальную вспышку ненависти и неприятия, то сейчас она смотрела на него спокойно, задумчиво. Хоть и не включала темноволосого в число своих друзей, но не могла не признать, что в команду он вписался как будто всегда был с ними. *** Он жил не здесь и не этим миром. Конечно, "Нил" по-своему ценил и уважал заботу женщины, приютившей его, но... он не нуждался в ней. И не чувствовал от неё столь важного для него "родного запаха". Мальчик скучал по совсем другой девушке. Смуглой и молчаливой. Так похожей на него самого. Которая не могла защитить и скорее сама нуждалась защите. Скучал и по её спутнику. Хоть тот и казался ему грубым и опасным. Но, если отобрать меч и стащить железную чешую... То получилось бы вполне сносно. "Нила" тянуло к ним. Тоска по "родному" жгла изнутри. И, чем больше он прозябал в этом мире, тем сильнее ему хотелось оказаться там. С теми особенным людьми малыш мог общаться. Не как все остальные, не словами, но он мог передать им свою мысль и быть услышанным. А Бетти... Она никогда не слышала никого кроме себя. Не способная ни видеть, ни слышать. Несчастная сумасшедшая. Мальчик понимал это. Как понимал и то, что никакой он не "Нил". Но, при этом он никогда не решился бы расстроить её. Возможно, причина в том, что эта несчастная сумасшедшая была так добра к своему найденышу. Так добра... Или, скорее, в том, что она до сих пор не исчезла. Не расстворилась на глазах, как все остальные в его жизни. Другой причиной был тот факт, что, хоть её «Нил» и не мог смотреть на мир глазами человека, но инстинкты прекрасно подсказывали ему: одна эта женщина явно не проживет. Жалость сковывала сердце от этой мысли, и в порыве некой невысказанной благодарности малыш молча принимал предложенную роль. А раз так, то эта нелепая и ещё более печальная игра в родителя и дитя продолжалась. *** Однажды ночью Бетти не спалось. Она включила свет и увидела, что её мальчик пропал. — Нил? Нил, где же ты? Несчастная "мать" искала свое "дитя" всю ночь и уже не надеялась увидеть его. Но, когда она вытерла от слез глаза, заметила, что уже поднялось солнце, и решила вернуться в спальню... Девушка увидела, что её мальчик спит ангельским сном на своём месте. В тот момент, впервые за почти год иллюзии, Бетти осознала, что никакой это не её "Нил". Её "Нил" погиб много лет назад. А это "дьявольское дитя", подобранное в лесу. Такой же несчастный. Такой же беззащитный. Но некто совершенно иной, не знакомый ей. И, возможно, действительно несущий несчастья. *** — Дошли до меня слухи.. — приглушенным тоном сказал Джудо, — что ряды вражеской армии пополняются не совсем людьми. — Брось, — отмахнулся Коркус, — каких "несовсем людей" ты имеешь в виду? — Носферату Зодд, — с той же серьёзностью продолжил светловолосый. Рикерт вздрогнул: — Тот самый Зодд? Божечки, нам несдобровать... — Да брось, ты что, веришь в детские сказки, Рикерт? — фыркнул Коркус. — Это не сказки! — завопил младший член команды. На фоне остальных он казался совсем ещё ребёнком. — Этого громилу видели в числе вражеской армии, — оборвал их Джудо. — Неуловимый воин, о котором ходили легенды ещё 300 лет назад. Каждый раз, когда кажется, что он умер, он возвращается снова. Поэтому его и зовут "Носферату"... Ходят слухи, что свое бессмертие он получил взамен за то, что перестал быть человеком. Да и где вы видели человека, живущего 300 лет.. — Он "Бог Войны". Никто не смог его победить за эти 300 лет, — добавил младшенький. — Брось, это глупые байки. Я понимаю, Рикерт, он ещё совсем мал, но ты, Джудо, ты должен понимать, что это чёртовы сказки... — начал было Коркус, но Джудо продолжал смотреть на него серьёзно: — А если не сказки? — пауза. Отвернувшись и как бы невзначай добавляет. — Что-то мне подсказывает, что наш Гатс с ним столкнётся. Бросится, сломя голову, как он обычно делает... И ничем хорошим это не кончится. Гриффит и Каска молча слушали. Коркус не стал спорить, хотя все ещё считал "Бессмертного Зодда" детской страшилкой. *** Опять эти повторяющиеся сны о жизни одних и тех же людей. Молодых наёмников, которые собрали команду, чтобы попытаться найти свое место в мире... Или чтобы перевернуть этот самый мир? Странная история, молчаливым свидетелем которой он был... Что это? Кто эти двое и как они связаны с ним? Странное чувство. История казалась до боли знакомой и в то же время абсолютно чужой. С одной стороны было интересно смотреть, что будет дальше, а с другой... Что-то глубоко внутри кричало и извивалось, причиняло страдания, словно пытаясь сказать: "Не смотри!". "Тебе нельзя знать, чем это закончится!". Но на запреты он, кажется, всегда реагировал ледяным спокойствием и полной уверенностью, что все они будут переступлены, если нужно... Уверенностью... Стоп. Откуда в нем уверенность? В жалком существе, которое не способно даже сказать... На этом размышлений становилось слишком много, и малыш возвращался в мир реальности. Где его звала "Нилом" полусумасшедшая женщина. Где он жил не своей жизнью, но все же был окружён теплом и заботой, достаточными для того, чтобы хорошо спать, есть, вдоволь гулять на улице и чувствовать себя нужным хотя бы кому-нибудь. Иногда мальчик, правда, задумывался: "Это же действительно реальность? Не сон?" Но ответа на этот вопрос не мог дать никто. Ветер безразлично носился между деревьев. Бессмысленный наблюдатель, только и могущий, что относить отголоски отчаянных криков в пустоте на далёкие расстояния. Так, чтобы их иногда слышали совершенно случайные люди. Слышали и ужасались. Вздрагивали, качали головой, а в следующую минуту уже забывали, что это, собственно, было. *** — Капитан Гатс! В лагерь вбежал человек, одно состояние которого заставило остальных в ужасе забыть о своих делах. Часть тела этого бойца была очень серьёзно повреждена, словно кто-то вырвал с корнем его руку. Из раны торчали обломки кости. Часть лица была залита кровью, часть волос содрана вместе с кожей. — Капитан Гатс! Человек упал. Все собрались вокруг него, включая Гатса, который подбежал к раненому одним из первых. — Дилос! — выкрикнул кто-то из толпы, узнав раненого. — Зодд... — пробормотал умирающий. Силы покидали его на глазах. — Это Зодд... Пещера... — он закашлялся и испустил дух. Капитан закрыл ему глаза. По толпе пронёсся гомон: — Это были не слухи! — Зодд! Гатс был мрачнее тучи. — Я сам с этим разберусь. Остальные молчали, боясь что-то возразить. Возможно, будь с ними Гриффит, он бы не дал одному из своих вояк "броситься одному, сломя голову". Но Гриффита рядом не было. Никто из присутствующих не смел нарушить воцарившуюся тягостную атмосферу молчания. *** В ночи полнолуния "Нил" чувствовал особенный прилив сил. Его душа словно объединялась со своей давно потерянной и забытой половиной, которая была сильнее его во много тысяч раз. Слабое предчувствие, ведущее мальчика как слепого котёнка в любой обычный день, в ночи полнолуния усиливалось до явного ощущения. Способность перемещаться, на которую обычно не хватало сил, возвращалась. Словно его душа ненадолго становилась полноценной. И та, вторая половина, сохранившая куда больше: памяти, сил, возможностей, вела его несчастного за руку туда, куда он стремился. В такие ночи мальчик внезапно исчезал из их с Бетти дома и пускался бежать по ветвям невидимого всем остальным мирового дерева. Эти ветви могли привести в любое время и любое пространство, когда-либо существовавшее или ещё будущее существовать на земле. И только единицы умели искать путь среди всех хитросплетений этого лабиринта. Мальчик бежал, сломя голову, несся в то самое место, которое любил и ждал больше всего на свете... И каждый раз это было новое место. Потому что его "особенные люди" скитались. И никогда нельзя было их застать два раза в одних и тех же краях. Он появлялся и сразу находил ту самую, ту единственную. Хватался за край её плаща, прижимался к ней. И получал то, чего ему так не хватало. Чувство единения с родной частичкой себя... Сопровождающий её человек обычно злился на него, но... Никакой его злобы не было достаточно, чтобы пересилить самый родной запах и самое лучшее чувство на земле. И малыш помогал этим двоим. Чем мог, руководствуясь повелением "старшей" или "полуночной" части своей души. На утро эта мистическая часть исчезала, и мальчику нужно было бежать домой. По тому же самому дереву. Чтобы успеть вернуться в кровать до того, как сильная часть души растворится в пустоте и вновь оставит его одного. Маленького, жалкого, немого... А ведь та вторая часть, она словно знала, как делать все на свете. Как говорить, как драться, как использовать ту железную чешую на спине у того человека и висящую на его плече вещь с острым лезвием. Знала то, что когда-то мог знать он сам… Или не мог? Ужасно было чувствовать, что твоя душа разорвана надвое. Да и разве возможно такое, чтобы часть души где-то гуляла и возвращалась назад только в полнолуние? Где же тогда она гуляет, пока он видит сны? *** Гатс без особого труда нашёл пещеру, в которой произошло ужасающее событие. Пока парень шёл, в нем вскипела ярость. Кто смеет так зверски убить его человека? Молодой капитан мало слышал слухов про Зодда, а точнее и вовсе не обращал на них внимания. Ему хотелось стать перед противником лицом к лицу и заставить этого негодяя ответить. Гатс, в сущности, и понятия не имел, что противник может быть "не совсем человеком". Пещера Зодда была мрачным местом, пропитанным запахом крови и начинающей разлагаться плоти. Повсюду в ней были разбросаны мёртвые тела. Некоторые — люди из их команды, некоторые — из рядов противника. Некоторые лежали там уже так давно, что опознать их не представлялось возможным. Все тела были разорваны на части. Словно убил их какой-то дикий зверь. Разорваны вместе с доспехами и мечами. "Это какая нужна силища, чтобы разорвать доспех" — думал Гатс, в ужасе и с оттенком отвращения. Он вспоминал Пиппина, который был самым сильным из виденных им людей. Однако Пиппин не мог разорвать доспехи или выдрать руку под корень. Да и никто не мог, из людей... "Человек ли он?" — пронеслось в голове. Вспомнились слухи, на которые парень никогда раньше не обращал внимания. Что-то про живущего 300 лет, вечно воскрешающегося война, наёмника, который убивает просто потому что любит убивать. "Чудовище..." В воздухе появился странный запах серы и чего-то ещё не менее мерзкого. Ощущение чьего-то присутствия заставило Гатса поднять глаза. Перед ним на противоположном конце коридора стоял человек, который, по-видимому, и был тем самым Зоддом. Внешне он выглядел как мужчина неопределённого возраста, очень сильный. Гора мышц. Но что-то было в его лице, напоминающее черты не человека, а скорее какого-то животного. Собаки или быка. В том, как были расположены глаза: чуть дальше друг от друга, чем нужно. В прямой и какой-то прямоугольной линии мясистого носа. В нависающих над глазами бровях и массивной челюсти. Взгляд упал на большие заостренные клыки, торчащие изо рта. Ногти также были заострены и больше напоминали когти животного. Заостренные уши. Гатс не мог это объяснить, но, смотря на этого человека, ты словно чувствовал, что что-то не так в его виде. Что-то не сочетается, будто за этим обликом кроется какой-то другой, который пока невозможно разглядеть. "Зверь" держал одной рукой огромный меч, с которого свисали два пронзенных насквозь тела. Другой рукой он держал ещё одно тело за верхнюю челюсть. Блеснули глаза. Красные с узкими зрачками. Казалось, во взгляде его не отражалось никаких человеческих эмоций, только набор животных инстинктов, мгновенных, доведенных до автоматизма, реакций и чисто животный "расчет". С какой стороны последует нападение. С какой стороны напасть. Гатс, собрав силы, рванулся и побежал на врага. Враг преспокойно махнул своим огромным мечом, бросив два мёртвых тела, до этого болтавшихся на лезвии, в сторону незваного гостя. Гатсу пришлось выставить перед собой меч и остановиться. — Что за чертовщина... — пробормотал он. — Неплохой удар, — пробасило чудовище, в свою очередь рассматривая посетителя. Следующая секунда, и эта глыба мускулов рванулась вперёд, замахиваясь мечом. Гатс почувствовал странное ощущение давления, словно сам воздух стал тяжелее и препятствовал каждому его движению. Сдвинуться с места было невероятно сложно. Даже просто стоять стало проблематично. Колени подогнулись, и он осел наземь. "Что со мной? Я не могу ничего сделать..." Чудовище одним махом руки размозжило стоящую рядом огромную вазу. "Неужели мне конец..." *** Мальчик продолжал молчаливо следовать за своей "матерью". Вкрадчиво смерять взглядом тех, кто думал навредить ей или ему, и помогать по дому. Его вполне хватало на то, что собрать хворост, постирать одежду в реке или сделать еду из собранных на поле овощей. Мясо в их доме бывало очень редко, потому что стоило дорого. Денег, которые выручала Бетти за торговлю овощами и иногда за то, что чинила одежду по просьбе сельчан, было бесконечно мало. Но, к счастью, радовалась Бетти, её "дьявольское дитя", по-видимому, не было хищником и ничем не выказывало недовольства. Казалось, оно и вовсе питается как человек не столько из-за своей потребности, сколько чтобы избавить её от лишних переживаний. Впрочем, Бетти была не единственной, кто в ту пору терпел неприятности в вопросах заработка. Все село, в котором обитали сейчас эти двое, населяли люди нищие, едва могущие прокормить себя и выглядеть прилично. Как только началась зима, все эти малозаметные летом мелочи, вылезли на поверхность. Зима была жестока. И особенно жестока она была с бедными. Многим не хватало денег, чтобы содержать всю семью, включая всех детей. Ведь, в деревенских семьях на свежем воздухе и в здоровых условиях природы рождалось обычно не один, не два, а то шестеро или семеро детей. Самые отчаявшиеся родители иногда шли на страшные вещи и искали, куда бы пристроить младшее из своих чад. Иногда младшего устраивали работать к кому-нибудь побогаче. Иногда продавали тому, кто больше заплатит. А иногда... Просто оставляли на улице. Так было и в этом году. Как-то раз "Нил" вернулся в дом, ведя за руку за собой какую-то брошенную на улице девочку примерно своих лет. Бетти молча наблюдала за этим. "Это ты так нашёл себе замену?" — так и хотелось задать вопрос, но с губ не сорвалось ни звука. Потом она опомнилась и стала осматривать нового найденыша. Мальчик, так же не нарушая тишины, стоял поодаль. Какое-то время после этого примечательного события они жили втроём. Новую девочку звали Элли, и она оказалась обычным жизнерадостным ребенком без никаких странностей. Такие же тёмные спутанные волосы, худое тело. Вот только глаза были обычными карими. Нрав был живой. Ходила она хорошо, даже бегала. А говорила и того лучше. Несмотря на всю свою привязанность к Нилу, Бетти не могла не отметить, что иметь дело со здоровым, не странным человеческим ребёнком, ей куда приятнее. А главное, теперь она говорила не одна. Девочка охотно слушала, слышала и говорила в ответ. А еще рассказывала, напевала что-то себе под нос и, впрочем, издавала все те шумы, звуки, вопли радости и горя, что были вполне нормальными для детей этого дивного возраста. С ней можно было общаться. Что ещё нужно для счастья? Но, тем не менее, девушке было печально осознавать, что, возможно, совсем скоро она потеряет того, кто прошёл с ней бок о бок немало времени и на кого ранее были направлены все её силы и добрые порывы. *** — Куда он пошёл? — переспросил Гриффит. На обычно спокойном лице отразилось напряжение. — В пещеру у леса... — неуверенно пробормотал кто-то из отряда. — Зодд, это точно был Зодд, — бормотал Рикерт. Джудо пытался его успокоить, причитая что-то невразумительное. — Мы должны его догнать, скорее, выдвигаемся! — приказал Гриффит. *** Ночью в полнолуние "мальчик" проснулся от ощущения "объединения с настоящей частичкой себя" и собрался уже было уходить... Он увидел, что в дверях стоит Бетти и ждёт его. Попрощаться. Ведь она уже давно знала. Чувствовала, что скоро её временный гость уйдёт. Он подошёл. — Нил, дорогой... — Бетти обняла свое "несчастное дитя". — Только честно: Ты собираешься меня покинуть? Мальчик молчал. Все также ни тени эмоций не отразилось на его лице. Только в синих глазах скользило непонимание и настороженность. — Знаешь, куда бы ты ни шёл... Я пойму. Правда. — она кивнула. — Я уже видела, что иногда по ночам ты уходишь... Если тебе надо уйти, я пойму. И спасибо тебе. Спасибо, что дал снова почувствовать себя человеком... Из глаз выкатилось несколько слезинок. Мальчик безмолвно обнял её в ответ своими обычно слабыми и безвольными руками, в которых ощущалась теперь неожиданная сила. Никаких эмоций не отразилось на его лице. Никаких слез, ничего. И Бетти мимолетом вспомнила, что этот ребенок не плакал вообще никогда. Словно этому действию его просто не научили или у него никогда не было в том потребности. — Куда бы ты ни шёл. Я надеюсь, что ты придёшь к своему счастью. На этом мальчик ушёл. Убежал в ночь. Спешно взобрался, прыгая по веткам невидимого дерева. И, только забравшись достаточно высоко, обернулся назад. Бетти видела удивительную картину. Её отпрыск стал ловко взбираться прямо по небу. Высоко до самой луны. Когда он обернулся, его чёрные волосы развевались на ветру, а глаза светились мистическим синим светом. Теперь это создание вовсе не выглядело жалким, брошенным полуживым ребёнком. В его глазах светилась уверенность, вместе с неким внутренним знанием. Это был взгляд сильного, отмеченного каким-то особым знамением... Но человека ли? Ни у одного из людей Бетти не видела таких глаз. Так не мог смотреть человек. В глубине этих глаз было что-то недоступное её пониманию. Глубокая нечеловеческая печаль и боль, тщательно запрятанные внутри... Но стоило ей только уловить отголосок этих эмоций, как в следующую секунду мальчик обернулся и побежал вглубь затянувшихся облаков. Больше она никогда не видела свое "дьявольское дитя". *** Где-то недалеко в небольшом деревянном коридорчике стояла девчушка, сонно потирая глаза. Что-то произошло. Вот только что? Через несколько минут её уже подхватили на руки и отнесли обратно в постель. — Спи, милая. Всё хорошо. — Что-то случилось? — Ничего... Всего лишь одна падающая звезда нашла свой путь домой. Обратно на небо. — Падающая звезда? — Да. Она очень долго искала его. — Мммм... Элли промычала что-то невразумительное, прежде чем вновь погрузиться в сон. *** Гатс понял, что долго не выдержит. Единственным, что до сих пор позволяло ему держаться, было то, что его меч, видимо, равен по силе мечу нападающего и не ломался от его напора. Меч выдержит, но выдержит ли сам Гатс, которого от каждого удара отбрасывало назад, словно он был пылинкой? Со рта текла кровь. Нет, даже Гатс здесь не выдержит. Есть только один выход. Зодд внимательно наблюдал за противником. — Хм, ты решил поставить все на один удар? Что ж, неплохо. Парень побежал вперёд, действительно решив вложить все силы в один удар. Меч вонзился в плечо Зодда. Но плоть его была тверда как камень и, вместо того, чтобы разрубить противника, меч в нем застрял. — Хм, это максимум, насколько смертному удавалось вонзить в меня меч. — чудовище, казалось, только веселил этот факт. — Ты продержался дольше всех. Но это не значит, что я тебя пощажу! Одним взмахом руки, сбросив вонзившийся в него меч, Зодд зарычал, и в следующее мгновение форма его изменилась. Тело покрылось густой чёрной шерстью. На голове выросли массивные рога. Он был похож на минотавра или на огромного быкоподобного черта. На лице Гатса, который было поверил, что сделал все возможное для победы, отразился ужас. — Чудовище.... *** Малыш стоял на светящийся ветке мирового дерева и смотрел на оставленное им жилище. Этот печальный, но мирный уголок. Деревянный домик с хлипкими окнами и скрипучей дверью на достаточном отдалении от других домов поселения... Вначале мальчику казалось, что вон там в окне ему машет рукой знакомый силуэт женщины, приютившей его. Кажется, за спиной её можно было даже рассмотреть показавшуюся в дверях маленькую девочку, которая так недолго была этому полуночному путешественнику почти что родной сестрой. Но потом... "Нил" присмотрелся внимательнее. Силуэт его, пусть не настоящей, но матери, словно пошёл дымкой и за пару секунд стал прозрачным как лёгкий пар. Одно неловкое дуновение ветра, и он развеется. То же самое происходило с домом. "Что?" "Нил" начал понимать, что вся эта маленькая жизнь, которую он видел и в которую верил, возможно, все это время была лишь сном? Не было никакой Бетти, никакой деревеньки, вообще ничего... Он с ужасом посмотрел на собственные руки, ожидая, что и они тоже развеятся на ветру. Но, нет. Руки остались такими же как всегда. Развеялся только сон. Мальчик бросил ещё один неуверенный взгляд в сторону места, довольно долго служившего ему родным домом. И не увидел ничего кроме дремучего чёрного леса. Ветки деревьев печально шелестели, покачиваясь от лёгкого ветра. "Говоришь, здесь жил мальчик со своей матерью?" "Мы не помним..." "Деревенька?" "Нет, мы не знаем..." "Мы давно не видели здесь людей...". *** В следующую секунду чудовище зарычало. Отшвырнуло мальчишку словно тряпичную куклу. Налетело снова, схватило Гатса и подняло в воздух, готовясь разорвать его, как всех остальных. И разорвало бы непременно, если бы по спине не прошёлся град стрел. Зодд обернулся. Этот "доблестный воин" очень не любил, когда его прерывали во время любимого занятия. За спиной вдалеке выстроился целый отряд лучников, во главе которого стоял парень в белых доспехах с белыми волосами. Монстр свирепо зарычал, отбросил Гатса. — Это Зодд? — Он вообще человек? — Не болтать, пли! — скомандовал беловолосый, и на чудовище обрушился новый град стрел. Зодд повернулось к ним всем телом, рассерженно сжав зубы. Пока он отвлёкся, беловолосый подбежал к лежащему на земле Гатсу. Ему здорово досталось. Парень врезался спиной в одну из огромных ваз, расставленных здесь по всему периметру. Мог сломать ребра, со рта и с виска текли струйки крови. Гриффит помог боевому товарищу подняться, перекинул его руку через свои плечи. Шепнул: — Ты как, идти можешь? Гатс тяжело дышал. Процедил сквозь зубы: — Умрём, если не смогу — На счёт три... — прошептал беловолосый. — Ты налево, я направо. Зодд заметил их, зарычал, сжимая кулаки. — Раз, два, три... Гатс и Гриффит рванулись бежать каждый в свою сторону. Гриффит надеялся отвлечь внимание монстра на себя. Но он, как назло, не желал отпускать недобитую жертву и уже было повернул все свое тело в сторону Гатса… Как вдруг с другой стороны меч беловолосого прошёлся ровно по руке нападающего. Чудовище закричало. Отрубленная конечность, больше похожая на лапу, упала. Земля сотряслась от ее падения. Гатс, и без того бежавший из последних сил, споткнулся и прокатился по земле. Гриф уже был рядом и тянул к нему руку: — Давай, держись, нам надо уходить! Гатс скривился от боли, только протянул в ответ руку, как между ними показалась другая лапа монструозного существа и со всей силы отбросила пытавшегося его спасти подальше. От боли беловолосому перехватило дыхание. Он врезался во что-то спиной и, возможно, головой, и остался лежать на земле без сознания. Зодд поднял отрубленную конечность и отбросил ей Гатса, который встал на ноги и пытался задержать его, продолжая отчаянно всаживать в монстра свой меч, насколько это было возможно. Гатс отлетел, что-то рухнуло сверху на него, придавив к земле. Он рванулся, но осознал, что не в силах выбраться. — Я встретил сегодня двух людей, способных ранить меня! Непостижимо! Но они должны умереть! — пробасил Зодд и уже подскочил к Гриффиту. — Нееет! — закричал Гатс, понимая, что его друга сейчас убьют. Зодду было достаточно одного удара. Он уже занёс руку над головой беловолосого и почти успел её опустить, как вдруг взгляд его упал на что-то, и он в удивлении приоткрыл рот: — Императорский камень? Ах-ха.. Хахахахаха! Монстр неожиданно рассмеялся и отступил на пару шагов назад. — Любопытно. Откуда у мальчишки этот камень? Эй,... — он обернулся в сторону Гатса, — а ты близкий друг этого парня, да? Гатс рвался, пытаясь выбраться. Зодд, между тем, продолжал. — Что ж, на сегодня бой окончен. Но я сделаю небольшое... предсказание для тебя, мальчик. Если вы с ним близкие друзья... То берегись. Когда его мечты рухнут... Тебя ждёт смерть, от которой тебе не сбежать. — Зодд снова рассмеялся, поднял кулак и рванул ввысь, пробивая рукой потолок пещеры. Его лапа, отрезанная Гриффитом, уже приросла обратно. Не было даже следов разреза. За спиной раскрылись большие чёрные крылья, похожие на крылья летучей мыши, которыми он теперь ловко месил воздух, взлетая ввысь. За спиной болтался, извиваясь, длинный чёрный хвост, покрытый мехом и заостренный на конце. — Ну и чудище... — бормотали ребята из отряда Сокола, но Гатс едва ли мог слышать их. Он был на грани того, чтобы потерять сознание и с трудом понимал, что его пытаются вытащить. Наконец, совместными усилиями упавшие доски и камни были разгребены и убраны прочь, также совместными усилиями Гатс был поднят и поставлен на ноги. — Капитан, как вы? Вы в порядке? — щебетали ребята из его подотряда, готовые плакать от радости, что их капитан жив и относительно цел. — Я в порядке... Впрочем, неважно. Как Гриффит? Капитан попытался подойти к другу, но его остановил гневный взгляд Каски. Она первой бросилась к беловолосому, уложила его голову себе на колени, покачивая, словно ребёнка, плача и что-то приговаривая. Периодически она бросала взгляд на Гатса. И её глаза говорили: "Ещё один шаг — убью". Гатс замер в растерянности. — Если бы не ты, с ним бы этого не случилось! — крикнула девчонка, почти задыхаясь от слез. Гатсу стало горько от её слов, которые с его стороны выглядели абсолютно незаслуженными. Ведь наоборот, они сражались бок о бок, и каждый из них сделал все, чтобы спасти другого. Однако нельзя было отрицать, что Гриф рванулся на поле боя, зная заранее, что преимущество не на его стороне, только из-за того, что Гатс мог умереть. — Каска переволновалась, — голос Джудо, оказавшегося рядом, — прости ей. Она очень привязана к Гриффиту. Когда-то он спас её. Оставь их. — Гатс перевёл взгляд на него. В глазах все ещё была грусть из-за слов девчонки, — вы оба сделали сегодня то, что не удавалось до этого никому. Выстояли против Зодда. — на губах Джудо слабая улыбка. — Да, вы победили бога войны! — рядом оказался малыш Рикерт. — Я так рад, что вы оба живы! — Гатс улыбнулся в ответ на искреннюю детскую радость. — Гриффит выдержит, он сильный! Он обязательно выдержит

_______________________________

*** На площади собралась толпа. В центре толпы — ребёнок. Маленькое трясущееся создание. Вперед вышел человек средних лет. Весь оборванный, в каких-то лохмотьях, с грязной ухмылкой. — Мальчик — тоже еретик! — верещит множество голосов. — На костер его! На костёр! — Жги еретиков! Человек уже было совсем приблизился. С губ его стекала отвратительная струйка слюны. Внезапно чей-то силуэт вырос у него на пути. Это был молодой парень. Бледный с рыжими волосами, в белых доспехах церкви и зелёном плаще. — Нельзя. — строго отрезал он. — Я присутствовал на суде над отцом. Было выяснено, что мальчик невиновен. "Слюнявый" замедленно поднял голову. На лице отразился внезапный приступ ненависти к любому, кто посмеет помешать его действиям. — Нельзя. — сухо повторил рыжеволосый. Человек нехотя махнул рукой, и поплелся в обратную сторону. Рыжий бросил на мальчика заговорщический взгляд. Прошептал: — Не благодари. Только они двое из всех присутствующих знали наверняка, что на суде о ребенке не звучало ни слова. *** Когда рыжеволосый вернулся к остальным, одного взгляда хватило, чтобы понять: вот-вот готовится новое сожжение. Ряды жертв уже выстроены, у ног их сооружены высокие кучи хвороста. Факелы подготовлены, но ещё не зажжены. Парень тяжело вздохнул, смахнул пот со лба. Несколько секунд оглядывался, ища кого-то глазами. Наконец, нашёл и потрусил к командиру. Командир был блистательной фигурой в сверкающих белых доспехах. Лицо плотно закрыто шлемом. Подходя, рыжий вначале настороженно осмотрелся, нет ли поблизости посторонних. Потом вздохнул и показательно закрыл рукой лицо, подчёркивая свой и без того всегда бледный и изможденный вид. — Простите, командир Фарнезе... Но, кажется, моё самочувствие ещё не вполне улучшилось... Можно я не буду присутствовать на... этом мероприятии? Командир смерил его взглядом. Наблюдающим со стороны этот взгляд мог показаться суровым. Хотя на самом деле он был скорее раздраженным, уставшим от повторения одной и той же сцены каждый день. — Иди. Будь повнимательнее к своему здоровью! — Спасибо! — рыжий поспешил ретироваться. — Он всегда уходит как только начинается сожжение! — шикнули недовольные голоса. — Чем же он таким болен? — Лентяй!