Долгое путешествие.

"Длинная трава у ее ног зашуршала — это пробежал мимо Белый Кролик; в пруду неподалеку с плеском проплыла испуганная Мышь; послышался звон посуды — это Мартовский Заяц поил своих друзей бесконечным чаем; Королева пронзительно кричала: «Рубите ему голову!» Снова на коленях у Герцогини расчихался младенец, а вокруг так и свистели тарелки и блюдца; снова в воздухе послышался крик Грифона, скрип грифеля по доске, визг подавленной свинки и далекое рыданье несчастного Квази." ("Алиса в Стране Чудес" Льюис Кэррол)

*** Фарнезе занималась стиркой, вот только стирка эта была немного странной. Закончив с обычными вещами она стирала квадратную каменную глыбу с лицом господина Мозгуса. — Это ж надо, так выпачкаться! — от неприятного запаха паленой плоти она даже чихает и зажимает нос пальцами. — Господин Мозгус, не могли бы вы перестать, черт возьми, всех сжигать?! — Не тебе, ведьма, решать, что мне делать! — басом негодует голова. — На костёр е... — не успевает закончить, как тряпка с порошком обильно драит ему зубы. Изо рта камня вырывается только бессвязное бульканье. — Госпожа, я рад, что вы научились стирать! — хвалит уже повешенный сушиться зелёный плащ голосом Серпико. — Вы делаете это намного лучше чем раньше. Не знаю, что бы мы все без вас делали! — Да! Да! — соглашается кафтан её отца, платье матери и какие-то ещё вещи придворных, точно так же повешенные сушиться, но чуть поодаль. — Уууууу! — восторженно подвывает Каскино платье, выстиранное до белизны. — Я придумала, что сделать, чтобы вы, господин Мозгус, больше никогда не пахли так отвратно! — Фарнезе потирает руки в предвкушении всей блистательности своей идеи. Вы теперь будете моим стиральным камнем! Будете мне помогать, а потому никто больше никогда не будет сожжен! И вы будете всегда чистым! — Так держать, Фарни! — смеётся зелёный плащ. — Посмотри, какие мощные у него челюсти! С его помощью ты сможешь постирать даже Гатса! — Ах, точно, Гатс! — Фарнезе всплескивает руками. — Гатс один остался нестиранным. Из корзины с вещами выглядывает чёрная голова-доспех с собачьими ушами и струящимся из-под неё чёрным плащом. — Начнём с твоего меча! — Фарнезе стирает меч, ставший вдруг мягким и лёгким как шёлковая ткань. Стирает и вешает сушиться, недалеко от зелёного плаща. — Ээ... А он точно меня не съест? Фарни, я его боюсь. — шепчет ей зелёный плащ. — Да как он тебя съест! У него нет тех зубов, что у господина Мозгуса! — отзывается Фарни. В то же время новоиспеченный камень для стирки вскрикивает, заставляя её обернуться. Голова-доспех впилась в него своей волчьей пастью. — И это ты говоришь, что у него нет зубов?! — нервно добавляет зелёный плащ, но Фарни его не слушает и уже бежит к своему любимцу. С упоением трёт доспех, чешет его за ушками, не обращая ровным счётом никакого внимания на подкорректированные очертания головы господина Мозгуса, который продолжает истошно вопить по мере того, как волчьи зубы впиваются глубже в камень. — Ну что, Гатс, нравится? — приговаривает Фарнезе. — Песики любят, когда их чешут за ушками. — О, да! — довольно восклицает голова-доспех. Отрывается, наконец, от господина Мозгуса, и даже заходится в восторженном лае. — Ты бы поосторожнее с этим "песиком"! — предостерегает плащ, но его уже давно никто не слушает. — Фарни, что ты делаешь? — голос Ширке доносится будто издалека. — А? — Фарни оборачивается, но нигде не видит постиранного ведьминого плаща. — Я стираю Гатса... — Что?! Пауза. Первые мгновения Фарни действительно не понимает, в чем дело и почему голос наставницы звучит так странно. А главное: "Почему она не должна стирать Гатса?" Кто-то берет её за руку, и окружающая реальность словно гаснет. Фарнезе моргает. Пропала стирка. Пропала залитая солнцем поляна. Пропал трос с развешанными на нем сохнущими вещами. Пропала корзинка... — Ты не забыла, что ты спишь? — Сплю? Она медленно вспоминает. Да, точно, сон. Они с Ширке заснули на поле сонных грибов у корней вишнёвого дерева... Заснули, чтобы помочь Каске вернуть её воспоминания. — Так ты даже во сне видишь одну только стирку? — неловко шутит Ширке. — Бедненькая. Но у нас сейчас есть цель поважнее. Мы должны найти в этом сне Каску. *** — Так вы говорите, что как только я ушёл, Гриффит... — шокированно повторяет Гатс. — Чтобы Гриффит да... Почему?! Парни растерянно переглядываются. — Знаешь, в тот день когда вы с ним подрались, и ты ушел... — неуверенно начинает младший из всех, Рикерт. — Он был очень расстроен. Никогда не видел его таким... Тогда все и началось... Если честно, мне кажется, что это из-за тебя... — опускает голову, с трудом сдерживая эмоции. Джудо предостерегающе кладёт руку ему на плечо. Качает головой. Рикерт смотрит на него как-то странно, будто вот-вот заплачет, и опускает глаза. — Знаешь, это неправильно... так говорить. — вмешивается Коркус, от напряжения сжавший руку в кулак. — Причина, по которой это случилось с Гриффитом, не в тебе. Это не из-за тебя, Гатс. Вот зуб даю, что не из-за тебя! — Уже не так важно, из-за кого это произошло... — сдержанно выдыхает Джудо. — Важнее, что за этот год наши ребята смогли разведать обстановку и выяснить, где его держат. Это очень опасное место. Башня, из которой едва ли кто-то выходил живым... Год мы готовились. И теперь собираемся вытащить его. Так что для нас, Гатс, вновь встретить тебя было большой удачей. *** — Наставница! Наставница, недавно я читала ещё одну сказку... — к дереву, под которым уютно расположилась старушка, подбегает маленькая девочка. Она чуть не падает прямо бабуле на руки. — Ой! — Осторожнее, — смеётся та, подхватывая падающего ребёнка. Девочка, как ни в чем не бывало, продолжает. — Эта сказка была про девочку, путешествующую во сне. Во сне она видела странный мир, который был похож на её мир, только другой. Слишком странный. Искаженный. Как будто она заглянула через кривое зеркало. — Примерно так и выглядит путешествие во снах, моя дорогая. — улыбнулась бабуля. — Конечно, вначале та девочка думала что она пошла за кроликом... — Ну, конечно, ведь человек не сразу осознает, что он оказался во сне. Вспомни себя. Первое время человек барахтается среди образов, наводняющих его сознание. И только потом постепенно спускается ниже... А иногда и вовсе не сознает, что он видит сон. — Вот она и не сознавала! — Даже настоящие ведьмы и те не всегда могут отличить реальность от сна. Ведь сон это маленькая жизнь. И все раны, которые ты получаешь во сне, во многой степени переходят с тобой в реальность. Но большинство из них задевают лишь астральное воплощение и не видны глазу. Лишь только сны, обитающие на самой глубине, могут ранить так сильно, что заденут и тело физическое. — А что это за сны, обитающие на самой глубине? — девочка непонимающе хмурится. Старушка треплет её по голове: — Это очень опасные сны. Они есть не у всех. А только у тех, у кого душа особым образом травмирована. Я надеюсь, у тебя никогда не случится таких снов... — А у вас есть такие сны? — девочка задумчиво перебирает прядь волос бабушки. Она грустно улыбается: — У меня есть некоторые из опасных снов. Но далеко не такие опасные, какие бывают иногда у других. — А можно излечить человека от этих снов? — Можно... Но только если он досмотрит их до конца. И сможет принять то, что хотят сказать ему эти сны. — Очень сложно... Но надеюсь, скоро я тоже научусь путешествовать по снам. — Конечно научишься! — И тоже увижу белого кролика, который уведёт меня в сказочную страну! — Конечно увидишь. — И когда-нибудь я смогу помогать таким людям, у которых эти... — она изобразила пальцами два клыка. — Опасные сны. Бабуля смеётся и трепет ребёнка по голове. — Может, когда-нибудь именно в этом и пригодится твоя помощь, моя дорогая. *** — Я пришла, чтобы идти за белым кроликом! — смело говорит девочка. — Здесь нет кроликов, есть только белые обезьяны! — ухмыляется нахальное существо с телом мартышки, но вполне человеческим лицом. Лицом постоянно досаждающего ей несовершеннолетнего хулигана. — Уйди, чёртова обезьяна! — Я видел, как ты спрятала баночку мёда в корнях дерева, и тебе не скрыться от меня! — мартышка ухмыляется ещё нахальнее, размахивая руками и отвратительно двигая пальцами. — Уйди, чёртов придурок! — Нет, не сбежишь! Легендарный удар мартышки! С этими словами белая обезьяна раскручивается в воздухе и бросается в сторону Ширке. Девочка пригибается, благодаря чему дурацкое существо летит мимо и врезается в ближайшее дерево. — Больной! — фыркает Ширке, отряхивая плащ. — Черт побери, ну нельзя было, что ли, вообразить милого кролика? — она недовольно качает головой. — А теперь мне искать Фарни... Эй, Фарни, ты где?! Вероятно, где-то, где будет зелёный плащ... *** — Пойдём со мной, ненадолго. — говорит Каска. Он послушно идёт следом. Подальше от остальных, к водопаду, красочно струящемуся вниз. Какое прекрасное место. Шум воды и зелёный пейзаж успокаивает. Вероятно, здесь они будут говорить о чем-то давно забытом, неспешно прогуливаясь... За спиной раздался вкрадчивый голос: — Защищайся! — Эээ? — Гатс растерян. — Что, серьёзно? Мы год не виделись, и теперь вот так начнём драться?! Это, конечно, в твоём стиле, но... Каска в считанные секунды выхватывает меч и нападает. Приходится защищаться, хотя Гатс очень не хочет доставать меч и драться с ней. Каска норовит ударить в плечо и в шею. Приходится маневрировать. Он так полностью и не достал меч из ножен. Пока можно вертеться, заставляя её клинок отбиваться от слегка приоткрытого лезвия его меча. Каска не промах. Скачет вокруг него, словно танцуя. Научилась у Гриффита? Или скопировала его стиль, пока подменяла его в роли командира? Гатсу, наконец, удаётся увернуться так, что вся мощь Каскиного удара летит в пустое пространство, и она падает на землю. — Я смотрю, ты все такая же задиристая. — недовольно фыркает он. — Скажи, почему? Обалденное у тебя, конечно, приветствие. Год не виделись, а ты хочешь меня убить! Каска оборачивается. В глазах неподдельная ненависть... — Это ты виноват! Это ты все уничтожил! Это ТВОЯ ВИНА! — кричит она и снова вскакивает с мечом в руках. На этот раз Гатсу приходится вытащить меч. Лезвия соприкасаются. — Моя вина? — переспрашивает он. — Да! Все это! Гриффит! Соколы! — Я? — снова растерянность. — Как?! — Потому что ты бросил Гриффита! Бросил нас! Он перехватывает её руку с мечом перед решающим ударом. — Подожди! Да не может быть... Это же Гриффит! Не мог он... Только из-за того, что я ушёл... Ну не мог же... Плечи Каски дрожат от бессилия. Сжимает зубы: — Ты действительно полный идиот! Начинает нападать, игнорируя его руку. Пытается ударить ногой. — Гатс останавливает её колено, опуская вниз меч. Её меч колет ровно перед его носом. Каска свирепеет, вырывается и, отбежав, идёт в новую атаку. — Я же тебе говорила! Тому, кто хочет добиться чего-то большего, приходится сложнее! Намного сложнее! Ты даже не представляешь себе, насколько... Гриффиту пришлось стать сильным! Но он не бог! Он человек! А человеческое сердце... Это ты сделал его слабым! Он не мог без тебя! Внезапно Гатс перестаёт отбивать удары. Стоит, не шелохнувшись. Меч Каски ударяется о доспех на его груди, скользит, во что-то вонзается. — Ты сумасшедший?! — вскрикивает она, не ожидавшая, что её тирада прервется таким экстраординарным образом. — Ты должен был увернуться! — пытается вырвать меч, но Гатс держит его рукой за лезвие. — Отпусти, придурок! — Тогда что я должен был делать? — он словно её не слышит. — Я просто сделал что-то для себя... Гриффит поступил бы так же... — Если мы не остановим кровотечение... — по её щекам катятся слезы. — Что мне оставалось? — смотрит в пустоту перед собой. — Ладно, я поняла! Дурак, отпусти меч! Ты хочешь умереть?! Рука Гатса разжимается. Меч, наконец, отлетает. Каска падает на колени. В глазах — опустошение: — Ладно, я понимаю. Ты правильно говоришь... Ты имел право... Но просто я больше так не могу... — она ненадолго делает паузу. — Помнишь, когда-то давно я говорила тебе, что хочу быть всегда рядом с Гриффитом. Хочу быть его мечом. Мечом, который поможет ему достигнуть его мечты... Но, когда я так говорила, я была не очень честна... Хотя вначале я действительно в это верила. Но потом я поняла. Что Гриффит не бог. А я не меч... Мне хотелось быть рядом с ним... Но я не глупая и поняла, что он будет с принцессой. Рано или поздно. Не потому что он ее любит. А потому что это самый легкий путь к трону... Даже так, мне неважно было, что я не смогу быть с ним вместе, мне достаточно было роли друга, воина... Но в тот день, когда ты его победил... Я поняла, что все изменилось. И рядом с ним больше нет места... И, хотя я поддерживала его команду все это время... Это было так... Жалко и бесполезно… Так напрасно… Словно я живу ради призрака... Ради человека, который, быть может, уже давно мёртв. В этом нет моей жизни... Зачем я... делала это так долго? Ради чего? Прости, Гатс. Я больше не могу. Поднявшись, Каска делает несколько шагов назад. Гатс с ужасом замечает, что за спиной у неё обрыв. И она, похоже, прекрасно об этом знает. — Позаботься об остальных, Гатс... Она начинает падать вниз. Что? Гатс бросается вперёд в последний момент хватает эту непутевую девочку-воина за руку, вытаскивает её. Кричит: — Ты совсем того?! Сколько раз я тебе говорил не подходить к краю обрыва?! Я тебя вытаскиваю уже третий или четвёртый раз! Каска то ли плачет, то ли смеётся. — А ты всегда проливаешь кровь из-за меня... — дотрагивается до раны на его груди, которую сама же и оставила несколько минут назад. — Дурак... — тянет сквозь зубы. Плачет и упирается лицом ему в грудь. — Дурааак... *** Ширке вела за руку свою ученицу. Так они шли вдвоем в сияющем пространстве из чистого света, как вдруг... — Эм... Внезапно весь мир вокруг, да и они сами, стал каким-то другим. Теперь это был словно мир детского альбома, нарисованный неловкой рукой и подручными средствами. Все вещи выглядели в нем комично и слишком неряшливо. Словно какой-то ребенок мельком накалякал их на обрывке бумаги... Фарнезе рассматривала свои, мигом ставшие очень тонкими, будто палочки, руки. Её волосы превратились в подобие какой-то фигуры с вечно прямой чёлкой. Глаза приобрели форму полукруга, приделанного прямой стороной ровно к челке, что создавало ощущение какого-то угрюмого и не блещущего интеллектом взгляда. — Это, что, я? — спрашивает она, полностью выбитая из колеи своей новой внешностью. Рядом стоит Ширке. Такая же карикатурная. Маленькие глазки-бусинки и вечно открытый в жутком крике овальный рот. — Это Каска нас такими видит?! — Ширке присоединяется к её потрясению. И сама объясняет. — Мда, это поверхностный слой её сознания. Недалеко от них пробегает нарисованный карандашом мальчик. Глазки-точечки, расставленные слишком широко, и рот, замерший в идиотской ухмылке. В руке большой оранжевый тесак. Потребовалось несколько минут, прежде чем Фарни поняла, что зависшее над ними в воздухе зелёное треугольное НЛО на самом деле Серпико. "Почему она не нарисовала ему хотя бы рыжие волосы?" — задумалась начинающая ведьма, ведь, казалось, эту его черту в первую очередь замечали другие. Эльфы, сильфы, да и лунный мальчик... — А вон та тень — Гатс... — Ширке трогает её за руку. Недалеко от них стоит чёрная-чёрная тень без лица. От Гатса в ней только ёжик волос и торчащая из-за спины рукоятка меча. — Аааааууууууаааа! — всю эту карикатурную процессию возглавляет такая же карикатурная Каска. Ручки и ножки как куриные лапки. Все лицо обильно замазано черным стержнем. Но, несмотря на большое желание полностью его затереть, глаза все равно хорошо видны. Глазки-бусинки несколько раз сильно обведённые ручкой по краю. Каска махает руками и неуклюже бежит вперед, бормоча свою песенку: — Аааааауууууааааааа! — Лепестки. — замечает Фарнезе стелющийся за ней след из рассыпающихся по воздуху вишневых лепестков. — Пошли! — Ширке сразу приходит в себя. — Это госпожа Данаан указывает нам путь лепестками! Каска бежит все быстрее. Впереди чёрный кружок в воздухе, который все увеличивается и увеличивается. — Что-то мне это не нравится... — тихо говорит Фарнезе. — Мы как будто бежим к чёрной дыре... Каска, словно слыша её, оборачивается. — Ау! — то ли зовёт за собой... То ли хочет подтвердить: "Да, Фарни, это действительно зловещая чёрная дыра, и мы все весело в неё идём. Именно так." *** — Мальчик, мы прибыли к границе! — кто-то растолкал его сонного. Рикерт с трудом разлепил глаза. Недолгий сон после долгих часов пути не принёс ни малейшего отдыха. — Спасибо. — бормочет он и собирается уходить. — Мальчик! Рикерт, уже было побредший прочь от повозки, оборачивается. — Возьми это! — лысый господин кидает ему мешочек золотых монет. — да пусть Бог помогает тебе на твоём пути. — Спасибо за вашу щедрость. — подхватив неожиданную получку, мальчик продолжает свой путь. Как не повезло оторваться от всех именно сейчас. Чтобы теперь идти, идти... Бесконечно идти, надеясь догнать их. "Где вы? Каска?.. Гатс?.. Гриффит?.." *** Когда они добрались до чёрной дыры (Собственно, к тому моменту к девочкам уже вернулся их нормальный облик, и они больше не выглядели карикатурами)... Оказалось, что предчувствие не обманывало Фарнезе. Этот мир представлял из себя выжженную землю под темно-красным небом, на котором сияло чёрное солнце... Местами красный свет неба был почти полностью скрыт тяжело нависшими тёмными облаками. Темно-серыми, а местами и совсем чёрными. Вместо травы лишь выжженные пучки, такие же черные. Почву под ногами покрывали трещины, похожие на болезненные раны или разрывы. Но самым гнетущим было даже не это. Всю эту опустевшую землю покрывали палки, вонзившиеся в землю. На каждой палке развевающийся ободранный чёрный плащ. — Это место... Похоже на кладбище? — неуверенно говорит Фарнезе. — Только кто здесь похоронен? — Будь внимательна. Мы должны здесь найти Каску. — напоминает Ширке, на всякий случай поддерживая Фарни за руку. — Она должна быть где-то недалеко. — А вон там что? — Фарни показывает на какой-то странный отдалённый силуэт. — Не вижу... Животное? Они подходят поближе. Да, действительно, животное. Но какое... Чёрная гончая, вся израненная и покрытая шрамами. Глаза, точнее глаз, красный, безумный, светящийся ненормальным огнем. Огнём боли, выжегшей все изнутри. Второго глаза нет, вместо него чёрный провал. Вместо одной лапы обрубок. — Что это за собака? — Фарнезе напрягается, чувствуя что-то знакомое, но пока трудноуловимое. — Осторожно! — она предостерегает Ширке, которая садится на корточки, чтобы погладить зверя по голове. — Это не опасно? — Он не считает нас врагами. — успокаивает её девочка. — Посмотри. — показывает вначале на обрубок, а потом на что-то на задней стороне шеи пса. — А? — Фарни присматривается и видит вырезанный на коже знак... Странно знакомый. Такой она уже не раз видела. "Клеймо?". — Это Гатс. — добавляет Ширке. — Но почему он… — Потому что это сон. В этом измерении он такой. Фарнезе ещё несколько секунд рассматривает искалеченного пса. С одной стороны хочется погладить, с другой... "Гатс? Серьёзно?". Обычно он был воплощением силы. Но это несчастное животное скорее было воплощением боли... Какой-то ужасной внутренней боли, пожирающей все изнутри. Безумный, с пеной у рта, бредущий из последних сил. Она неуверенно положила руку ему на морду. "Вот ты какой..." Пёс скулит, чувствуя её жалость. — А теперь посмотри туда. — Ширке кивает на что-то, тянущееся следом за псом. Действительно, на его шее металлическое кольцо с тяжёлой металлической цепью. А цепь эта тянется... к гробу. Фарни прикрывает рот руками. — Это его вина, поэтому он тянет её за собой. — поясняет Ширке. — Нам придётся туда взглянуть. Ты готова? Они вдвоём становятся по обе стороны от гроба. Пёс недовольно лает, рвётся на своей железной цепи. — Мы должны это сделать... — успокаивает его Ширке. — Мы только посмотрим одним глазком. Мы ничего не повредим... Крышка сдвигается. Фарни снова закрывает рот руками. Внутри кукла, рассыпающаяся на части. Сломанный манекен. — Смотри. — Ширке показывает: на сохранившемся кусочке груди отчётливо виден знак. Такой же, как и у пса на шее. — Это Каска! — Не может быть.. — задумчиво тянет Фарнезе. — Эта пустая поблекшая кукла... Пёс воет. — О, боги... — вздыхает Ширке. — Что-то ещё? — Посмотри с этой стороны. — Ширке показывает на тот бок, в котором у куклы нет части груди. Фарни присматривается. Что-то очень маленькое вжалось в самый угол небольшого сохранившегося кусочка. — Какое маленькое.. Даже меньше Пака и Ивареллы. — она протягивает к находке свою руку. — Не бойся. Помнишь меня? Здешняя "Каска" вначале тычет ручкой в её палец, потом одним прыжком забирается на специально для неё сложенную из рук "лодочку". Фарни поднимает свою "лодочку" поближе к глазам и умиляется маленьким существом, которое катается на её ладонях как на странного рода закруглённой горке: — Какая милая! — она улыбается этой малышке. — Похожа на нашу Каску! "Девочка" действительно отдалённо напоминает Каску. Чёрный всполох волос. Вместо платья — обрывок жёсткой ткани. Маленькие ручки и маленькие ножки, похожие на тонкие чёрные палочки. Глазки-бусинки. Словно игрушечная. — И точно так же лишена разума... — добавляет Ширке. Из ниоткуда подул ветер, чуть не сдув маленькое создание из рук Фарнезе. — Осторожнее! — шикает Ширке. — Лучше верни её на место. Отрывать эту малышку от куклы сейчас может быть опасно для настоящей Каски. Фарни послушно садит её назад в уцелевшую часть манекена. — Будь хорошей девочкой. Маленькая "Каска" прыгает, махая руками. Ей не хочется возвращаться в это пустое и холодное обиталище. — Прости, я поиграю с тобой попозже. — добавляет Фарни, как сказала бы это настоящей Каске. Они закрывают гроб, пряча останки куклы под его плотной деревянной крышкой. — Куда нам идти теперь? — спрашивает Фарни. — За лепестками вишни. Они будут вести нас. — Они ведут на ту черную вершину... Действительно, лепестки неслись в сторону большого чёрного возвышения, уходящего в самое небо. — Кажется, эта гора — центр случившегося с ней несчастья... — замечает Ширке. — И мы увидим то, что сделало с ней такое... *** — Мне присмотреть за ним? — мальчишеский голос из-за шторы. Старая колдунья сидела в повозке перед волшебным шаром. — У этого мальчика необычная судьба... О! Какие знаки... О... Я никогда не видела такого расположения звёзд! Это повлияет на всю страну... Или даже на весь мир... — она принялась бормотать что-то ещё, что было совсем сложно разобрать. — Великая белая звезда в центре злой звезды... Звезда Радо... — Бабушка! — разводит руками мальчик, стоящий за шторой. За его спиной как-будто что-то мельтешит. — Бабушка, ты забыла, что я ни черта не понимаю в твоей астрономии! Не могла бы ты выражаться пояснее? И, если все так плохо с пацаном, то почему бы нам не вмешаться? — Но ведь судьба это не то, что мог бы изменить человек! — Ладно, бабуль, я все понял. Только все вовсе не так серьёзно, как ты говоришь! — Постой, я ещё не все сказала... Но поздно. Мальчик со странным мельтешащим облаком за спиной выскочил из повозки. — Вот уж неугомонное создание! — вздыхает бабуля. — Говорили мне, не бери эту мелочь себе в помощники... *** — Посмотрите, какое солнце! — кричали люди, показывая пальцами на почерневшее небо и тонкий желтоватый ободок, выделяющий один большой круг. Этот круг, словно вход в бездну... Маленькое синее существо, внешне напоминающее человеческого ребёнка с крылышками, оборачивается и зависает в воздухе. — Я тоже могу пророчествовать! — гордо говорит он. — Совсем скоро огромное божество или демон вылезет из этой чёрной бездны! *** Гатс сидел один, прислонившись к стволу дерева. В одной руке стакан лёгкого (или не очень) эльфийского алкоголя. — Не возражаешь, если мы здесь посидим? — знакомый голос. Из-за дерева высовывается рыжий в своём фирменном зелёном волшебном плаще. За ним этот новый. Кажется, Родрик. Гатс пожимает плечами. — Сидите. Получив добро, гости послушно садятся. Точно так же под деревьями. Серпико подальше, Родрик поближе. — Знаешь, я понимаю, что ты чувствуешь. — начинает Родрик. — Ты шёл сюда так долго, а теперь тебе нужно просто передать заботу о главном другим людям... Но разве ты не за этим проделал весь этот путь? Чтобы кто-то еще мог помочь тебе... — продолжает темноволосый капитан. — Поосторожнее. — предостерегает Серпико. — Он не из тех, для кого это легко. — Так было. — исправляет Гатс. — Но с тех пор многое изменилось. Я понял, что в некоторых вещах одному мне не справиться... Вдобавок. Когда ты один, тебе плевать, умрёшь ты или нет. Ты можешь не спать днями, драться, пока не упадёшь... Но, когда вас двое... Меч становится слишком тяжёл. И ты уже не можешь так легко умереть. Или дать умереть кому-то другому. Поэтому вообще я хочу сказать спасибо всей вашей компании... За то, что вы постепенно научили меня доверять другим людям. Полагаться на других. — Слышать такое от тебя... — Серпико неловко смеётся. Неужели это тот самый человек, который намеревался его убить? Вслух добавляет. — Неужто, эльфье вино так быстро даёт в голову? — Возможно. — смеётся Гатс. Рыжий продолжает уже серьёзнее: — На самом деле это очень глубокая мысль. Через нечто очень похожее прошёл и я сам... Вначале, сознаться, мне было очень обидно... И я действительно много раз думал тебя убить... И жестокость этих мыслей поражала меня до глубины души... — А сам признается в открытую, что хотел кого-то убить! — смеётся Родрик. — Эээ... Да... — робео тянет Серпико. — Но дай мне договорить. — снова обращается к Гатсу. — То, как ты подействовал на Фарнезе, пугало меня. Я был с ней с самого детства, но... Мне никогда не удавалось сделать ничего подобного! Сделать так, чтобы она забыла о пламени, забыла о вере... Мне казалось это невозможным, сделать такой перелом в чьей-то личности... И вначале мне казалось, что своим влиянием ты просто её сломал... Но потом... Постепенно она поднялась на ноги и стала идти вперёд. И тогда я понял, что её изменило. Она захотела начать жизнь заново ради твоей Каски. Чтобы быть сильной и суметь кого-то защитить. Потому что в её жизни появилось новое слово: "забота". "Ответственность". "Верность". Когда у человека есть кого защищать, он становится сильнее... Теперь она словно старшая сестра, опекающая младшую "любительницу приключений". Давай же верить в их узы. И в то, что у них все получится! — поднимает стакан как для тоста. — Я был рядом с ней всегда... Но мне не удалось научить её этим словам... — Ты отправился в путь ради девушки. — хмыкает Родрик. Кажется, ему абсолютно плевать на то, что эту самую девушку едва ли не выдали за него замуж, пока они были в городе. — Я люблю таких людей. Которые готовы пуститься в далёкие края, сломя голову... Ради того, к чему горит их сердце. Сам я мечтаю утонуть. В море. В женщинах. Или в вине. — смеётся, поднимая стакан с вином, как будто эти слова продолжали начатый собеседником тост. — Капитан, да вы пьян. — смеётся Серпико. — Мне никогда не хотелось "утопиться", да и вообще умереть. Я никогда не рвался в бой до того случая... Единственное, что я всегда делал, это молча следовал за Фарнезе. Был её щитом и защитной жилеткой. В которую она может поплакать, а может и разорвать, если ей того захочется... Вообще это первый раз, когда я открыто говорю об этом всём с кем-то. Так что для меня это тоже в новинку. Так просто открыться своим компаньонам. *** — Пак, говорят, эльфье вино даёт в голову ещё быстрее, чем человеческое! — смеётся Исидоро. Пак довольно лыбится: — Оно не так даёт в голову как "человеческое". От вашего люди в стельку валяются на земле в грязи и "остатках жизнедеятельности". А от нашего они приятно беседуют, вдыхая аромат вишни. — кивает в сторону трех силуэтов, вполне цивильно беседующих в стороне от общего сборища. — Вишь разницу? — А мне дашь попробовать? — Тебе — нельзя. Исидоро обиженно отворачивается. *** Каска, Джудо, Гатс и сидящая у него на плечах принцесса Шарлотта спускались в подземелье старой башни. Это было очень странное место. Казалось, из мира людей они спускаются в самые глубокие бездны ада. В те места, где очень давно не ступала нога нормального человека. Не истязаемого и не истязателя. Лестница причудливым образом шла по кругу. Стены были обшарпаны и покрыты засохшими красными пятнами. С потолка то там, то здесь свисали железные клетки. Дна отсюда не было видно. Казалось, иногда, что у этой громадной ямы и вовсе его нет. — Кстати, а насколько глубока эта дыра?— Спрашивает Гатс. — От отца я слышала, что она была построена очень давно. Высота башни примерно равна её глубине... Вы же знаете, что та "инквизиция", которая есть сейчас, это что-то вроде личного отряда Церкви и семьи Вандимион? Задолго до неё была и настоящая инквизиция. Вот примерно тогда и построили эту башню... В качестве тюрьмы. Но сама дыра была задолго до неё. Здешние расстояния намного выше любой горы Мидленда... — Так насколько же она глубока? — не выдержал Гатс. Человек простой, далёкий от долгих рассуждений и исторических вставок, он мог понять только то, что видел перед глазами. Простое. Доступное. Слова "эта дыра глубока настолько же, насколько и отчаяние, поглотившее твою жизнь" ни о чем ему не говорили. Как и слова "невообразимое чудовище". "А оно вообще было, раз оно невообразимое?" Шарлотта помолчала задумчиво, потом добавила: — Вы вообще знаете, откуда пошло название Мидленд? — Нет... А это как-то связано с этой дырой? — Гатс умудряется ещё и оборачиваться, чтобы видеть её лицо. — Это было очень давно. Больше тысячи лет назад.. В то время континент был свидетелем постоянных войн самого разного рода. Народы сражались друг с другом за свою веру, за свои семьи, а иногда и вообще без повода. Брат убивал брата... В конце концов войны опустошили эту землю. Людям нечего было есть. Началась чума. Треть населения погибла... — Несильно отличается от нынешних времен. — скептически фыркнул Гатс. — Да, но тогда был человек, который положил конец войне. — продолжала Шарлотта, несмотря на его комментарий. — Этого человека звали Верховный Король Гейзерих. Он создал вековую империю, охватившую все эти земли и все соседние. В истории ему не было равных. Также никто не знал ничего о его прошлом. Откуда пришёл он, из какой страны. Нет никаких записей о том, что было с ним до его прихода на эти земли. "Совсем как Гриффит..." — подумал Гатс, вспоминая мечты своего товарища. Голос принцессы продолжал: — За безжалостность его прозвали Королём Демонов. А также Королём Несущим Смерть. Но была и ещё одна причина. Каждый раз, когда шёл в бой, император надевал ужасный шлем в форме черепа... "Не может быть..." — думает Гатс, вспоминая скелет на лошади. — А... Та старая сказка о Короле-Черепе? — воодушевляется Джудо, давний знаток сказок. — Я слышал её много раз. Король собрал рабочих со всей империи. Они строили для него потрясающую своей красотой столицу... К тому же в то время король жил в невероятной роскоши, облагая народ все более обременительными налогами. Пока город не превратился в ревущий котёл удовольствий и разврата... Тогда бог прогневался на Короля, и послал ему в наказание пять ангелов. Молниями и землетрясениями город был сметен с лица земли всего за одну ночь... — А разве там было не четыре ангела? — добавляет Каска. — Четыре? — переспрашивает Джудо. — Ну, может. Но какое отношение эта байка имеет к этой дыре? — Это непросто какая-то сказка! — предостерегающий голос Шарлотты. В глазах — серьёзность. — Это правда. По крайней мере город действительно существовал... Построенный на его месте Мидленд так назвали, потому что "Мидленд" — срединная земля... Но старый город не мертв. Он дремлет. Как и прежде. В месте, не тронутом солнечным светом и дуновением ветра. Дремлет и ждёт своего часа. — в сочетании с мрачными стенами, полуразвалившейся лестницей и гнетущей тишиной, это создаёт довольно зловещее впечатление. — Наследников у императора не было. И после его смерти земли были разделены на те государства которые мы знаем сейчас. — Ты уверена, что все это правда? — добавляет Гатс. Шарлотта пожимает плечами: — Я не знаю. Это то, что я слышала от учителя истории. — Хех. — хмыкает Джудо. — Это что ж это получается, мы возвращаемся в бездны неизведанного прошлого? А, значит, здесь мы можем увидеть прии-иии-иизрааа-ааа-ааааков! — он делает одну из своих дурацких рож, высунув язык и перебирая в воздухе пальцами. Его кривляние заставляет Каску потерять бдительность и стукнуться головой о выступ на стене: — Ай! Единственный факел, освещающий им дорогу, летит вниз. — Облом. — констатирует Джудо. — Ты че творишь?! — недовольствует и одновременно поражается Гатс. Уж кто-то, а Каска не должна была так легко выпустить факел... Она ведь самый верный товарищ в бою, проверенный временем. Факел долго-долго летит вниз. Когда он, наконец, приземляется, на считанные мгновения становится виден пол. Конечно, с того места, где стояли наши ребята, сложно было что-либо различить. Но, спустись они ниже, то могли бы увидеть, что все дно этой башни устлано костями и телами мертвецов. У каждого разинутый в ужасе рот и застывшая на лбу метка. Где-то на глубине раздалась пара негромких шагов. — Мне это кажется, или?.. — спрашивает Гатс. Но шаги уже стихли, и этот мертвый мир "неизведанного прошлого" вновь погрузился в зловещую тишину. — Ничего там нет! — успокаивает Джудо. — Чего вы? Я просто пошутил про призраков... Атмосферу разбавил вам, а вы... В ответ молчание. "Что же должен был чувствовать Гриффит..." — думает Каска в каком-то оцепенении. — "Ведь он провел здесь целый год... Один...". Наконец после долгого-долгого пути впереди лестница заканчивается, подходя к маленькому каменному островку над чёрной бездной. На стене перед островком — железная дверь со множеством замков. — Вот оно! — оживляется Шарлотта и начинает ерзать. — Пусти меня, пусти! Гатс не привык к шумным девицам, которые дрыгают ногами, сидя у него на спине, но послушно спускает её на землю. Шарлотта бежит к двери и колотит в неё руками. Из всех присутствующих здесь она самая не привыкшая к длительным нагрузкам, как и к сдержанному выражению чувств, что делает её буйство похожим на истерику ребёнка. Гатс, видя оцепенение, сковавшее Каску, кладёт руку ей на плечо. Когда-то так делал Гриффит. Получив эту беззвучную поддержку, Каска находит в себе силы вернуться в реальность и подойти к двери. Старая связка ключей, которую она держит в руке, кажется, слишком велика для человека. Её как будто ковали для руки какого-то громадного существа. Наконец, Каске удаётся подобрать ключ. Ужасная дверь со скрипом отворяется. — Ну и вонь... — охает Джудо. Несмотря на то, что запахи крови, грязи, пота и прочие специфические элементы обонятельной стороны воинской жизни, давно стали для него делом обыденным... Эта вонь была настолько специфической, что сложно было её охарактеризовать. Вонь тысяч гниющих мертвецов? Впервые ему, бывалому вояке, пришлось думать, как бы его не вырвало. — Гриффит! — кричит Каска. — Мы здесь! Гриффит! Где ты?! — А, может, он в другой камере? — неуверенно добавляет Джудо. — Нет, это точно самый низ! — обиженно надулась Шарлотта, которой очень-очень хотелось поучаствовать в спасении человека, защитившего её некогда от извращенца-отца. Человека, которого она боготворила. — Здесь кто-то есть! Гатс первым замечает лежащее поодаль безжизненное тело. Вот только... Кто это? Картинка, обитающая в голове все это время, никак не сходилась с тем, что он видел сейчас. Гатс бросается к своей находке. Следом спешит Каска, но он останавливает её: — Каска! Не подходи! Она так и замирает с рукой, протянутой в пространство перед собой. Джудо видит всю тщетность и опустошение, отразившиеся в её глазах, и спешит к Гатсу. Садится рядом. Может, этот парень с хвостом светлых волос, и не был самым нужным человеком в команде, но зато он был предан ей всей душой. И, что ещё важнее, он, как и Гатс, не хотел, чтобы Каске пришлось пережить что-то ещё более шокирующее. Они, вместе с Джудо, приоткрыли шлем. Они вместе видели: да, это действительно он. Но ещё тяжелее было видеть то, в каком состоянии найденный ими человек. Блистательный командир... Друг, который играючи шутил и смеялся... Почти совершенный дворянин, внимательно изучающий книги в одежде богатых людей... Парнишка с мечом и дурацким камнем на шее... Все это был какой-то другой он. Живой. То же, что сейчас предстало их глазам... Было изувеченным телом калеки. Человек, который никогда не будет больше говорить... Ходить... Держать меч... Который, если и проживёт дольше, чем несколько дней, то лишь сквозь ужасные муки... А хуже всего, что именно этот человек мечтал о недоступных другим величественных горизонтах... Это была смерть мечты... *** Фарни и Ширке шли по миру воспоминаний, кажется, уже слишком долго. Время здесь тянулось как-то странно, если тянулось вообще. Не было ни дня, ни ночи. Как не было и потребности спать. Казалось бы, днями не спать — мечта любого ребёнка. Но на деле такие обычные вещи как смена суток, смена бодрствования на что-то другое помогала освободить голову перед новым нелёгким днем. Отсутствие таких простых удовольствий порядком удручало, усиливая ощущение моральной усталости. За ними шёл пёс, таща свою печальную ношу. Пёс, кажется, уже давно устал настолько, что почти перестал быть, собственно, псом и превратился в какого-то призрака. — Наставница, что это? — Фарни указывает вперёд на светящуюся точечку рыже-жёлтого цвета. Посреди беспросветной черноты этот огонёк казался сказочной роскошью. Ширке лишь пожимает плечами. Когда они подходят ближе, Фарнезе радуется: — Костёр! — Странно... — протягивает Ширке. Фарнезе садится перед своей находкой и с наслаждением греет руки. Все таки костры с самого детства служили ей спасением. — Так тепло... Наставница, давайте здесь остановимся ненадолго! Ширке молчит. Костёр, как и что угодно другое, не мог взяться в чужом сне просто так из ниоткуда. — Ой... — Фарни не ожидала, что, прикасаясь к чему-то столь безобидному, они могут что-то потревожить. И потому была порядком удивлена, возникшей прямо перед их лицами картиной. Это был Гатс, сидящий возле костра. Какой-то другой Гатс, не их. У этого была перевязана голова. И чёрного доспеха на нем не было. "Костры мечты?" — смеясь, оборачивается он. — "А ты подлиза! Пытаешься говорить как настоящая принцесса. Тоже заразилась идеей "дворянства"?" Оба глаза, обе руки. Так непривычно... — Это Гатс задолго до встречи с нами. — говорит Ширке. — Я чувствую что-то странное. — добавляет Фарнезе. — Это эмоции Каски в этот момент. "Хватит, но ты права. Стоит только подуть, и оно рассыпается на кусочки. А все вместе эти маленькие огоньки пламени создают один большой костёр... Словно одна большая мечта питает собой мечты остальных. Своим горением даёт силы гореть и им..." Видение растворяется в воздухе. На месте костра лишь маленький осколок чего-то глиняного. Пёс скулит, подбирает зубами осколок и лапой трёт крышку гроба. Внутри гроба непонятное движение и шум. — Что она делает? — Фарни не совсем понимает, что происходит. — Я поняла! — говорит Ширке. — Надо открыть крышку. — Ты уверена? — Да! Они открывают крышку. Внутри маленькое существо, похожее на Каску все суетится, прыгая в своем кукольном убежище. Прыгает, хватаясь за верхний осколок манекена, и кубарем катится вниз. — Вот мы и встретились снова... — начинает было Фарнезе, но "Каска" как будто не слышит её, продолжая свой странный танец. Пёс бросает глиняный осколок внутрь гроба. Тот движется сам по себе, тянется вверх и прирастает к одному из повреждённых мест на голове манекена. Вот у куклы уже два глаза. Так, значит, это безумное прыгание было ликованием от того, что её разбитая суть начала свое "излечение"? — Кукла восстанавливается. — замечает Фарнезе. — Я поняла! — радуется Ширке. — Если мы так найдём все осколки, развеянные по всей пустоши, то она починится. И тогда... Хлопанье крыльев и напряжённый вой пса не дают ей договорить. Прямо к ним летят огромные чёрные существа, отдалённо напоминающие увеличенных раз в 40 летучих мышей. — Но собрать их нам будут мешать. — заключает Ширке. *** Они сидели все вместе незадолго до триумфального возвращения в их отряд командира. Рикерт, до этого крайне расстроенный целыми днями, теперь успокоился и даже начал снова мечтать. Вот в их отряд вернётся Гриффит. Они начнут все как раньше. Словно этого года и не бывало... Мало ли, ну, пропустили год, но ведь он снова будет с ними! — Рикерт, принеси воды! — Да, сейчас! Продолжая мечтать, он хватает ведро и бежит в лес к ручью. Принести воды? — Да раз сплюнуть! Но, стоит ему опустить ведро в воду ручья, как... Что-то странное происходит. Скрежет. Хлопки крыльев. Звук чего-то прокатывающегося по земле... Что это? Он не один? Из темноты высовываться огромное существо и возвышается прямо над ним. Похожее на громадную склизкую гусеницу, сплошь состоящую из каких-то мягких пластин. Наверху "ложное лицо", изображающее заплывшее жиром лицо человека, растянутое в улыбке. И чуть ниже лицо настоящее: глаза на палочках. Огромный рот. А изо рта... У мальчика подкосились колени. Изо рта этой твари свисал человек. Человек, которого он знал. Это был один из добрейших людей их отряда. Он что-то бормочет: — Рик... Ри... Беги... — Ким?! — на лице Риккерта ужас. Но шок не даёт ему двинуться. Мальчик просто стоит, застыв, и видит, как на его глазах существо доедает ещё живого человека. Человека, которого он знал... Недалеко из тьмы выкатывается второе страшное создание, напоминающее огромного жука. Вот только живот его... состоит из торчащих и перебирающих конечностями мёртвых тел. Чудовище неприятно щёлкает и чвякает. "Только бы оно не подошло ближе..." — думает Риккерт. Губы дрожат. Все так же не может двинуться. Сверху на ветку дерева приземляется нечто, отдалённо напоминающее эльфа, только... Никакой это не эльф. Глаза насекомого. Рот и нос почти человеческие. Крылья огромной бабочки вырастают как будто из головы и струятся плащом вниз. Две пары рук, сложенные в довольно надменное выражение. Верхние руки по виду почти нормальные, как руки любого из нас. Нижние — покрыты какими-то волосками и цепкими крючочками. Красные глаза человекоподобного насекомого словно усмехаются. Но не успевает эта троица подойти ближе, как прямо перед Рикертом вырастает ещё один. На этот раз это человек, восседающий на лошади. Со спины видно лишь чёрный плащ и какой-то странный шлем на голове, по кругу покрытый торчащими металлическими штырями, напоминающими острые шпили на верхушке короны. — Прочь! — громогласно кричит человек. Человек?! Это мало похоже на голос человека. — Ваше пиршество ещё не настало! — Ах да! — отвечает гусеница своим "ложным лицом". — Нам надо поспешить. Нас ждут. — с этими словами чудовище разворачивается и скользит прочь. На его месте остаётся мерзкий след какой-то тошнотворной жижи. Человекоподобное насекомое строит мальчику рожицу, высунув язык, и ловко слетает с ветки. Жукоподобный молча уползает, обильно мельтеша руками и ногами, покрывших его брюхо мертвецов. Человек на лошади оборачивается. Мальчик только хотел спросить у него, кто это, черт возьми, был, как... Внешность всадника выбивает все мысли из головы. Это не человек, это скелет! Прямо на него смотрел самый настоящий череп. Вместо глаз — две чёрные бездны. В каждой горит красный огонь... Рикерт стоит, потеряв всякую возможность производить звуки. Мрачный всадник, а, точнее, лошадь под ним, беззвучно вскакивает и бежит прочь по ночному небу. Мальчик падает на колени. Перед глазами все ещё стоит ужасающая картина заживо пожираемого человека. — Кииим... — первое слово, которое ему удаётся произнести. — Ребята... Как... Мы же только... — слезы катятся с глаз. Последние связные слова выметаются из головы. — Нееееет... — только и может протянуть он. *** Когда Рикерт вернулся, он уже знал, что увидит. Никого из лагеря не было на месте. Где все? Он же только пошёл принести воды... Куда делся только что горевший костёр? Ребята?.. *** — Смотри! А тут меч и шлем. — говорит Фарни. — Похоже на то... — догоняет её Ширке. Стоит подойти, как перед ними снова появляется видение, но другое. Гатс, совсем ещё мальчик. В старых доспехах, со своим огромным мечом. Но не с тем, который они помнят. Они с Каской, кажется, пытаются друг друга убить. — Они дерутся? — удивляется Фарни. — Но почему? — Они были врагами? — Я чувствую исходящую от Каски агрессию... Она хочет его убить... Бой заканчивается безоговорочной победой Гатса. Вот, он поднимает меч для решающего удара. В голове Каски проносится настолько отчетливая мысль, что Ширке с Фарнезе буквально слышат её. "Мне конец!" Видение исчезает. Волшебницы переглядываются. "Что? Разве они не были друзьями?". Но сказать им, собственно, нечего. Снова пёс подбирает глиняный осколок с земли. Гроб гремит. Девочки отодвигают крышку, и происходит ровно то же самое, что в прошлый раз. К кукле прирастает новый осколок. Теперь, кроме глаза, у неё есть бровь и кусочек лба. — Видишь, уже восстанавливается! — Фарни пальцем треплет по голове маленькую "Каску", которая вертится и хватается за её палец. *** — Пришло время торжества... — громогласно возвещает голос существа с огромным, вылезшим из головы, мозгом и зашитыми глазами. — Рад приветствовать вас всех сейчас в этом месте и в этом времени, братья! О, ангцы, сотворившие Бога, примите же приглашение участвовать в святом действе! И ты! — костистый палец указывает на замерзшего в каком-то оцепенении Гриффита. — Ты, благородное дитя! Избранный законом обусловленности! Это время и место были избраны только для тебя! — Избранный чем?! — хмурясь, переспрашивает Коркус. — Мы с тобой подобны! — шелестит другой демон. Жирный со щелочками-глазами и выпученными губами. — Благословенные короли, к которым взывают! Люди перешептываются: — Подобны? — Короли? — Дитя? Гриффит пытается что-то сказать, но с губ срывается только едва различимое "Ааааааааа..." Гатс крепче держит его и выставляет вперёд меч: — Не смей меня дурачить! Затащил нас черт знает куда и несёшь этот бред! "Благородное дитя"?! "Подобны"?! Что за бред?! Я видел его! У него нет ни рогов, ни хвоста! У него нет ничего общего с вами, уроды! — Какая прелестная дружба... — с наслаждением протянул сладкий голос девушки, чьи волосы были будто сотканы из кишок. — Уверена, из тебя выйдет сладчайшая жертва! — Жертва? — повторяет сразу несколько голосов. — Да! — смеётся она. — Чтобы стать королём демонов нужна жертва! Еще один жирный, но на этот раз, повисший вниз головой и с телом, представляющим собой нечто среднее между телом слизняка и летучей мыши, поднимает вверх палец: — С тех пор как к тебе попал этот красный камень, ты обрёл право стать королём демонов. Гриффит с потрясением замечает, что глаза повисшего на его руке камня кровоточат. — Следует также добавить, — продолжает "слизнемышь", — что ты получил этот камень, потому как был благословлен. Ты призвал нас с помощью бехелита — это доказательство нашего родства. Благодаря этому наше воинство обрело сейчас силу. У тебя на руке сейчас не обычный бехелит. Это императорский камень. — Им могут обладать только те, кто способны возродиться в виде нового ангела в Руке Бога. — в предвкушении добавляет девушка с волосами-внутренностями. — Алый бехелит. — она переводит взгляд к людям, напоминающим сейчас муравьёв под ногами. Её глаза смеются. — А вы все — жертва, необходимая для сошествия ангела! — Мы — жертва?! — истерично смеётся Коркус. Остальные молчат. Смеяться начинают монструозные существа вокруг них. Вот только смех их... Жестокий, нечеловеческий, захлестывающий мрачным предвкушением чего-то ужасного. Коркус смеяться перестаёт. На губах все ещё улыбка, только на глазах выступают слезы. — Эти твари собираются изменить Гриффита в обмен на наши жизни?! — свирепеет Гатс. — Не совсем так. — лицо девушки-демона становится серьёзным. — Это — его воля. Он предложил вас всех в жертву. — Этого не может быть! — кричит Гатс. — Этого не может... — Всё подвластно закону обусловленности. — прерывает его монстр с вылезшими мозгами. — Всё было предрешено. Ваши жизни должны были сойтись в этом месте. Да состоится обряд пришествия повелителя! Жирный с выпученными губами расставляет руки в стороны: — Благородное дитя, взойди на алтарь! — Что?! — Гатс подскакивает. Внезапно часть пола под их ногами взрывается. Та самая, на которой стоят Гатс и Гриффит. Из разверзшейся бездны вырывается поток чёрных лиц. Лица впиваются своими зубами в руку Гриффита и тащат его вверх. Вначале они поднимаются вместе, потому что все это время Гатс держал его так, чтобы рука Гриффита была на его плечах. Но удержаться на стене из этих сведенных в судороге рож очень сложно, фактически невозможно. Из-за чего Гатс вскоре срывается и падает вниз. Инстинктивно Гриффит протягивает ему свободную руку. Гатс хватается за неё. Мгновение их руки соединены, и глаза неотрывно смотрят друг на друга. Может он и призвал их, но сейчас... Разве человек, сознательно желающий такой жертвы, протянул бы свою руку? Через несколько мгновений рука Гатса соскальзывает, и он летит вниз. *** — Обряд пришествия повелителя! — Обряд пришествия повелителя! — Обряд пришествия повелителя! — скандирует орда демонов. Гриффит оказывается на самом верху вытянувшейся на небывалую высоту горы в форме человеческой руки. Рука эта устремляется в небо в жесте мольбы. — Ты боишься? — удивляется Демон с вылезшими мозгами. — Разве у такого как ты могут быть подобные чувства? Ты боишься нас, высших сущностей? Или боишься ступить в будущее? "Слизнемышь" подлетает к самому его лицу, поднимая вверх палец. — Прежде, чем сделать шаг вперёд, ты можешь ещё раз погрузиться в свое прошлое. Чтобы окончательно понять, кто ты есть. Перед глазами проносится сон, виденный много раз, начиная с самого детства. Сон о мальчике, который бежал к замку... *** — А тут ещё один меч, но другой! — снова первой замечает Фарни. — А ты повнимательнее меня. — смеётся Ширке. — Хорошо, что я взяла тебя с собой. Они подходят к вытянутому узкому клинку. Появляется видение. Какой-то человек в богатых одеждах набросился на Каску и пытается... — Ой! — Фарни думает, не должна ли она закрыть Ширке глаза, если это "нападение" дойдет до... Но оно не успевает ни до чего дойти. Дворянин оставляет девочку, держась за место, где только что было его ухо. "Думаешь, если родился дворянином, то тебе все дозволено?" — этот голос... Казалось бы, обычный мальчишеский голос, но преисполненный какой-то внутренней силы. Уверенности, доблести, отваги. Один раз услышав такой голос, ты надолго запомнишь его обладателя. Перед ней приземляется меч. Тот самый тонкий клиночек. "Ты знаешь же, что с ним делать?" — добавляет голос, пленивший её. — "Если тебе есть, что защищать, хватайся за меч!" Конечно, она знает. Каска хватает меч и бросается в атаку на дворянина. — Это чувство... — задумчиво говорит Фарни с лёгкой улыбкой на губах. — Словно обухом по голове. Похожее испытала я, когда встретила Гатса. "Я хочу пойти с вами... " — отчаянное решение ребёнка, потерявшего все. В ответ обладатель чарующего голоса улыбается. Серо-голубые глаза, длинные белые волосы. Лицо ангела, спустившегося с небес. В мыслях проносится стремительный поток, который можно бы охарактеризовать как зародившуюся уверенность. Этот человек защитит её. Этот человек её не бросит. Станет новым смыслом всей её жизни. Ради него она готова и умереть, отдать все... "Девочка идёт с нами. С этого дня она часть команды." — да, именно этих слов она ждала. Подобно тому, как они с Серпико ждали от Гатса разрешения пойти следом... — Этот человек для неё как для нас Гатс. — тихо говорит Фарнезе. *** Каска, застыв от ужаса, наблюдала, как прямо перед ней громадное насекомое с какими-то крабьими челюстями пожирает одного из их людей. Еда заканчивается, и монстр разевает свою огромную пасть. Каска не помнит, как двигаться, чтобы убежать. Чувствует себя куклой. Перед ней встаёт их храбрый здоровяк. — Пиппин... — бормочет она. Еще секунда, и её кто-то подхватывает, садит на лошадь рядом с собой... Джудо? Отбегает подальше и останавливается, чтобы бросить ещё один взгляд на Пиппина. Возможно, последний. Проходит секунда, и лошадь уже несётся дальше. — Джудо, вернись! Как ты можешь бросить его умирать?! — Каска плачет, все ещё протягивая руку в сторону друга, оставшегося на верную смерть. — Бесполезно! — Джудо выдыхает в бессильной ярости. Зубы сжаты. Лицо застыло в напряжённой гримасе. — Ты должна выжить! Сейчас ты — наш командир! Ты должна жить! Наш командир должен жить до самого конца! Для тебя все не может закончиться вот так! Поэтому спасайся! Лошадь под ними несётся во весь опор. Каска плачет, уткнувшись лицом ему в грудь. *** — О, люстра! Почти как у нас дома... — смеётся Фарнезе. — Вот только откуда она здесь. Каска, кажется, не жила при дворце... Стоит подойти достаточно близко, как появляется очередное видение. Это бал. Богатое общество. Люди в роскошных нарядах. Среди них... Их команда. Эти парни, уличные вояки, стоят сейчас в одежде дворян. Каске так непривычно видеть их в этом. Словно все это какая-то дурацкая игра, и они только изображают сэров и лордов. Сама она в платье. Которое точно также и радует ее своей красотой, и ещё более раздражает. Фарнезе слабо улыбается, вспоминая свой собственный последний поход в высшее общество. — Не одна я не люблю платья. — добавляет она. Внезапно все мысли выбивает из головы чувство тревоги. Каска бежит куда-то и замирает в ужасе. На полу без чувств лежит тот самый человек, за которым она пошла много лет назад. Правой рукой которого ей так хотелось быть. Одет он, как и все остальные здесь, в костюм дворянина. Волосы опрятно причесаны. Кожа белая-белая. В отличие от других на нем образ дворянина действительно сидит как влитой. "Хм... А ведь и Серпико всегда этот образ прекрасно шёл, хоть он и был тоже подобранным с улицы. Словно родом эти двое были из высшего общества. Впрочем... Что за бред? Серпико и высшее общество?!" — она бы посмеялась своим мыслям, но сейчас важнее эмоции Каски, заполнившие собой все. Каска в ужасе и бросается к этому человеку. " Только живи! Только живи! Ты должен жить!". *** Коркус сбежал. Вспомнил былую трусость. Разве был он когда-то на самом деле бесстрашным Соколом? Кажется, был, но в каком-то сне... В сказочном сне, который не мог длиться вечность. Отбежав достаточно далеко, он пытается отдышаться. — Жив! Жив! Я жив! — заходится в истерическом хохоте. — Жив! Когда все мертвы.. Идёт вперёд, продолжая хохотать, как вдруг видит перед собой силуэт девушки. Неужели? Прямо здесь, посреди этого ада, прямо перед ним стоит прекраснейшая человеческая девушка. И абсолютно голая. Белая кожа. Светлые волосы. — Ух ты! — восхищается Коркус. — А тут и подарки для выживших дают! Охренеть! Он бросается в объятия прелестной красотки, упирается лицом в её грудь... В мгновение ока красавица изменяется. Ещё одно чудовище. Ещё один ужасающий гибрид насекомого со змеей и чем-то членистоногим. Одно движение, и пронзенная жертва падает на колени. "Как? Как?! Я ведь выжил... Я ведь..." *** — О, веточка... Наконец-то и я что-то нашла! — смеётся Ширке. Перед ними в воздухе появляется образ какой-то пещеры. Вся покрыта старыми засохшими ветками и камнями. Из пещеры, открывается небольшой вид на водопад. В пещере — Гатс. А в Гатса летит сапог. — Э? Следом за сапогом какая-то часть доспеха. — Она рассержена на него. — говорит Фарни. — Горечь. Обида. Но почему? Видение о пещере уносится так же внезапно, как и появилось. — Кажется, после этого, они снова дрались... — добавляет Ширке. — Странно. *** Лошадь стремительно несётся вперёд. Джудо умудряется по пути мечом отбивать чудовищ, которые то и дело пытаются на них напасть. Вначале одно из них задело огромным штырем его правую руку. На руке кровь. Прикрывает глаза, плотно сцепив зубы. Потом ещё одно вцепилось в ту же руку и в то же место зубами. Пришлось отбиваться от него мечом. — Осторожно, справа! — кричит Каска, но слишком поздно. Еще одна пасть впивается в его правую руку. В то же самое место. Огромные, торчащие в разные стороны клыки, и горящие глаза. Джудо не успевает отбиться, его вторая рука за спиной Каски. Каска понимает это, реагирует так быстро, насколько возможно. Со всей силы вонзает меч то ли в нос, то ли в пасть страшному существу. Оно заходится в реве и разжимает зубы. — Ты спасла меня... — Джудо пытается даже посмеяться в своей привычной манере, несмотря на отразившуюся на лице боль. — Как же так, Джудо... — бормочет Каска и в ужасе замечает, что его рука словно стала тоньше в два раза. — Джудо! — Не боись. Скоро все будет хорошо. — он все ещё пытается говорить в привычной манере. — Ты спятил?! — взрывается Каска. — Это бесполезно! Нам некуда бежать! Они везде нас достанут! Отсюда нет выхода! По крайней мере мы могли умереть в бою все вместе... — она плачет. Джудо шикает на нее: — Замолчи! Прикуси свой язык! — Джудо... — Я ещё держусь на ногах! До самого конца повторяй себе: "Я держусь! Я держусь! Я держусь!". Сражайся до самой смерти! Разве не этому он учил нас? — улыбается сквозь боль. Как же мучительно видеть это отчаянное самообладание. Каска пытается заставить себя улыбнуться в ответ, но получается только какая-то мрачная гримаса. Внезапно под ними оказывается чей-то распахнутый рот. Монстр, плоский как ковёр... Приходится спрыгивать с лошади. Они катятся по земле. Джудо обнял её так, чтобы больший удар от падения пришёлся по нему самому. — Аааа! — Джудо! — Каска помогает ему подняться. Прямо перед ними ещё одна тварь, вырвавшаяся из адской бездны. Силуэт, отдалённо напоминающий звезду с двумя бешено вертящимися усиками. Джудо только и успевает, что закрыть Каску собой. — Нееет! Ты дурак?! Оно же тебя убьёт! — плачет она, видя струйку крови, стекающую у него со рта. Парень умудряется развернуться и запустить в существо несколько ножей. Ножи попадают прямо в выпученные глаза существа, расставленные то там, то здесь, по всему телу. Каска вырывается и со всей силы ударяет монстра мечом. Рубит напополам. И, хотя плоть этого существа очень жёсткая, и разрубить его полностью не удаётся, оно все таки падает замертво. Каска бросается к Джудо. — Это был мой последний нож... — бормочет он. — Нееет... — плачет Каска, видя, что эта тварь своими усами нанесла слишком большие раны и слишком много. Практически исполосовала. — Они ранили тебя... Кажется, смертельно... Пытается помочь ему встать. Джудо отталкивает ее: — Иди! — Как ты можешь такое говорить?! Не ты ли сказал, что мы должны держаться до последнего?! — с силой заставляет его подняться, перебрасывает его здоровую руку через свои плечи. — Вставай! Кричи, если хочешь! И не спорь! Ты идёшь со мной! Первое время они действительно пытаются идти. И он даже пытается вернуть себе свою причудливую беззаботную манеру. — Гатс ошибался, когда говорил, что у меня одни кожа да кости! — усмешка сквозь боль. — И я знаю, почему он приказал мне пойти с тобой. Потому что он не мог сказать напрямую... — Ага, я тоже знаю... — кивает Каска, не очень понимая, о чем идёт речь. Больше, чтобы поддержать его, подыграть. Так, словно это самый обычный разговор, и скоро все будет хорошо. — И я сдержу свое слово. – продолжает парень. — Только, когда услышишь, что я скажу, не говори ответ никому, кроме меня... — У нас просто не было возможности никогда поговорить по-настоящему... — добавляет Каска. "Неужели она знает?" — думает Джудо. И эти мысли последнее, что позволяет ему удерживать открытыми уже постепенно закрывающиеся глаза. — "Да. Совершенно верно. Именно поэтому он отправил меня с тобой. Потому что у нас тобой никогда не было времени поговорить... А ведь я все это время так хотел сказать тебе... Так хотел... Неужели... Я так никогда и не скажу это? И ты так никогда и не узнаешь? ". — Ты плачешь... А я даже и рад... Рад, что ты думала обо мне как о ком-то небесполезном... — эти слова последнее, на что хватает его сил. " Неужели это — последнее, что я скажу?" Глаза закрываются. Дух, заставлявший это тело все ещё продолжать идти, покидает его. Джудо падает. Умирает практически у неё на руках. Посреди разговора, которого ждал всю жизнь... Так и не сумев сказать главное. Ведь, пока она восхищалась Гриффитом, а потом Гатсом, рядом всегда был кто-то ещё. Кто-то не из этих двух небесных светил. Кто-то попроще... Кто-то, кто оставался с ней, пока один гнался за мечтой, а второй ходил тренироваться с мечом. Кто-то, кого она так никогда и не замечала... *** — Снег? — Ширке изумляется, видя в этой чёрной бездне белое пятно. — И сломанный меч... Действительно, на маленьком пятне снега лежит сломанный меч. Тот самый тонкий клинок, спасший некогда Каску... Они подходят ближе. — Ой! Перед их глазами видение. Битва. Сражаются двое: Гатс и тот самый беловолосый человек. — Эти двое сражаются? — Фарни расстроенно подмечает про себя: "Они все трое почти постоянно дрались... Конечно, чувства, ведущие их по жизни, были необычайно сильны... Но почему бы иногда просто не решить все словами? Зачем сразу хвататься за меч... Им бы следовало поучиться у слабых. Тех, кто не может все время сражаться и вынужден иногда говорить... Если бы мы с Серпико так постоянно бились, я не знаю, как бы я это выдержала..." — её всегда успокаивало как раз то, что он не будет с ней драться. Даже если она иногда обижала его. Иногда и очень сильно. Он никогда не отвечал. Гатс побеждает. Его массивный меч легко разрубает тонкое лезвие клинка. Беловолосый падает на колени и продолжает сидеть на снегу, опустив голову. То, что чувствовала Каска в данный момент, очень сложно описать... "Гриффит!" — она протягивает руку к поверженному. Но одновременно и очень не хочет, чтобы Гатс уходил. Они так привыкли переносить сложности в этом странном тандеме. Так привыкли... Что разрывать этот тандем сейчас... Это было похоже на разрушение. Словно их разорвали по швам. Выдрали что-то из самого основания. Каска не может выбрать. Ей нужны эти двое. Похоже, как если бы её спросили: "Тебе левую руку отрубить или правую?". "Гатс!" — она бросается к уходящему, но бесполезно. Он слишком далеко. Фарни пытается сравнить это с чем-то из пережитого в своей собственной жизни и... Похожая связь с детства у неё была с Серпико. Но только он один и не мог разорваться надвое. *** Каска ошарашенно смотрит на мёртвое тело. Продолжает держать его за руку. — Джудо? Джу... Нет... Он ведь только-только собирался ей что-то сказать... — Нет... Неужели теперь она осталась совсем одна. Перед чудовищами, которых ей явно не победить... Каска выхватывает его меч и бросается в атаку. Но... Разве может одна слабая девушка выстоять против орды адских тварей? Их так много, что и не сосчитать... Меч практически сразу же перекусывают одним мощным клацом зубов... Одна... Да ещё и без меча... — Женщина... — Это женщина! — радуются монстры. — Съедим?! — Мням! *** Спустя долгое время пути маленькая "Каска" уже отказывалась сидеть в гробу, облюбовав себе новое место для путешествия. А именно: плечо Фарнезе. Фарни держала рядом с плечом руку, чтобы в случае чего подхватить это маленькое создание. Наконец, они добрались до странного подобия леса, вот только... Деревья в этом лесу состояли из пронзенных чёрными ветвями-копьями мёртвых тел. А земля неприятно чвякала и была вся залита вытекшим внутренностями. — Какой ужас... — Фарни прикрывает рукой рот. Второй рукой бережно поддерживает маленькую "Каску". — Это что надо пережить, чтобы создать такое... — Этот лес выведет нас прямо к чёрной горе... — замечает Ширке. — Действительно, если что-то может оставить такой след в сознании, то этого достаточно, чтобы свести человека с ума... Фарнезе вскрикивает, когда прямо под её ногой что-то взрывается потоком какой-то гниющей крови. Пятится назад и чуть не падает на выставленные сразу же за её спиной огромные острые штыри ветвей-копий. Она так и упала бы на них, но пёс крепко хватает зубами край её плаща, благодаря чему девушка замирает в воздухе, когда до остриев остаётся лишь какая-то часть сантиметра. Она с ужасом оглядывается, видя эти острые наконечники, которые должны были пронзить её спину в 3-4 местах, а то и вовсе насадить на кол... — Осторожнее! — кричит Ширке. — Если тебя ранят здесь, то эти раны, будут и в реальности на твоём настоящем теле. — Спасибо, что присматриваешь за мной, Гатс. — говорит псу Фарнезе, снимая со своей головы "Каску", которая запрыгнула туда в момент опасности. Садит маленькое существо себе на руку. — Если ты боишься, можешь вернуться обратно в гроб... Вместо этого "Каска" прыгает с руки ей за ворот рубашки. — Ладно... В случае чего прячься. — говорит ей Фарни. *** Вначале Гатс отчаянно пытался забраться на верх чёрного рукоподобного возвышения. Потом так же отчаянно отбивался от окруживших его чудовищ. Наконец, он окончательно срывается и летит вниз. Падает в какое-то озеро, вот только... Подносит руки к глазам и выдыхает в бессильном ужасе. Это было озеро из чистой крови. То там, то здесь в нем плавали ошметки тел. Руки, ноги, головы... — Неееет... — бормочет он, качая головой. Кричит. — Нет! Ребята!.. Не говорите, что все вы... Джудо! Пиппин! Коркус!.. Кас.. — крик замирает где-то в горле. "Неееет...". Неужели в одночасье он потерял всех? И особенно её... — Здесь есть хоть кто-нибудь живой?! — Капитан... — сиплый голос. — Гастон! — узнает Гатс одного из самых верных вояк своего отряда. Вот только... Рука откушена. Этот человек едва ли может идти. — Гастон, ты жив?! — Гатс бросается к нему. — Ненадолго... — человек не может удержаться на ногах и падает обратно. На губах какая-то странная обреченная улыбка. — Что с остальными? Хоть кто-нибудь ещё выжил?! — Не знаю... Нас всех разбросало, затянуло в этот кошмар... Я думаю, это, чтобы показать нам, какими ублюдками мы все были на самом деле... Ведь мы только и делали, что убивали... — говорящего начинает бить дрожь. Гатс подхватывает его. — Что это за место, капитан? Неужели это реальность? Так похоже на чей-то кошмарный сон... Это напоминает нашу встречу с Зоддом. Тогда мы первый раз столкнулись с неизвестным... Гастон начинает кашлять, из горла струится кровь. — Тебе не следует говорить... — тихо предупреждает Гатс. Но человек его не слышит и продолжает: — Наш Отряд Сокола был лишь красивой сказкой... И мы все это знали. Кто мы? Всего лишь сборище детей. Никакие не герои. Мы даже никогда по-настоящему и не старались побеждать... А вот он. Он был другой. Я сразу это почувствовал. Командир Гриффит словно спустился к нам из картины, изображающей какую-то таинственную легенду... Только поэтому я и пошёл за ним... Иначе зачем бы мне было за ним идти?.. Не успевает договорить, как лицо его искажается. Странным образом растягивается, заставляя один глаз выглядеть больше другого. — А? — Гатс не верит своим глазам. Еще пара секунд, и голова только что ещё живого человека, которого он держал на руках, разрывается. Из окровавленной дыры на шее вырывается странное существо, напоминающее какого-то монструозного трилобита. Щупальца, несколько глаз, несколько ртов. Гатс выхватывает меч, рубит пространство, где только что было существо. Но так и не может с уверенностью сказать, попал он, или оно все таки ускользнуло во тьму. Спиной ощущает чье-то присутствие. Оборачивается. Высоко на краю одного из берегов этого озера стоит кто-то большой. Настоящий здоровяк. Но, кажется, человек. — Пиппин? — выдыхает Гатс. Неужели выжил хоть кто-то?! *** Самое последнее воспоминание действительно ждало их на вершине чёрного возвышения. Вот только видения на тот момент совсем превратились в какую-то странную фантасмагорию и буквально сопротивлялись тому, чтобы их могли прочитать. Фарнезе и Ширке видели огромную черную птицу, которая летала, охраняя последний фрагмент. С крыльев птицы сыпались какие-то чёрные пятна.. Всполохи, обрывки незнакомой материи? Словно частицы самой тьмы... Эти обрывки приземлялись на землю и принимали формы ужасных чудовищ. Созданий настолько искаженных, что их образы даже не были полностью восприняты сознанием пытавшихся сквозь них пробраться, Ширке и Фарни. Это воспоминание... Не могло же оно быть реальностью? Оно было какой-то странной метафорой. Вот только метафорой чего? Чтобы пробраться через этот ужас девочкам пришлось вспомнить плащ Серпико. Который, надо отдать должное, вполне ловко удирал от ужасной птицы. Хоть и постоянно жаловался: — Вы так ужасно относитесь к своим вещам, госпожа! — Как и к своим людям! — Госпожа, мы так долго не выдержим! А после плаща из сумки, которую Фарни несла за собой, выбрался тот, кого она совсем не звала. Чёрный доспех с собачьими или волчьими ушами. Он скользнул псу на голову. Мгновение, и пёс начал меняться. Совсем так же, как и настоящий Гатс... Приняв свою новую форму, он бешено взвыл и бросился вперёд, чтобы рвать и метать, обступивших их чудовищ. *** — Пиппин! Ты жив! — Гатс бросается к нему. — Пиппин?! Лицо Пиппина какое-то странное. Неживое. Вроде он и стоит, но... Что-то не так. Ни малейший мускул не дрогнул, когда Гатс позвал его. Словно то, что стоит перед ним — лишь пустая оболочка. В следующую секунду пустая оболочка разлетается на две части. Оказывается, все внутри было начисто выжрано. А держалась эта конструкция за счёт двух усов, протянувшихся к телу из морды чудовища. Чудовище... Похожее на огромную гусеницу. С двумя лицами. Одно, верхнее, напоминает голову отвратного лысого мужчины. Второе, нижнее — лицо монстра. Выпученные глаза на тростинках. Оскаленный в жуткой ухмылке рот весь в засохшей крови. Гусеница пытается вонзить в Гатса свои зубищи. Гатс успевает отпрыгнуть. Рядом вырисовывается ещё один двуликий монстр. Верхнее лицо напоминает искаженное лицо женщины со щупальцами вместо волос. Нижнее — один огромный рот, из которого торчит мертвая голова Коркуса... Гатс в ужасе оглядывается по сторонам. Все новые и новые монстры... Один пихает себе в брюхо мёртвые тела, после чего они словно прирастают к нему и становятся его лапками... Другой надевает на огромный язык в форме руки человеческие головы, руки и ноги... И играет так, заставляя их двигаться... Ещё один на каждую свою тараканью ножку насадил по человеческой голове... Что это?! Что это за чёртовы чудовища?!... — Ублюдки! — кричит Гатс вне себя от ярости. — Убирайтесь обратно в Ад! Вдруг где-то вдалеке он замечает Каску. Кажется, она жива. Но её крепко держат чьи-то то ли щупальца, то ли языки... Гатс свирепеет и в ещё большей ярости бросается на чудовищ, со всей силы молотя их мечом... *** Наконец, победив всех чудовищ, им удаётся добраться до самой вершины. В этом им, собственно, помогает выпрыгнувшая из сумки Фарнезе голова господина Мозгуса. Голова мало того, что неплохо помогала давить нападающих тварей, так и в нужный момент могла менять свой размер. Благодаря этой последней своей способности, она стала неплохим "лифтом", подняв забравшихся на неё девочек до самого верха. Наверху что-то зависло в воздухе, плотно оплетенное шипастыми ветвями неизвестного растения. Меж ветвей слабо просматривается какой-то светящийся силуэт. Силуэт, не похожий ни на что виденное ранее. — Приготовься! — командует Ширке. — Я не знаю, почему последний фрагмент принял именно такую форму, но я видела его мельком в сознании Гатса, когда меня втянуло в доспех Берсерка... Это не то, что мне хотелось бы увидеть дважды... — Это демон? — Фарни прикрывает рукой маленькую "Каску", выглядывающую из ворота её рубашки. Она уже чувствует что-то странное и нечеловеческое, способное раздавить всех их троих в два счета. — Нет... Хуже. Он выглядит как ребёнок. Искалеченный ребёнок... Но там не только он... То, что внутри, это настоящий праздник безумия. Это то, что сломило Каску. Причина. Не дай ей унести тебя в эти образы... — Ширке ударяет посохом прямо в центр этих шипастых веток. — Держись! И тут... Словно по команде. Как только её посох вонзился меж этих ветвей, создав прорезь, щель из этого мира в мир светящегося существа, как... Вместе со светом из этого кокона хлынул поток видений. Самых ужасных. Таких, какие воображение здравого человека едва ли могло себе представить... Фарни закрывает руками рот. Глаза расширились от ужаса. "Что это? Это реальность?!" Она видит смерти очень многих людей. Ужасные смерти. В зубах, когтях и лапах безобразных чудовищ... "Ты должна выжить! Сейчас ты — наш командир!" "Мы — жертва?!" "Кто мы? Всего лишь сборище детей. Никакие не герои." "Как? Как?! Я ведь выжил... Я ведь..." "Ааааааааа!" Предсмертная агония тысяч людей... Раздираемых, перемалываемых, поглощаемых... Хруст костей, реки крови, оторванные конечности... Гибель того, что ещё секунду назад было живым... И все это — люди, которые были для Каски боевыми товарищами. Некоторые даже друзьями. С которыми она не раз сражалась бок о бок. Которые не раз выручали её... Фарни вспоминает кровавое озеро, когда-то давно виденное ей и Серпико. Так вот как оно появилось... Кажется, ещё немного, и она сама потеряет рассудок. — Не дай им унести тебя за собой! — где-то очень далеко кричит Ширке. — Не теряй себя! Чувство отчаяния, оцепенения, невообразимого ужаса... И в самом конце что-то ещё более жуткое. Что-то, произошедшее, когда Каска уже почти потеряла сознание. То, что разорвало на куски её разум и душу. Перед глазами застыло лицо чёрной птицы. А внутри боль, которую ни с чем не сравнить... Эта боль сковывает, парализует и действительно разрывает на части. Кажется, она просто раздавит её здесь и сейчас, как большой камень, упавший на голову. Заслонивший собой все. Придавивший лёгкие и не дающий вдохнуть... Прочувствовать такое на себе... Ощущать каждую трещинку, каждый отлетевший осколок... Словно самой стать этой сломанной куклой... Беспомощной игрушкой в руках жутких тварей... В последний момент Фарни замечает Гатса. Все лицо залито кровью. Здоровый глаз смотрит в дикой животной ярости и бессильном ужасе. Чья-то пасть плотно сомкнулась на его руке. Этот образ — последнее, что впечатывается в сознание. Колени подкашиваются. Ничего подобного таким “ощущениям” она точно ещё не испытывала. Наконец, поток стихает, и воспоминания уносятся прочь. Фарни осознает, что она все ещё стоит рядом с Ширке. Их не съели, не убили, не расчленили. Они все ещё живы. С ними не сделали ничего непоправимого. (Не сделали же?). И где-то далеко в реальности их ждут друзья. Которые точно так же все ещё живы и целы. По крайней мере относительно целы, учитывая металлическую руку одного из них. Ветки, опутавшие монструозного ребёнка (А это был именно ребенок. Калека с огромной головой и какими-то отростками вместо ручек.) рушатся и словно уползают. Ребёнок превращается в глиняное сердце. *** — Это рождение Пятого Священного Короля! Нового Короля Демонов! — возвещает существо с вылезшими наружу мозгами. Вот только возвещать уже по сути и некому. Все мертвы, кроме самих демонов. Да ещё Каски и Гатса. Он продолжает, называя по именам себя и своих приспешников: — Войд! Слэн! Убик! Конрад! Присоединись к ним, возвещая имя пятого избранного! Крылья тьмы Фемто! Из чёрного сгустка посреди тянущейся к небу руки вылупляется какое-то существо. Чёрное, местами черно-фиолетовое. Похожее на птицу и одновременно на летучую мышь. Вместо лица словно до сих пор приросший к коже шлем. Шлем с необычным забралом в форме соколиного клюва. Теперь, правда, он словно стал кожей, заменив собой прежнее человеческое лицо. Глаза фактически не изменились, вот только выражение в них... Было уже не тем выражением, которое Гатс помнил по прошлому его человеческому лицу. Тот Гриффит, которого знал он, не был монстром... Хотя, может, и был им где-то глубоко внутри, но, по крайней мере, не полностью. Тот Гриффит иногда смотрел тоскливо и неуверенно. Мог спросить: "Ты считаешь меня жестоким?". На что Гатс, собственно, лишь посмеялся: "Брось! Разве не это — то, чего ты хотел?". Тогда речь шла об убийстве дворян, плетущих против них заговор.. Вот только... Сейчас эти, казалось бы, безобидные речи звучали действительно жутко. Теперь в этих глазах не было и оттенка сомнений. Не было тоски, не было ничего... Едва ли теперь это были человеческие глаза. Хотя по инерции Гатс все ещё продолжал видеть в нем человека. Руки срослись с кожаными крыльями, на которых это существо ловко слетело вниз. Почти к самому лицу своего прошлого товарища. — Гриффит?! *** Фарнезе держит в руках странное маленькое существо, отдалённо напоминающее Каску. Спутанные чёрные волосы, чёрные глазки-бусинки. Вместо платья — кусок грубой тканой материи. Размером так мало, что легко помещается на ладони. Оно дрожит и не решается сделать шаг дальше. — Смотри, мы уже собрали воедино все кусочки. — ласково говорит Фарнезе. Несмотря на то, что мир, окруживший их, напоминает выжженную черную бездну. — Мы освободили твое сердце от опутавших его шипов... — добавляет тише. — Прогнали ту чёртову птицу, что продолжала терзать тебя... Мы расчистили путь. Осталось тебе только сделать шаг вперёд... — ее глаза действительно горят пониманием, чем-то очень родным и очень знакомым. — Я знаю, ты боишься... Знаю, что ты чувствуешь... Одна посреди бесконечной ночи... Когда-то я тоже была одна посреди темноты... Ты стала тем, кто заставил меня сделать первый шаг, чтобы выбраться из этой ночи. А сегодня я сделаю это для тебя. Она бережно переносит маленькое существо и садит его на собранный по частям кукольный манекен. Приговаривает: — Ну же, тебе осталось только сделать шаг вперёд. Всего один маленький шаг. Не бойся... Мы обязательно встретимся с тобой снова. Маленькое существо, наконец, решается. Отворяет дверку на манекене. Рядом с тем местом, где недавно расположилось глиняное сердце, и юркает внутрь. — Мы сделали это! — радуется Ширке. *** Рикерт так и не нашёл своих товарищей. Прямо перед собой он видел танец жуткого вихря, какого-то смерча. Разве рискнет здравый человек идти вперёд в такую погоду? Шли часы, а вихрь все не успокаивался... Наконец, из вихря словно вылетели две фигуры. Одна из них похожа на Зодда в его монструозной форме. Вторая — какой-то всадник на лошади. Зодд пытается напасть на него, но всадник ловко выскальзывает из-под его атаки и бежит в сторону Рикерта. Мальчик вскрикивает и падает наземь, замечая, что никакой это не человек, а тот самый скелет на лошади. И даже на этот раз не один. Кроме скелета на лошади теперь ещё и два безжизненных тела. — Гатс?! Каска?! — в ужасе шепчет Рикерт трясущимися губами. Скелет оборачивается на него. Это выглядит так странно. Пустые проёмы глазниц смотрят вполне человеческим выражением, будто говоря: "Что это за идиот?!" — Похоже, им ещё не время умирать. — вслух пробасил скелет, после чего сбрасывает два тела прямо на руки мальчику. — О-ооой! — Рикерт смотрит на них в каком-то ступоре. Столько ран... У Гатса даже нет одной руки... А тело Каски абсолютно лишено одежды. Разве он имеет право смотреть на неё в таком виде? — Позаботься об их ранах. — приказывает скелет. — Д-да... Будет выполнено. Мальчик стаскивает с плеч сумку, развязывает застежку на ней, ищет баночку с мазью... Вот только... Разве может баночка с мазью от обычных царапин помочь при таких повреждениях? Баночка, которую он, как назло, не может найти... Куда же она делась, черт возьми... За спиной скелета вырастает огромная фигура минотавра. Зодд... — Ооооой... — Рикерт издаёт непонятный звук. — Думаешь, что... — разъяренно начинает Зодд. Скелет вздыхает и говорит мальчику как ни в чем не бывало: — Ты продолжай, не отвлекайся! — Н-но... — бормочет тот. — Я сказал, не обращай внимания! — Л-ладно... — Рикерт утыкается носом в сумку, стараясь не замечать ничего вокруг. — Надеюсь, ты не думаешь, что наш бой окончен! — Зодд в ярости сжимает кулаки. — Слушай, Бессмертный... — скелет оборачивается с каким-то даже презрением. — Ты не мог бы хоть ненадолго оставить меня в покое?! Что за дурак... — Этот человек после Затмения! — наконец, быкоподобный замечает распластавшиеся на земле тела. — Не может быть... Он выжил?! — начинает истерично хохотать. — Ха-ха-ха! Ох, ну ладно, остановимся на этом, раз уж этому человеку так повезло! Хотя я скорее назвал бы это невезением. И помни, костлявый, мы ещё не закончили! — добавляет, вдоволь отсмеявшись. — А ещё тебе лучше поспешить. Пока врата не закрыты, они все ещё прибывают в этот мир. — Ты закончил?! — скелет опускает свой взгляд на мальчика. Рикерт уже успел найти мазь, обработать тела, а заодно накрыть Каску своим плащом. — Д-да! — нервно отвечает он. — Это замечательная мазь! Кровь сразу остановилась... — Тогда мы идём. — строго говорит скелет. — Нееет! Их нельзя трогать! — вопит Рикерт, но никто не слушает его. Скелет сгреб оба тела обратно на лошадь и уже разгоняется, чтобы как в тот раз унестись в самое небо. — Стой! — Рикерт бежит следом. — А как же остальные?! Отряд Сокола?! Что это был за ураган?! Они все там?! Это ураган их так?! Скелет оборачивается на него как на назойливую муху. — Никто не выжил. — возвещает он своим громогласным голосом. — Ээээ... — Рикерт не знает, что и спросить. — То есть Гатс с Каской бросили остальных? — Ты идёшь? — обрывает скелет. — А?! "Костлявый" молча хватает за шкирки мальчика и опускает его на лошадь рядом с двумя другими телами. Рикерт видит удаляющийся силуэт Зодда, который, кажется, говорит: — Пережить Затмение? Занятно! Посмотрим, как ты выживешь дальше, клейменый мечник! *** — Я ищу одну девушку... — неуверенный голос. — Я, кажется, знаю, кого ты ищешь! — улыбается девочка в ведьминой одежде. — Я сейчас позову её. Выбегает и совсем скоро возвращается, таща за собой за руку кого-то ещё. — Ты не поверишь, она тебя помнит! — шепчет ведьмочка, вся сияя от радости. Поворачивается к Каске. — Её ты искала? Небольшая пауза. Да, именно её. Светлые волосы, белая рубашка. Глаза добрые, понимающие чужую боль... Именно она заботились о ней все это время. Фарни молчит. Так необычно видеть новую Каску... Которая нормально говорит, смотрит не как ребёнок, с совсем другой гаммой чувств. Словно даже лицо её изменилось. Каска берет её руки в свои. Благодарная улыбка. — Спасибо тебе. Большое тебе спасибо. Что заботилась обо мне все это время. Хотя со мной было, наверное, сложно... — Н-нет, не сложно... Наоборот. Ты многому меня научила. — Фарни неловко смеётся. — Я так рада, что у нас получилось тебе помочь... — Та, кем я была все это долгое время, очень тебя любила. Ты была ей самым близким человеком. И я навсегда сохраню память об этом. — вместо привычного детского взгляда — взгляд глубокий. Глаза переполнены самыми разными эмоциями, но самая значимая из них — благодарность. Бесконечная признательность. И самое преданное внимание, обращенное сейчас к ней одной... Подумать только, а ведь совсем недавно Фарни постоянно слышала в свой адрес только упрёки, что она делает что-то не так. — А я буду даже скучать о ней... — она говорит умиленно и немного грустно. — Да, ты была как ребёнок. Но это был хороший ребёнок. И довольно милый. Каска улыбается: — Ты хороший человек. Я очень рада, что в том состоянии встретила именно тебя. — Кажется, наши девочки сделали все в лучшем виде. — добавляет Серпико, как обычно оказывающийся неподалеку. В глазах гордость за свою хозяйку и одновременно подопечную. Ширке светится счастьем, рассматривая всех этих троих. "А говорили ещё, что хорошие концовки бывают только в книжках!" — Осталось тебе увидеться с Гатсом! — вслух говорит она. — Гатсом? — переспрашивает Каска. — Да... — подтверждает Фарни. — Он так много сделал для тебя за все это время… Ты же помнишь Гатса? — Да... — тихо добавляет Каска. В глазах редкостное выражение: тепло, глубокая печаль, подступившие слезы... Что-то сложно выразимое словами. — Только я помню не всё… — Ничего, вспомнишь. — успокаивает Ширке. — Вам стоит только увидеться. Я уверена, это будет прекрасное воссоединение двух исстрадавшихся сердец! *** Когда Гатс очнулся, несмотря на всю чудовищность пережитого им события, он был рад снова увидеть Каску. Она стояла под водопадом, самозабвенно позволяя воде намочить её тонкое платье. — Каска! — он бросается к ней, берет за руку... Но в ответ она издаёт странный испуганный возглас: "Ууууу!", вырывается. Он снова настоятельно берет её за руку. "Да послушай же ты! Посмотри на меня!" Она ещё более жалостливо тянет: "Ууууууу!" и ещё сильнее вырывается из его хватки. Пытается перехватить её руки, обездвижить, на что она отчаянно впивается зубами в его запястье. Гатс растерянно отпускает руку. "Что?". Каска бежит прочь от него, падает на колени рядом с маленькой девочкой и прячет свое лицо в складках её платья. Девочка очень грустно опускает глаза. — Ну вот... Ты как всегда не дослушал... — она качает головой Гатсу и опускается на колени перед Каской, начиная ее успокаивать. — Всё хорошо. Ох уж этот братец. — поднимает глаза на Гатса, гладя несчастную по голове. — Братик Гатс, не обижай больше Каску! — Я её обидел?! — не понимает Гатс. — Ты не понимаешь... — говорит Рикерт все это время наблюдавший эту странную сцену. — Она не помнит. Ни тебя, ни меня. И подпускает к себе только Эрику. Только Эрике можно ее касаться. "Что?!" Гатс, шокированный такой новостью, идёт прочь из этого маленького тёплого дома. Где-то за спиной приговаривает Эрика: — Ну вот, все твоё платье промокло... Теперь нам придётся его менять. Я же говорила тебе, не надо лезть в воду. Промокнешь, потом заболеешь... Знаешь, как тяжело в наших краях болеть?! — Куда ты идешь, Гатс!? — голос Рикерта за спиной. Но он будто ничего не слышит. Бежит и бежит вперёд, все дальше в лес. Пока не падает без сил на голые камни. "Как все могло так обернуться?! Как?!" Каска, единственная, кто выжил, кроме него. И кого он так пытался спасти... Больше не его Каска?! Несчастная сумасшедшая? Ещё один "инвалид"?! Он помнил слова Джудо, оброненные им случайно задолго до этого страшного события: "Только когда в следующий раз уйдёшь, возьми Каску с собой." Да, действительно... Она итак была на пределе... А, пока он гнался за демонами, схватившими Гриффита, он абсолютно потерял её из вида... Оставил... Оставил, казалось бы, ненадолго, но этого времени хватило, чтобы она попала к ним в лапы... Это его вина. Что он гнался за монстрами, когда должен был вспомнить о ней... И эту вину теперь нести ему до конца жизни?!

_______________________________

*** Гатс сидел в полном отчаянии, смотря на несчастную сумасшедшую перед собой. Некогда такая сильная, практически бесстрашная девушка, верный товарищ в бою... Теперь она вызывала только бесконечную горечь... — Уууу! — непонимающе и как-то обиженно. В голове все ещё проносятся слова Джудо: "Не оставляй её." — Да, я виноват... Виноват, что не позаботился о тебе. Я должен был взять тебя с собой... И теперь уж точно я тебя не оставлю... Вот только... Есть ли во всем этом мире хоть одно место, в котором ты была бы теперь в безопасности? — самому скоро на глаза навернутся слезы. — Ууууу... — она удивляется, видя боль в его глазах, и теперь это странное подвывание звучит как-то сочувственно. — Где нам найти такое место? Куда нам теперь идти... — Ну, по крайней мере одно такое место точно есть! — в разговор вмешивается синий эльфенок, запрыгивая Гатсу на плечо. — Ты уверен? — мечник готов рассмеяться и разрыдаться одновременно от того, как нелепо это выглядит: ждать ответа на один из главных вопросов от какого-то сказочного существа... — Да! — гордо кивает синий малыш. — Одно-единственное! И самое прекрасное место! Самое восхитительное! — Это ты выдумываешь сейчас, да? — Гатс неловко смеётся. — Не-а! Я серьёзен как никогда! — эльфенок изображает "гримасу серьёзности", словно он не малыш, скачущий на плече с детским абсолютно лицом, а какой-то "прославленный войн". Гатс смеётся с этой гримасы, хотя даже она не способна полностью изгнать охватившую его тяжёлую печаль. — Это место действительно существует. Это место — мой родной дом, остров эльфов, Эльфхейм! Он огражден полчищем барьеров от мира людей. Там живёт множество волшебных существ! Все они живут в мире и согласии! В Эльфхейме нет войн, нет боли, нет ничего плохого! Никто со злым умыслом просто не может туда попасть! Возможно, там даже смогут вернуть ей разум... В Эльфхейме очень много сильного волшебства! Да и вообще это самое лучшее место на свете! — Ручаешься за свои слова? — Безусловно! — Пак подлетает к Каске, слегка гладя её по голове. — И для неё это лучшее место и самое безопасное! — Ладно. — протянул Гатс. — Что ж, тогда мы идем в твой Эльфхейм.