Цветы из Хэлстона

"Когда приходит пора расцвести маргаритке, и вдруг обнаруживается, что все это время она была настоящей чайной розой, наступает пора разочарования, особенно, для тех цветов, которые разуверились в ее красоте и расцвели пышным цветом для одного очаровательного садовника, все никак не способного выбрать между маком и фиалкой. Так какой силой будет обладать гнев всего разноцветного цветника, когда внимание садовника, окончательное и бесповоротное, падет на чайную розу, благоухающую так дурманяще сладко, что очаровательный садовник, второй из династии, больше ни на кого не взглянет?"

— Маргарет, ты готова? — в дверях показался Эдварда, одетый особенно торжественный в этот день. — Экипаж уже подан, мы ждем тебя. — Осталось только перо. — Я тебе помогу, — вызвался брат и с некоторой неуверенностью переступил порог ее комнаты. В эту минуту Маргарет ощутила прилив нежности к своему серьезному и временами непомерно сердитому брату; сколько бы она себя не помнила, Эдварда всегда был рядом с ней, помогал ей строить песчаные замки на пляжах, когда их семья выехжала к воде, помогал находить спрятанные засахаренные орехи и ягоды, сопровождал на все прогулки; Словом, Эдварда всегда был рядом с ней, слушал ее и вытирал носовым платком частые слезы сестры из-за разодранных платьев или ушибленной ноги. Теперь, разумеется, они были уже не так близки, но Маргарет все равно чувствовала их любовь друг к другу и надеялась, что когда-нибудь он встретит надежного человека, который его сможет полюбить. Маргарет ждала, что Эдвард неуклюже возьмет гребни, готовилась даже зажмуриться от неприятной боли, однако на удивление тот так легко закрепил ими перо, что она даже этого не почувствовала. Маргарет приоткрыла один глаз — для такого мастерства определенно нужно было долго упражняться. — Как это так у тебя ловко получилось? — настороженно она взглянула на брата; тот замешкался, чем только укрепил ее подозрения. — Даже мама иногда промахивается, а тут ты с первого раза так удачно их прикрепил. — Всего лишь удача, — неопределенно повел плечами Эдвард; на лице его было написано явное смущение. — Ты очень хороша, дорогая сестра! Лестью Маргарет было сбить нельзя, к тому же на комплименты Эдварда всегда был скуп и расточал их исключительно леди Марион. Когда же наступала очередь сестер, подобное излияние чувств могло означать только два явления — либо же их старший брат был непозволительно пьян и душевен, либо же он пытался старательно что-то скрыть, однако все попытки обыкновенно заканчивались провалом: когда Эдвард принимался врать, у него неизменно краснели уши. Сейчас же те просто пылали. — Ты недальновиден, дорогой брат, — в тон ему ответила Маргарет. — Если ты желаешь скрыть ее имя, то, пожалуйста, я и не прошу, но хотя бы не ври. — Маргарет, — начал сердиться Эдвард, но она отмахнулась. — Она, — он запнулся. — она не совсем нашего круга. — Она — модистка? На минуту Маргарет подумала, что Эдварда связывали отношения с дамой сердца лорда Бенедикта, но тот замотал головой и презрительно фыркнул: — Нет! Это была страсть твоего спасителя, — на этих словах он состроил гримасу, и Маргарет небольно ткнула его веером. — К счастью, ему хватило ума с ней расстаться. — Правда? Она осеклась, когда заметила на лице брата то же подозрение, что было и у нее — все говорили, что они были между собой очень похожи. Может быть, к лорду Бенедикту неприязнь брата и ослабевала постепенно, однако Маргарет сильно сомневалась, что мысль о ее возможной симпатии к тому, смогла бы окончательно расположить Эдварда к семьи Бриджертонов; скорее всего, подобная догадка заставила ее старшего брата разбушеваться еще сильнее. Маргарет спокойно выдержала взгляд Эдварда в зеркале и удивленно посмотрела на него в ответ. — Почему тебя это так интересует? — недоверие так и сквозило в его словах. — Тебя занимает жизнь лорда Бенедикта? Маргарет, я не считаю, что он — хорошая партия для тебя, — выпалил он и воинственно сложил руки на груди, готовясь к спору. — Я думаю, — но Маргарет его прервала. — А я думаю, это некрасиво переходить с темы на тему, только желая избежать неприятного разговора. Ты такого мне никогда не позволял, Эдвард. — Но, Маргарет! — Я очень рада, что за восемнадцать лет ты наконец запомнил мое имя. Эдвард меланхолично зашагал по комнате, как делал всегда, когда пребывал в состоянии крайнего разочарования или печали, и тогда ни один доктор не мог ему помочь, и единственное, что спасало его — грозный взгляд леди-матери, после которого следовала долгая тирада о причинах страдания их старшего сына. Маргарет посмотрела на часы — оставалось всего ничего до их отъезда из дома, но Эдварда как будто бы и позабыл о том, из-за чего разбудил весь дом, когда спали еще птицы. Теперь он страдальчески смотрел на каминную полку и что-то бормотал себе под нос, видимо, ожидая, когда его спросят — что случилось. Как ни странно, но это успокоило Маргарет; в детстве она часто утешала Эдварда, уверяла, что все обязательно будет хорошо, с течением времени их связь чуть ослабевала, что было, впрочем, естественно, а теперь все казалось так же, как было десять лет назад. — Ну, рассказывай, — не боясь помять платье, подсела к нему Маргарет. — что случилось? — Я боюсь, что она разлюбит меня, Дейзи! — схватил ее за руки Эдвард, и она снова поморщилась от этого прозвища. — Понимаешь, — он чуть замялся, но потом снова продолжил. — она — певица. — О, вот как, — вставила Маргарет, не зная, что добавить. — я уверена, она красиво поет. — Она и сама очень красива, — горестно помотал головой Эдварда. — и у нее столько поклонников, что меня она может даже не заметить! Временами она забывает о наших встречах! Маргарет не была смущена подобным разговором, теперь ей даже хотелось парировать Эдварду на все его недовольства, когда родители деликатно посвящали ее во все тонкости жизни света и полусвета, но ее брат был таким раздавленным в эту минуту, что язвить не хотелось. Значит, подозрения Маргарет в тот вечер оправдались, и Эдвард действительно ждал не ее, а свою даму сердца. Что же, кем бы она не была — Маргарет не испытывала к ней никакого предубеждения, пока она не заставляла страдать ее брата по-настоящему. — Ты не можешь поговорить с ней? — О, Дейзи! Я пробовал, но она сказала, что, к сожалению, слишком любит одного человека, чтобы быть со мной! — Во всяком случае она честна, — пробормотала Маргарет. — Но ее честность заставляет меня страдать! — Да, не лучше было бы, если она тебе врала, не так ли? — Так я хотя бы мог питать надежду! Маргарет вздохнула, не вытерпев излишней литературности. Эдварда, видимо, наряду со всеми остальными молодыми людьми питал страсть к произведениям лорда Байрона, из-за чего вести с ними обычную беседу было весьма затруднительно — она успевала потерять нить беседы за всеми цветастыми сравнениями и комплиментами. — Еще скажи, что твое сердце похоже на розу, в которую вонзили тысячу шипов, — пробурчала она. Эдвард, к несчастью, закивал головой. — Скоро я отберу у тебя Байрона, клянусь! И что это за человек? — не обращая внимания на обиженное сопение, продолжила она. — Не знаю, — буркнул Эдвард. — Какой-то лорд. Еще один. — Ты же все равно не сможешь жениться на ней, — помолчав, озвучила Маргарет то, чего так боялся Эдвард; тот недовольно вздохнул. — чем раньше ты расстанешься с этим увлечением, тем лучше. — Но я могу жить с ней просто так! — Чем опозоришь не только ее, но и себя, — на возмущенный взгляд Эдварда Маргарет невозмутимо ответила. — Любая девушка заслуживает того, кто женится на ней. — Маргарет, ты слишком романтична, — проворчал ее брат. — я иногда забываю, что разговариваю с наивной дебютанткой. — Зато я всегда помню, что веду беседу с самовлюбленным лордом, который иногда думает только о себе! — и когда он запыхтел, толкнула его несильно в плечо. — Тебе ведь тоже придется жениться, так не лучше ли подарить свою любовь и ласку тому, кто сможет оценить это по достоинству и принять с уверенностью? Эдвард помолчал; с минуту Маргарет слышала усиленное сопение, а потом он повернулся к ней, и она увидела в его глазах такое сомнение, что, ни секунды не сомневаясь, она обняла его. — Ты правда думаешь, что найдется такая, кого я смогу так полюбить? — пробормотал он ей в плечо. Маргарет кивнула. — Конечно! Ты ведь замечательный человек! Правда, — оговорилась она. — когда не ведешь себя, как ужасный педант. — Это называется хорошим воспитанием, — гордо выпятил подбородок Эдвард, а потом его взгляд упал на часы. — Боже мой, Маргарет! Мы опаздываем! — Ты удивительно прозорлив — Немедленно вставай! — забегал вокруг нее Эдвард. — Быстрее, быстрее! — когда он выбежал за дверь, его крики раздавались по всему дому. — Мама, отец! Ливви, Диана, мы опаздываем! — И вот так всегда, — проворчала Лавиния, появившись рядом с сестрой. — опаздывает он, но виноваты всегда другие. — За двадцать лет мы могли уже к этому привыкнуть, — бесстрастно отозвалась Диана, а потом улыбнулась. — но что-то будет новым всегда. Милая, ты прекрасно выглядишь! — восхищенно посмотрела она на Маргарет. — Ты — чудная чайная роза! Просто прелестно! — А кто так прекрасно воткнул перо? — поинтересовалась Лавиния. — Маман? — Не угадала, — покачала головой Маргарет. — Наш уважаемый братец! — Ах, вот оно что, — протянули в унисон старшие сестры и обменялись такими многозначительными взглядами, что не выдержала Маргарет и засмеялась вместе с ними. Наконец, вся торжественная процессия вышла на улицу, где стоял белый новый экипаж, которого Маргарет еще не видела. Вероятно, это был один из тех подарков, который не приняла та таинственная возлюбленная Эдварда, и его сконфуженный взгляд был подтверждением его слов. Дверь дома напротив тоже растворилась, правда, с ужасающим грохотом, и Маргарет увидела, как вся семья Бриджертонов, подгоняя Элоизу, появилась на ступенях. Уиллоби замялись, смотря на родителей, но когда леди Марион и лорд Чарльзм благожелательно улыбнулись леди Вайолет, даже Эдварду приглось выдавить из себя улыбку. Маргарет махнула рукой Элоизе, и ты вымученно просияла в ответ. Следовало найти ее во дворце, пообещала себе Маргарет, и уже хотела садиться в экипаж, когда у ее плеча вдруг вырос Эдвард, грозно смотря в другую сторону, и она повернулась — у другой стены дома стояли четыре брата Бриджертонов — вместе с тремя, которых она уже знала, был еще один, видимо, самый младший. Когда он старательно ей поклонился, снисходительная улыбка тронула губы даже Эдварда, однако сразу пропала, когда остальные братья последовали примеру своего младшего. — Как так можно? — возмутился он, шепча ей на ухо. — Ведь я стою прямо тут, рядом с тобой! — А если бы тебя тут не было и ты наблюдал за этим из окна, тебе бы это тоже не понравилось, — через плечо бросила Маргарет. — Перестань, пожалуйста, эта вражда напоминает средневековье. — Обидно, что сейчас нет турниров, — с сожалением сказал Эдвард, усаживаясь в коляску. — Вот тогда бы мы посмотрели, кто кого! — Если тебе так хочется сразиться, сыграй партию в крикет. — А это хорошая мысль! — просиял Эдвард. — Ведь можно вместо рапир взять клюшки! — Маргарет вздохнула — что-то было неизменным. — Дорогая сестра, ты — кладезь умных мыслей! Она уже хотела сесть в коляску, когда что-то заставило ее обернуться; лорд Бенедикт все так же смотрел на нее, и Маргарет почувствовала, что против ее воли нечто приятное появилось в ней по отношению к этому человеку. Он смотрел на нее так, будто они были давно знакомы, и это знакомство носило дружеский, теплый характер, возможно, было и так, что тепло этого чувства было более, чем непозволительным. Маргарет помотала головой — пусть так и было, когда она была ребенком, но теперь все было иначе, и их положение обязывало поступать не так, как им могло того хотеться. Дебютантка на выданье и лорд, известный всему Лондону тем, что его невозможно было женить — Диана еще несколько дней назад открыто и без всяких обиняков рассказала Маргарет о том, смотрел бы свет на их общение со стороны. Маргарет поморщилась и постаралась убедить себя в правдивости этих слов. Когда лорд Бенедикт сделал шаг навстречу, Маргарет отвернулась и приняла руку брата. Возможно, лорд Бенедикт действительно не был хорошей партией для нее. *** — Матушка меня так затянула в корсет, что мне кажется, будто я сейчас упаду! — Интересно, если упасть ниц перед королевой, она назовет меня «Бриллиантом»? — Прошу, дайте нюхательных солей, мне нехорошо! — Мне кажется, мои бриллианты недостаточно сверкают! Когда сестры Уиллоби вплыли в Зеленую гостиную, та вся жужжала, словно наполненный улий; все дебютантки лучших семей Лондона и Ричмонда переговаривались между собой, дергали исподтишка друг друга за ленты, и всюду клубилась зависть. Маргарет считала, что в этом были виноваты матери несчастных девушек — последние годы представление дебютанток все больше напоминало выставку породистых лошадей, и каждый пытался вырвать лучшего погонщика ценой ужасных мук; правда, по относительной справедливости страдали всегда несчастные лошади, а не их хозяйки. Маргарет была лишена подобного, всю юность проведя в сельской глуши, она хоть и представляла себе, как ведутся подобные битвы, однако вовсе не хотела в них участвовать. К счастью, помимо Эдварда в семье был еще Фредерик, которому вот-вот должно было минуть тринадцать лет, две ее сестры были счастливы в браке, а, значит, сама Маргарет могла остаться в стороне никем не замеченная. — Леди Диана Уиллоби, леди Лавиния Уиллоби и леди Маргарет Уиллоби! — громко возвестил камердинер, и все обернулись на них. Маргарет не сжалась под жадными взглядами, не стала одергивать на себе кружева и поправлять перья, но она прекрасно понимала всех тех, кто принялся лихорадочно расправлять шлейф и искать веер — сто глаз смотрели на Маргарет, и ни в одной паре она не прочитала радушия и участия, все были похожи на ее старую подругу Крессиду Каупер, и где-то, среди всего этого великолепия, должна была обитать Элоиза. Маргарет не было страшно; скорее, ей было любопытно, тому способствовало ее воспитание герцогиней и сестрами, к тому же сама она отличалась весьма непринужденным характером, и только муштровка Эдварда отучила ее от способности говорить все, что она думает. Лавиния и Диана были в этом обществе, как рыбы в воде. Все с ними раскланивались, улыбались, и хоть улыбки были ненастоящими, никто не мог процедить грубость прямо им в глаза — солидное положение и звание баронессы и виконтессы обязывало остальных дам вести себя вежливо, однако, вот, Маргарет пока что была еще никем, и на нее можно было посмотреть и криво, и косо, однако и эти попытки пресекались под острыми взглядами сестер Уиллоби, готовых защитить свою младшую любимицу всеми силами. — Прелестная обстановка, — прощебетала Диана, когда они остановились у окна. — так и нахлынывают воспоминания прошлых лет, как будто это было вчера! — Мы ждали этого момента с нетерпением, Дейзи, но теперь понимаем, как мы стары, — чуть подтолкнула ее Лавиния, но Маргарет только отмахнулась. — Интересно, как быстро к тебе посватаются? — Разве это важно? Все равно Эдвард этого не допустит. — Ну, нет, дорогая, — протянула Лавиния и поправила бант на плече младшей сестры. — хоть ему и нравится думать, будто он глава семьи, однако решение отца ничто не поменяет. — А оно будет зависеть всецело от тебя, моя дорогая! — Прошу, не сейчас, — поморщилась Маргарет — платье ей чуть жало. — после представления Ее Величеству вы сможете построить планы один куда лучше другого, но сейчас меня волнует не это. — Тебе душно? — спохватились сестры. — Или нехорошо? — Открыть окно? — Принести воды? — Нет, мне ничего не нужно, — остановила их Маргарет. — Странно, но меня пугает то, к чему вы меня готовили всю жизнь. Леди Лавиния и леди Диана переглянулись и улыбнулись так, как обычно допускали подобное только в кругу семьи. Мало нашлось бы слов, если бы они захотели рассказать о своей любви к сестре — Маргарет они попросту обожали, и ее возможная потеря расстроила и сплотила их, одно время отдалившихся друг от друга, настолько сильно, что любовь к «малышке Дейзи» была главным счастьем в их семейном кругу. Они готовили Маргарет к этой роли всю жизнь, зная, как сойдется вокруг них весь свет и сколько жалостливых улыбок и неприличного внимания к своей персоне придется перетерпеть Маргарет; они могли себе представить, как это будет ей неприятно, но не могли спасти ее от этого. Все, на что они были способны — только предупредить ее о том, что той предстояло. — Так и должно быть, — приобняла ее Лавиния, не стесняясь внимательных взглядов. — Самое страшное — уже позади, поверь. — Ее Величеству меня еще не представили. — Но зато тебе не порвали платье и не разломали ожерелье! — оптимистично заметила Диана и улыбнулась куда-то вдаль. — Тебе осталось самое малое — присесть в реверансе и не вставать половину минуты. — Этого не будет мало? — озаботилась Лавиния. — Возможно, стоит подождать минуту? Говорят леди Эштон назвали «Бриллиантом» в тот же вечер, когда она не вставала половину часа! — Ах, это все сказки, — отмахнулась старшая сестра и заговорщически зашептала. — Самое главное, Дейзи, не смотри ей в глаза, — Лавиния закивала, поддакивая. — Смотри лучше на свои туфли или на узоры ее платья, но только не в глаза. — Да, да, и улыбайся так, как ты обычно улыбаешься матушке, а не так, как на балах. — Я ни разу в жизни не была на балах, — пыталась возразить Маргарет, но сестры ее не слушали, давая столько напутствий, что голова у Маргарет начинала кружиться все сильнее и сильнее. — Когда она подаст тебе руку, ни в коем случае, не опирайся на нее, а вставай легко, будто тебе это не причиняет нисколько усилий! — Но, Диана… — Пустяки, она справится! — И еще обязательно поблагодари ее за приглашение во дворец! — И скажи, что ты счастлива быть здесь! Когда Маргарет начало казаться, что она упадет, среди дам, успевших затихнуть, пронеслась новая волна смеха, улыбок и шушаканья; подтянулись расшитые пояса, с легким треском раскрылись веера, и из-под них посыпались такие взгляды, что могли опалить бедного сельского викария, после чего тот успешно ретировался бы обратно в свои угодья — на пороге показался лорд Бенедикт Бриджертон, искавший, вероятнее всего, свою сестру и застывший под любопытными взглядами матерей и восторженными — дочерей. Любой желал быть частью семьи Бриджертонов, и Маргарет подумала, как было забавно то, с каким усилием семья Уиллоби в лице Эдварда старалась изо всех сил отдалиться от старых друзей как можно дальше. Вероятно, лорд Бенедикт поначалу и не заметил прикованного к нему внимания — в каждой леди он старался рассмотреть черты лица своей сестры, однако когда ему стало понятно, что Элоизы тут не было, по лицу его пробежала лихорадочная тень, и он оглянулся, а потом, выждав с минуту, решительно направился к Маргарет и ее сестрам. Она не желала чувствовать никакого расположения к этому человеку, но слова Лавинии о его доброте и душевном характере сами всплывали в ее голове. Такой человек с подобной улыбкой никому не мог причинить вреда, но вот ему самому — вполне, думала Маргарет, пока лорд Бенедикт уже с чуть меньшей решимостью приближался к ним. Признаться, он был и вовсе сконфужен, однако улыбка его была все такой же теплой, когда он им поклонился, и его взгляд дольше положенного задержался на Маргарет. Вероятно, это было нарушение приличий, и старшие сестры, чуть откашлявшись, заслонили Маргарет собой и безмятежно улыбнулись. — Что-то случилось, лорд Бенедикт? — на правах старого приятельства Диана обратилась к нему по имени. — Обычно мужчины не допускаются в эти комнаты. — Я бы ни в коем случае не потревожил вас, — оправдывался лорд Бенедикт, — но моя сестра, Элоиза, пропала. Диана и Лавиния переглянулись, вся светскость пропала, и на место им пришла настоящая озабоченность без фальшивого участия; они помнили Элоизу Бриджертон такой же малышкой, как и свою сестру, к тому же твердолобая принципиальность Эдварда относительно этой семьи они не разделяли. Маргарет, услышав это, осторожно протиснулась сквозь сестер и прислушалась к разговору; она принимала правила поведения, однако не считала нужным оставаться в стороне, когда дело касалось чувств живого человека. — Когда вы видели ее в последний раз? — встревоженно спросила Диана. — Мы с Энтони и матушкой отвезли ее во дворец, но после того, как Дафни проводила ее в этот зал, больше мы ее не видели. — Она прячется, — спокойно сказала Маргарет, не заботясь о том, какое внимание привлекал их разговор. — вот и все. — Да, так и есть, такое часто случалось на балах и приемах — она терпеть их не может, — сбивчиво заговорил Бенедикт; вероятно, он был ближе всего Элоизе. — однако сейчас все совершенно иначе, я даже не знаю, где ее искать. — Я полагаю, не в явной близости к королеве и остальным дамам. Я поищу ее, — заявила Маргарет и, не дав сестрам возразить, зацепила шлейф и поправила ожерелье, успевшее сбиться. — а вы подождите меня. — Но, Маргарет, — пыталась остановить ее Диана, но Лавиния что-то зашептала ей на ухо, и та кивнула. — Хорошо, дорогая, мы будем тебя ждать. Постарайся управиться за половину часа. — Постараюсь. Едва кивнув лорду Бенедикту, — все остальное посчиталось бы неприличным — Маргарет степенно вышла из зала, будто бы на поиски пропавшей сережки, вызвав при этом успокоение остальных присутствующих дам и самодовольные улыбки — только у сельской девушки с ужасными манерами могло такое произойти. Маргарет не волновалась; она прекрасно знала, что ее манеры и способность поставить себя в свете были безупречными, что бы остальные не говорили про нее, это она унаследовала от сестер и, в особенности, от матушки. Леди Марион всегда была идеальна — и в своей холодности, и в теплых чувствах; никогда в ней не было ничего излишнего и недостаточного, и касалось это исключительно общества и света, дома и со своими близкими она могла себе позволить быть самой душевной и заботливой матерью семейства, невзирая на все пристрастные взгляды светских дам. Маргарет мечтала быть такой же, как ее мама, но пока что подобная выдержка и благожелательность оставались мечтами. Бубня себе эти размышления под нос, Маргарет осторожно ходили по коридорам дворца, выискивая хоть где-то лоскут небесного шелка, пока дверь одной кладовой не показалась ей подозрительно приоткрытой. Маргарет подошла чуть ближе, стараясь не шуметь, и прислушалась — там определенно кто-то сидел и разговаривал сам с собой. Она чуть надавила на дверь, и та, открывшись, представила ей Элоизу Бриджертон. Подруга детства сидела, не стесняясь, на бочке варенья в прекрасном платье, таком воздушном и легком, что Маргарет мысленно пожалела — ей голубой цвет совсем не шел. Элоиза раскачивалась из стороны в сторону, и прежде чем понять, что перед ней была Маргарет, в ее глазах проскочил испуг. Они молчали; каждая не знала, что сказать, тно Маргарет думала, что слова здесь были излишними. Подумав, она решительно села на другую бочку, не боясь испачкать зеленый шелк, и принялась ждать — она знала, что Элоиза начнет говорить первой. Так и случилось. — Моя сестра Дафна — она была «Бриллиантом», значит, следующей должна быть я, — хриплым от слез голосом заговорила Элоиза. — Но я не хочу! — Вы и не должны им быть, — спокойно ответила Маргарет. — нет такого правила, что каждая сестра должна становиться «Бриллиантом». — Не в нашей семье, — горестно махнула рукой ее подруга. — Если ты — Бриджертон, значит, должна быть лучше всех, красивее всех, талантливее! — Кто подобное вам внушил? — помолчав, спросила Маргарет, хотя и так уже знала ответ. — Мой брат, — усмехнулась невесело Элоиза. — Лорд Бенедикт? — Нет! Конечно, нет! — замотала головой та. — Энтони! Это он живет ради приличий и чувства совершенства, а Бенедикт совсем другой, он… — Элоиза замолчала и с трудом подобрала слово. — живой. И добрый. И душевный. — Интересное замечание, — почему-то Маргарет почувствовала, как ее щеки покраснели. Они снова замолчали, но ей следовало продолжать. Маргарет вздохнула. — Вашему брату, лорду Энтони, вероятно, пришлось нелегко, как и всем вам, и он решил взять на себя роль главы семьи, хотя это лишь формальность, на самом деле всем заправляет, я в этом уверена, ваша матушка, леди Вайолет, — Элоиза пораженно смотрела на нее, и Маргарет улыбнулась. — Мой брат Эдвард чем-то похож на него, наверное, поэтому они и дружили, он тоже любит командовать и печься о важности нашего титула, но это все из-за того, что он боится показать свою слабость и уязвимость. — Он бывает временами невыносимым, — выдохнула Элоиза; Маргарет знала, что она говорит об Энтони. — Согласна, — кивнула Маргарет; она говорила уже о Неде, — и ужасным. Но разве леди Вайолет когда-то говорила вам, что вы недостаточно хороши, умны или красивы? — Элоиза задумалась. — Или что вы не так, как Дафна, достойны уважаемого будущего? — Нет, — дернула она плечами и улыбнулась. — нет. Матушка всегда говорит, что я и так прекрасна. — Не потому, что она вам льстит, а потому что говорит ту правду, которую видят все матери. Я знаю, как вам, могу себе представить, пусть и с другой стороны, — она указала на свою ногу. — но все же. Я знаю, как это ужасно, когда все так и ждут падения, трагичного финала, но тем и лучше — их взгляды и убеждения насчет нас очень банальны и предсказуемы, если мы можем их предугадать. Королева — тоже женщина, которая просто носит корону, — Элоиза усмехнулась, и Маргарет поправила ей бант на плече. — Она не съест нас и не отправит на гауптвахту, и самое страшное, что нам может грозить — это упасть на ее глазах, но, — она встала и подала руку своей подруге. — мы с вами не так затянуты в корсет, и я уверена, что наши ноги не подогнутся. Помешкав, Элоиза встала, отряхнула платье от насевших опилок и глубоко вздохнула — к счастью, красноты от былых слез не было, и теперь она глядела вперед себя вполне уверенно. Перед самой дверью она вдруг остановилась и схватила Маргарет за руку; та уже готовила новые доводы, почему стоит выйти к Ее Величеству, как Элоиза вдруг сказала: — Пожалуйста, выйдите замуж хоть за одного из моих братьев! *** — Очаровательно! Грация и красота во плоти, — именно эти слова промурлыкало Ее Величество так, чтобы все обязательно прислушались к ней, и ни одно слово не ускользнуло бы от любопытной толпы. Теперь Маргарет стояла в окружении цветов и мрамора — начинался бал, но мыслями она все еще была там — на бархатном ковре, когда все мысли вдруг перестали скакать, как непослушные мальчишки по веткам, и угомонились, давая хозяйке возможность присесть в глубоком реверансе и не думать о том, что же будет, если она упадет. Она не упала. Под удивленные взгляды она аккуратно присела, придерживая подол платья и, не думая о наставлениях сестер, вдруг подняла взгляд на королеву и улыбнулась ей со всей душевностью, которая у нее была. Она слышала, как Лавиния и Диана ахнули за ее спиной, но в своем поступке Маргарет не сомневалась нисколько — королева была обычной женщиной, Маргарет искренне верила в свои слова, и ей просто захотелось улыбнуться настолько искренне, сколько того она могла себе позволить. Когда же Ее Величество просияла и подняла Маргарет за руку, выводя на ступени своего трона, толпа ахнула вместе с ее сестрами: «Бриллиант!». Третий из рода Уиллоби. — Леди Уиллоби, ваша дочь прекрасна! — Леди Уиллоби, вероятно, вы — счастливейшая из матерей! — Леди Лавиния, боюсь, ваша сестра затмит вас красотой! — Леди Маргарет, могу я вас пригласить на вальс? — Она не танцует, лорд Таунсен! — Я подарю один танец брату, а после с радостью проведу время с вами в полонезе. Теперь вся толпа кружилась перед ней, все улыбались, кланялись ей, а Эдварда едва успевал заслонять сестру от взглядов джентльменов, чей ежегодный доход был больше десяти тысяч фунтов, и кто имел полное право украсть его сестру для важного разговора под темными липами и звездным небом. Маргарет ко всей этой шумихе относилась вполне равнодушно, но в душе она ликовала — все-таки как было приятно чувствовать себя не калекой и не «бедной девочкой», а полноправной красавицей этого бала и наслаждаться тем, что больше никто не мог ее пожалеть. Она ведь даже не упала, когда садилась перед королевой, она смогла, она выдержала это испытание с достоинством! Теперь Маргарет стояла, окруженная цветами, в красивом наряде, расшитом мелким стеклярусом, и от него по всем стенам разбрасывались мелкие блестящие тени. Играли скрипки, из сада Ее Величества пахло сиренью и апельсиновым цветком, и впервые ее жизнь ей же самой показалась вполне простой и обычной. — Вы меня просто спасли сегодня! — раздался сзади нее звонкий голос; она обернулась — это была Элоиза Бриджертон под руку с девушкой, которую Маргарет уже видела — как раз она бросала долгие взгляды на лорда Колина. — Я вам так благодарна! Не знаю, что было бы, если я сбежала! — Наверное, тебя бы догнала королева, — пошутила мисс Фезерингтон и сразу же залилась краской. — Прости, я не хотела, просто это все такая чепуха! О, простите — с отчаянием посмотрела она на Маргарет и принялась искать носовой платок в ридикюле. — Я всегда говорю не то, что думаю, когда нахожусь в обществе. — Не беспокойтесь, вы привыкнете, — подбодрила ее Маргарет. Со стороны запахло мускусом. — Боюсь, мисс Уиллоби, леди Фезерингтон это не поможет, — прозвучали едкие слова. Маргарет не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто это. — Уже второй сезон бедняжка мисс Фезерингтон никак не может собраться с мыслями, просто ужасно! — Мисс Каупер, вы могли бы ее поддержать, — она постаралась изящно повернуться, но в ноге что-то больно вспыхнуло, и Маргарет осталась стоять на месте, обращаясь как бы к стене. — Ведь вы выходите уже третий сезон и умудрены опытом, не так ли? В зеркальных отражениях улыбка Крессиды Каупер сменилась гримасой досады и, вскинув веер, она отвернулась от Маргарет и ее собеседниц, однако не отошла — считалось, что само нахождение рядом с выбором Ее Величества привлекало всех джентльменов, как пчел к цветам; Маргарет не ждала этого, она и так знала, что едва хоть один джентльмен выявит желание поговорить с ней, рядом тут же появится грозная тень Эдварда, и несчастный лорд или виконт ретируется ни с чем. — Вы так хорошо ответили мисс Каупер, — пролепетала мисс Фезерингтон. — я бы так не смогла. — Уверяю вас, что еще сможете. Вам просто нужен был кто-то, кто подал бы такой пример, в моем случае это были мои сестры, — она улыбнулась Диане и Лавинии. — они показали мне, как стоит отвечать тем, кто радуется обидам других людей. — Она еще не так обрадуется, когда услышит, что про нее напишет леди Уислдаун, — вдруг со всей запальчивостью воскликнула Пенелопа, а потом, посмотрев на Маргарет, осеклась. — Это не вечер, а настоящее счастье! — восликнула Элоиза, но Маргарет не сразу перевела на нее взгляд. Что-то странное показалось ей в том, как мисс Пенелопа Фезерингтон смотрела на нее и на окружающих. Это не был взгляд простого обывателя, не был взглядом и обывателя, который от скуки рассматривал проходящих лордов и леди; нет, тут крылось что-то другое, то, что позволяло обладателю этой способности видеть все недостатки и вытаскивать их на свет под увеличительным стеклом. — Так хорошо, что вы не упали, — пробормотала Пенелопа и ойкнула, когда Элоиза толкнула ее в бок. — Простите, я не то имела в виду. — Видимо, вы всегда говорите то, что не хотите сказать, — заметила Маргарет; странная настороженность росла в ней. — Это даже забавно. — Просто Пенелопа очень стесняется, — ответила за нее Элоиза, она явно не была довольна своей приятельницей. — И переживает. — Да, я понимаю. — Маргарет помолчала, а потом улыбнулась. — Может быть, пройдемся? А то я явно вижу лорде Бербрука, а говорить мне с ним совсем не хочется. Девушки тихо рассмеялись и, взявшись под руки, пошли по танцевальной зале. Маргарет было приятно с ними находиться, но она все равно скучала по своей подруге Харриет — все-таки именно она была с ней все то время, когда семья Уиллоби жила в Хэлстоне, оторванная от света. Спокойная, рассудительная, не такая импульсивная, как Маргарет, Харриет всегда поддерживала свою приятельницу, доверяла свои секреты, но совсем не желала ехать в большой город, как бы ее подруга не уговаривала. Маргарет шла, перешагивая то через один квадрат паркета, то через другой, и только она хотела похвалить себя и сказать, что совсем не хромала, как Элоиза остановилась около небольшого столика и прошептала Маргарет: — Смотрите, это будет интересно! Как они выкрутятся! Маргарет непонимающе завертела головой, но потом услышала голос лорда Бенедикта и лорда Колина — оба брата были отвлечены от созерцания чаши с пуншем тремя молодыми барышнями, и оба явно не были в восторге от того, что их отвлекли. Хорошее воспитание не позволяло ни тому, ни другому сказать, что они были заняты, а потому и лорд Бенедикт, и лорд Колин разыгрывали искреннее удивление и радость, что они оказались обнаруженными. — Лорд Бриджертон, — прощебетали девушки. — Лорд Бриджертон! — Леди! — воскликнул лорд Бенедикт; в его голосе сквозило явное отчаяние — бедного виконта все хотели женить, а он все старательно изворачивался. — Я, то есть, мы, — поправил он судорожно себя и схватил за рукав младшего брата, который старательно пытался ускользнуть. — очень рады! — Как вам бал, лорд Бриджертон? — мечтательно протянула одна особа в розовом наряде. — Прекрасный бал! — Да, — поддакнул лорд Колин и измученно вздохнул. — Ведь все мы окружены такими розами! — И маргаритками, — кто-то тихо проговорил у плеча Маргарет, но в общем шуме она не разобрала голоса говорящего. — Вы собираетесь на охоту завтра? — Мой брат Энтони, — закивал Бенедикт. — Он собирается на охоту! — Какая прелесть, — в унисон пропели молодые леди. Маргарет сочувствовала им; она прекрасно знала, что такая свобода, какая досталась ей, была далеко не у всех, даже наоборот — скорее всего, она была счастливым исключением, родившись в той семье, где до нее был наследник дома и сестры, пристроенные в хорошие семьи, не обремененные браком по расчету. Это был слепой выбор удачи, вот и все, а остальные должны были сражаться за каждого холостого джентльмена с приличным годовым доходом. — Леди Маргарет, — первой ее увидел лорд Колин; она заметила, как покраснела леди Пенелопа, когда лорд заговорил с ними. — И моя дорогая сестра! Пенелопа, — дружески кивнул он ей, и та окончательно стала похожа на мак. — Здравствуй, Колин, — чуть ли не шепотом поздоровалась она и затеребила пояс. — Леди Маргарет, — поклонился ей лорд Бенедикт; веера остальных леди с грохотом раскрылись, и четыре пар глаз воззрились на нее. Маргарет почувствовала, что захотела быть поближе к сестрам. — Вы прекрасно выглядите. Он говорил привычные комплименты, однако таким тоном, что остальные дамы таинственно улыбнулись и о чем-то заговорили, склонившись над большой чашей пунша. Маргарет недовольно кивнула, чувствуя, что через минуту ничем не будет отличаться от мисс Пенелопы, и принялась искать Эдварда — почему-то мужчины семьи Бриджертон разговаривали с ней уже больше пяти минут, а его, дышащего гневом, нигде не было видно. Это настораживало. — Благодарю, — скупо улыбнулась она и нахмурилась. — вы случайно не видели моего брата? — Лорда Уиллоби? — Вы знаете другого моего брата? — Маргарет терпеть не могла ненужные вопросы. Лорд Бенедикт усмехнулся. — Я слышал, что у вас есть еще брат Фредерик, разве нет? — О, — встрял Колин. — он дружит с нашим братом Грегори! — Да, он очень милый мальчик, — рассеянно проговорила Маргарет и посмотрела в другую сторону — Эдварда нигде не было видно. — Так вы не видели Неда? — По-моему, он пошел в бильярдную, — как бы вспоминая, сказал Бенедикт и спохватился, когда Маргарет кивнула и направилась в другую сторону. — Стойте, мисс Уиллоби, вам туда нельзя! — Это почему же? Она старательно пыталась идти так, чтобы никто не подумал, будто они шли вместе, однако, как и в первую встречу, на каждый ее один ровный шаг приходились два шага лорда Бриджертона. Когда ее нога чуть подвернулась, Бенедикт был тут же, чтобы подхватить ее, и Маргарет увидела, как все обменялись заинтересованными взглядами, и жужжание разнеслось еще громче, по всему залу. — Вы компрометируете меня, — прошипела Маргарет, не принимая руки. — неужели вы этого не понимаете? — Но вы можете упасть! Разве бриллианты могут валяться на полу? — Зачем вы сопровождаете меня? — недовольно спросила Маргарет, пропуская мимо ушей его остроту. — Думаете, я не справлюсь сама? — Нет, просто вы — мое спасение от страждущих матерей и их дочерей. Маргарет резко остановилась. — Так я для вас нечто похожее на дракона? Лорд Бенедикт оглянулся, озираясь по сторонам, а потом наклонился к ней и громко прошептал: — Когда вы смотрите так, будто желая спалить все вокруг — особенно! Маргарет негодующе посмотрела на своего собеседника, но тот с выражением святой невинности во все глаза взирал на нее в ответ; с этим человеком было невозможно спорить, и тут уже ничего нельзя было сделать. Покачав головой — на большее Маргарет не была способна, она снова продолжила свой путь. К счастью, в коридорах было не так многолюдно, и их присутствие вдвоем не могли объяснить неправильно. Однако когда Маргарет уже нашла дверь с золотой надписью «Бильярдная», за ней раздавался такой шум, будто там не катали шары, а дрались киями. Самые ужасные подозрения могли оправдаться, и не слушая возражений лорда Бенедикта, Маргарет толкнула дверь и успела только ахнуть: картина, что была в их гостиной, теперь повторялась, правда, вместо ваз джентльмены позаимствовали кии. — Как вы могли?! Она всегда заслуживала большего, чем ваш эгоизм! — Она любила меня! — Но вы никогда не любили ее! Вероятно, речь шла не о ней, явно не о ней, Маргарет это понимала. И потом догадка осенила его — так вот, значит, что за джентльмен, с которым ее брат делил загадочную незнакомку, которая разбередила ему все чувства и оставила с разбитым сердцем! А Маргарет наивно полагала, что все это время Нед старательно пытался защитить ее от того человека, которого считал повинным в ее изъяне; оказывается, это было лишь причиной для разрешенной неприязни, ведь отец мало бы обрадовался, что его наследник был занят не делами поместья, а любовными интригами. Было обидно, и маргарет даже почувствовала, как внутри у нее все защипало, но об этом следовало подумать после, теперь ее волновал вопрос — не убьют ли они друга друга. — Джентльмены, джентльмены! — все шумели вокруг них. Но джентльмены в то время бросили кии и перешли к перебрасыванию шарами, и если бы лорд Бенедикт предупредительно не подвинул ее чуть в сторону, один из лакированных шаров обязательно бы ударил Маргарет в ее несчастную ногу. Это было уже слишком, но крика они ее не слышали, а вырваться к ним не давал лорд Бенедикт, предостерегающе вставший перед ней. — Энтони, опомнись наконец! — но и его слова были тщетными. — Какая разница, если к вам она все равно не испытывает никаких чувств?! — Она могла бы, если вы все время не маячили у нее под носом! — Я не делал ничего, что не понравилось Сиене! — И вы думали, что после этого я допущу вас в свой дом, дам разрешение на свадьбу с моей сестрой! Это было последним, что желала выносить Маргарет и, топнув ногой, она вышла на середину комнаты, правда, чуть прихрамывая, с явным намерением хотя бы ценой жизни разъединить двух давних друзей, теперь нещадно враждовавших. Пусть в нее бросили бы шаром, но и тогда она хотя бы перестала слышать постоянное упоминание себя; как же было ужасно, что в своих делах Эдвард беззастенчиво пользовался положением заботливого брата! Когда она отодвинула еще одного лорда, ее все же заметили: — Джентльмены, джентльмены, тут дама! Энтони и Эдвард, всклокоченные и со сбитыми жилетами, мало чем отличались от бедных прохожих с Виттори-лейн — те тоже одевались в остатки своей роскоши. Оба они смотрели на нее так же, как и в тот день, когда она застала их в гостиной, и снова Маргарет была ужасна зла. Но если тогда голос ее пылал гневом, теперь он напоминал лед. Маргарет увидела, как Нед встревоженно посмотрел на Энтони — о, он прекрасно знал, что стоило бояться своей сестры как раз в те случаи, когда она говорила тише всего. — Немедленно прекратите, — к ее ноге подкатился красный шар, и она изо всех сил его пнула. — Вспомните о своем положении и оставьте это шутовство, недостойное приличного общества. — Прошу прощения, леди Маргарет, — поклонился лорд Энтони, резко повязывая шейный платок. — Просто мы с вашим братом пытались, — Нед его перебил. — Дейзи, мы обсуждали новости крикета, вот и все. Маргарет даже не обратила внимания на нелепые оправдания. Она помолчала и снова начала: — Я всегда подозревала, что не я была причиной твоей неприязни к лорду Энтони, Нед. — Маргарет! — воскликнул он, но она остановила его жестом руки. — Во всяком случае, я была не главной причиной. Мне очень жаль, что прикрываясь мной, ты отстаивал свои личные интересы, Эдвард. — Маргарет, я никогда!.. — Теперь, я полагаю, мне нет никакой нужды спрашивать твоего разрешения. — Именно так, леди Маргарет, — вступил Энтони, но она его прервала. — И именно поэтому, лорд Бриджертон, я откажу вам в вашем предложении. — отрезала она; тот в изумлении смотрел на нее. — Но откуда вы, — было начал он, но прервал сам себя. Маргарет подождала тишины и, кивнув, продолжила: — Если ситуация и так до ужасного откровенна, я не вижу причин вам лгать и давать отсрочку своим словам. Я не люблю вас, а вы не любите меня. Я не сержусь за вас, не виню вас в том, что случилось много лет назад, и я не желаю выходить за вас замуж только из-за того, что так можно вернуть якобы какой-то долг чести. Вы не виноваты ни в чем и не обязаны делать предложение из-за своих личных домыслов. — Но я вижу только вас своей женой! — запальчиво воскликнул он. — Можете мечтать, дорогой виконт, — съязвил Эдвард. — Я бы все равно не согласился. — Твоего согласия и не требуется, — отпарировала Маргарет. — Решение было бы за отцом. — Вы умны, благородны, красивы и воспитанны! — не отступал Энтони. — Я желаю видеть вас своей женой! — Энтони, я боюсь, ты забыл самое главное, — появился у его плеча Бенедикт; его брат непонимающе посмотрел на него, и второй по старшинству из Бриджертонов деликатно кивнул в ее сторону. — Что? — завертел головой Энтони. — Я ничего не понимаю! — Ваш брат пытается вам помочь, — холодно сказала Маргарет. — Вы не спросили — желаю ли этого я. Понимаю, подобное уточняется в редких исключениях но, если хотите, моя семья и есть подобное исключение. А я не желаю быть вашей женой. Прошу, примите мой отказ достойно и не таите на меня обиды. — добавила она чуть мягче. С минуту в бильярдной все молчали, почему-то Маргарет была уверена в том, что все присутствующие джентльмены должны были промолчать о том разговоре, который они услышали. Она ждала ответа лорда Энтони, ведь понимала, что если она уйдет, то они могли бы стать врагами, а этого она не хотела. В минуты обиды Энтони и правда напоминал Неда, это было очень заметно, но, вот, лорд Бенедикт подтолкнул его плечом, потом улыбнулся, но когда он посмотрел на Маргарет, она отвернулась. Наконец, лорд Энтони вздохнул и закивал головой. — Разве это возможно, — пробормотал он, оглядываясь на Эдварда, тот только фыркнул. — Вы были со мной честны, большего желать нельзя. Могу я узнать, — спохватился он. — вы откажете всем моим братьям? Маргарет хотела возмутиться, но потом ее взгляд упал на самого младшего Бриджертона, того же, который ей кланялся утром. Он, вероятно, весьма испуганный всей сценой, но не подававший виду, стоял у стены и смотрел то на своего брата, то на лорда Эдварда; бедный мальчик, он глядел на все происходящее широко распахнутыми глазами и не знал, куда деваться. Маргарет протянула ему руку и мило улыбнулась, подзывая его к себе. Младший из Бриджертонов чуть оробел, но потом вдруг выпрямился и, победно посмотрев на своих братьев, поклонился Маргарет и торжественно произнес: — Я имею честь пригласить вас на танец, леди Маргарет! Вы примете мое приглашение? По всей бильярдной разнесся смех, но Энтони и Эдвард стояли весьма смущенные, да и кто бы не был смущен на их месте — таких серьезных господинов смог подвинуть с пьедестала самый молодой джентльмен, какая потеря! Маргарет присела в легком реверансе и серьезно подала руку Грегори: — Приму с радостью, сэр, как приглашение от единственного достойного джентльмена во всем этом обществе. И если вы желаете знать, лорд Энтони, — около него все джентльмены старательно пытались не рассмеяться, и даже Эдвард с трудом скрывал улыбку. — я не смогу сказать вам точно, получи я предложение от вашего брата, лорда Грегори. Грегори расплылся в улыбке, важно выступая он повел свою даму к двери, правда, успев показать язык Энтони; его старший брат хотел что-то сказать, но Маргарет услышала, как сквозь смех лорд Бенедикт произнес: «Умей признавать поражений, мой дорогой брат!» *** Маргарет действительно, не притворяясь и не корча никаких снисходительных улыбок, оттанцевала с Грегори один пасодобль и, поблагодарив мальчика, поцеловала его в щеку. Младший из Бриджертонов так смутился, что едва нашел в себе силы прошептать что-то на французском, но именно их очаровательная пара заслужили улыбку Ее Величества и особенные аплодисменты. С этой минуты Маргарет нарекли еще и будущей замечательной матерью, и, чтобы не украсть все титулы этого вечера, она, не привлекая к себе лишнего внимания, вышла в сад. Здесь было хорошо, не так жарко, как в зале, здесь не пахло пудрой и сладким виноградом — одни ароматы вишни и цветущей яблони окружали Маргарет, и она сама казалась себе наливным яблоком, которое покачивалось осторожно на ветке и смотрело, как гнулись ветки от ветра. Вспомнился Хэлстон, Маргарет вздохнула — иногда туда хотелось нестерпимо. Когда сзади нее раздались шаги, она аккуратно повернулась и отвернулась обратно — это был лорд Бенедикт. Он ступал тихо, но не старался скрыть своего присутствия; примяв траву, он коротко вздохнул и подошел к ней. — Вы нашли Элоизу, — Маргарет повернулась ровно настолько, сколько того позволяли приличия. — Мы вам очень благодарны, — он запнулся. — Я вам очень благодарен. — Элоиза всегда была моей подругой, — с неподдельным теплом ответила она. — я не хочу, чтобы хоть кто-то причинял ей страдания. — Даже мой брат? — помолчав, спросил Бенедикт; вероятно, Элоиза рассказала ему об их беседе в кладовой. — Даже ваш брат, — кивнула Маргарет. Молчание затянулось. — Вы отказали ему? — все-таки спросил Бенедикт. Маргарет почувствовала, как начала сердиться. — Мне казалось, вся сцена происходила на ваших глазах, и вы все слышали, разве не так? — Да, но, — Маргарет не дала ему договорить. — Тогда я не вижу причин обсуждать это еще раз. Я говорила это уже и повторюсь, — она повернулась к нему и постаралась прямо посмотреть на него. — я не выйду замуж, пробуду здесь один сезон и уеду в Хэлстон. — Но почему? — казалось, он был искренне удивлен. — Неужели вы думаете, что не найдете здесь мужа и любовь в одном обличье? — В Лондоне ищут не любовь, а годовой доход и богатые поместья. — откровеннее, чем того хотелось ей самой, сказала Маргарет. — К счастью, содержание, которое выделят мне отец и брат, будет вполне достойным, чтобы жить в спокойствии вдали от города. — А если вы кого-то полюбите? — Что маловероятно. — А если вы кого-то полюбите, даже если это будет маловероятно? Его взгляд несколько потяжелел, но Маргарет мотнула с раздражением головой — это было глупо. О каком увлечении могла идти речь, если они совсем друг друга не знали, и пусть она была влюблена в него, но вряд ли мистер Бриджертон мог испытывать нечто схожее по отношению к ней. Она не отрицала, что могла нравиться ему, но в его серьезное чувство не верила и себя выставлять на посмешище не желала. — Полагаю, в таком случае я смогу найти в себе силы, чтобы сдержать свои чувства. — И вам придется по нраву такая жизнь, — он стоял совсем рядом с ней; Маргарет не могла двинуться даже в другую сторону — она знала, что нога ей изменит, и ее обязательно качнет к лорду Бенедикту, чего ей совсем не хотелось. — жить, всегда удерживая свои чувства в узде, не зная настоящей любви? — Вы не удерживаете своих чувств, но и так и не узнали любви, ваш пример более, чем показателен. — потеряла она терпение. — Разве вы счастливы? — лорд Бенедикт помолчал, а потом грустно улыбнулся и помотал головой. Маргарет стало стыдно — зачем она так ранила его. — Простите, — сухо пробормотала она. — я не хотела обидеть вас. — Вы не обидели, — запротестовал он. — напротив, сказали то, что я давно должен был услышать. Раньше у меня было одно увлечение, любимое занятие, но, — он прервался, и она, не подавая виду, ждала продолжения. — Но, оказалось, я его недостоин этого занятия. Вы не танцуете, — не дав ей сказать, спросил он. — Как видите, нет. — С вашим братом вы прекрасно смотрелись в полонезе. — Потому что была в умелых руках, Эдвард знает, как мне помочь, если мне вдруг станет нехорошо. — Между прочим, я очень хорошо танцую, — откашлялся Бенедикт. Маргарет кивнула и усмехнулась. — Это правда! — возмутился он. — За право станцевать со мной борется не одна сотня дам! — К сожалению, я ни одну здесь не вижу. — Зато я вижу вас. — улыбнулся он ей, и от его улыбки Маргарет захотелось улыбнуться самой; она строго одернула себя. — Однако я не намерена бороться за право танцевать с вами. — Разумеется, — кивнул он и протянул ей руку. — потому что я сам приглашу вас. Маргарет нерешительно оглянулась — они были в саду одни, и мысли — а что же будет, если их кто-то вдруг обнаружит, зароились в ее голове. Но из зала послышались звуки контрданса, весело зазвучали аккорды скрипки и валторны, и ей неудержимо захотелось чувствовать себя такой же живой и радостной, какой она была раньше. Она уже так давно не танцевала, а лорд Бенедикт смотрел на нее так мягко и терпеливо ждал, что Маргарет глубоко вздохнула и протянула руку. На восклицание мистера Бриджертона она предупреждающе ответила: — Я уже давно не танцевала ничего подобного, поэтому ваших жалоб не приму. Он усмехнулся и, обойдя Маргарет, встал за ее спиной: — Вы не сможете меня этим испугать, я учил танцевать Элоизу! Маргарет невольно улыбнулась и, дождавшись нужных ей аккордов, повернулась — на этот раз ее нога не подвела. Лорд Бенедикт осторожно взял ее за руку, поклонился, и неожиданно для себя Маргарет обнаружила, что она так и не разучилась своему любимому танцу детства, все получалось само собой, с мистером Бриджертоном получалось все само собой. Может быть, не так быстро, как в зале, но они танцевали в такт, то образовывая круг, то расходясь в разные стороны, то соединяя руки на головой, чуть ли не сталкиваясь лицами. Маргарет совсем позабыла о смущении, она, кажется, даже смеялась и слышала, как смеется лорд Бенедикт, и оба они не знали, что с балкона за ними наблюдали четыре неразлучные леди, всю молодость прошедшие вместе; они улыбались, видя счастье двух молодых людей, не подозревавших по своей глупости о том, как они счастливы на самом деле. Музыка закончилась внезапно, и Маргарет чуть пошатнулась — у нее даже закружилась голова. — Это было прекрасно, — она не могла скрыть улыбки. — должна признать, что была неправа насчет вас. — Вот как? — состроил удивленное лицо лорд Бриджертон. — Могу я это расценивать, как признание, что я красив, талантлив и умен? — Нет, — она чуть запыхалась. — только то, что вы очень хорошо танцуете. — И это происходит со мной исключительно тогда, когда мне везет с той леди, что сопровождает меня, — он легко поклонился и лукаво улыбнулся. — еще один танец? — Боюсь, что нет, — с нескрываемым сожалением отказалась Маргарет. — я не хочу рисковать вашей жизнью — Эдвард будет в ужасе. К тому же второй танец может быть истолкован неверно. — И как же он может быть истолкован? Он пристально наблюдал за ней, однако взгляда художника Маргарет больше не видела; было то, что не могло считаться приличным по отношению ни к одной леди, если у джентльмена не было определенных стремлений. Маргарет расправила подол платья и, кивнув ему, направилась ко дворцу. Но лорд Бриджертон всегда умудрялся ее догнать. — Прошу вас, — Маргарет его прервала. — Лорд Бенедикт, я не выйду ни за вашего брата, ни за вас. — ее твердый отказ не мог скрасить даже мягкий тон. — Вы не любите меня, вы никогда не остепенитесь и не станете все время проводить дома и в малых гостиных, попивая чай, рисуя зарисовки своей жены, детей и каминной полки, — она старалась не смотреть на него, но когда повернулась к нему, увидела, каким напряженным был его взгляд. — вам это не нужно. Если вы и увлечены мной, это пройдет, и останется одна жалость. А подобного не потерпит моя гордость. — Гордость и чувства редко совместимы, — глухо произнес он. — Если вы знали только то чувство, которое попирало вашу гордость, мне очень жаль, — стараясь быть спокойной, произнесла Маргарет. — Так не должно быть, я это знаю. — он молчал. Чувствуя, что она была готова упасть, Маргарет выпрямилась и вытащила веер. — А теперь прошу прощения, мне нужно найти своего брата.