Имаго

С тех пор, как Уайт спросил Нуара о физической близости, Нуар спрашивал об ответном довольно регулярно. Каждый раз всё заканчивалось одинаково: не успев начаться. Нуар уже научился наслаждаться поцелуями, но стоило Уайту спуститься чуть ниже шеи, как Нуар либо испуганно вцеплялся ему в плечи, либо отключался от ощущений в принципе, смотрел пустыми глазами куда-то в сторону и первые раза три не отзывался на собственное имя. Сегодня — то же самое. Нуар расслабленно приобнимает Уайта, пока тот зарывается в его шею, и упирается ладонями ему в грудь, когда чувствует поцелуй на своём плече — сквозь ткань майки. Уайт останавливается и вздыхает, приподнимаясь, пока Нуар бормочет что-то типа «прости, я сейчас», и пытается убрать руки на кровать и схватиться за подушку, чтобы не было соблазна снова сказать это бессловесное «не надо». — Продолжай, пожалуйста. — Ты не хочешь, — Уайт садится на кровати и тянется заправить ему волосы за ухо, но Нуар в последний момент отворачивается, прячет лицо куда-то в подушку и весь сворачивается в маленькую дрожащую точку на кровати. Это тоже происходит не в первый раз, и Уайт снова не знает, что делать. Он не знает, должен ли он сейчас дотронуться до Нуара и обнять, чтобы сказать, что он не должен переживать это в одиночестве, или ему нужно дать почувствовать себя в безопасности. Он не знает, должен ли он что-то сказать или дать Нуару прийти к нужным мыслям самостоятельно. Он даже не знает, что он мог бы сказать. Но в итоге думает, что оставлять Нуара с этим наедине точно не хочет, даже если он сейчас скажет какую-нибудь глупость. — Хочешь, подержу тебя за руку? Нуар явно прилагает усилия, чтобы отцепиться от подушки и несмело протянуть Уайту одну руку. Уайт тут же берёт его ладонь в свои, поглаживает и просто ждёт, когда он будет готов заговорить. Нуару требуется время, прежде чем он садится на край кровати, протирая глаза и опуская взгляд в пол. — Я просто… не понимаю. Мне давно пора это преодолеть. Что со мной не так? И Уайт снова ничего не знает. Он не может сказать, что с Нуаром всё хорошо, потому что хорошо ничего не было. Но если он скажет прямо, часть про «это не твоя вина» и «это не навсегда» Нуар уже не услышит. Поэтому он безмолвно раскрывает руки, приглашая в объятия. Нуар смотрит на него пару мгновений, прежде чем помотать головой. Уайт решает на всякий случай уточнить: — Ты не хочешь или считаешь, что не заслуживаешь? Нуар без улыбки хмыкает и снова начинает думать, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Потом всё-таки принимает приглашение, и Уайт не знает, от кого Нуар пытается спрятаться в этих объятиях: от прошлого или от своих собственных мыслей. Он обнимает Нуара так, как будто уйти от этого всего и правда можно. В общем-то, на самом деле можно и нужно. Уайт всё ещё не знает, что ему делать и как говорить. Но, если Нуар и сам знает, что что-то не так, до него нужно донести всё остальное: — Ты не виноват. И это не делает тебя хуже. Ты избавишься от этих мыслей, и перестанешь считать, что не заслуживаешь ничего хорошего. Тебе станет лучше, обещаю. И он будет повторять это столько, сколько потребуется, чтобы Нуар смог двигаться дальше.