Уроки соблазнения

Когда очень сильно чего-то ждёшь — перегораешь к этому моментально, как оно показывается на пороге. Идти с Нобарой в клуб кажется теперь идеей слишком хуёвой, даже если два дня до этого тренировался быть крутым изо всех сил. На практике, правда, не удалось показать, чему научился: тупо не смог заговорить с девушкой в универе, а оттого не думает, что что-то изменится этим вечером. Предполагает, что Сукуна всё за него сделает сам. Вернее, надеется, что он всё за него сделает. Даже не против понаблюдать за тем, как им весело, в сторонке. Предпочтительнее через истории «Инстаграма», но Сукуна настойчив, пресекает каждую попытку нытья и организовывает ему дефиле, чтобы подобрать наряд, достойный Нобары. Показ мод изрядно выматывает. Длится целую бесконечность, потому что кое-кому неймётся извести Юджи до ёбаных психов своими едкими комментариями, попытками залезть в трусы, когда помогает с молнией на штанах, — альтруист хуев, — поглаживаниями спины, которые, типа, для того, чтобы избавиться от складок… К его хроническому заболеванию мудила-ёбаная, кажется, начинает привыкать. Чересчур острое проявление в последнее время. До этого как-то ремиссия, что ли, была. По крайней мере, Сукуна не позволял себе касаться Итадори так часто. И самое обидное — что именно к этим его непонятным проявлениям начинает привыкать. Даже порой не замечает, как сам Сукуну на подобное провоцирует. Чувствует над ним власть, и так льстит это — что парень на него ведётся. Не от большого ума, наверное. Да и какой там ум, когда встаёт на всё, что движется. Откуда в нём столько энергии быть пидарасом — тоже вопрос, конечно. Фантастичный. Философский. Как рассуждения о космосе; о том, как зародилась жизнь; одни ли мы на этой планете; когда закончится «Ван-Пис»; почему трава зелёная, а небо голубое. Даже не сопротивляется уже, когда Сукуна в очередной раз под себя подминает. — Ну и? — спрашивает Итадори скептично. — Ну повалил ты меня, дальше-то что? — Тебе сразу рассказать о всех моих фантазиях или лучше по одной? — ухмыляется парень, обхватывая чужие запястья и заводя руки за голову. — А есть другие варианты?.. — отворачивается от него, когда он становится слишком близко. — Нет, — разочаровывает Сукуна. — Буду по одной. — Ой, иди нахер. — В моих фантазиях… — Нет, пожалуйста, заткнись. — Ты… — Рёмен, блять! — Едешь без меня… — Фу-у-у! А… стой. Что? Поднимает на него взгляд. Пытается найти в его глазах хотя бы маленький тускленький проблеск совести. Нихера. Обидно становится, потому что в этой его фантазии считывает убедительное «Я тебя кинул». — Ты… бессовестный, — грустно заключает Итадори, дёргая руками в надежде вырвать их из его пальцев. — Ага, а ещё бездушный, бессердечный, бесчувственный, бесстыжий, безжалостный, циничный, — перечисляет Сукуна, держа парня крепко-крепко. Произносит ему в губы: — И что? — А то, что это ты начал, — злится парень, охуевая про себя, что не попытался отстраниться. — Ты, сука, сказал написать мне Нобаре, а сам сливаешься. Нет, ну охуеть, правда. Осознание, что едва соприкасается с ним губами не только из-за того, что отвечает ему в его же манере, запаздывает, застревает в очереди из других таких же мыслей, требующих рассмотрения безотлагательно. Однако Итадори комкает их, бросая, смятыми, в корзину необдуманных поступков: пусть полежат там вместе с остальными. Хотя нет, эту мысль — о том, что, если они поцелуются, он всего лишь прополоскает рот с мылом, ничего более не учинит, — всё-таки обдумывает. Пока не зашли эти игры слишком далеко. — Дела появились, — бросает Сукуна, отпуская Юджи. Сам предотвращает, кажется, неизбежное, хоть и уверен, что парень ему бы не отказал. Не может поступить с ним так, как со всеми. — Какие? — интересуется на автомате, ловя отхода с того-что-почти-что-случилось. — Другу надо помочь, — отвечает, укладываясь рядом. Намерен успокоить этого раскрасневшегося задрота нормальным разговором. — Ты вообще-то мне обещал помочь, — фыркает Итадори, вставая с кровати: от греха подальше. — Я ничего тебе не обещал, малыш. Неоспоримый, однако, факт. Даже аргументов никаких не подобрать из всех тех слов, что крутятся на языке. Не собрать, вернее, что-то убедительное, колкое, а поражение в их разговоре принимать не хочется. Но это так, если снова не купировать свои психи и забыть, как ведут себя в подобных ситуациях взрослые. А Итадори в принципе с Сукуной такое не вспоминает. — Ну и иди нахуй, — грубит уязвлённо парень, забирая с кровати телефон. — Ой, только не говори, что ты сейчас напишешь девчонке своей и откажешься от встречи, — не реагирует на его слова Сукуна. — Не скажу, — заходит в мессенджер с Нобарой. — Ты серьёзно, блять? — А хули мне там одному делать? Сукуна накрывает лицо ладонями, потирая переносицу. Устал от Юджи за весь день. За все дни, что он бесконечно ноет. Долбоебизм его обострился сразу до конечной стадии, летальной, можно сказать. Убил в нём весь интерес. И не то чтобы до этого выносить его в удовольствие было, просто тогда, видать, ремиссия была. — А что бы ты там делал со мной? — спрашивает насмешливо. Отвратительно. Отвратительно красивое у Сукуны лицо. И сам он красивый до омерзения. Аж до дрожи пробирает этот его взгляд, и Юджи ловит себя на такой подлой мысли… — Это что ты бы делал со мной, — отмахивается Итадори, — не ты мне нравишься, а я тебе. Издевательская ухмылка в ответ — ликование от победы. Сукуна заводит руки за голову, сцепляя пальцы в замок, полностью расслабляется на чужой кровати, понимая, что в скором времени, возможно, привыкнет спать именно здесь, рядом с Юджи: парень только что признался в чувствах, пусть ещё не до конца их осознал. Тяжело становится считать друг друга посредственностью. — Как минимум, преподал бы тебе новый урок, — отвечает Сукуна, заранее готовясь услышать в свой адрес что-то едкое. В принципе, не зря. — Новый? — переспрашивает, отвлекаясь от телефона. — Первый-то хоть будет? — А ты выёбываться когда-нибудь перестанешь? — Дай подумать… Нет. — Пидора ответ. Собирайся, поехали. Сукуна решительно поднимается с кровати, взглядом выискивая по комнате ключи от машины. Находит их лежащими на столе поверх литературы для дипломной работы и выжидающе смотрит на Юджи. Не пытается смахнуть это смятение с его лица подушечками пальцев, не намеревается убеждать его согласиться поехать с ним своим телом, которым мог бы вжать парня в матрас, не произносит какие-то грязные вещи на ухо, чтобы смутить его до грёбаного румянца на щеках. Просто стоит, оперевшись на край стола, и смотрит. Итадори понимает, что у него нет и шанса на отказ. — Всё-таки поедешь со мной? — Великодушно отвезу тебя до клуба. — А дальше?.. — Поменьше пизди и не нажирайся там особо. Остальное как-нибудь само. Развлекайся. — А, охуенно, спасибо. Совет, блять, на все сто. — Да. В твоём случае да, душнила.

***

Подъезжают к самому клубу под пафосную музыку. Юджи не успевает вовремя заглушить этот пиздец, чтобы не позориться перед толпой, выстроившейся у входа. Вернее, если признаться честно, у Сукуны богоподобен даже музыкальный вкус, парень попросту забывает выебнуться презрительными тычками по кнопке снижения громкости: действительно понравилось ехать по вечернему Токио вот так, безбашенно и дерзко. Однако не признается в этом даже под дулом пистолета; даже если кто-то начнёт спойлерить «Острые козырьки»; даже если его заблочат на всех сервисах с фильмами. Фыркает показушно: — Какой же стыд, блять… — Это лучше, чем твои писклявые опенинги из аниме, — отмахивается Сукуна, делая тише. Хочет этого придурка слышать. — Ты только что попал в чёрный список фанатов «Атаки титанов»… — Ой, пиздуй уже. — Ага. Собирается с силами. Сжимает руки в кулаки, скользя ими по коленям, вздыхает тяжело-тяжело, никак не решаясь открыть дверцу. Какое же он ссыкло, просто до опизденения! Сукуна злится. Злится потому, что знает его настоящего. И настоящий Юджи не такой задрот, каким сейчас кажется, боясь выйти из машины. Жди там его он, Итадори бы уже давно глаза ему мозолил и бесил своим ебанутым поведением. Пугается какой-то девчонки. И нет, Сукуна, конечно, понимает, что переживать перед человеком, который тебе нравится, нормально, просто Юджи поистине хорош. Очень жаль, что он в себе не уверен. — Посмотри на меня. Взгляд карих глаз выражает недоверие, однако, когда Сукуна пальцами проводит по его скуле, Итадори не отстраняется. Не пытается понять, зачем парень снова его касается; для чего заставляет чувствовать себя неловко. Просто, наверное, зачем-то это надо. Ресничку смахнуть, например. Как и волосы взъерошить, невзначай погладив по голове — тоже надо зачем-то. — Ну вот, теперь выглядишь брутально, — довольный собой, произносит Сукуна. Юджи тут же приходит в себя. Резко подтягивается к Рёмену, прижимаясь к его плечу, и принимается разглядывать себя в зеркало заднего вида. Чужие старания не оценивает. — Что ты наделал? Я теперь лохматый, как чёрт. — А мне нравится. Не сводит с него глаз. Не сдерживается, чтобы не соскользнуть взглядом к его губам, заставив Итадори смущаться ещё больше. Борется с его неуверенностью по-своему, очень скоро слыша: — Досвидули. Страх выйти из машины тут же рассеивается. Итадори открывает дверцу, выставляя одну ногу на землю. Медлит немного, надеясь, что Сукуна не оставит его без ценного совета, однако парень снова несёт какую-то херню, а Юджи тут же жалеет о потраченных секундах. — Про резинку не забудь. — Нахуя мне резинка? У меня волосы короткие. Так и не понимает, что этот подлец имеет в виду. Сосредотачивается на встрече с Нобарой, значительно напрягаясь, когда ловит на себе изучающие взгляды толпы. В голове пестрят неуверенностью мысли, ощущает себя неудачником, и кажется, будто все над ним смеются. Слышать, как музыка из машины Сукуны становится всё дальше, угнетает. С ним хотя бы было спокойно, комфортно: адекватно себя вёл, не допуская чего-то лишнего. Почти. Про резинку только сейчас доходит. До Нобары и Мегуми добирается без приключений: повезло, что не поскользнулся на заснеженной дороге. Иначе бы не встал, притворился бы мёртвым. Что сказать после приветствия, однако, не придумал, сложные математические вычисления свелись к нулю. Приготовился к тотальному позору, как вдруг… Чудо происходит, Господь даёт ему второй шанс вместе с удивлением Нобары: — Не знала, что ты дружишь с Сукуной. — Это самый печальный факт в моей биографии. Сердце бьётся, как когда Какёин узнал секрет Дио Брандо из «ДжоДжо» — столько же интриги и предвкушения, что будет дальше. Непоколебим, горд, с девчонкой общается почти на равных… Вот он, триумф! — А чего он не с тобой? — интересуется девушка. — Деловой дохера, — пожимает плечами Юджи. — Он вернётся сюда? — настороженно задаёт новый вопрос Нобара. — Нет, — спрятанные в карманы руки сжимает в кулаки: охуенно держится. — Слава Богу… — протягивает Мегуми. Солидарен. Ох как с ним солидарен. Знаком с Фушигуро лишь заочно, но после такого моментально считывает его, как своего. — А что такое? — ради приличия спрашивает Итадори. — Он же мудила, — скупо бросает Нобара, отвечая за друга. — Не смею спорить. Градус напряжения снижается, но только до той поры, пока Кугисаки не командует зайти в клуб. Громкая, бьющая по ушам музыка и тесное душное помещение разочаровывают. Не такого вайба ожидал от места подобного назначения: фильмы и сериалы как обычно соврали. И можно сослаться на общеизвестный факт, что первый раз никогда не бывает впечатляющим, только здесь второго не хочется даже. Не по себе ему среди подвыпивших людей. Стоя у гардеробной, придумывает причины побыстрее слиться. Пускай упадёт в глазах Нобары ещё ниже — не то чтобы поднимался когда-то, конечно, — зато не успеет натворить делов, за которые наутро будет стыдно. Хотя, опять-таки, представление об этом имеет размытое. Это только в сериалах за что-то кому-то бывает стыдно. Итадори же — вряд ли нажрётся, переспит с кем-нибудь по-пьяни или станцует голым на баре. Это очень маловероятно. Если ему никто ничего не подмешает в коктейль… Настороже лишний раз быть не помешает. К тому же Нобара слишком быстро вливается в едва начавшуюся тусовку: много кого здесь знает, сразу убегает делать заказ и, по мнению Юджи, не собирается обращать на него и Мегуми никакого внимания. Скучно ей с ними. Пусть сами себя развлекают. Несправедливо, с одной стороны. С другой — охуеть, блять, как обидно. И вот бы нажаловаться Сукуне, спросить у него по итогу, что делать, как быть, как завоевать её сердце, только делать-то ничего не хочется, а интернет, чтобы вызвать такси до общаги, предательски на «Е». — Ты пьёшь? — спрашивает Мегуми, перехватывая ситуацию в свои руки. — Нет, — отвечает Итадори. — Ну, редко. — Пойдём, я тебя угощу, — приглашает к свободному столику в самом углу, подальше от колонок, — а ты мне поможешь. — С чем? — Напьёшься и поговоришь со мной. Мне для исследования надо. — Какого исследования? — Как алкоголь влияет на раскрепощённость людей. Я позадаю тебе одни и те же вопросы в течение разных промежутков времени. Звучит… интересно. Отличная практика общения с людьми, даже если это для исследования, даже если это какой-то рандомный парень, даже если любимая девчонка забила хер и уже кружится в компании подружек у бара. Официантам стоит отдать должное. Хлопочут над каждым прибывшим посетителем, советуют коктейли, настоятельно рекомендуя «Малибу» — приятно и сладко. Итадори доверяет их вкусу, Мегуми предпочитает начать с апельсинового сока. Приступает к вопросам, пока официантка не поднесла алкоголь. — Зачем ты здесь? — спрашивает он ровным тоном, безэмоционально совершенно. — Ну… — стопорится Юджи, — потусить. — Ты просил Кугисаки привести с собой друга, зачем? — как будто бы давит парень. — Очевидно, я должен был прийти не один, — почёсывает в неловкости затылок, — чтобы… время круто провести. — Ты влюблён в Кугисаки? Итадори округляет глаза. В психологических игрищах участвовать не был намерен, как и пиздеть по душам. И не любит, когда в его голову так нагло лезут. Сукуне ещё подобное простить готов, со скандалом и психами, а Мегуми ведь нахуй не пошлёшь. — Что за вопросы такие? — злится парень. — Говорю же, для исследования надо. Учусь на психологии, хожу так иногда в клубы и бары, чтобы пообщаться с людьми, — поясняет Фушигуро. — По-моему, и так понятно, что под алкоголем люди более… разговорчивые. — Не всегда. Да и к тому же основная цель моего исследования — показать им же, моим собеседникам, что они так беспощадно в себе запирают, как обманывают себя. — И зачем тебе это? Может, им так комфортно — обманывать себя. — Когда ты себя обманываешь, допускаешь ещё больше ошибок. Начинаешь считать единственно верным тот вариант, который, можно сказать, придумал себе. И выбор делаешь неправильный поэтому. Продолжим? Тебе нравится Кугисаки? — Да. После такого опыта одного коктейля, кажется, мало будет. Первый опрокидывает в себя разом почти на половину, пища для ума — тяжела к усвоению. Однако правда интригует — что такого может в его голове найти Мегуми. И что будет, если ничего не найдёт. — Ты расскажешь ей о нашем разговоре? — спрашивает Юджи, бросая взгляд на девушку. Улыбается, видя, как она смеётся. — Нет, — отпивая свой сок, отвечает парень. — А зачем она согласилась пойти… со мной, если ей… ну… поебать? — Очень странно, что у тебя возник такой вопрос. — Почему? — Потому что она согласилась пойти в клуб, понимаешь? — Нет… — Если бы ты пригласил её на нормальное свидание, один на один, а не с каким-то непонятным другом в клуб, я бы разделил твои переживания, что ей всё равно. А так… Итадори задумывается. Краснеет от этой самоидентификации себя, как самого тупого человека на планете. Неприятно становится, что так сглупил. А Сукуна, выходит, прав был, когда говорил, что думать у Юджи получается плохо. Грустно выдыхает в трубочку, заставляя ликёр в бокале булькать. Поднимает со дна стружку кокоса, заставляя её липнуть на стенках. Следом делает большой глоток, ощущая приятное головокружение. Даже музыка эта дурацкая перестаёт так напрягать. — Зачем ты здесь, Юджи? — продолжает проводить исследование Мегуми. — Хотел с Кугисаки время провести, — отвечает по-другому парень. — Зачем ты просил её привести с собой друга? — Потому что… это было условие Рёмена. — Какое условие? — Чтобы он с меня слез. — Он тебе нравится? — Что? Нет. Возмутительно! Какого чёрта в этой цепочке вопросов про Нобару появился Сукуна? Как он туда попал? Отравляет жизнь, даже не находясь рядом. Вон, до чего доводит мысль о нём — сердце бьётся бешеней, чем у Сакуты, когда он бежал к своей девочке-зайке. — Вы друзья? — не утешается его ответом Мегуми. — Мы просто живём вместе, — старается в спокойствие Итадори, — соседи по комнате. — Какой он? — Ты чё, этот вопрос тоже будешь по сто раз задавать? — Посмотрим. Какой он, Юджи? Самый большой пидарас, чересчур эгоистичный уёбок, слишком самовлюблённый чёрт, залупа, пенис, хер, давалка с вечным зудом в паховой области и, возможно, приочковье, болен болезнью, у которой только одно лечение — хуёвое. Он… он… — Ну, терпеливый, внимательный… отзывчивый… — охуевает от собственных слов; не ликёр, а сыворотка правды. — Он не такой мудак, каким… вы его… считаете. — Я не считаю его мудаком, — вдруг признаётся Фушигуро. — Тогда почему ты так отреагировал, когда я сказал, что его не будет? — позволяет себе вопрос Юджи. — Это личное, — холодно отзывается парень. — Уложил тебя в постель и утром даже не перезвонил? — предполагает Итадори. — Да, на него похоже. Он тот ещё ёбырь-террорист. — Почему ты так думаешь? — Потому что его животная суть превалирует над человеческой, и ему похер, кого трахать? — Почему ты так думаешь, Юджи? Ну как почему. Там и думать нечего, достаточно знать. А что Итадори знает — вдруг становится загадкой в таких же экстремальных условиях, как «1000-7». Вроде и понятен ответ, только с каждой новой попыткой его озвучить — от чего-то целого отнимать по вопросу становится сложнее. «Почему я так думаю минус разве он когда-то об этом говорил?» — А ты так, что ли, не думаешь? — юлит, не умея привести никаких аргументов. — Нет, — отвечает Мегуми, — и никогда не думал. Сукуна кажется мне… приятным. И очень честным. Он никогда не пытался затащить меня в кровать. — Тогда почему ты обрадовался, что его не будет? — повторяет Юджи. Считает, что имеет на это полное право. — Потому что он сказал, что я не в его вкусе, — с обидой в голосе произносит парень, — что ему нравятся душнилы и задроты. Зачем ты здесь, Юджи? По спине пробегают мурашки. Неужели… Сукуна не шутил, когда говорил ему такие вещи. И когда вообще эти двое успели такое обсудить? В рамках чего: личных встреч или дурацкого исследования? Зачем Сукуна просил Нобару привести дружка, а сам слился?.. Зачем Юджи здесь? — Я хотел классно провести время. — С кем? — Не знаю… — Зачем Кугисаки просила прийти меня? — Потому что Рёмен попросил. — Зачем? — Он… подмял меня под себя. Хотел, чтобы я написал Кугисаки, и я… написал ей. И чтобы он с меня слез, я попросил её взять с собой друга. — Она нравится тебе? — Не знаю… — А Сукуна? — Да. То есть, нет. Нет. Я единственный, кому он не нравится. Мегуми ухмыляется. Заказывает новому знакомому ещё один коктейль, делает какие-то записи в заметках смартфона. И не то чтобы мутный тип, просто Юджи начинает догонять, что парень имел в виду, когда вещал о настоящей цели своего исследования. И домой ехать передумал: с Фушигуро готов, кажется, до утра так разговаривать. А ведь Сукуна предупреждал — пиздеть поменьше и особо не нажираться. Урок, получается, оказывается не усвоен.