Уроки соблазнения

Шумная вибрация телефона вытягивает из сна. Знал, что Итадори обязательно начнёт в ночи названивать, что поспать не даст, однако сдался около двух: понадеялся, что удастся избежать участи побыть психологом с узкой специализацией «Для задрота». Ещё, наверное, рассчитывал, что парень грустно поедет в общагу, подрочит на мысль о Нобаре, пока в комнате никого нет, и только завтра начнёт выносить мозги расспросами, какого хуя Сукуна ночевал хер знает где, когда был так нужен. Неозвученным ответом бы стало: «Не подумай, что я ревную, но меня бесят твои страдания по ней». Со второго раза Сукуна поднимает трубку: — Малыш, я не в настроении быть третьим, — протягивает он сонно. — Чего, бля? — тут же слышит шквал негодования. — Каким третьим? Тяжёлый вздох как стадия принятия. По голосу понимает, что Итадори в говно. Даже в таком состоянии его шуток не выкупает. — Чем обязан? — Вот давай без этих всех… — заминается парень, — обязательств… — К сути, Юджи, к сути. — Кто такая Ксути?.. Еле сдерживает смех. Вообще, не весело должно быть. Хотя бы потому, что к нытью прибавится весь этот бред, генерирующийся рандомно пьяным мозгом. Но как же мемно… Как же мемно-то, блять, что этого опарыша так напоили. — Вот балда, — проговаривает, однако, серьёзно. Нельзя проявлять дружелюбие в такой момент. — Цель твоего звонка? — Так вышло, что… Давай, короче, минуем все предрассудки… А ты вообще где? — снова отвлекается Юджи. — А ты? — узнаёт вместо ответа. — Я там, откуда ты должен меня забрать. — Это откуда? — Не знаю. А ты откуда должен за мной приехать? Нет, всё нормально: вымораживать до скрипа зубов — этого у него не отнимешь. Талант не пропьёшь. И не проспишь, ведь Сукуна тоже вымораживать умеет. — Я не хочу за тобой ехать. — Не надо предрассудков, Рёмен. Это ты во всём виноват. Понеси ответственность. — За то, что ты нахуячился в ебанину? За это мне надо понести ответственность? — Вот давай не будем… Не хочет же. Правда не хочет за ним ехать. Объясняет для себя ряд причин, находит колонну оправданий, в шеренге отказов — каждый обоснованный аргумент. Только к чёрту себя слушать. Глупый, тот, что в груди, орган, снова холодному разуму шанса не даёт. — Ладно. Где ты? — Ты что, забыл, что я сказал? Не знаю. — И где мне тебя искать? — А вот… Супер-задание. Включи своё чутьё. — Какое чутьё? — Мудацкое. Э-э, нет, стой… Ну свой локатор, короче. Ну это… С маятником, блять, надо стоять, чтобы выбрать вопрос, который мозг Юджи потянет и который не спровоцирует парня бросить новенькую гадость. В свой адрес, прежде всего. Запнулся, потому что себя по случайности мудаком обозвал. — Что ты перед собой видишь? — устало спрашивает Сукуна, смаргивая остатки сна. — Я в метро. Ворота вижу. Тут так пусто… — не без доли восхищения протягивает Юджи. — Какая ветка? — развивает это дальше, надеясь получить адекватный ответ. — Ты чё, прикалываешься? Я в метро, а не ботаническом саду. Снова неоправданные надежды… Злится, забывая, что несколькими секундами ранее было весело. Не подбирает слова, не пытается говорить тише, чтобы не разбудить хозяина квартиры, что фыркает на противоположной стороне кровати, прося заткнуться. Конкретно спрашивает. Конк-рет-но. — Сука, какая ветка?! — А, бля, ветка… Синяя… — В смысле синяя? — Ну, синяя. Как я. — Тебе, блять, красная ветка нужна была! Красная, сука! Как ты оказался на синей? — Ну, я зашёл в метро и поехал. Откуда я знал, какая ветка мне была нужна… — Пиздец. Станция какая? — Так… Мэгуро… О, моего нового знакомого так зовут! — Ага. Это он тебя так набухал? — Душа требовала, понимаешь? Душа! — Душа, блять… Жди. Скоро приеду. И сбрасывает звонок. Не церемонится с Юджи больше ни словом. Не берёт телефон, когда он начинает ему наёбывать, чтобы заебать окончательно. Один пропущенный. Два. Три. На четвёртом Сукуна поправляет пряжку ремня на джинсах. На пятом находит на полу смятую футболку. На седьмом выходит из чужой квартиры, а на двенадцатом — выезжает со двора спального района. Вместо тринадцатого — короткое сообщение. Четырнадцать. Четырнадцать, мать его, слов Юджи написал с ошибками. «Я звонлл скащатт чтт у сеня разрядиосч телефоре жлу тебч мой спасмтель ты не такоц пидарас как я думтл а я думл что ты пидарас почему я не попадвю по бувам!????»

***

Холод пробирает до мурашек. И хочется курить. Почему, когда пьёшь, так сильно хочется курить… На улице как на зло никого, в пустоте улиц не различает даже бродячих собак, что обычно в такое время обнюхивают урны. Или ещё наоборот слишком рано… Дрожит весь. С каждым порывом ветра трезвеет на одну промилле, картинка перед глазами становится чёткой. Не плывёт, как было тот же час назад, а в голове появляется сразу столько мыслей… дурацких, навязчивых, фразы из разговора с Фушигуро въедаются в мозг: про задротов, душнил, Нобару. Сколько же он ему рассказал. Что только они не обсудили, пока лёд плавал в стакане и после таял на языке, исчезая бесследно. Да чёрт возьми! Неужели совсем никого курящего возле станции Мегуро ранним утром? Совсем никого, только таксисты, лениво ползущие по свободной дороге. Если и Сукуна едет за ним с такой скоростью, то смерть от переохлаждения настигнет примерно через двадцать восемь секунд. И сколько-то минут, что тратятся бездарно на ожидание. Может, часы понадобятся. Или даже дни. Сколько у Юджи дней, чтобы дождаться Сукуну? Сколько было упущенных возможностей его поцеловать? Эй, нет, стой, мозг, братишка. Нисколько. Нисколько он не упустил, даже думать пусть об этом забудет. Аварийным системам памяти следует отключиться, никакого автономного режима в смену залитой хуй пойми чем глотки. Все архивы с воспоминаниями о каждой такой возможности — удалить. Сукуна не в его вкусе в конце-то концов. Да и Нобара на прощание поцеловала в щёчку. Счастлив ведь должен быть. Только всего ломает. Ломает больше всё-таки физически. Кончики пальцев на руках и ногах онемели, нажать кнопку блокировки на телефоне, чтобы проверить, на скольки процентах держится батарея, — получится вряд ли. Да и нет необходимости: Сукуна точно его не потеряет, не придётся спускаться за ним в метро. А может, вовсе дождаться первого вагона и вернуться обратно? Только на этот раз не ошибиться с выбором ветки и добраться до общаги самому? И ведь не самая худшая идея, если учесть, что до конца этого дня без глупых усмешек не обойдётся. Решиться на подобное не может долго, однако, когда слышит визг колёс в нескольких метрах от себя, забывает о каждой навязчивой мысли. Кроме той, где думал, что Сукуна плетётся за ним еле-еле. Судя по нихуёвому тормозному пути и следам от шин на асфальте, Рёмену за превышение скорости прилетит штраф. С ручкой дверцы мучается долго. Пальцы совсем не разогнуть, и без помощи Сукуны не обходится. Слава тебе, блять, Господи, что он оказывается не таким тупым в этот момент. Ещё — оказывается чутким, внимательным и… несколько нежным? — Ты что, ждал меня на улице? — делает вывод Сукуна, замечая, как Итадори дрожит от холода. — Да, прикинь, — отвечает парень, — хотел покурить, но никто не курит. Дай мне покурить. «Дай, сука, целую пачку, подкури все сигареты разом и напичкай мои лёгкие ядом», — думает про себя в следующий момент Юджи, ощущая новую россыпь мурашек: Сукуна берёт его руки в свои, начиная растирать их. Тепло его ладоней кажется неуютно обжигающим, словно опустил пальцы в горячую воду, только в этом случае отдёрнуть их не получится. — Эм… — собирается со словами, что зудят на языке, — ты можешь просто включить печку… почему ты… — Не думай, сколько раз тебя об этом просить, — зло отзывается Сукуна, растирая костяшки. Пользуясь чужим замешательством, согревает его руки дыханием, что жарче костра, и жаром этим до костей пробирает. Щёки оттаивают румянцем, сердце предательски прогоняет дрожь, застывая в ушах глухим звуком. Пиздец… просто пиздец! Сукуна делает с ним такое! — Охуеть, — изумляется Юджи, застывая на парне взглядом. — Надеюсь, я забуду это утром. — Уже утро, придурок, — хрипло отвечает Рёмен, поднимая на него свои дьявольски искрящиеся глаза. В тепле, кажется, ещё пьянее делается, чем был. В голову бьёт какое-то безумие, напряжение в воздухе становится сексуальным. Серьёзно, блять, какого хера Сукуна так охуенно прекрасен. Спасатель, реально. СОС, у Юджи ещё губы вообще-то замёрзли, срочно нужна реанимация рот в рот. Спасатель, ответьте. Спасатель, посмотрите, пожалуйста, ещё раз внимательно. Неужели вы не видите, как вас хотят поцеловать? — Не дай мне забыть об этом утром, — затаив дыхание, произносит едва слышно Юджи. Спасатель пропускает это мимо ушей, хотя ухмылкой намекает, что просьба принята к обработке. Забавно — что проявляет в людях алкоголь, а Мегуми со своей задачей отлично справился: выбрал для своих экспериментов самого примитивного дурачка, сокрытое глубоко в сердце лезет сейчас наружу. Откуда знает про его исследование? Пф, сам же и подкинул ему тему невзначай, когда случайно пересеклись в библиотеке около месяца назад. Ну, якобы случайно. Тогда ещё Мегуми искал с Сукуной встречи. Хотя, Итадори сейчас в принципе может не понимать, о чём просит. Не несёт за свои слова никакой ответственности, чем выводит из себя ещё больше. Но Сукуна держится. Даже если очень хочет воспользоваться моментом. — О, ты что, как я могу дать тебе об этом забыть, — язвительно протягивает он, продолжая греть его руки. — Тебе пиздец утром. — Да-да-да, верим, тупые шутки, как обычно, — не уступает Юджи, по классике задавая этот вопрос: — Новенькое что-нибудь хоть раз будет? — Будет, — ведётся на его провокацию Сукуна. — Стыдно тебе будет за эту ночь. — А чего это мне стыдиться? Это тебе должно быть стыдно за то, что пытаешься меня поцеловать. — Вообще не пытаюсь. — А почему ты не пытаешься меня поцеловать? Сукуна еле подавляет усмешку. Едва не скалится, испытывая некую жадность, ведь от такого Юджи пожар в штанах. Вообще от любого, как выяснилось, и дело в том, что с такими людьми никогда дел не имел. Никто не цеплял его раньше до такой степени. — А почему я должен пытаться тебя поцеловать? — хитро щурится парень. — А вот… потому что, — аргументированно отвечает Юджи. — Почему? — Ты что, не слышал, блять? Потому что! Итадори поджимает губы. Очень хочется ответить: «Тебе же нравятся душнилы и задроты. Душнила и задрот. Это я. Я тебе нравлюсь». Но пока во все тяжкие не пускается. Пребывает в изучении базы данных собственных чувств, чтобы найти объяснение тому, что сейчас испытывает. В базе данных конкретно это отсутствует, а открывать папку «Влюблённость» бессмысленно — он же не влюблён в Сукуну. — Ну чё, будешь пытаться? — подначивает дальше. Не знает, какой цели хочет добиться. Вернее, обманывает себя, что не знает. — Нет, — простодушно отвечает Сукуна. — Почему? — серьёзно настроенный, переспрашивает. — Потому что, — остаётся непоколебим. — Ну ты можешь нормально сказать, почему? — не сдаётся Итадори. — Нет. — Почему? — Да потому что. Всё, жарко делается совсем, нужно срочно расстегнуть молнию на куртке. К пальцам наконец-то возвращается чувствительность, но о радости сия события сейчас поспорил бы: что-то необъяснимое происходит внутри от касаний Сукуны. Убирает свои руки из его, чтобы мало ли ещё чего он в чужом механизме эмоций не наделал, но не успокаивается. Снова душнит: — Нет, ну ты мне объясни, — начинает по-новой. — Почему? — Ты меня раздражаешь, — вполне обоснованно отвечает Рёмен. — Так и ты меня тоже! — Это единственная взаимность, которая тебе светит с твоим характером. — Ой, мне много чего светит с моим характером. Лампочку вот эту видишь? Она мне светит. По-хозяйски разваливается на пассажирском сидении. Чувствует себя ебать свободно, хорошо, уютно. Сукуна аж зубы стискивает: не то чтобы жалеет, что поднял трубку, просто быть сейчас на расстоянии было бы безопаснее. Удалось бы избежать глупостей, которые не пойми к каким последствиям приведут. А черту переступать — не иначе как катастрофа. Пиздец всему, если Итадори примет свои чувства. — Поехали уже, — холодно произносит Сукуна, снимая машину с ручника. — Что, вот совсем не попытаешься, да? — расстроено протягивает Юджи. — После того, как держал меня за ручки, даже чуть-чуть не попытаешься? — Заебал. А вот на горящих щеках его ладони кажутся холодными. Забавно — как тепло было рукам парой минут назад и как от холода сейчас по шее сползают мурашки. Как щекотно губам от его поцелуя — тоже забавно. Забавно потому, что никогда не думал о том, как с ним приятно; как моментально захочется большего, много и долго; как сожаление сдавит лёгкие из-за того, что он так быстро отстранится, а попросить ещё не хватит смелости. Не хватит смелости притянуть его обратно за шею и прижаться к его губам крепко-крепко, потому что понравилось, потому что вкусно, потому что ждал этого долго-долго. Не хватит смелости себе в этом признаться. Нет… нет. Они — посредственность. Просто соседи по комнате. Не в чем признаваться. Абсолютно. — Всё, утешился? — кажется, безразлично спрашивает Сукуна. — Ну… — оценивающе протягивает Итадори, — такое. Мне не понравилось. Я думал, ты лучше целуешься. — Ага, держи в курсе, — отмахивается парень, меняя «парковку» на «передачу». — Держу, — ёрзает смущённо, на эмоциях случайно проговаривая тихо-тихо: — Держу в курсе, что ты… охуенный… — Что-что? — бросает с издевательской ухмылкой. — Охуеть, говорю, Кугисаки желает спокойной ночи. — Поздравляю, Юджи. Скоро я буду желать вам бурной ночи. — Ой, опять ты про сексы свои… Осуждаю на всякий случай. Тупо смотрит в телефон на дурацкое оповещение из «Лайна». Убирает его в карман, решая не тратить последние два процента на благодарности за очень приятный — нет — вечер. Утром ответит. Ближайший час по дороге до дома предпочитает потратить на самоубеждение, что поцелуй с Сукуной ничего не значит. Глядишь, что-то из этого получится.