Янтарь и лёд.

Часть 5.

Конец XVII в. Полуостров Камчатка. Тройка мчалась по заснеженной дороге. Зима уже укутала снежным покрывалом лес. Небо было чистое. Мелкие кристаллы снега, словно пушинки парили в воздухе, переливаясь в лучах солнца. Было свежо. Разнообразие звуков — хруст веток, пение птиц делали поездку интересней. Кибитка то и дело заваливалась в бок, когда одна из лошадей перехватывала инициативу. Тогда возничий хлестал кнутом, и кони ржали и с новой силой устремлялись вперёд. За горизонтом появились очертания острога на берегу реки Камчатка. — Почти приехали, Ваше благородие! — прокричал возничий, немного обернувшись к кибитке, чтобы было лучше слышно. Он ещё раз хлестнул кнутом лошадей, и тройка поскакала галопом. Возничий усмехнулся. — Давайте! Но! Красавцы! Но! Кибитка вышла из леса и неслась по полю, поднимая за собой тучу снега. У ворот стража их не остановила, пропустила, при этом сделав поклон. Возничий им прокричал приветствие и подстегнул лошадей, направив их далее в слободу. Люди, встречавшиеся им по дороге отходили в сторону, дети же гнались за ними с криками. Наконец они остановились перед самым большим и богато украшенным домом. Возничий спустился с козлов* и отряхнул свою одежду от снега. Дверь кибитки открылась и из неё вышел молодой человек в богато украшенном бисером и серебром меховом пальто, на его плечо приземлился ворон*. Раскосые глаза оглядели сверху вниз пятистенную* избу и остановились на двери. Из неё вышел мужчина в красном кафтане, он быстро спустился по лестнице и подошёл к кибитке. Жестом он приказал крестьянам вытащить вещи и занести их в дом. — Айхан, рад видеть приветствовать Вас в нашем новом остроге! Устали небось? — Здравствуй, Владимир Васильевич*. Вечером отдохну, предлагаю сейчас же приступить к работе. Если мы собираемся через три дня ехать к другому острогу. Нужно начать церемонию как нужно быстрее. Воеводу уже назначили? — спросил Айхан, поднимаясь по лестнице на крыльцо, которое украшали колонны. Войдя из сеней внутрь дома, они сняли с себя верхнюю одежду и отправились к столу. — Воеводу нашли, как только закончится обряд, мы его официально назначим. А что касается самого обряда, то всё уже подготовлено, можем хоть сейчас начать. Вопрос в том, что погода немного не та, — сказал казак, садясь за уже накрытый стол. — Не волнуйся, небо всегда шлёт благословение, — усмехнулся Айхан. После трапезы Владимир повёл гостя к центру слободы, чтобы показать место для проведения церемонии. За ними шли крестьяне с необходимыми для этого добром. Здесь находился рынок, поэтому жизнь тут кипела. Торговые ряды стояли полукругом, рядом находилась церковь, которую Айхан полностью проигнорировал. Священнослужители тоже не показывали свою почтительность, лишь холодно проводили его взглядом. Казак показывал товары, что пользовались спросом, рассказывал про быт здешних людей. Айхан смотрел на детей, что строили крепости из снега, говорил с жителями слободы. Некоторые оказались не русскими, а коренными народами полуострова. И несмотря на несхожесть языка и культуры, почему-то Айхан чувствовал родство с ними. И понимал, насколько тяжело им приходится жить в новых условиях. Старое верования в Кутха* были заменены на веру в Бога. И ительмены очень тяжело воспринимали эти изменения. Как и он сам. Традиции и обычаи, которые были созданы сотнями лет назад оказались "иноверием" и грехом. Ворон на плече Айхана, словно почувствовав состояние хозяина, прижался к его голове, нежно стукнув по голове. Юноша улыбнулся и погладил животное. Ему сейчас нужно было думать о предстоящем обряде, а не забивать голову иными мыслями, для этого ещё начнётся время. Айхан оглянулся. Между церковью и рынком было открытое пространство, которое было похоже на круг, и в середине этого круга они остановились. Крестьяне уже начали все подготовления. — Вот здесь и будет проходить обряд. Мы уже подготовили то, о чем вы нам писали. Священники принесут всё необходимое для крещения, — сообщил казак. — Хорошо, когда начнём? — Думаю как только установят помост, — Владимир обернулся и посмотрел на священников, которые неодобрительно смотрели на все приготовления. Они непрерывно наблюдали за крестьянами, которые приносили какие-то подношения, свечи, языческие идолы и статуэтки. — Похоже наши батюшки не очень-то рады данному мероприятию, — усмехнулся Айхан, гладя шею своего ворона. Казак ничего не ответил, лишь улыбнулся, опустив голову. Один из слуг сообщил им о том, что они готовы. Люди начали собираться у помоста, никто из них никогда ранее не видел создание нового острога. Издревле были рассказы и мифы о том, как именно появлялись олицетворения племён, поселений и городов. Эти существа становились для большинства людей идолами, духами, которым поклонялись и кому подчинялись. Они наравне с вождями и правителями имели право управлять народом. И именно по этой причине многие священнослужители их недолюбливали, ведь они являлись нечто иным, нежели люди. Но из столицы были приказы как от патриарха, так и от царя. И потому все — крестьяне, военные, духовенство — ждали, рождение нового существа. Видеть такое возможно очень редко, это событие имеет иное, высшее значение. Владимир Васильевич вышел на помост, ему принесли приказ царя. Распечатав конверт с печатью на глазах народа, он начал читать. — «По указу благоверного Царя и Великого Князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца, — пока казак читал, сгущались тучи и усилился ветер, люди сильнее закутались в шубы. Ясный и морозный день был нарушен капризом стихии. — Велено Князю Айхану Саха из земель Туймаада, иным образом называемому градом Якутским, посвятить острог новый на береге Камчатки реки. — Ветер начал усиливаться, хоровод снежных кристаллов начал образовываться над острогом. Казак почти ничего не видел из-за снега, но продолжал читать. — И острог этот назвать Нижнекамчатск, потому как лежит он ниже от истока реки своей. Не было видно уже полей за воротами, не существуют более неба и земли, осталась лишь одна вьюга, которая окутала своими руками людей, сжавшихся друг к другу, но не переставали смотреть на это великое событие. Метель пела свою яростную, но вместе с тем печальную песню, унося Айхан вместе с собой в прошлое, прямиком в тот день, когда он появился на этот свет. Когда Айхан впервые открыл глаза, шел дождь, тёмные тучи затянули небо, изредка сверкала молния. Мальчик чувствовал как подпитывался от капель воды, что падали с неба, а также от людей, которые окружили его. Их чувства и мысли гремели в голове, затмевая его собственные мысли. Он знал, что прямо сейчас формируется его тело и разум. Перед ним стоял мужчина в чёрных доспехах, он холодно прошёлся взглядом по хрупкому бледному телу Айхана. После чего отвернулся от него и вытащил меч. На мгновение показалось, что он хочет воткнуть его в беззащитное и голое тело. Но вместо этого, мужчина приказал протянуть руки, после чего положил на маленькие ладони этот тяжелый меч. Она была вся в сколах, некогда белый металл, стал темнее, в некоторых местах покрылась ржавчиной, кончик лезвия украшала засохшая кровь. Айхан робко поднял глаза и посмотрел на мужчину, тот снял с себя отделанный мехом плащ и кинул на мальчика. Тело дрожало от холода, но Айхан крепко держал меч, на его ладонях выступила кровь, капая она смешалась с каплями дождя. Тем временем пурга начала утихать, из-за тучи застенчиво выглянуло солнце. Однако вихрь над острогом всё ещё висел над головами жителей. Постепенно он начал опускаться и уменьшаться. Снежинки сверкали в лучах солнца, наступила ватная тишина, будто не было пурги, о ней напоминали лишь покрытые снегом люди и отяжелевшие ветки деревьев. Танец снежинок опустился на помост и сделав последний круг исчез, а вместо него сидел мальчишка. Люди ахнули. Айхан быстро снял с себя шубу и опустившись перед ребенком накрыл тонкое тельце. Дитя только формировалось, кожа его ещё было полупрозрачным, мелкие кристаллы снега словно мозаика собирались в живую плоть. Айхан понимал, что чувствовал этот мальчишка, насколько ему сложно слышать окружающих его людей. — Тише! — народ, который до этого бурно обсуждал событие, замолчал. Айхан осторожно прикоснулся к хрупкому плечу и тут же столкнулся со взглядом полным жидкого серебра. Глаза у мальчика были серые, немигающие, обрамленные белоснежными ресницами. Светлые чуть завивающиеся на кончиках волосы развевались на ветру. Щеки его покраснели от холода, а сам он дрожал. Айхан осторожно поднял дитя на руки и понёс в церковь, где его должны были крестить. Народ двинулся за ним, женщины на ходу поправляли платки. Священнослужители торопливо открыли двери и повели всех внутрь. Батюшка надел на мальчика крестик, после чего начал молитву имянаречения, Владимир встал по правую руку Айхана, по левую руку встала купчиха. Далее наступает время изгнания дьявола. Священник начал чтение четырех запретительных молитв. Потом взял из шкатулки кисть и обмакнув в воде начал рисовать кресты на тонком теле. Дитя всё мероприятие смотрело на Айхана любопытствующим взглядом, его маленькие ручки сжимали одежду на груди взрослого. Он наклонял голову, когда ему удавалось уловить какие-то эмоции на лице Айхана. Наконец батюшка взял мальчика на руки окунул в воду. Тот от удивления вздрогнул, но не стал сопротивляться, лишь тянулся своими ручками обратно. Нарекли его Арием*. Вечером, когда уже после ужина Айхан собирался ложиться, в его дверь тихо, едва слышно постучались. Пришлось отвлечься и пойти посмотреть, кто решил нарушить покой в столь поздний час. За дверью стоял Арий, закутанный в одеяло. Он неуверенно потоптался на месте, смотря на свои босые ноги, после чего решительно поднял голову. — Можно я посплю с вами? — сказал мальчик, после чего, поколебавшись, добавил. — Холодно. — Только сегодня, — тяжело вздохнул Айхан. Мальчонка радостно побежал к кровати и быстренько забрался под одеяло так, что было видно лишь голову. — Завтра скажу, чтобы лучше затопили печь, похоже твоё тело ещё не готово к данным условиям. Я тоже не сразу привык, но со временем всё пройдёт, — он лёг рядом с ребёнком. — Тебе тоже было страшно? — удивлённо спросил Арий, прижавшись к взрослому. — Да, очень. Всем страшно, просто некоторые это не показывают. Мы все приходим в этот мир в одиночестве и у нас в отличие от людей нет родителей, чтобы поддержать. — А Вы? — Что я? — озадаченно спросил Айхан, чуть приподнявшись. — Вы....мо....можете.... можете быть моим папой? — мальчик нервно теребил край одеяла, закусывал губу. — Прости... Я не могу быть твоим отцом. Но это не значит, что я не буду заботиться о тебе. Обещаю, что буду обучать и направлять тебя, опекать и защищать. И постараюсь дать то, чего не было у меня. Оберегать тебя мой долг... — Но можно звать тебя... — перебил его Арий. — Нет. — Как жестоко, — пробубнил ребёнок, нахмурив светлые брови. Пальчиком он водил узоры на рубашке Айхана. — Но истинно. Спи, завтра начнётся твоё обучение, тебе нужно набраться сил. — Не хочу спать. Хочу, чтобы ты мне рассказал что-то интересное. — Я, знаешь ли, тоже много чего хочу, но в мире не всё происходит по твоим желаниям, — мальчик обиженно отвернулся. Одеяло едва покрывало хрупкие плечи. Айхан ещё помнил как он сам, в первую ночь на этом свете, лежал один в холодной постели и сжимал меч, обвив его ногами. Помнил как было холодно и одиноко в этом темном мире. Айхан тяжело вздохнул и, закутав мальца, обнял. *** Айхан зашёл в свои покои после долгого дня и разделся до рубашки и штанов. Совсем скоро ему нужно было ехать на новый острог, которого так же нужно посвятить. Вещи уже были собраны, но он всё никак не мог собраться с силами и наконец уехать. Каждый раз находя какие-то причины, чтобы задержаться. Прошёл уже месяц с тех пор как появился новый острог, а он ещё здесь. На деле нужно было уехать уже на следующий день, но так как мальчишка был мал, делами занимался Айхан, при этом приучая. Но это не могло длиться вечно, нужно было перебороть себя и мыслить разумно. Выполнять указ. Поэтому он приказал готовить лошадей, чтобы уже завтра утром ехать дальше. С появлением в слободе этого малыша тихое и размеренное бытие словно превратилось в шумное и быстрое течение. Каждый день сопровождался криками нянечки и других баб, от которых в очередной раз сбежали. Многочисленные учителя также гонялись за мальчиком, который не желал учиться. Как только Арий просыпался, то сразу бежал в покои Айхана. Если там его не оказывалось, летел в столовую, а затем и по всей слободе в поисках взрослого. За месяц он успел сильно привязаться к старшему. Воевода и казак хохотали, когда дите ураганом появлялось рядом с Айханом. С думающим лицом ходил хвостиком за ними, когда те решали дела острога. Несмотря на свой серьёзный вид, много чего он не понимал, многое пропускал мимо ушей и кивал когда нужно. Вечером сидя за ужином Арий рассказывал, что он запомнил за этот день. Если он что-то упустил, Айхан заставлял его записывать, чтобы потом можно было прочитать. Нехотя мальчику приходилось выполнять указания, он надувал щеки и тяжело вздыхал, но послушно всё исполнял. В дверь постучались, после чего она открылась и из-за него выглянула мохнатая светлая головушка. Арий смущённо теребил край своей рубахи. Айхан усмехнулся, мальчишка так же как и он оказался тем, кто имеет достаточно воображения, чтобы придумать всё новые оправдания и причины. — Что на этот раз? — Мне не удаётся заснуть. Нянечка уже прочитала сказку, это не помогло, — сказал он, уже более уверенно шагая к взрослому. Айхан посмотрел на мальчонку, который пытался подняться на высокую кровать. А когда поднялся, лег звездочкой, расставив ноги и руки. Айхан понимал, что это дитя отличается от него в детстве. Часто думал о том, что родись он в то же время, что и Арий, был бы он так же беззаботен? Если бы его братья возились с ним так же, как и он с этим ребёнком, стал бы он другим? Но что волновало его больше всего, так это его судьба может повториться у Ария. Он посмотрел на мальчонку, который так и заснул, раскинувшись на кровати. Айхан немного передвинул его и накрыл одеялом. Утром, проснувшись и не найдя в покоях Айхана, мальчишка хотел было побежать искать, но вдруг заметил, что исчезли вещи взрослого. Босой и в одной рубахе он побежал искать и, спустившись вниз, увидел как тот стоит у дверей. — Нет! Не пущу! — с криками дите вцепилось в ногу Айхана. Нянечки и воевода принялись было его оттащить, но молодой человек опустился перед мальчонкой и утер большим пальцем слезы на детском личике. — У тебя прекрасный народ, ты прекрасный острог и я верю, что ты станешь великим городом. И я надеюсь, что доживу до того дня, как увижу всё твоё великолепие, — видя что мальчик всё ещё всхлипывает, он продолжил. — Арий, пойми, мне нужно ехать. Я должен выполнить свою работу, должен быть там. Это наше предназначение, наш долг, делать то что надо, а не то что хочется, — мальчик молчал, поэтому Айхан притянул его к себе и обнял, но тот вырвался. — Уходи! Не хочу тебя видеть! — крикнул он и побежал обратно наверх, после чего послышался хлопок двери. Айхан тяжело вздохнул и вышел из дома. *** Лошади бежали по зимней дороге, он легко ступали по рыхлому снегу. Совсем скоро должна была наступить весна. Солнце начинало греть, в лесу становилось всё шумнее и живее. Но несмотря на такую погоду Айхан, сидя в кибитке, был поникшим. Дорога представлялась ему унылой, даже яркие лучи солнца пробивающиеся внутрь через не могли радовать. Он чувствовал себя ужасно, словно вновь бросил того, кто на него так надеялся. Чувство это родились где-то в сердце и застряло комом в горле. От невеселых мыслей его отвлек движение в чемодане, что лежал напротив. Владимир Васильевич напрягся, привстал и взял в руки нож. Айхан схватился за рукоять меча, осторожно подошёл ближе и резко открыл дверцу. Но вместо атаки на злоумышленника он замер с мечом в руках. В чемодане закутавшись сидел Арий. — Здравствуйте! — В смысле здравствуйте!? Как ты здесь оказался!? — Раз уж вы уехали, так, ещё и с господином Атласовым, то учиться мне не у кого. Поэтому я решил поехать с вами. — Тебя нужно отправить обратно, — сказал Айхан. — Не получится, Ваше Благородие. Нам уже надо быть там, а вернуть мальчика не на чем. Придётся ему ехать с нами, — возразил казак. Арий, почувствовав свою победу, улыбнулся. *** Когда они приехали к новому острогу, их встречала вся слобода. Люди выстроились перед избой, где гости должны были жить. И даже не дав отдохнув повели смотреть на рынок и церковь. Айхан заметил, что и тут священнослужители не очень ему рады. Арий бежал между торговыми ларьками, лазал везде и всюду. Атласов тем временем решал вопросы с посвящением. Мальчишка, узнав, что скоро появится ещё один ребёнок-острог был на седьмом небе от счастья. Ему хотелось быстрее увидеть, как он называл, "брата". Айхан пытался угомонить его, но даже ему не удавалось это сделать. Мальчонка носился между людьми и не то мешался, не то помогал. Ночью он не спал, наоборот разбушевался сильнее, прыгал на кровати и от нетерпения носился по дому. Ему не хотелось ничего пропустить и каково было его возмущение и обида, когда он уснул в самый важный момент. Пропустив не только дождливое появление брата, но и его крещение. Проснулся он, когда младший разбудил его, чтобы тот смог поужинать. После этого несколько дней Арий ходил обиженный ещё несколько дней. Новый острог назвали Верхнекамчатском, а крестили его под именем — Кирик*. Мальчишка оказался очень смирным, исполнительным и усидчивым. Он быстро усваивал знания, хорошо понимал материал. В свободное время сам учился и изучал то, что считал интересным. Он даже смог каким-то неведомым образом заразить своим спокойствием Ария. Было забавно видеть сероглазого и светловолосого рядом с темноглазым брюнетом. Первый на уроках рисовал на пергаменте, делал из него шарики. Второй увлечённо слушал учителя и записывал всё что тот говорил. Но несмотря на все отличия они сдружились и даже могли вместе придумывать шалости. Айхан не очень хорошо справлялся и с одним, теперь их стало двое и сложность угомонить возросла. Эти двое смотрели на него своими огромными глазами, после чего виновато опускали глаза. И Айхан каждый раз верил в их искреннее раскаяние. Но всё начиналось заново. Однажды они подшутили над самим Атласовым, после чего полдня стояли в углу, но даже там умудрялись хихикать, поэтому их ещё пришлось разъединить. Вечером они попросили прощения, Арий коротко и ёмко, одним словом, Кирик написал два листа, которые он прочитал. Мальчишки каким-то неведомым образом дополняли друг друга. У Айхана появилось два хвостика. Если второй тихо следовал за ним, то первый громко комментировал всё, что видел. Вместо того чтобы записывать важные вопросы, Арий ловил лягушек, отвлекал брата и хихикал над Айханом. Тот понимал, что в их возрасте хочется играть и веселиться, а не учиться. Поэтому отпускал их отдохнуть на переменку, перемена эта длилась часами. Вечером, когда Айхан садился работать, мальчишки начинали уже подшучивать над ним. И тогда молодой человек в отместку гоняться за ними. Они барахтались в кровати, когда дети начинали щекотать его. Айхан смеялся и пытался отбиваться, но, тем не менее, позволял взять вверх. Казалось, что в такие моменты он будто возвращался в детство и получал ту возможность побыть ребёнком, которого не было у него. Кирик также приходил поспать в покои взрослого, но в отличие от брата, он просил колыбельные. Айхан, которому никто никогда не пел, не знал ни одну песню. Поэтому он ходил и спрашивал у женщин колыбельные, которые теперь пели своим детям. Когда он ничего не находил, то просто пел первое, что пришло в голову. При этом баюкал мальчика он на руках, покачивая. — ... Көмүhүкчээн ини мөhүрүчээн (Золотой мишурой украшенное) Төгүрүкчээн ини көлүкүhүчээн.... (Кругленькое озерцо)*, — закончил петь Айхан. Он опустил мальчика на кровать, тот недовольно нахмурился, но не проснулся. Арий, который уже спал, приоткрыл глаза, но тут же закрыл их. Кирик тоже засопел. Лунный свет пробивался через окно в комнату, свечи почти догорели. Айхан сидел на краешке кровати и смотрел на то, как дети мирно спали. Он улыбнулся, кто бы мог подумать, что спустя столько лет одиночество, он вновь обретёт семью. Молодой человек не был готов к тому, чтобы воспитывать двух детей. Когда ему только передали указ Москвы, он не думал, что будет так сложно. Собирался приехать обратно к себе спустя неделю, но прошло уже два месяца, а он ещё тут. Однако сидеть и воспитывать детей ему нравилось больше нежели сидеть в четырёх стенах и решать судьбы людей. Хотелось обычной человеческой жизни, вновь оказаться в семье. Все, кого он знал и любил, погибли, а тех кто остался, раскидало по всему земному шару. Главы трёх родов тоже ушли в мир иной, люди слишком хрупкие существа. И когда одиночество вновь начало подкрадываться, небеса дали ему этих двух ангелов. Они были младше него и Айхан очень сильно надеялся, что тебе переживут его. Мальчики стали для него самыми важными людьми в жизни. И видеть как эти мальчонки живут той жизнью, которой у него не было, Айхан чувствовал себя счастливым.