От судьбы не уйдёшь

      Запах горючего растекающегося по проезжей части резко бьёт в нос. Светло-жёлтая жидкость сочится с пробитой дыры в бензовозе, медленно подкрадываясь к пламени, которое уже успело облизать часть дороги со стороны легковой машины. Капот белого шевроле горит ярко-оранжевым пламенем, охватывая нижнюю часть асфальта. Вверх поднимается чёрная струя копоти. Бензовоз опрокинуло на бок, что усугубляет положения всех находящихся рядом, люди, которым удалось сохранить спокойствие и не поднимать шума, уже помогают другим расчистить эту часть. Глаза девушки зацепляются за лобовое стекло, а вернее, за его отсутствие. В нескольких метрах от машин лежит тело, и Йеджи пробивает дрожь. Судя по всему, он вылетел через стекло, пролетев около четырёх метров. Он мёртв? Она надеется, что это не так, но приступ рвоты нагло вгрызся ей в горло. Что-то щёлкнуло, и в следующую секунду взгляд Хван стал метаться из стороны в сторону в поисках университетской куртки, судорожно пытаясь найти её обладательницу, которая меньше минуты назад неслась в магазин по пешеходу. Лиц, казалось, стало в десятки больше. Не то, не это и не это. Брюнетка прикусила губу, стараясь вернуть самообладание. Когда она достала телефон, чтобы набрать номер 119, то послышался слабый вой сирен. Благо, что с каждой секундой он становился громче.       — Йеджи? — знакомый голос появился где-то на периферии сознания, в то время как плечо словно обожгло от сильного прикосновения.       Хван повернула голову, видя обеспокоенное выражение лица Юны. Младшая явно была взвинчена, особенно если обратить внимание на её лихорадочные движение рук и скользящий взгляд к машинам и снова к лицу брюнетки, который она старалась скрыть за спокойным тоном голоса. Йеджи, поджав губы, снова повернулась, обыскивая дорогу. Она проходилась по лицам из раза в раз, неосознанно цепляясь ногтями в ладонь.       На углу, со стороны ещё одного пешеходного перехода, стояла девушка чуть ниже среднего роста. Йеджи сделала несколько шагов, опуская взгляд ниже. Облегчение было тем, что она ощутила, увидев четверых девушек в университетских куртках. Они были целы и невредимы.       — Йеджи? Эй, ты в порядке? — слегка потряхивая, снова заговорила Юна.       — Я в порядке, — слабо кивнув, Йеджи повернулась к младшей. — Но он, — кивнув в сторону мужчины, с которым уже возились парамедики, она добавила: — Не в порядке, я думаю.       Юна бросила взгляд на мужчину, возле которого копошатся двое мужчин, в тёмно-красной форме, один из них закреплял пострадавшему шейный бандаж. Ещё одна девушка в такой же форме, стоит возле служебной машины, в которой сидит мужчина лет сорока, с трясущимися руками, перевязывая ему голову. С другой стороны пожарные заканчивали тушить пламя. В метрах десяти от всего этого стоит полицейская машина. Йеджи заметила, хотя это было меньше секунды, как скривились губы младшей, а глаза потемнели.       — Юна?       — Йеджи, давай…       — Эй, посмотри на меня, — она опустила руки на плечи Шин, тем самым устанавливая зрительный контакт. — Они живы, да, пострадали, но они живы. Им уже оказывают помощь. С ними всё будет в порядке, Юна-я, понимаешь меня? — Юна сморгнула, глубоко вдыхая.       — Да, с ними всё… будет в порядке.       — Пойдём. Мне нужно присесть, иначе я упаду, и тебе придётся тащить меня, Шин.       — Это будет легко.       — Думаешь? Ты всегда роняла меня.       — Тебе это нравилось.       — Нравилось? Моя задница была вся в синяках, это не могло мне нравиться.       — Ты врёшь.       — Ты такая же, как и всегда.

***

      Йеджи не ошибалась, когда думала, что внутри играла музыка 80-х. Последние полтора часа песни хаотично менялись, сначала играл какой-то поп, потом, казалось бы, совсем не вписывающийся сюда рок. Но на самом деле это придавало крупицу чего-то необыкновенного, место казалось безопасным. Атмосфера этой кофейни никак не изменилась. Всё те же бежевые диванчики, круглые столики того же цвета, тёмно-коричневая плитка выложенная в виде возвышающейся пирамиды, а подоконники засажены горшками цветов.       Юна в третий раз стоит у кассы, изредка поглядывая на Йеджи, пока последняя делала мысленные пометки. Шин Юна ни капли не изменилась. Она по-прежнему переминается с ноги на ногу, пока чего-то дожидается, поправляет левой рукой выбившиеся пряди, но перед этим в обязательном порядке складывает губы в трубочку и дует на выпавшие волосы, поднимая их в воздух. Руки держатся в задних карманах джинс, цепляясь большими пальцами за края. Она всегда так делала. И за последний час с лишним, слушая истории младшей Шин, которые начались с безобидных историй о «первом походе в горы в пятом классе», заканчивались тем, что кто-то из её старшей школы разбил отцовскую машину, влетев на их задний двор, за что потом Юна получила выговор не только от родителей, но и от Рюджин, потому что её «друг» разбил чёртову клумбу, которую она сама «родила на свет». Хван в очередной раз убедилась, что эта девушка подстать своей старшей сестре.       Йеджи прокручивает первую встречу с Рюджин. Шин Рюджин и её привычки не изменились. Девушка чувствует скребущую боль в груди, пока в мыслях мелькают недавно прошедшие кадры. Да, Рюджин такая же, но в ней что-то изменилось. И это что-то было слишком огромным, чтобы не подавать этому вида. Уголки губ слегка приподнимаются, когда Юна с широкой улыбкой ставит перед ней поднос. Аромат кофе приятно разносится по помещению.       Пока чашка горячего кофе и приглушённая музыка делают свою работу, Йеджи замечает подошедшую сменщицу, которая ярко улыбается, намереваясь занять место за кассой. Женщина, похоже, почувствовала её взгляд, потому что через мгновение нежно улыбнулась ей. И воспоминания пролетели яркой вспышкой: Йеджи четырнадцать, Рюджин тринадцать, они забегают в эту же кофейню, пока Юна следит за их велосипедами. Их встречает эта же самая женщина. Она очаровательно смеётся, пока маленькие девочки снова спорят насчет того, что следует взять сегодня — ванильные пончики или кексы с клубничной начинкой. На этот раз на её губах появляется широкая улыбка, которая заставила Юну усмехнуться. Младшая заинтересованно смотрит на неё, прислушиваясь к играющей песне. В ту секунду, когда Хван смогла узнать эту песню, с языка уже стали срываться знакомые обрывки.       — Кто-то скажет, — тихо пропевает Шин.       — Что я провожу свои дни в безумных мечтах, — Йеджи улыбается, делая глоток кофе.       — Ты и правда в порядке, — Йеджи взглянула на неё в замешательстве, побуждая продолжить. — Когда я увидела тебя на улице, мне показалось, что ты… что тебе было страшно? Кажется, ты переживала, но сейчас я вижу, что ты в полном порядке.       — Там были девушки, подростки, — она смотрит в окно, понимая, что уже нет и следа от произошедшей аварии. — Я боялась, что они пострадали.       — Ты их знаешь?       — Нет. Просто… не знаю, — Юна хмыкает, улыбаясь. — Что? Почему ты улыбаешься?       — Рюджин была права.       — О чём ты?       — Ты заботишься обо всех и всём. Эй, это правда, что ты спасла котёнка с трёхметрового дерева?       — Он мяукал! Конечно, да!       — Тебе было двенадцать.       — Что ты этим хочешь сказать, Шин Юна?       — Ничего, просто… тебе двадцать три, Йеджи, и я рада, что ты не изменилась.       — В отличии от кое-кого, — не задумываясь ни на секунду, выпаливает Хван. — Я…       — Я понимаю, всё в порядке.       — Я хочу узнать, что произошло в штатах.       Йеджи моментально почувствовала напряжение. Она будто бы ощутила на своей шкуре, как каждый мускул младшей Шин напрягся, словно подготавливаясь к защите. Юна нервно прикусывает нижнюю губу, опуская взгляд в пол. Может быть, она поторопилась с вопросами? Возможно, стоило подождать, пока младшая сама дойдёт до этого? Хван отмахивается от мыслей, сосредоточившись на девушке напротив. Юна боролась и это было видно. Спустя ещё пару минут молчания, она подала голос.       — Ты же помнишь, что Рю всегда хотела получить права? — выдохнув, Юна взглянула на неё.       — Да, в детстве она постоянно об этом говорила.       — Конечно, словно фанатик… её глаза всегда горели в такие моменты.       — Разве фанатик? После Рюджин они казались мне безобидными.       Юна слегка посмеивается, явно оценив по праву чужой ответ, а затем замолкла, невидящим взглядом проводя по толпе посетителей.       — Юна, ты можешь мне сказать? — Йеджи не сводилас нее глаз, искренне надеясь, что та даст ей ответ.       — Так вот… — голос, что до этого сквозил живостью и весельем, теперь звучит настолько хрипло и неуверенно, что Хван даже на секунду не понимает, кто перед ней.

/Flashback/

      Мягкий девичий смех наполнял ещё не обтертый салон новой машины. Глубоко чёрный форд рассекал вечерние улицы Нью-Йорка, впуская прохладный ветерок, который ласкал лица девушек. Ещё недавно Рюджин могла только мечтать о собственном транспорте, днями пуская слюни на фотографии новеньких авто, а сейчас самолично крепко сжимала кожаный руль. Юна же смотрела, как искрились глаза сестры, как на её губах растягивалась довольная улыбка, и сердце младшей сестры наполнялось энергией и радостью.       Дорога казалась совсем пустой, что было странно, но не так сильно, потому что в их районе это было обычным делом, и это не помешало девушкам почувствовать себя чуть ли не правительницами всего сущего. И они ни капли не стыдились этих детских мыслей. За окном мирно проскакивали двухэтажные дома, деревья с тёмно-зелёной сочной листвой, подростки, играющие на своих участках.       — Мама прислала мне сегодня старые фотки с альбома, — начала Рюджин. — На них есть Йеджи.       Юна внимательно посмотрела на сестру, тихо усмехнулась и кивнула.       — Йеджи? Ого. Уже семь лет прошло.       — Да, — Рюджин посмотрела на младшую, улыбаясь ямочками. — Я очень хочу увидеть её.       — Ну, ты теперь с машиной, поэтому всё в твоих руках. — пролепетала Юна, улыбаясь в ответ. — Хотя личный самолёт был бы предпочтительней.       — Сейчас покажу тебе фотки, — Рюджин усмехнулась с комментария и, не сбавляя скорости, потянулась за телефоном.       Это не заняло много времени. Внезапно на встречную полосу выехал автомобиль, и старшая Шин заметила это только тогда, когда услышала громкий режущий слух сигнал и глаза ослепил свет фар, несущейся на них легковушки.       — Рюджин! — кричала Юна.       Избежать столкновения бы не вышло, поэтому старшая Шин, не обдумывая последствий и чего-либо ещё, приняла решение принять удар на свою сторону. Следующее, что увидела Юна: улыбку Рюджин и резкое движение рук, когда она выкрутила руль и, сжав в руках баранку, ударила по тормозам. Секунду машина продолжала скользить по инерции, потом ещё одну… и ещё… После послышался грохот и раздирающий треск. Казалось бы, пустынная дорога, но эта дорога встретила их внезапно появившейся иномаркой. Девушек отбросило на спинки сидений.       Звон битого посыпавшегося стекла прозвучал в оглушающе наступившей тишине, как ломкие металлические аплодисменты. Юна ударилась головой о дверцу и чувствовала, как из рассеченной брови сочится кровь, а руку жжёт, словно она горит адским пламенем, но все остальное было, вроде бы, цело.       — Рюджин? Ты в порядке? Эй, сестрёнка, у тебя ничего не болит? — хрипела младшая.       Ответа не последовало. Старшая не двигалась, и первое о чём подумала Юна было худшим.       — Эй, ты не можешь умереть! Рюджин!       С глаз катились слезы, дышать давалось тяжело. Она попыталась дотянуться до Рюджин, но острая боль в плече не позволила ей этого сделать. Кажется, у неё начиналась паническая атака. Кровь окрасила лицо старшей сестры, стекая с подбородка. Бежевый салон окрасился в красный, и Юна почувствовала тошноту. Много красного. Много крови. Крови Рюджин.       — Рюджин, — сипло звала Юна. — Ты не можешь… умереть. Ты хочешь увидеть Йеджи, да? Тогда тебе нужна напрячь свою чёртову задницу, сестрёнка!       Где-то за пределами своего тела она слышала тревожные гудки внезапно проезжающих автомобилей и глаза улавливали скользящий свет фар. В нос ударил запах бензина, и только тогда Юна поняла, что машина, которая летела по встречной полосе, загорелась. Они были на пороховой бочке.       — Блять… — прошептала младшая, чувствуя что-то тёплое на ноге.       Опустив болезненно пульсирующую голову, она заметила свою пропитанную кровью руку, дрожащую у неё на колене.       — Рюджин!       Юна продолжала кричать, звать её. Она знала, что Рюджин не должна молчать, она знала, что теряет её. Чёртовы сериалы про медиков могли научить любого самым простым вещам: пострадавший не должен отключаться. Если он сдастся, его уже ничего не спасёт. Вдали послышались звуки сирен, и младшая Шин молилась всем и каждому богу, чтобы они успели, хотя она никогда не верила во всевышние силы.

/End of flashback/

      Йеджи не знает, как давно младшая прекратила свой монолог, сосредоточив всё своё внимание на, до этого горячей кружке, кофе. Её пальцы непроизвольно барабанят по керамическим бокам, пока на глаза накатывает сухость. Юна молчит, дожидаясь хоть какого-нибудь ответа. Если до этого она считала, что ей станет легче, если она прольёт свет на ситуацию с Рюджин, то теперь, кажется, всё только усложнилось. У неё были вопросы к девушке напротив, много вопросов, но, видя постепенно настигающую боль в знакомых глазах, она решила оставить это на потом.       Хван не знает, какое чувство было сильнее: ужас, который постепенно захватывал её изнутри, от осознания, что пережили сёстры, или страх, который заставлял её съёжиться, стоило подумать о другом варианте исхода событий. Но было что-то не так. Чего она страшилась? Время нельзя отмотать назад. Что случилось, то случилось, и Йеджи это прекрасно понимала. Но она знала, что это не вся история. В её руку скользнула тёплая рука, крепко сжимая, и в тот момент по телу прошёлся табун мурашек. Ей нечего страшиться, не так ли? Худшее позади. Наконец, отведя взгляд от кружки, брюнетка заглядывает в чужие глаза, находя в них что-то далёкое. На секунду ей захотелось, что всё, что она только что услышала, оказалось шуткой. Чем угодно, лишь бы не правдой.       — Ты не шутишь? — Йеджи жмурится, пытаясь унять сердцебиение.       Шин отрицательно качает головой, произнося робкое: — Нет. Как я могу?       Хван вскакивае, как оказалось слишком поспешно, и тотчас же пошатывается. Быстро среагировав, Юна подхватвает её за локоть, не позволяя девушке оказаться на холодном полу. Йеджи резко стряхивает её руку, уставившись на девушку:       — Почему ты не рассказала мне раньше? Почему, блять, никто из вас не связался со мной за эти восемь лет?! — она выплёвывает слова с такой скоростью, что младшая не сразу улавливает суть сказанного, застыв с поднятой рукой в воздухе. — Почему ты не говоришь дальше? Я не идиотка, Юна, авария, да? Как насчёт последствий? — Хван замолчала, переводя дыхание. — Гребаные 8 лет, Юна! Восемь! За все эти года, я, блять, никогда не забывала от вас. Я ждала. Каждый божий день ждала хотя бы одного сообщения. Так какого черта?! Просвети меня. Не молчи, Юна. Ты не можешь вот так сбросить на меня бомбу и сделать вид, что ничего не было.       — Йеджи, посмотри на меня, — тише прежнего бросает Шин, сразу же ловя на себе горящий взгляд. — Мне жаль. Я не могу сейчас сказать большего. Ты спросишь «почему»? Потому что это должна рассказать тебе Рюджин, — быстро проговаривает Шин, опуская руку. — Но… не сейчас. Не дави на неё, пожалуйста, — она бросает болезненный взгляд на Йеджи.       — Юна… — Йеджи прикусывает внутреннюю сторону щеки, понимая, что она перегнула палку.       Да, Йеджи требовались ответы на её вопросы, но она не должна была повышать голос. В конце концов, Юна была её подругой. Хван почувствовала укол в груди. Она снова садится, робко поглядывая в глаза девушки. Самое мучительное было то, что она была уверена, как Шин хочет ей что-то сказать, но упорно продолжает молчать. Взгляд всегда выдавали сестёр, и Йеджи этого никогда не забывала.       В голове вновь и вновь проигрываются слова Юны, и Йеджи хочется ударить себя по лицу. Девушка перед ней могла быть сейчас в сырой земле, кормить живностей, и она бы даже этого не узнала. Чувство вины за сказанное росло с неимоверной скоростью.

***

      Заперев входную дверь, Хван даже не удосуживается снять нормально кроссовки, сбрасывая их куда попадётся. Еле переставляя ноги, она добирается до дивана, упираясь на спинку. Стоило голове откинуться назад, как тошнота снова подступила к горлу. Внутренности саднит, как и душу. Йеджи звонила младшей, но стоило той принять звонок, как она, струсив, сбрасывала. Юна определённо в будущем будет подшучивать над ней по этому поводу, но сейчас ей точно было не до этого.       Уже в который раз Йеджи прокручивает случившиеся с сёстрами Шин, стараясь прочесть между строк, но как и в предыдущие разы, возвращалась к нечитаемому лицу Юны. Не раздумывая больше, Йеджи берет телефон, намереваясь отправить сообщение младшей, и видит сообщения от Рюджин. Она легонько стукает себя рукой по лбу за то, что забыла назначить встречу. /Рюджин/ 17:42 — смс это круто но как насчёт kt? боюсь, мой баланс стремительно близится к разорению, мисс Хван 18:50 — насчёт выходных ты всё ещё свободна?

/Йеджи/

20:22 — ну

можно и так сказать

/Рюджин/ 20:22 — да или нет, Йеджи?

/Йеджи/

20:22 — да, Рюджин

/Рюджин/ 20:23 — как насчёт 11?

/Йеджи/

20:23- во сколько???

нет, Рюджин

ни за что.

/Рюджин/ 20:23 — эти точки выглядят так обидно но эй, Хван ты же ранняя пташка, в чём дело?

/Йеджи/

20:23 — ты драматизируешь

по выходным я предпочитаю спать

как нормальный человек

/Рюджин/ 20:24 — теперь я ещё и не нормальная тогда предложите вы, ваше величество

/Йеджи/

20:24 — в 15

встречаемся в парке?

НО ТЫ ПРАВДА ТАКАЯ ДРАМАТИЧНАЯ

/Рюджин/ 20:24 — в парке и да ПОЧЕМУ ТЫ КРИЧИШЬ НА МЕНЯ?! и ты действительно умеешь игнорировать       Йеджи усмехается, понимая, о чём говорит Рюджин.

/Йеджи/

20:24 — мы не настолько близки, Рюджин

а я то думала, что ты капсом писать не умеешь

/Рюджин/ 20:25 — прямо в сердце, Йеджи-онни

/Йеджи/

20:25 — ты раздражающая, ты в курсе?

/Рюджин/ 20:25 — ну моя сестрёнка того же мнения эй я надеюсь, что вы с ней поладите       Улыбка, что до этого играла на её губах сползла. Йеджи прикусила язык, чувствуя вновь поднимающуюся тошноту. Я должна извиниться.

/Йеджи/

20:26 — если мы одинаково думаем о тебе

то поверь

мы уже ладим

/Рюджин/ 20:26 — хотелось бы до встречи, Хван

/Йеджи/

20:27 — до встречи, Шин

быстро ты сдалась с kt

/Рюджин/ 20:28 — когда у меня не будет денег ответить на твои смс ты сама мне его скинешь Хван