От судьбы не уйдёшь

      Последние два часа жара стояла невыносимая и, по всей видимости, спадать не собирается. Девушки сидят на скамейке, потягивая холодный лавандовый лимонад из трубочек. Юна чертовски благодарна, что они смогли найти место в теньке. Пиджак давно был снят, аккуратно отложен в сторону.       Черён без устали продолжает рассказывать о впечатлениях от выставки. Они обошли всё четыре раза, потому что Ли грозилась, что не переживёт этот день, если пропустит даже самую скучную или ужасную — или два одном — работу. Младшей оставалось только согласиться, приступая к наматыванию кругов по территории.       С лица Шин не спадает улыбка, пока она слушает Черён, наслаждаясь голосом. Кажется, шутка про поимку вольной птицы перестаёт быть таковой. Шин ловит себя на мысли, что голос звучит для неё любимой песней, которая на повторе играет в наушниках, когда она едет на работу либо же домой.       Они обсуждают чуть ли не каждую работу, делясь мнениями. В этом есть что-то привычное, словно они по сто раз на дню обсуждают пейзажи, где соединяется все: и набережная в лучах золотистого света солнца, и античные мраморные скульптуры каких-то неизвестных им греческих богов.       Спустя пять минут глубоких высказываний об «искусстве» Шин давится воздухом, едва сдерживая смех. Она видит, как Черён неуклюже роняет трубочку, которую держала в зубах, кривя рожицы, стерев всю былую серьёзность. Приходится приложить немало усилий, чтобы не ляпнуть что-то глупое, а просто протянуть упаковку влажных салфеток. Ли смущённо улыбается, затирая пятна на брюках.       — Спасибо, — тихо проговаривает Черён, выбрасывая салфетку в урну.       — Без проблем, — Шин подмигивает, опираясь на спинку лавки, прикрывая глаза.       Сейчас солнце не кажется таким безжалостным, как раньше. Девушка полностью отдаётся моменту, чувствуя, как приятно печёт кожу от скользящих по ней лучей. В окружившей их тишине раздаются далёкие отголоски разговоров, и где-то над головой слышится приятный для слуха слабый шелест листьев от редких порывов ветра. Черён следует её примеру, удобнее усаживаясь на своем месте. Ненароком она задевает руку младшей, видя, как та сильно вздрагивает, резко открыв глаза.       Взгляд Черён останавливается на ней, заглядывая в глаза напротив. Юна поджимает губы, быстро отводя взгляд в сторону, словно боится, что та в нём что-то заметит. Всего за пару секунд атмосфера веселья сменилась накаленной тишиной, что окутала их с головой. На языке вертится вопрос, но Ли сдерживается, увлажняя пересохшие губы.       — Прости, — проговаривает старшая, прослеживая за взглядом Юны.       Шин, словно в прострации, пялится в сторону двух подростков, сидящих на лавочке на противоположной стороне аллеи. Парнишка, на вид старше его спутницы, смеётся, бережно стирая с уголка губ девушки остаток мороженого. Та отводит взгляд в сторону, надувая губы в обиде, которая была скорее наигранной, чем настоящей. На лице Черён вырисовывается неподдельная улыбка, но только до того момента, пока она не возвращает своё внимание к младшей. Её глаза до жути потемнели, а губы сжались в чёткую ровную линию.       — Юна?       Черён поднимает руку, собираясь коснуться плеча, но быстро опомнившись, отдёргивает. Шин испугалась? Но… чего? Её? Это до абсурдного глупо или… дело вовсе не в ней самой, а в девушке напротив неё? Черён хмурится, напрягаясь. Сейчас, после такой резкой смены обстановки, в её голове яркими кадрами проносится всё, что она успела о ней узнать. Она цепляется за одну насторожившую её мысль. Качая головой, пытаясь отогнать такую возможность, Ли снова смотрит на младшую.       — За что? — хрипло выпаливает Шин, вгоняя старшую в тупик.       А действительно, за что? Она случайно задела её рукой. И всё. Не более. Не то чтобы она намерено это сделала. Но внутренний голос просил прощения, не находя объяснения этому рвению.       — За… Прости, — не найдя слов, говорит Черён.       — За то, что коснулась моей руки? — Юна слабо хмурится, совсем не замечая смену выражения лица у девушки, от которой не ускользает вспышка хмурости.       — Ты вздрогнула.       — О, это…       Ли смотрит на то, как в очередной раз десятки эмоций сменяют друг друга за пару минут, держась на расстоянии. Юна борется, сглатывая неведомо откуда подкативший ком к горлу.       — Юна?       — Всё в порядке, — прогоняя врезавшиеся из прошлого кадры, выдавливает из себя улыбку. — Во-первых, тебе не нужно извиняться за это. А во-вторых, мне внезапно стало прохладно на секунду.       Черён смотрит на неё так, словно увидела бинтуронга, что всегда кажется уязвимым. Её улыбка натянутая, а глаза слишком выдают ложь. «Всё в порядке» — прозвучало как самое громкое, противоречивое: «Не прикасайся ко мне, пожалуйста». Юна прикусывает губу, чувствуя себя идиоткой. Прохладно? Серьезно? На улице жарит солнце, а ей — прохладно? Она окидывает взглядом проходящих недалеко от них людей, чуть ёрзая на лавке. След той пары уже и простыл.       Повисшая тишина заставляет чувствовать себя неловко. Юна прокашливается, с надеждой сменить тему.       — Мы давно не видели девочек, — намереваясь встать, произносит Шин. — Давай найдём их.       Черён не имеет ни малейшего понятия, чем руководствуется, когда резко наклоняется немного вперёд, заключая Юну в кольцо, мягко сжимая её талию. Устроив подбородок на плече, левую руку опускает чуть ниже лопаток, чувствуя её напрягшееся тело. Словно она сталь обнимает, а не человека.       — Черён, — остерегающе начинает Юна, но чувствует только усиливающуюся на ней хватку.       — Тебе не нужно ничего мне рассказывать, — шепчет она рядом с ухом. — Прости, но ты не умеешь врать.       Ли не ослабляет хватки, исключая любые попытки вырваться для младшей. Она чувствует, как тело в её объятиях по-прежнему напряжено до предела, даже когда проходит минут пять, если не больше. Руки Шин безвольно лежат на коленях. В голове, словно вечерним приливом, одно воспоминание сменяет другое. Лицо Тима появляется из ниоткуда, словно он стоял перед ней здесь с самого начала. Его губы растягиваются в ухмылке, от которой под кожей кровь вскипает. Черён чувствует новую волну дрожи, проходящую с головы до пят у младшей. С губ Юны срывается судорожный вздох.       Ей снова хочется домой. Хочется закрыться в своей комнате, позабыв об окружающем её мире, как тогда, в Нью-Йорке, в холодной дождливой ночи. Хочется к Рюджин. В её крепкие объятия. Чувствовать, каким теплом отдаются успокаивающие касания. Уткнуться в шею и вдыхать приятный аромат духов с нотками ментола и чего-то цитрусового, который всегда действовал лучше успокоительного.       Юна несмело поднимает правую руку, обнимая в ответ. Черён слегка дергается, удивляясь этому. Она не ожидала чего-то подобного. Смущение подкатило к её щекам, создавая на них бледновато-розовый оттенок. Младшая вздыхает, усмехаясь. Как, чёрт подери, мимолётное касание могло привести к этому? Ей придётся объясниться, если не сейчас, то позже. И Шин понимает, что это будет трудно.       — Черён, — Шин шепчет, неуверенно поглядывая по сторонам. — Всё в порядке.       Проходит ещё пара протяжных секунд, когда к девушке приходит полное осознание её действий.       — Прости, — быстро бросает старшая, отстраняясь.       Она не была готова к тому, что увидела. Вместо недовольства или неприязни, на лице Юны уже не плотно сжатые губы, а улыбка. Её глаза, кажется, сияют ярче, чем когда-либо доводилось видеть Черён, заставляя чувствовать, как из лёгких уходит воздух. Они больше не похожи на затягивающую в глубь бездну. «Твою же», — думает Ли, ярко ощущая горящие щёки, — «я ругаю Йеджи за то, что она не думает, когда делает, а сама делаю точно так же».       — Спасибо.       Шин берёт свой стакан уже не такого прохладного лавандового лимонада, подхватывая другой рукой пиджак. Ли сидит, пялясь в одну точку. Спасибо? Её впервые благодарят за то, что она нарушает чужие границы, врываясь в них, словно бульдозер, что рушит старое жилое здание.       — Ты куда?       — Давай найдём Рюджин и Йеджи, — Юна улыбается, разворачиваясь на одних пятках. — Идёшь?       Черён кивает, после берёт стаканчик, нагоняя младшую. Что это было? Недавно Шин дрожала сильнее осинового листа, но сейчас выглядит так, будто этого не было. Словно воображение Ли разыгралось, выстраивая перед глазами чёткие картинки небывалого.       Юна усмехается, останавливаясь около холста. Красивый заход солнца. Смотрит на него так пристально, что Черён задаётся вопросом, что такого та в нём нашла, что постоянно останавливается, засматриваясь на него.       — Чем тебе так нравится эта фотография?       — Красиво.       — Красиво? — Ли хлопает ресницами, удивляясь.       Она не этого ответа ждала. Чего-то более… подробного? Да, это красиво. Но… просто «красиво»? Взгляд младшей, когда она смотрит на эту фотографию говорит больше, чем его владелица. Уголки её губ ползут чуть вверх. Она улыбается, после поворачиваясь к Черён.       — Это напоминает мне кое-что, — её улыбка становится шире. — У меня с Рюджин, ещё когда мы были в школе, появилась традиция провожать день. Это может звучать нелепо, но это было хорошим временем. Рюджин говорила тогда, что с её плеч спадает груз, который тяготил её на протяжении дня. Если у неё что-то не получалось, она не бросала затею и не плакала из-за этого. Я даже называла её машиной, мне до сих пор стыдно за это. Я была хрупким ребёнком, и чуть что у меня начиналась истерика, а Рюджин… Рюджин пришлось повзрослеть раньше, чем нужно, — Юна усмехается, кивая головой, мол, пойдём дальше. — Она всегда рядом, ещё с пелёнок, поэтому, когда она далеко, я чувствую себя иначе. Знаешь чувство, когда все хорошо, но вроде бы и не так уж хорошо? — дождавшись кивка, Шин продолжает. — Именно так я себя чувствую, когда она не рядом. Своего рода она — моё безопасное место.       — Я понимаю, — Ли кивает, улыбаясь.       — Так вот, каждый день, я не преувеличиваю, мы встречались после уроков и бежали на холм. Он был в минутах двадцати от нашей школы. Еле стоящие на ногах, мы садились на скамейку, — Юна останавливается, смеясь, закидывает голову назад. — Боже, она стащила соседскую скамейку и отнесла её на этот холм, потому что я постоянно жаловалась, что не хочу пачкать грязью юбку, пока смотрю на уходящее солнце.       Черён находит это слишком милым. Похоже, Рюджин всегда была хорошим человеком. В груди приятно оседает тепло от этой мысли. Слёзы, что пролила Хван, скучая по ней, были слишком настоящими. Теперь Черён уверена, что что бы не случилось, Йеджи с Юной окажутся в надёжных руках.       — Ты же знаешь, что это незаконно? — улыбается Ли, усмехаясь.       — Конечно. Когда папа узнал об этом, то купил им новую лавку, но Рюджин об этом до сих пор не знает.       — Это мило. А дальше?       — Мы садились там, залипая на алое, розовое или оранжевое небо, иногда оно окрашивалось во все эти цвета. Это было так красиво. Мы говорили обо всём, что произошло за день, а потом она брала мою руку в свою и говорила, — Юна прочищает горло, гордо вскидывая подбородок, цитируя: — «Если у тебя не получилось сегодня, это не значит, что не получится никогда». Она говорила, что нужно принять этот провал и двигаться дальше. В любом случае, это остаётся позади и никогда не возвращается, это просто невозможно. Её уверенность всегда держала меня на плаву.       — Она хорошая старшая сестра.       — Лучшая, — кивает младшая, улыбаясь шире.       Они идут в приятном молчании, разглядывая всё, что попадается им на пути. Это молчание не режет душу, не заставляет чувствовать себя неловко, это по-настоящему приятно. Им даже не нужны слова, чтобы чувствовать себя в своих тарелках.       Спустя пару минут они дошли до главного входа, оглядываясь по сторонам. Судя по всему, Черён тоже насторожилась, потому как последнее отправленное ею сообщение час назад оставалось непрочитанным.       — Йеджи не писала тебе, где они?       — Чуть больше часа назад они сидели у библиотеки, — Черён вздыхает, проводя рукой по волосам. — Вряд-ли они ещё там.       Шин кивает, уже набирая знакомый номер. Не проходит и трёх гудков, как с той стороны слышится ответ.       — Рюджин, где вы? — вновь оглядывается по сторонам.       — Возле дома Йеджи, — тихо говорит Рюджин, чем-то шурша. Рот младшей открывается в подобии буквы «о», но всего на секунду. — У неё жар, поэтому я сказала ей, что отвезу её домой.       — Всё так плохо? — встречаясь глазами с Черён, говорит Шин. Она слышит в голосе сестры сомнение, когда та отвечает ей, что завидовать тут нечему, но всё не так критично, но решает промолчать на этот счёт. — Нам приехать с Черён?       — Нет, не стоит. Или ты думаешь, я не справлюсь?       — Нет, — хмыкает младшая, выходя с территории универа. — Ты всегда с ней справлялась.       — Что?       Юна видит на себе паникующий взгляд, желая стукнуть себя по лбу. «Давай, скажи ей ещё что-нибудь, Юна. Ты же большая умница!». Мысленно проиграв разные варианты ответов, Шин не находит сказать ничего лучше, чем:       — Что? Я говорю, что верю в тебя, онни, — Юна нервно улыбается, прижимая пиджак ближе. — Ты же смогла её убедить уйти с пар, значит справилась. Даже у Черён нет такой власти.       Ли прикрывает рот ладошкой, избегая быть услышанной. Юна дует губы, отворачиваясь от неё, словно ребёнок, которого заставляют делать домашнее задание, а он его не понимает.       — Ладно, — шепчет Рюджин. — Увидимся вечером.       — Стой, почему ты шепчешь?       — Она спит.       — Под домом?       — В машине, Юна. Всё, я сбрасываю.

***

      Рюджин поглядывает в зеркало заднего вида, продолжая выслушивать напряжённый, громкий голос отца, стараясь не отвлекаться на спящую рядом девушку. Последние десять минут он рассказывает о прошедшей встречи в Бостоне. Шин младшая протяжно мычит, удивляясь сдержанности мужчины. Она бы не смогла так сдерживать свою речь, когда дело доходит до некомпетентных персон. Как такие люди занимаются бизнесом, политикой или другой отраслью — ей неизвестно.       Блондинка громко усмехается, сразу же осекаясь, чтобы не разбудить рядом мирно спящую Хван, когда господин Ён Мён обещает позвонить Юне сразу же, как прибудет в отель, неловко прокашливаясь после упоминания, что проигнорировал семь звонков от младшей дочери.       — Она не злится, пап, — заверяет его Рюджин, ёрзая на сидении. — Просто она очень любопытная, ты знаешь.       — Интересно у кого она это переняла, а, Джинни? — слышится насмешливый голос отца, а за ним звук закрывающегося лифта. — Не твоих ли рук это дело?       — Она твоя дочь, если что.       — Она твоя сестра, если что, — с той же интонацией, что и у Рюджин, произносит мужчина.       — Да?       — Джинни.       — Что?       — Позаботься о ней.       — Кто бы обо мне позаботился, — фыркает блондинка, краем глаза замечая, как голова Хван опускается всё ниже и ниже.       — Ты, маленькая…       — Всегда, пап. Я всегда забочусь о ней, не переживай на этот счёт, — она слышит тяжёлый вздох, сменяющийся смешком.       — Хорошо, я рад, что могу на тебя положиться. Я позвоню тебе по видеосвязи, когда буду в Нью-Йорке. Твоя мама жалуется, что я не провожу с ней время, так ещё и тебя втянул в такое же колесо жизни.       — Хорошо, я позвоню ей, как только у меня появится свободное время.       — Пока, дочка.       — Хорошо добраться, пап.       Заблокировав телефон Рюджин возвращает свой взгляд к брюнетке. Под глазами красуются сильно заметные мешки, а лицо стало ещё бледнее, чем раньше. Шин хмурится, глядя на время. Прошло уже полчаса, как они подъехали к дому Хван, и чуть меньше часа, как та уснула.       Спящая Йеджи выглядела беззаботной, а потому девушка не долго думала о том, стоит ли её будить или нет. Конечно, спать в машине не лучшая затея, но вырывать её из мира Морфея не хотелось от слова совсем. Да и состояние могло ухудшиться в считаные минуты.       Поэтому Рюджин продолжает сидеть, бесстыдно пялясь на Йеджи. Она красивая. Правда красивая. Шин улыбается, как идиотка, продолжая разглядывать её. Аккуратный носик, родинка на нём, губы сердцевидной формы, и ещё одна родинка на правой стороне, чуть ниже уровня губ. Чертовски красива. А её волосы выглядят ещё длиннее вблизи. На секунду ей захотелось прикоснуться, провести по ним рукой, дотронуться макушки девушки, поглаживая за старания. И когда Шин осознала, что делает, то её рука уже жила своей жизнью, с осторожностью проводя по макушке.       — Ммм, — тянет Хван, приоткрывая глаза.       Смутно, она находит глазами Рюджин, губы которой скривились в мягкой улыбке. Йеджи промаргивается, улыбаясь в ответ. Оглядывается, понимая, что они уже приехали. С языка быстро слетает вопрос.       — Давно мы так стоим?       — Минут сорок, — отвечает, отстёгивая ремень безопасности. — Давай поднимемся к тебе, я доведу тебя, — она уже тянется к ручке, чтобы открыть, как чувствует тянущую её руку назад. — Йеджи?       — Почему ты меня не разбудила? — хмурится Хван. — У тебя наверняка есть дела, Рюджин. Почему?       — Нет, — Шин отрицательно качает головой, вновь улыбаясь. — У меня нет дел на оставшийся вечер и до завтрашнего обеда.       — Ты не ответила.       — Что?       — Почему ты меня не разбудила, как только мы приехали?       Рюджин отводит взгляд слишком быстро, что старшая сразу же замечает. Шин кусает щёку изнутри, забывая дышать. Что ей сказать? «О, я просто пялилась на тебя как последняя извращенка»? Или, может быть, «Ты чертовски красивая, когда спишь, поэтому мне не хотелось тебя будить»? Блондинка вздрагивает, чувствуя чужую руку на своём плече.       — Рюджин?              — Потому что ты спала.       — Что?       — Ты уснула, и я не хотела тебя будить.       — Рю…       — Просто скажи «спасибо», ладно?       — Спасибо, — шепчет старшая, демонстрируя ямочку на щеке.       — Пойдём.

***

      — Отпускай, Рюджин, — смущённо бормочет брюнетка, чувствуя исходящее тепло от рук Шин, что крепко держат её, когда за ними закрывается дверь квартиры. — Рюджин!       — Спокойно, Хван, — шипит Рюджин, ощущая, как горят руки. — Я сильная, но могу тебя и уронить. Ты бы разбила нос, если бы я тебя не словила, когда ты вылазила с машины, — упоминает Рюджин, фыркая. — Где твоя комната?       — Отнеси меня в гостиную.       — Почему? Разве в постели будет не удобнее?       — Я хочу в гостиной, — тихо говорит Йеджи, поджимая губы.       Она не может дать Рюджин увидеть её комнату. Нет. Точно не тогда, когда их общие снимки висят на доске, прикреплённые булавочками. Не тогда, когда на её постели лежат два медведя, которые ей подарили в детстве родители, рядом с маленьким тигрёнком, который Рюджин выиграла для неё в автомате с игрушками, за две недели до того, как покинула Корею.       Йеджи прикусывает губу, стараясь отогнать картинки того дня. Как маленькая Рюджин бежит через всю улицу, пару раз останавливаясь, чтобы вернуться за слетевшим с её ног тапкам. Как она улыбалась до боли красивыми ямочками, за руку таща Йеджи за собой к автоматам. Как её лицо сильно хмурилось в сосредоточенности, когда она придумывала стратегию, чтобы достать его из-под трёх других игрушек. И громкий голос Рюджин, который вещал причину «почему этот тигр?», которая заставила маленькую Хван разразиться смехом. «Блять», — сильнее впиваясь зубами в губу, — «я держусь за прошлое, не видя настоящего».       — Прямо и налево, — выдыхает Йеджи, хватаясь за шею младшей сильнее.       — Эй-эй, задушишь же, — усмехается Шин, идя прямиком в гостиную.       — Извини, — быстро моргая, шепчет ей на ухо.       — Так, — Рюджин с осторожностью опускает её на диван, хватая рядом лежащий плед. — Скажи мне, где аптечка? — спрашивает, укутывая ноги девушки.       — В ванной, — Йеджи кивает, бросая тихое «спасибо».       — А ванна?       — Там, — указывает пальцем на дверь слева. — Во втором навесном шкафу, он ближе к ванной.       Рюджин кивает, быстро вставая в полный рост. Она проходит всю комнату, заходя в ванную. Её встречают два шкафчика с зеркалами, и она открывает ближний к ванной.       — Ничего, — бормочет Шин, всё внутри переворачивая. — Всё не то, — тихо шепчет, опираясь руками по обе стороны тумбы.       Вернувшись в гостиную, её взгляд падает на Йеджи, что сильнее закуталась пледом. Шин молча проходит туда, где, как она догадывается, находится кухня. Рюджин знает, как важно пить достаточное количество воды при лихорадке. Не хватало ещё и обезвоживания. Налив воду в стакан, она возвращается в гостиную, секунду поглядывая в спину старшей.       — Я схожу в аптеку, — Рюджин подходит к ней, кладя руку на лоб, другой держа стакан. — Просто лежи и не вставай, поняла, Хван? Вот вода, когда я приду, он должен быть пустым. Я возьму твои ключи.       — Х-хорошо, — стуча зубами произносит. — Я-я точно не в-встану, — она слабо улыбается, резко выдыхая весь воздух.       Услышав звук закрывшейся двери, Йеджи ёрзает на диване, натягивая плед на голову.       — Вляпалась.

***

      Озноб пробивает тело с головы до пят. Это ощущается так, словно в неё воткнули тысячи иголок, резко вдавливая под кожу и вытаскивая, и так по кругу. Слабость ощущается весом с тонны, давя. Свернувшись клубочком, Йеджи чувствует, как нервы натягиваются с каждой минутой до порванной тетивы. Мысль того, что Рюджин войдёт в комнату — до чертей пугает.       Что подумала бы Рюджин увидев это? Вспомнила бы она Йеджи? Или не обратила бы на это никакого внимания? В последнем Хван сомневается, потому что, ну, как можно не заметить то, что буквально находится под носом? Никак.

/flashback/

      — Как ты себе это представляешь, онни? — потягивая мохито со льдом из трубочки, мямлит Юна. — У неё будет тысяча и один вопрос, понимаешь?       — Логично, но…       — Онни, — Юна слабо улыбается, касаясь руки старшей. — Ты не можешь этого сделать.       — Почему нет?       — Потому что Рюджин не поймёт, почему ты не сказала ей с самого начала.       — Я…я была…блять, — пряча лицо в руках, Йеджи сглатывает застрявший поперёк, словно огромная рыбья кость, ком. — Я не знаю, почему не сказала.       — Поэтому тебе не нужно этого делать, — младшая мягко поглаживает её руку, периодически сжимая. — Ты знаешь, как она не любит ложь.       — Я всё ещё помню, как она закрыла меня в туалете за то, что я сказала, что съела все мандарины, хотя спрятала их в шкафу, — Йеджи глупо улыбается, переплетая пальцы.       — Потому что прежде, чем закрыть тебя, она их нашла.       — Серьёзно?       — Ага, — Юна коротко смеётся, прикрывая глаза. — На самом деле она и сейчас тебя за такое в туалете закроет.       — В этот раз я их действительно съем, — Шин качает головой, усмехаясь.       — В любом случае, не говори ей об этом.       — Почему?       — Я не уверена, что это поможет. Но более чем уверена, что она отдалится от тебя.       — Отдалится? Разве это не привлечёт её внимание?       — Нет, это только выбьет её с колеи. Просто представь, ты общаешься с человеком, с которым только познакомилась, а он заявляет тебе, что видел, как ты козюльки с носа ела. Тебя как, порадует эта новость? Или спросишь себя, почему он не сказал раньше? Я бы выбрала второе.       — Как стереть это…       — Стереть что? — Шин чуть хмурится, всем видом показывая свое непонимание.       — Рюджин и козюльки, Шин младшая.

/еnd flashback/

      Хван безнадёжно вздыхает, усаживаясь на диване, подгибая ноги под себя. Да, Рюджин не оценит. Опустошив стакан с водой, Йеджи утыкается головой в колени, чувствуя, как замерзает сильнее.

***

      Закрыв за собой дверь, Рюджин разувается, тихо проходя на кухню. Пришлось пройтись пару кварталов, потому как ближайшие две аптеки были закрыты. Она присаживается на стул, переводя дух. Чертовски жарко. Кажется, солнцу абсолютно плевать, утро, день или ночь.       Немного посидев Рюджин поднимается, подходит к островку, собираясь налить себе воды. Стоило ей коснуться стакана, как с гостиной донёсся грохот.       — Рюджин?       — Йеджи? Йеджи!       Шин быстро сокращает расстояние, смотря на девушку сверху вниз. Йеджи потирает локоть, мыча от боли.       — Ты упала? Как? — опускаясь на корточки, Рюджин одной рукой обвивает талию, а второй подхватывает под коленями. — Ты пыталась встать?       — Нет…я…я сидела, пила воду, а потом…вырубилась, — прячась от карих глаз, бурчит Йеджи. — Ты так и будешь меня держать?       Рюджин усмехается, подкидывая Йеджи на руках, как шарик для жонглёров.       — Рюджин!       — Ладно, не кричи только, — она издаёт смешок, опуская старшую на диван.       — Спасибо, — бросает Йеджи, не удосуживаясь даже посмотреть на неё.       Шин только сейчас замечает, насколько измождённой она выглядит. Рюджин вспоминает уставший, хриплый голос брюнетки, когда та сидела за столом, еле держа ручку меж пальцев. Йеджи чувствует, как диван слегка прогибается, когда блондинка усаживается рядом с ней.       — Как ты себя чувствуешь?       Йеджи молчит, заставляя младшую прочувствовать неловкость. Она наклоняется чуть ближе, касаясь плеча. Она холодная как ледышка. Рюджин давит в себе возмущение, тут же встав.       Не проходит и пары минут, как она возвращается, держа стакан с водой и таблетки.       — Йеджи? Давай, выпей.       — Само пройдёт, — бурчит, продолжая пялиться в спинку дивана.       — Хван, выпей. Или мне позвонить Черён и любезно сообщить ей, что ты ведешь себя хуже, чем ребёнок в садике?       — Эй!       — Прости, — снова садясь рядом, говорит Шин. — Я думала, что это поможет разрядить обстановку.       — Ты бы ещё меня головой об потолок ударила, точно разрядила бы.       — Йеджи…       — Прости. Я остро реагирую.       — Всё нормально. Выпей это, давай, пожалуйста.       Рюджин касается оголённого предплечья, чуть почухивая руку. Йеджи побеждено вздыхает, с помощью чуть приподнимаясь. Она без споров делает так, как ей говорят, когда младшая просит открыть рот, а после кривится, когда та, словно мамы, играет таблеткой как самолётком, издаёт звуки воздушного винта.       Шин подставляет ладонь, еле касаясь подбородка, давая Йеджи запить таблетку. Ловит пару капель, улыбаясь.       — Я оставлю стакан здесь, потому что, напоминаю, тебе надо пить воду, — упоминает младшая, переводя взгляд на теперь уже пустой стакан, который она оставляла перед уходом. — Молодец, Йеджи.       Хван видит, как она собирает посуду, чуть разминая шею. Волосы падают ей на лицо, скрывая пару карих глаз. Рюджин трепёт чёлку, выпрямляясь.       — Тебе нужно отдыхать. Я приготовлю бульон, а ты поспи.       — Не стоит.       — Я дала слово Черён, что позабочусь о тебе, — Рюджин усмехается, вспоминая, как по дороге с аптеки, ей позвонила Ли, прося не оставлять Йеджи одну.       Без сомнений, она и так бы не оставила, но ко всему этому с неё взяли слово, а Рюджин всегда держит его. Юна часто дразнила её, ведь когда надо было отказаться, она не могла, потому что уже обещала. Характерная черта отца не нравилась самой младшей, что в детстве, что сейчас, но Рюджин всегда видела в этом что-то необыкновенное. Ей нравилось, когда человек делал то, что обещал.       Хван пристально смотрит в глаза напротив, поднимая руки в поражении. Этого следовало ожидать. Йеджи удалось скрыть от подруги поднявшуюся температуру ближе к трём часам ночи, но утром пошла кровь с носа, словно сдав её, как младенца.       — Рюджин, — зовёт Йеджи. Шин оборачивается, стоя в дверном проеме. — Спасибо. Правда спасибо.       — Спи, я приготовлю пока бульон.       Она уже знала, что ей нужно сделать — приготовить самый вкусный бульон, который прошёл проверку у самого изысканного гурмана — Юны. Младшая часто болела, когда была маленькой, и никто не сомневался, что это было связано со сменой климата. Поэтому Рюджин подолгу экспериментировала на кухне вместе с няней, улучшая свои навыки готовки. Хотя, выше нижнего уровня они не сдвинулись ни на дюйм.       Она почувствовала облегчение, когда нашла всё, что ей нужно для приготовления. Кое-как завязав фартук, Шин принялась за готовку. Она ходила проверять Йеджи почти каждые пять минут, пока не увидела, что та всё же уснула.       Хван просила держать её в курсе процесса, но, видимо, сдалась. В конце концов, её тело сильно ослабло. Рюджин кивает своим мыслям, быстро ставя упоминания в телефоне, чтобы позже съездить в поликлинику, чтобы Йеджи взяла больничный.       Когда всё было готово, Рюджин развязала фартук, небрежно скинув его на барный стул. Найдя глубокую тарелку, но не слишком большую, налила горячий бульон, оставив его на краю стола.       Шин вернулась в гостиную, осторожно присаживаясь в ногах брюнетки, закидывая голову на спинку. Бульон горячий, придётся подождать, пока он остынет, прежде чем будить Хван, что сладко спит. Повернувшись, взгляд Рюджин падает на безмятежное лицо девушки. Да, красиво. «Нельзя быть такой красивой», — думает блондинка, кусая губы. — «Те кто настолько красив, всегда разбивают сердце». Шин рвано вдыхает, прикрывая глаза. Перед глазами появляется фотография статуи в центре фонтана. Та, что была на выставке. Она цепляет, как игла, входящая глубоко под кожу, в то же время как кувалда, ломающая стену, которую Рюджин так старательно строила, не желая чувствовать подобное снова.       Чувствует, как тяжело становится дышать. Лёгкие словно отказывают ей в работе, заставляя выпрямиться на диване, широко раскрыв глаза. Глаза щиплет. Рюджин резко встаёт на своих двоих, за секунды доходя до балконной двери. «Мне нужен воздух», — молит, теребя ручку. — «Чёрт возьми, свежий воздух».

***

      Она не знает, как давно осела у белоснежной двери, прижимая руками колени ближе к груди. Не знает, как давно Йеджи проснулась. Не знает, сколько прошло времени, как её взгляд был устремлён в пустоту, проходя сквозь лицо брюнетки. Не знает, почему Хван перед ней выглядит так обеспокоенно. Не знает, как долго она её зовёт.       — Рюджин? — Хван зовёт тихо, осторожно накрывая своей ладонью её, что вцепилась в колено. — Посмотри на меня, Рюджин.       — Йеджи, — Шин моргает, глядя на руку Йеджи поверх собственной. — О, прости, — нервно усмехается, намереваясь подняться. — Бульон готов.       — Рюджин? — старшая хмурится, следом выпрямляясь за младшей.       — Пойдём на кухню.       — Ты слышишь меня? — идя за Рюджин, повышает голос брюнетка.       — Слышу.       — Ты отключилась? Что это было? Я звала тебя много раз, даже потрясти за плечи успела, но ты словно не здесь. Что это?       — Я…       — Я волнуюсь, понимаешь? — Хван ляпает это быстрее, чем успевает осознать смысл.       Рюджин останавливается, как вкопанная, посреди рамы. Её взгляд тёмный, стеклянный. И Йеджи видит в нём боль. Второй раз за сегодня. Взгляд такой же, как там, на выставке, перед огромной фотографией со старым фонтаном с измученной скульптурой девушки. В глазах так много боли, что становится не по себе. Как? Откуда в этих ярких, светящихся желанием жить и узнавать, так много тоски… или печали? В груди сильно колит, что Йеджи совсем забывает о том, как минуту назад ломило тело. Вид того, как Шин кусает нижнюю губу, не чувствуя, как клык протыкает её, позволяя тонкой струйке сочиться ниже, к подбородку, призывает её сделать хоть что-нибудь. Но она не успевает даже звука произнести, впадая в ступор.       — Пойдём на кухню, Хван, — Рюджин хрипит, большим пальцем стирая струйку крови. Её губы выдают подобие улыбки. — Не волнуйся, я в порядке.       Йеджи становится ещё больнее. Кажется, что она стоит не в своей гостиной, не в своей квартире, а в каком-то металлическом углублении, словно яма, которая быстро наполняется водой. Трудно дышать, а ещё чертовски трудно держать себя сейчас на расстоянии. Хочется крепко обнять, даже если она оттолкнёт. Хочется узнать, откуда столько боли. Столько печали. Столько грусти в её улыбке.       — Идёшь?       — Да, — и шагает за ней, молясь, чтобы ноги не подкосились от слабости.

***

      — Как ты себя чувствуешь?       Бульон уже был остывшим, когда они наконец зашли на кухню, потому Шин его немного разогрела в микроволновке, ставя тарелку перед носом брюнетки. Йеджи удивлённо хлопала ресницами, не веря, что Рюджин, — та самая Рюджин, которая всегда нос воротила от готовки — сама сварила для неё бульон. И, чёрт возьми, это был самый вкусный и сытный бульон, который она когда-либо пробовала. Потому это уже третья тарелка, которую Хван пьёт с удовольствием.       Рюджин сидит напротив, локти по обе стороны стола сцеплены в замок, подбородок удобно покоится на них. Её взгляд так бы и прожёг в Йеджи дыру, если бы стрелял огнём. Хван мнётся на стуле, продолжая греть руки о тёплую тарелочку.       — Мне лучше, — с слышимым сомнением наконец выдаёт Йеджи. — Хотя, могло быть намного лучше, я думаю, — хмыкает, делая вновь глоток.       — Как ты дошла до такого?       — Какого «такого»?       — Температура, — начала Рюджин, загибая пальцы, — мешки под глазами, ещё твоя новая суперсила валиться с ног на ровном месте.       — Очень смешно.       — Да?       — Ага.       — Да ладно, Хван, — Шин вскидывает подборок, щуря глаза. — Этому миру тоже нужны герои, типа Стрелы или Супермена.       — Оливер Квин просто чокнутый мужик, со сломанной психикой. Стрелы? Очень героически идти против автоматов со стрелой. А Кларк Кент — перекаченный парень, стреляющий лазерами из глаз и рассекающий на скорости облака.       — Но?       — Никаких «но», он действительно хорош.       — Стрела тоже.       — Нет.       — Как тебе угодно, — Рюджин усмехается, глядя на уже пустую тарелку. — Вкусно?       — Лучшее, что я пробовала.       — Вау, — блондинка ухмыляется, поднимаясь со стула. — Я польщена.       Рюджин стоит у раковины, моя посуду. Она что-то напевает под нос, покачивая головой. Йеджи сидит там же, склонив голову набок, подставив руку. Сейчас ей спокойно. Тревога, что ломилась через рёбра, стихла, сменяясь умиротворением. Видеть Рюджин такой — веселой, шутящей, смеющейся, намного приятнее.       Но мысли все так же крутятся в голове напоминая о том, что было некоторое время назад. Хван не хочется лезть не в своё дело, но это кажется просто невозможным, когда перед ней всплывает то болезненное выражение лица. Если бы Черён была здесь, то старшая уже получила бы пару хороших ударов в плечо, сопровождающихся нотациями.       — Чай?       — Спасибо, — Йеджи кивает, переводя взгляд на стол.       — Ты мне так и не ответила.       — По поводу?       — Как ты дошла до такого? Прежде, чем ты спросишь «какого «такого», — показывая кавычки в воздухе, Шин садится на стул. — Я говорю о твоём состоянии.       — Я не знаю, просто…я не привыкла откладывать что-то на потом или сваливать свои дела на других.       — Черён рассказала мне, что ты не спала больше 72 часов.       — Вот же она…       — Она не хотела мне говорить, — перебивает младшая. — Я умею находить точки давления.       — Что? И какая «точка давления» у неё?       — Ты.       — Я? — Хван хмурится, позволяя девушке увидеть то, как морщится её носик.       — Ты мило хмуришься, — упоминает, после испуская смешок. — Ты. Я сказала ей, что если не расскажет правду, то я оставлю тебя одну.       — И… — Йеджи чувствует, как внутри растёт ожидание. — Ты бы правда оставила меня?       — Конечно, — Шин кивает, смотря на неё со всей серьёзность.       Йеджи даже не успевает обработать её ответ, как слышит звонкий, приятный для слуха смех. Младшая смеётся, пряча лицо в руках.       — Не делай такое лицо, Хван, — еле выговаривает, продолжая смеяться. — Я не оставлю тебя, даже если мне поступит какое-нибудь выгодное предложение.       Хван молчит, стреляя молниями в девушку напротив. В этом вообще ничего смешного нет, от слова совсем. Она не издает ни звука до тех пор, пока Шин не успокаивается. Блондинка заваривает чай, ставя его на стол.       — Рюджин.       — Да?       — Я могу у тебя кое-что спросить? — собравшись с мыслями, на октаву ниже бормочет Хван.       — Конечно, — Рюджин кивает, внимательно смотря на брюнетку. — Что тебе интересно?       — Ты, — слышится протяжное «о», а после Йеджи прокашливается. — Я имею в виду, мне кое-что интересно узнать.       — Спрашивай.       — Что тогда произошло? Я говорю о выставке и…       — Я поняла, — перебивает Рюджин, отводя взгляд в сторону.       — Я хочу…       — Если честно, — она проводит рукой по волосам, выдыхая. — Я не очень хочу говорить об этом, Йеджи, н…       — Хорошо, — старшая кивает, не отрывая глаз от опущенного лица Рюджин.       — Но я думаю, что мне пора отпустить это. Говорят, что если поговорить с кем-то, то это перестанет быть таким болезненным.       Йеджи видит, как губы Рюджин растягиваются в улыбке. Настоящей улыбке. Такой, что будь её воля, она осветила бы любой тёмный закоулок в Сеуле.       Рюджин прикрывает глаза, собираясь с мыслями. Это будет долгий рассказ.

/flashback/

      Рюджин сидит в комнате, дожидаясь Харпер, которая уже тридцать минут торчит в ванной. Вечеринка начнётся через двадцать минут, а та всё ещё не собрана. Шин чертыхается, садясь в рабочее кресло. Тяжело жить с той, кому присвоили титул «Королевы» на всех потоках.       За дверью слышится нарастающий ропот и быстрые шаги. Отлично, значит они действительно будут единственными со своей специальности и блока в общежитии, кто опоздает на «Вечеринку посвящения чирлидерш».       Рюджин только закатывает глаза, когда в голове всплывает лицо Саманты. Рыжеволосая девчонка, метр с кепкой — на самом деле чуть ниже Шин, на пару сантиметров — со спортивной специальности. Девушка совмещает в себе столько отрицательных черт, что Шин хочется блевать, стоит ей услышать писклявый надменный голос.       И Рюджин не хочется верить, что она станет лицом команды чирлидинга. Хорошо, той девчонке следует просто держаться от неё подальше, тогда не будет никаких проблем. Харпер всегда говорит, что такими темпами глаза Шин выкатятся из орбит.       — Рюджин!       Шин поднимается, хватая со стола какую-то чёрную хрень. Вроде как, это подводка. Ей не нужно слышать и слова больше, ведь Харпер всегда забывает именно её. Хотя достаёт в первую очередь.       Дверь щёлкает и Рюджин протягивает подводку, которая тут же испаряется с её ладони. Она улыбается, подходя к шкафу. Вечером должно быть прохладно, а дом братства в получасе ходьбы от их общежития. Скользит взглядом по аккуратно развешанным вещам на вешалках, мыча.       — Эта в самый раз.       Повязывает её на талии, не заботясь о том, что рукава теперь будут в складках. Да и когда её пятая точка опустится на какое-нибудь потрёпанное жизнью кресло, можно попрощаться с отглаженной рубашкой до следующей стирки.       — Рю, — она слышит Харпер, что только вышла с ванной. — Идём, мы опаздываем.       — Интересно, кто в этом виноват?       — Ты прекрасно знаешь, что это я.       — Именно, Пери, — Харпер улыбается прозвищу, хватая Шин под локоть. — Эй, не тяни!       — Побежали, ты чур за рулём.       — У меня ещё нет прав.       — Всем срать на это, Шин. Прекрати быть правильной девочкой, лады?       — Пери, ты переступаешь черту.       — Давай, шевели задницей, — Харпер закатывает глаза, а с губ слетает смешок. — Только туда. Утром я сама заберу машину.       — Ты даже встать не сможешь.       — Твоя правда. Не думаю, что Джей отпустит меня так просто.       — Да неужели?       — Я уже чувствую этот запах секса в их доме.       — Господи, — Рюджин морщится, открывая машину.       — Тебе тоже нужно найти парня!       — Нет, не нужно.       — Девушку?        — Никого, Харпер. Садись уже. Сама сказала, что мы опаздываем.       — Я серьёзно, Джинни, если хочешь, то я помогу тебе с этим.

***

      Рюджин сидит в кресле, со взглядом полным отвращения, смотря на Саманту. Все два часа, что она тут — это с тем учетом, что они всё-таки опоздали — рыжеволосая не перестаёт клеиться к ребятам из футбольной команды.       Шин даже не сомневается, что та думает только о членах, совсем не имея никакого к себе уважения. Все знают, что она рассталась со своим парнем — Алексом, вторым капитаном баскетбольной команды — за два дня до пробы в состав чирлидерш.       Алекс был против этого, поэтому Саманта даже не раздумывала, просто развернулась и ушла, виляя задницей. Рюджин сочувствовала ему. Она была с ним знакома ещё задолго до поступления сюда. Они были одноклассниками и жили по соседству пару лет, пока он не переехал на пару улиц дальше.       В любом случае, ей было жаль парня, но её — совершенно нет. Рюджин видит, как парень из братства ведёт Саманту вверх по лестнице.       — Прекрасно, — фыркает Шин, держа красный стаканчик в руках. — Она нашла своего ебыря на сегодня.       — Джинни, рот, — шепчет внезапно появившаяся Харпер на ухо, заставляя синеволосую вздрогнуть.       — Какого хре… Кто это?       — Привет, — девушка азиатской внешности с ядовито-тёмными волосами смотрит на неё сверху вниз. Её губы растянуты в дружелюбной улыбке. — Меня зовут Мацубара Сюли, — она протягивает руку, с надеждой в глазах смотря на Шин.       Рюджин чувствует, как быстро бьётся её сердце, что аж звенит в ушах. «Что со мной?», — касаясь чужой ладони, сжимает её, чуть покачивая. — «Мне нужно перестать пить на сегодня».       — Шин Рюджин.       — Рюджин, — смакуя каждую букву, тянет Сюли. — Приятно познакомиться.       — Конечно, — Шин усмехается, глядя туда, где исчезла Саманта. — Но тут не все знакомства могут оказаться приятными.       — Что ж, — сладко тянет девушка, опускаясь на подлокотник кресла, на котором сидит Рюджин. — Одно из них точно приятное.       — Действительно?       —Да, — японка улыбается шире и Рюджин понимает, что её сердце сходит с ума не из-за алкоголя.

/end flashback/

      — Так я впервые встретила её, — Шин улыбается, стуча ноготками по стакану.       — Значит, Сюли — твоя девушка?       — Бывшая девушка, — поправляет блондинка, чуть склоняя голову вперёд. — Тогда я не думала, что это меня сломает. Просто представить не могла, знаешь ведь, как это бывает?       — Да, — давя неприятный осадок, выдавливает Хван.       Она всё знает. Сама такой же была. Разве можно представить, как человек, что вверяет тебе сердце, божится в любви каждый день, может сделать что-то плохое? Вот и Йеджи не могла. Внезапно шея начинает гореть, что руки сами тянутся к ней, нежно проводя.       — Всё в порядке?       — Д-да, — Йеджи отдёргивает руку, заглядывая в такие родные, но в то же время незнакомые глаза. — Значит, эта японка… Прости... Сюли бросила тебя?       — Не совсем так, — хрипит Рюджин, касаясь переносицы. — Хотя, это больше наверно подходит.       — Расскажешь? — Хван наблюдает за тем, как младшая нерешительно кивает.

/flashback/

      С их первого взгляда, всё вокруг стало каким-то особенным и до невозможности сходящимся в одной точке. Рюджин не осознавала до конца, как сильно утопала во всём, что было связано с Сюли. С её Сюли.       Сидя за столом в своей комнате, Шин пялится в монитор, не имея представления, как ей, чёрт возьми, писать этот реферат. Идей ноль — а время поджимает. И факт того, что они должны встретиться в доме братства — на очередной вечеринке — не давал больше возможней и ресурсов на мозговой штурм.       Харпер с этим не помощник. Она лежит на постели, с головой под одеялом. Она пришла только под утро, разбудив рядом уснувшую парочку. С той вечеринки прошло почти семь месяцев, которые для Шин стали слишком востребованными. Слишком важными, такими, как дорогущие кольца из золота в ювелирной лавке, если не важнее.       — Твою же, — шипит Рюджин, крутясь в кресле. — Что мне делать?       — Расслабиться, Шин, — еле слышно бубнит Харпер. — Вечеринка через час, ты же не собираешься опаздывать?       — Нет, конечно.       — Тогда либо думай быстрее, либо не мешай мне спать.       — Грубиянка, — фыркает синеволосая, глядя на своё отражение в зеркале. — Может, мне перекраситься?       — Да!       — Не кричи, — усмехается Шин, видя как Пери вылазит из-под одеяла. — Что с тобой?       — Я хочу тебя покрасить.       — Ни за что.              — Тогда салон!       — Я не говорю ведь, что прямо сейчас.       — Собирайся, — поднимаясь со стоном с кровати, лепечет Харпер.       — Мне нужно писать реферат, — указывая пальцем в монитор, продолжает Шин, — мои оценки не могут опускаться ниже, чем отлично.       — Я и забыла, что ты такая ответственная, — саркастично бросает соседка. — А то ты проводишь время только со своей девушкой, о которой, между прочим, ты даже не задумывалась.              — Что?       — Ты грезила, что тебе не нужны отношения, когда мы ехали на тусовку в тот раз!       — Харпер…              — Давай, Джинни.

***

      — Рюджин! — высокий голубоглазый парень — Кеин — подлетает к ней за два шага, крепко обнимая. — Я думал ты уже не придешь.       — Как много я пропустила? — хлопая по спине, кричит Рюджин, чтобы ее можно было расслышать в сотни битов играющей музыки.       — Мы начали два часа назад, — Кеин усмехается, глядя на неё с головы до пят. — Так что да, многое.       — Где Сюли? — Шин снимает кепку, сразу же усмехаясь реакции парня. — Мы опоздали именно из-за этого. Она, — смотря на Харпер, — потащила меня в салон.       — Блять! Это же розовый! Шин, мать твою, Рюджин, ты просто красотка!       — Спасибо, — смеясь вместе с Кеином, говорит Шин. — Но ты не ответил, где моя девушка?       — О, — Рюджин замечает, как глаза парня начинают бегать, словно он старается что-то придумать.       — О?       — Она наверху, — кашляет, протягивая два красных стаканчика. — Развлекайтесь, девочки, я пойду. Мне нужно проверить своих парней.       — Конечно. Сложно быть главным в братстве.       — Да ладно, Джинни, он главный только потому, что его член больше, чем у других.       — Мне это не интересно, Пери, — делая глоток со стаканчика, Шин шагает вперёд. — Я к Сюли.       — Только пожалуйста, возвращайтесь сюда!       Рюджин улыбается, кивая. Она идёт в сторону лестниц, здороваясь с ребятами. Кто-то уже развлекался во всю, прижимая друг друга к стенке. Шин уклоняется, поднимаясь на второй этаж.       Тут музыку всё так же слышно, но, по крайней мере, она не бьёт по барабанным перепонкам. Проходит в зал, замечая пару ребят в компании с Самантой и Джери — худощавая блондинка, капитан команды чирлидерш — возле бильярдного стола.       — Ребят, не видели Сюли?       — Нет.       — Я видела её с Лексом, — усмехается Саманта. — Минут 15 назад они стояли у комнаты Кеина.       — Спасибо, — не обращая внимания на издевательский тон, Шин благодарит её, глубоко вдыхая.       Рюджин идёт в сторону комнаты Кеина, подумывая о том, как отреагирует Сюли на её преображение. Понравится ли ей? Или она скажет, что это так же паршиво, как пиво за два доллара? Шин качает головой, усмехаясь. Нет, ей должно понравиться. Юне этот цвет понравился сильнее, чем синий. Она сразу же разорвала чат десятками сообщений о том, как ей идёт.       Рюджин не заходит, держа ручку на двери. В этот момент с комнаты напротив выходит Сэм, — высокий парнишка, брат Кеина, с чёрными волосами — приветствуя.       — Ты опоздала.       — Немного, — девушка улыбается, пожимая его руку.       — Не заходи туда.       Рюджин хмурится, полностью поворачиваясь к Сэму. Он не выглядит насмешливым и то, с какой интонацией он произнёс, немного пугает. Она нервно усмехается, вновь касаясь дверной ручки.       — Шин, — зовёт Сэм, подходя ближе. Его рука опускается на плечо, слегка сжимая. — Не заходи.       — О чём ты говоришь? Я ищу Сюли, Саманта сказала, что она там.       — Да, — соглашается. — Не надо, Рюджин.       — Да что за хрень?! — чуть ли не рыча, сквозь зубы говорит девушка. — Что это за «не надо», «не заходи»?!       — Я говорю для твоего же блага, — он вздыхает, отступая от неё. — Хорошо. Делай, что собиралась делать.       — Отлично!       Рюджин чувствует, как в груди неприятно тянет, когда поворачивается к двери, застывая. Что это сейчас было? Почему он так говорит? Какого хрена вообще происходит? Но самое раздирающее чувство уже начало расходиться по всему телу.

— Она наверху. Развлекайтесь, девочки, я пойду. Мне нужно проверить своих парней.

— Я видела её с Лексом. Минут 15 назад они стояли у комнаты Кеина.

      — Нет, — Шин качает головой в отрицании, поворачивая голову на Сэма.       Он стоит, прислонившись к стене спиной, держа руки в карманах. Уверенный, как и всегда, надменный, но добрый и заботливый. Его глаза стеклянные, словно он сдерживается от слёз. Или, может быть, уже успел накуриться.       — Рюджин…       — Заткнись, Сэм.       И с этими словами дверь открывается. Рюджин чувствует, как земля уходит из-под ног. Ещё секунда, и она бы оказалась пятой точкой на полу, если бы не Сэм, что крепко держит её.       — Я говорил, не надо.       Но Рюджин не слышит и не видит его. Даже не чувствует его присутствия. Только она, Сюли и Лекс. И шлепки. И стоны. Сердце сжимается, быстро колотится, как будто вот-вот остановится. Больно настолько, что хочется рвать волосы на голове, кричать, что есть сил.       — Пойдём, — шепчет Сэм, начиная тянуть.       — Отпусти, — её голос дрожит, пока по щекам текут горячие слёзы. — Сука.       Рюджин видит это, то, как её девушка скачет на Лексе, издавая самые разные звуки, от которых трещит голова. Такое чувство, что ей только что пробили голову мотыгой. Так болит.       — Сюли, — зовёт Шин, но та её не слышит.       Шмыгает носом, переступая на дрожащих ногах порог комнаты. Эти двое её даже не замечают. Ни её, ни открывшейся парой минут назад двери. Она подходит ближе, ощущая сильную тошноту. Чёрт, её вырвет в любую секунду.       — Сюли, — касаясь плеча, хрипит девушка.       Сюли дёргается, немедленно скатываясь с парня. Лекс даже не прикрывается, только демонстрирует оскал в подобии ухмылки. Хочется стереть её. Раз и навсегда, чтобы не мог даже рта открыть. Ладони сжимаются в кулаки, с сильным желанием вмазать по его лицу.       — Джинни, —по её щекам уже текут слёзы, и она прикрывается покрывалом. — Джинни, прости меня.       — Почему?       Мир рушится так же быстро, как гоночный спорткар преодолевает расстояние меньше чем за минуту. Внутри образовалась такая дыра, что, кажется, не исчезнет никогда.       — Прости меня…       — Почему, Сюли?       — Я…       — Она просто хотела этого, как и я, — подаёт голос Лекс, привставая на локтях. — Не тебе одной, Шин, лакомиться деликатесом.       — Ублюдок.       Рюджин кидается на него, слыша, как кричат люди. Сюли просит не трогать его, Сэм просит остановиться, и искавшая их Харпер, кричит, что не верит, а после начинает судорожно плакать, чувствуя нарастающую вину перед Рюджин.       Хотя сама Рюджин чувствует вину перед всеми собравшимися здесь. Ей никогда здесь не было места. Это не та жизнь, в которой она должна проживать дружбу, любовь и счастье.

/end flashback/

      — Рюджин, — Йеджи шепчет, слыша, как дрожит её голос. — Ты не заслужила этого, Рюджин.       — Я…       — Иди сюда.       Хван крепко обнимает блондинку, позволяя ей расположиться между ног. Аромат ментола с чем-то цитрусовым приятно бьёт в нос. Йеджи чувствует, как быстро колотится сердце в груди напротив. А голос Рюджин всё больше становится похож на крик.       «Я всегда боялась увидеть её слёзы».