От судьбы не уйдёшь

      Йеджи просыпается ближе к полудню, чувствуя едкую боль где-то внизу спины. Проводит по спутанным после сна волосам, дрожа от липкого пота. Но даже это не отвлекает от первой прилетевшей ей мысли о… Рюджин. Хван помнит, как та всхлипывала у неё на плече, льнула ближе, впиваясь пальцами в футболку, словно в спасательный круг посреди океана, кишащем опасностями. Только от воспоминаний об этом в груди щемит не по-детски.       То, как голос Рюджин дрожал, когда она продолжала рассказывать отрывками о прошлом, которое, казалось, действительно оставалось там до определённого момента, было больно слышать. Следом перед глазами всплывает картинка: Рюджин сидит на корточках возле дивана, позволяя старшей успокаивающе поглаживать костяшки пальцев. На её лице слабая улыбка и бесцветный тон, говорящий, что всё в порядке. Как она себя чувствует сейчас? Все ли так хорошо, как уверяла прошлым вечером? Все это накатывает и бьет по голове сильнее, чем мигрени, которые мучали Хван всю прошедшую неделю.              Йеджи самонадеянно предлагала остаться Шин с ночевкой, но та лишь снова улыбнулась и покачала головой со словами: «Извини, работа. Да и сестра одна». И она не могла с ней спорить, не тогда, когда краем уха услышала ломающийся голос Юны по телефону, который просил старшую сестру вернуться поскорее.              Было ясно с самого начала, что Рюджин не останется, но всё равно какая-то часть не хотела её отпускать. К тому же, с чего бы ей оставаться, не так ли? Да, она отвезла её домой. Да, сходила за лекарствами. Да, накормила чертовски вкусным бульоном. Да, рассказывала разные истории, стараясь разбавить атмосферу. Да, поправляла плед, закутывая девушку сильнее, а после проверяла температуру, не забывая дать немного воды. Но не потому ли это было, что Черён взяла с неё слово? Если честно, хотелось думать иначе или вообще не думать об этом. Но тот эгоистичный порыв двигал девушкой, желая отхватить себе этого тепла побольше, почувствовать, как оно распространяется по ее венам, словно кислород, который она так давно не вдыхала полной грудью. Она желала, чтобы это самое тепло окружило ее и дошло до сердца, заставляя его биться ровно. Как раньше. Чтобы никакая тоска не смогла завладеть ей, как все эти года, когда Шин была так далеко.              Но Йеджи отпустила. Лишь постаралась ободряюще улыбнуться в ответ, а после пожелала спокойно добраться до дома. И, как только дверь за Рюджин хлопнула, свернулась под пледом и прислонилась лбом к спинке дивана. Так и заснула.              Воспоминания с того вечера захватывают, и Йеджи хочет снова увидеться. Хочется узнать побольше о Рюджин. Каждый её шаг, хотелось сложить всё по деталькам, как паззл, в самую красивую картинку, не отрывая глаз. Не нужно быть гением, чтобы прийти к выводу, что много чего изменилось. Они вели абсолютно разный образ жизни, и Хван было интересно, да так, что тело дрожало от предвкушения того, как проводил время её близкий человек.              Внезапно её мысли прерывает дверной звонок. Девушка еле приподнимается, свешивает ноги с дивана и начинает искать свои тапочки. Проходит несколько мгновений, прежде чем Хван понимает, что они стоят в коридоре. Она встает и, шаркая голыми ногами по полу, подходит к входной двери и аккуратно приоткрывает ее.              — Йеджи! Я переживала. Ты почему трубку не брала? — обеспокоенно спрашивает Ли.       Она не ждёт приглашения войти, а потому заходит в квартиру, оценивающе оглядывая старшую с ног до головы. Выглядит она, честно говоря, не лучшим образом. Кожа бледная, а мешки под глазами стали более выражены, что не может радовать. Хочется сказать пару ласковых, но младшая сдерживается, переводя взгляд в пол. Если бы она только знала, как Черён чувствовала себя всё это время.              — Потому что я спала, — Хван пожимает плечами, а после закрывает за гостьей дверь. — Мне вот что интересно, у тебя есть ключи, а ты…       — Я решила не играть со своими нервами, — насупившись, проговаривает Ли. — Я не могла до тебя дозвониться, поэтому…       — Придумала худший исход? — Йеджи хмыкает, увидев, как та слабо кивнула. — Я жива, поэтому используй свой дубликат.              — Выглядишь грустной. Самочувствие плохое? — Черён переводит тему, поднося руку ко лбу брюнетки, — жарче… чем я думала.              — Уже намного лучше.       Черен слегка трясет пакетом с продуктами и кивает в сторону кухни. Йеджи надевает тапки, молча следуя за девушкой. Первым делом лезет в холодильник, доставая оттуда бутылку воды. Стоило поставить стакан на островок, как Ли недобро цокает, быстро сокращает между ними расстояние и накрывает ладонью стакан.       — Холодное? Йеджи, ты хочешь ещё и горло больное?       — Я просто хочу пить.       — Йеджи.       — Хорошо, — подняв руки, Хван отходит в сторону, занимая место за столом. — Мне воздух пить?       Ли усмехается, возвращаясь к пакету. Она берёт из него бутылку воды, ставя её напротив.       — Пей.       — Серьезно, — бормочет Йеджи, улыбаясь. — Спасибо.       Пока Черён раскладывает всё по полкам, старшая лениво наблюдает за ней. Ли выглядит нервной, и это заставляет чувствовать себя виноватой. Конечно, кто бы не чувствовал, когда перед тобой туда сюда снует недовольная лиса? Это напоминает ей ту ситуацию, когда она слегла с температурой, не рассказав об этом никому. Черён тогда долго сохраняла молчание, но продолжала навещать каждый день после пар. Было забавно наблюдать, как та приходила и молчала пару часов, а после уходила, бережно закрывая за собой дверь на ключ.       — Эй, тогда в чём проблема? — не выдерживая тишины, поворачивается к ней Ли. — Между тобой и Рюджин что-то произошло? Она что-то сделала?              — Почему сразу Рюджин? — раздражённо спрашивает Йеджи. Да, она много думает о ней в последнее время, но… не все же в ее жизни вертится вокруг Шин.              — Потому что она была весь вчерашний день с тобой, — она опирается на стол, задерживая на Хван вопросительный взгляд. — Я не понимаю, чего ты такая надутая.              — Я не надутая, просто… Давай съездим в поликлинику.              — Ого, — Ли произносит удивлённо, — я думала, что мне придется уговаривать тебя. Но я рада, что ты сама вызвалась, — она возвращается к закипевшему чайнику, заливая две кружки кипятком. — И да, нельзя так много работать. Тебе нужен отдых, ты же человек, а не робот всё-таки, — Хван закатывает на это глаза, а после встаёт из-за стола, намереваясь уйти в свою комнату и заняться сборами.              — Стоять.       — Что?       — Чай.       — Я не хочу, — мямлит Хван, все же разворачиваясь.       Черён поражённо усмехается, следя за уходящей девушкой.       — Не понимаю, как мы нашли общий язык.       

***

      Хван чувствует легкое недомогание, когда они переступают порог её дома, вернувшись с поликлиники. Её бросает то в жар, то в холод. С каждой минутой самочувствие лишь ухудшается. Тело немеет и теряет всякую чувствительность, переставая подчиняться ей. Дыхание становится прерывистым и с трудом вырывается сквозь плотно сжатые губы.              — Рён, помоги мне, пожалуйста, — проговаривает она тихо, но Ли её слышит.              Она отводит Хван в её комнату, усаживая на кровать. Открыв шкаф, достаёт сменную одежду, поглядывая в зеркало на тяжело дышащую брюнетку. Та склоняется в сторону, опираясь на постель левым локтем, прикрыв глаза.       — Не засыпай. Джи, давай, нужно переодеть тебя.       Черён помогает ей снять футболку, а после просит приподнять таз, с трудом стаскивая с неё джинсы. Вещи летят куда-то на пол, что совершенно сейчас не заботит, хотя Йеджи что-то неразборчиво мямлит, кивая в сторону чистой одежды. Хван поднимает руки над головой, стараясь помочь младшей натянуть на неё свободные белую футболку и штаны. Черён тихо смеётся, называя её черепахой, а после помогает удобно устроиться на кровати.       — Вот так, — улыбается младшая, накрывая её пледом, что лежал в ногах. — Ещё минуту, Джи.       Йеджи чувствует, как ломит кости по всему телу, словно по ней стократно проехал грузовик, раздробив их. Хочется пить, но сил на то, чтобы встать попросту нет. Она слабо слышит, как на кухне звякает посуда, а после громкие шаги по паркету. Черён появляется перед ней через пару секунд, держа в руках стакан воды и лекарства, которые они благополучно купили перед тем, как вернуться домой. Хван всё принимает, не без помощи Ли, которая осторожно придерживает её затылок, чтобы та ненароком не подавилась. После этого плюхается на подушку. Не проходит и пяти минут, как она проваливается в сон.              Черён улыбается, убирая рукой выбившуюся прядь со лба брюнетки. Именно в такие моменты ей кажется, что старшая из них явно не Хван. Спустя пару минут Ли поднимается, убедившись что та крепко спит, тихо уходя на кухню, перед этим плотно закрыв дверь комнаты. Только сейчас прошедшая ночь начинает сказываться, создавая впечатление, что что-то массивное давит на плечи. Она не спала всю ночь, с вечера наматывая круги по комнате, постоянно крутя телефон в руках. Если Юна каким-то образом умудрялась отвлекать её, то у неё самой это выходило плохо. Сообщение от Рюджин в начале первого ночи ничем не помогло, ведь короткое: «Я дала ей лекарства», нисколько не могло успокоить расшевелившиеся нервы. То, как тяжело давалось Йеджи переносить болезни, окатывало девушку холодной водой из ведра, приводя в чувства и принося ещё одну хлёсткую пощёчину, как напоминание, что она должна быть рядом.       — Твою мать, — шипит Черён, прислоняясь спиной к стене на кухне. — Йеджи…       Ли прикусывает губу, стараясь отогнать непрошенные воспоминания. Белые стены, койка в углу палаты и треклятый аппарат, звук которого всегда вынуждал девушку сжимать руки в кулаки до хруста и перекрывать дыхание, сдавливая всё внутри, там, за грудной клеткой. Черён прикрывает глаза, набирая воздух полной грудью.       — Я не могу устраивать самобичевание, — горько усмехнувшись, она отталкивается от стены, идет к навесному шкафчику.       Ли первым делом решает приготовить рисовую кашу для Йеджи, чтобы той было, что поесть, когда проснется. Достав пачку риса, Черён берёт мерный стаканчик, что стоял прямо перед носом, хотя обычно он находился в другом шкафчике.       — Кто-то старательно думал, что же приготовить, — с её губ слетает усмешка, стоило подумать о Рюджин, мельтешащей по кухне, в раздумьях, что всё-таки приготовить лучше. — После риса сварю супчик.       Внезапно по всей квартире разносится звонок телефона. Черён вздрагивает, чуть было не уронив из рук кастрюлю с водой, но, вовремя спохватившись, быстро ставит её на плиту, вытирая руки полотенчиком. Звук мобильника не утихает, а потому Ли лавирует по кухне, подхватывая телефон со стола, проводя пальцем по экрану.              — Привет, Рён.       — Привет, — Ли чуть улыбается, возвращаясь к плите.       — Как там Йеджи? — устало звучит Юна.              Черён чувствует, как сердце покалывает. Голос Шин кажется таким разбитым, измученным, что Ли ощущает уже знакомый ей порыв желаний. «Я хочу её обнять», — эта мысль проскальзывает так быстро, что девушка чуть было не ляпает это вслух, вовремя прикусив язык. Подобные мысли всё ещё смущают, а после вчерашнего, так и хочется закричать, да так, чтобы горло рвало. То, как младшая вчера смотрела на неё, заставляло тело странно реагировать. Такое было впервые и это… будоражило. С такой силой, что хотелось большего, хотелось снова крепко обхватить чужую талию, сказать, что ей нечего бояться или просто помолчать, отдавая своё тепло младшей. Она ощущает, как полыхают щёки от собственных желаний. Наливает одной рукой стакан воды, прокашливаясь.       — Рён?       — Секунду, — хрипло проговаривает Ли, после залпом выпивая воду. — Её состояние ухудшилось, я уложила её спать, как только мы пришли домой, — раздаётся тяжёлый вздох. — Я решила приготовить кашу, чтобы она хоть что-то поела.       — Вы были в больнице? — догадывается младшая.       — Да.       — Надеюсь, ей скоро станет лучше, — она делает небольшую паузу. — И тебе тоже.              — Мне тоже? — не понимая, спрашивает старшая. — Со мной всё в порядке, Юна.              — Ты просто так тяжело вздыхаешь, что я даже начинаю волноваться, как бы ты там не слегла, — хмыкает Шин. — По разным причинам, конечно.              — Странно, что ты обращаешь на это внимание, Шин, — замечает Ли, беззвучно усмехаясь, когда понимает, что теперь она смущает младшую.              — Я обращаю внимание на всё, связанное с тобой, — проговаривает она томным голосом.       То, с какой мягкостью и теплотой прозвучали эти слова, создают ощущения, как что-то сладкое, словно мёд, растекается в груди, наполняя её до краёв. Черён усмехается, плечом придерживает телефон, высыпая рис в кипящую воду.              — Приятно слышать, — тихо говорит старшая, ложкой перемешивая содержимое. — Ты сама как?              — Я устала, — хнычет Шин. — На работе сейчас. Решила позвонить тебе, пока перерыв, но один уже тут мнется в дверях, так что мне пора идти. Была рада услышать тебя, Рён. Удачи с готовкой.       — Спасибо, тебе тоже… удачи.       

***

             Работник достает из коричневой кожаной папки документы и протягивает Шин. Девушка быстро пробегает по договору глазами, на первый взгляд все составлено действительно юридически верно, но что-то не даёт покоя. Она переводит на парня взгляд, задерживаясь на нём. Хёна, сидящая рядом, постукивает пальцами по столу, оглядывая собравшихся в зале собраний. По взгляду Рюджин она понимает, что та собирается взять документы домой, чтобы изучить их поподробнее. «Как всегда», — думает девушка, мысленно усмехаясь. — «Трудоголик».              — А откуда они вообще появились?              — Тот мужчина, который заходил к нам на прошлой неделе, позвонил мне и предложил свои услуги организатора. Говорил, что слушал нас, что это просто золотая жила — выступление нашего коллектива перед акционерами.              — Хорошо, — понимающе кивает Рюджин. — А Ким?              — Ким… — парень задумчиво трет подбородок. — О нем я вообще не знаю, что сказать. Он какой-то такой… незаметный человек.              — Немного постарше Сона, темненький, — принимается рассказывать Хёна. — Более спокойный, себе на уме…              — Ну, что они оба себе на уме, это понятно, — усмехается Шин. — Если так легко вас провели.              Лицо Пака становится на долю секунды совсем понурым, но он быстро меняется в лице, извиняюще улыбаясь. Кажется, Шин снова бьёт куда надо, но парень держится.              — Да расслабьтесь, не все еще потеряно. Фотографии у вас случайно не имеются?              — Имеются, — почувствовав собственную востребованность, тут же кивает парень. — Я обязательно принесу вам их позже, нужно будет заехать за ними.              — Отлично.              Пак только собирается выйти, кладет пальцы на дверную ручку, тянет дверь на себя, как в открывшемся проеме вырастает Юна, мило улыбаясь и складывая руки на груди.              — З-здравствуйте, — быстро проговаривает Пак, отходя в сторону, пропуская Шин младшую.              — Здравствуйте. Рюджин здесь?              — Да, Юна, я здесь.       — Мы можем поговорить?              — Я могу идти, госпожа Шин? — дождавшись кивка, парень кланяется, закрывая за собой дверь.       — Да, — старшая Шин кивает, поднимается со своего место, приближаясь к сестре. — Хёна, прими фотографии у Пака потом. Завтра я приеду и заберу их, — девушка на это кивает, и Рюджин снова поворачивается к сестре, — Пойдем в мой кабинет.              Старшая Шин берет с собой папку с бумагами, которые требовали пересмотра по просьбе отца и подписи к вечеру, и ровно следует к кабинету, проверяя, идет ли за ней сестра. Юна хмыкает, ступая за Рюджин, но продолжает держать язык за зубами, что не на шутку настораживает.              — Это снова происходит, — говорит Юна, когда дверь за ними закрывается, и они остаются наедине.              Рюджин на мгновение застывает, поворачивается к младшей и смотрит с диковинным ужасом в глазах. Голос Юны дрожал, а руки, сжатые в кулаки, что аж костяшки побелели, выдают состояние девушки. Шин считает до трёх, стараясь унять поднимающийся внутри тайфун, а после расставляет руки в стороны.       — Иди сюда, — тихо проговаривает старшая, видя, как та уже шмыгает носом.       Юна льнёт к ней, прижимаясь всем телом, вдыхая родной запах духов. Рюджин с осторожностью поглаживает девушку по голове, пропуская волосы сквозь пальцы, приговаривая шепотом, что всё хорошо. Шин младшая всхлипывает, цепляясь пальцами в рубашку, стараясь выровнять дыхание.       — Поплачь, крольчонок, поплачь.              Эти слова действуют для Юны как спусковой крючок, заставляя из горла вырваться нечеловеческий звук. В груди всё неприятно стягивает в узел, но Рюджин не прекращает успокаивающе поглаживать, чувствуя, как в районе ключиц промокает рубашка. Тело младшей дрожит в её руках, напоминая давно минувшие дни в Нью-Йорке. «Это снова происходит», — вопит в голове голос сестры. Блондинка стискивает челюсть, хмурясь. Какого хрена произошло? Почему это снова происходит с её младшей любимой сестрёнкой? Этот пушистый комок счастья не заслужил испытывать подобное. Никто не заслуживает.       — Расскажи лучше что-нибудь о Йеджи… пожалуйста, — Юна мягко тянет за рукав рубашки старшей Шин. — Пожалуйста, Джинни…              Веки сами по себе сжимаются в попытке убрать накатывающиеся слезы, когда сестра говорит таким голосом. Это снова возвращает Рюджин в то самое время в Нью-Йорке. Когда они сидели в темноте на кровати, старшая гладила Юну по волосам, шептала все глупости, что только приходили в ее голову, пыталась отвлечь хотя бы таким простым способом, пока на пол струился мягкий свет ночника. Рюджин не любила слезы сестры. И так же сильно не любила её горе.              — Я рассказала ей немного про Сюли, — Юна улавливает, как на последнем слове голос старшей вздрагивает.              — Не думала, что ты расскажешь ей, — чуть откидывая голову назад, заглядывает в глаза блондинки.              — Я… сама не знаю, — Рюджин усмехается, утирая большими пальцами с щёк сестры слёзы. — Просто в какой-то момент поняла, что мне хочется. Честно говоря, понятия не имею, как описать это чувство, — Юна слабо улыбается, указывая на себя. — Да, ты в этом спец, Юна-я, — она ерошит тёмные волосы, улыбаясь. — Я могу сказать только банальную вещь. Например, знаешь, когда общаешься с человеком всего ничего, а ощущается, будто всю жизнь? — младшая кивает, внимательно следя за сменяющимися эмоциями на лице. — Хван такой человек, я полагаю. Мне хотелось рассказать ей, даже не знаю почему, странно, не так ли? Это то же самое, что рассказывать самый страшный секрет в жизни. Если бы он у меня был, я бы и его ей рассказала, — взгляд Рюджин становится теплее, становится таким же, как тот, с которым она порой смотрит на Юну — а это показатель, ведь ближе сестры у нее никого нет, — И это… реально странно? Пугает. Но мне все равно хочется.       — Ты звучишь как влюбленная идиотка, — смеется Юна, тыкая Рюджин в плечо. — Не хочу утопать в твоих любовных соплях, — она резко отстраняется от сестры, щелкая той по лбу, и снова распаляется на смех, круто разворачиваясь на каблучках.       — Что? Любой, кто услышал бы тебя, посмеялся, — усмехается Шин. — Разве не ты там уже любовный роман настрочила?       — Конечно, уже второй том пишу!       — Юна!       — Я тебе вечером напишу! — Юна специально громко хлопает дверью, и от сквозняка с подлокотника дивана в кабинете слетает пиджак, который до этого положила на него Рюджин.              — Юна! Негодница! — шипит Шин, в шутку хмуря брови. — Только попадись мне!              Она присаживается на диван, локтями облокачивается на колени, опуская голову так, что волосы закрывают её лицо. Она облегчённо выдыхает, постепенно расслабляясь. Юна вылетела с кабинета так быстро, словно не она тут рыдала пять минут назад, шмыгая носом в плечо Рюджин. И только сейчас Шин понимает, как выглядела со стороны, когда говорила эти вещи младшей сестре. Так глупо… Она никогда бы не подумала, что ее мысли, чувства в сторону Йеджи примут такую форму и проявление. Это пугает похлеще фильмов ужасов, но прятаться совершенно не хочется. Хочется подойти ближе, узнать, какой Хван может быть, и от этого азарт лишь распаляется в груди девушки.              Внезапно она одергивает себя, прокашливается и встает. Рюджин поднимает пиджак и начинает нервно его перебирать в руках. Подруга. Йеджи — ее новая и интересная подруга, потому и вызывает такие чувства.       

***

/@rj_shin__/ 13:23 — здравствуй как твое самочувствие? 17:58 — Йеджи? ты спишь? напиши, как проснешься              Хван читает сообщения, и улыбка сама по себе появляется на её лице.       

/@hwang_yj00/

21:08 — привет

уже хорошо

я только проснулась

             За окном уже темно, а с кухни доносится запах любимого супа, заставляя прикрыть глаза от наслаждения. Но спустя пару секунд она всё же снова открывает их и видит, как загорается экран телефона, на котором высвечивается звонящий контакт. Рюджин. Рюджин звонит ей. По видеосвязи. Йеджи чертыхается, включая настольную лампу. Кидает подушку к изголовью кровати, поднимаясь выше.              — Привет, Хван. Как твое самочувствие? — Шин тепло улыбается, но брюнетка замечает виднеющиеся круги под глазами.              — Так официально, — девушка усмехается. — Всё хорошо.              — Я уже доработала, и… — Рюджин смотрит на старшую с некой надеждой. — Хочешь прогуляться?       Йеджи мнётся, посматривая то на Рюджин, то на льющийся свет с кухни. «Рён убьёт меня», — она мысленно усмехается, проводя рукой по волосам. — «Или всё-таки пощадит?». Кажется, Хван долго молчала, потому что блондинка чуть прокашливается, продолжая:       — Если ты плохо себя чувствуешь, то давай в следующий раз. Ты болеешь, так что лучше постельного режима ничего не…              — Нет, — говорит Хван, а после на пару секунд замолкает. — Я чувствую себя лучше, правда, — улыбается, чуть морща носик. — Но сначала я поем, а после куда угодно.              — Рён у тебя?              — Да, я чувствую ароматный запах с кухни. Думаю, она там, — брюнетка наводит камеру на кухню, отчего Шин усмехается.              — Поняла, тогда я заеду за тобой где-то через полчаса. Успеешь?              — Да. До встречи, Рюджин. — Хван сбрасывает, а после встает с кровати, направляясь навстречу прекрасным ароматам и уже предвкушая острый монолог подруги.       

***

             Дорога свободна, и Рюджин едет, стараясь сосредоточиться на вождении, что, увы, получается не так легко, как обычно. Она то и дело отвлекается, посматривая на пассажирское, где уселась Хван. Мало того, что старшая не хотела пристёгиваться, так ещё и стекло опустила на половину, высунув макушку из машины. На вопросы о том, что ей не хватает кондиционера или что, она так и не ответила, лишь посмеивалась, кривя рожицы. Благо пристегнулась, когда Шин решила припугнуть, разогнавшись до 140км. Старшая шипела, говоря, что больше не сядет с ней в одну машину ни при каких обстоятельствах, даже если на землю будет лететь метеорит. Блондинка лишь иронизировала, цокая языком.              Но беспокойство всё равно присутствовало, сказываясь растерянностью на маршруте. Её волнует состояние Хван, из-за чего она время от времени продолжает посматривать на неё. Йеджи словно чувствует это, всё же сдаваясь. Закрывает окно, поворачиваясь в пол оборота.              — Что, у меня такой изможденный вид? — спрашивает старшая, опуская переднее сиденье, чтобы удобнее расположиться.              — Ну, можешь посмотреться в зеркало, — проговаривает, возвращая взгляд на дорогу. — Но, если честно, я просто беспокоюсь, как бы тебе не стало хуже. По-хорошему ты должна лежать дома и пить лекарства, а тут я со своими прогулками.              — Всё в порядке, Шин. Наоборот, хорошо, что мы выбрались на свежий воздух.              Шин кивает и, спросив у Хван, не будет ли она против, включает музыку. Йеджи начинает рассказывать, как пришлось чуть ли не умолять Черён, чтобы та отдала ей ключи от квартиры. Как носилась за рыжеволосой по комнатам в попытках отобрать их. Рюджин начинает хохотать, когда брюнетка доходит до части, где Черён умудрилась запереть её в ванной, читая третью нотацию за вечер. Рюджин, конечно, было смешно, вот только Йеджи явно не радовала часть, где её практически отправили под душ одетой, лишь бы не выпускать из квартиры.       — Ладно, — успокоившись, проговаривает Шин. — Черён лучшая в своём деле.       — Эй! — возмущается девушка. — Ты что, согласна с ней?       — Ты болеешь, поэтому было разумно не выпускать тебя.       — Ага, вы ещё пристегните меня наручниками к батарее и матрас постелите. Десять из десяти, Шин, — дуется старшая, складывая руки на груди. — Не могу поверить.       Рюджин усмехается, решая промолчать. Она крепче сжимает руль, выпрямляясь. Автомобиль мчится вперед вдоль сияющих улиц, а от ночной красоты, честно говоря, захватывает дух. Теперь Йеджи смотрит на младшую и просто… живёт моментом.              Рюджин кажется расслабленной, свободной и какой-то… живой. Она уверенно ведёт машину по ночному городу, изредка улыбаясь Хван и тихо подпевая некоторым песням, наверное, любимым. Йеджи ловит себя на мысли, что ей хочется, чтобы эта поездка была долгой.              — А куда мы едем? — спохватывается она, посмотрев в окно, за которым проносилась уже незнакомая улица.              — Отвезу тебя кое-куда, — проговаривает Шин. — Тебе там понравится.              Рюджин замечает боковым зрением, как Хван рисует что-то на стекле пальцем. Едва заметная улыбка появляется на её лице.              — Совершенствуешь свои навыки в рисовании? — спрашивает она и тормозит машину, уже переведя взгляд на старшую.              В дороге они проводят не так уж много времени, как хотелось Йеджи.              — Мы приехали? — удивленно спрашивает Хван и, получив удовлетворительный кивок, отстёгивает ремень безопасности.       

***

      Девушки сидят в беседке в ресторанчике почти у самого берега реки Ханган, всматриваясь в ее беспокойство, волны которой приносят прохладный свежий ветер. Он треплет тёмные волосы, вынуждая заправлять их за уши, пока Шин посмеивается с этого, сидя с довольным лицом, завязав короткие волосы в низкий хвостик. Рюджин переворачивает мясо на гриле, чуть прижимая его. Йеджи улыбается, вспоминая, как заурчал живот блондинки, стоило им остановиться у заправки. Как оказалось, она последний раз ела только утром, потому пару лестных слов сорвались с уст Хван, и та приняла поражение, вбивая в навигаторе ближайший ресторанчик у реки Хан.       Огни ночного Сеула отражаются на спокойной глади воды, но не слепят глаз, нет, они только мягко ложатся на кожу, делая ее красной, оранжевой, голубой. Так много хочется сказать, но Йеджи этого не делает. Ей всё равно не хватило бы мыслей, слов и воспоминаний, чтобы передать Рюджин всё, что она сейчас ощущает. И, сидя с ней здесь, она может лишь отдавать своё тепло в ответ и шум доносящегося с реки ветра, который всё говорит за нее. Хван впервые за долгое время чувствует умиротворение, ныряя в него с головой.              — Не хочешь съездить в кинотеатр под открытым небом сейчас? — внезапно спрашивает Шин, поставив стакан на стол.              — Кинотеатр под открытым небом? Если не ошибаюсь, там бронировать место нужно.              — Онлайн-бронирование там не предусмотрено. Нам нужно приехать и купить билеты уже на месте.              — Ты хочешь сейчас поехать? — удивляется Хван.              — Я давно хотела туда попасть, но всё никак времени не было. Так, ты согласна?              — Я только за.              — Пройдёмся немного перед этим?       — Конечно.       

***

      — А мы не слишком много понабрали?.. — спрашивает Рюджин, когда со вздохом оглядывает гору пакетов на заднем сидении ее машины.              — В самый раз, — отвечает Хван. — Еда — это самое главное при просмотре фильма.              — Да, но если смотреть по количеству пакетов и еды в них… Знаешь, складывается впечатление, будто мы будем смотреть не один фильм, — усмехается Шин.              — Во-первых, ты взяла билета на два фильма, а во-вторых, мы быстро справимся, — Йеджи подмигивает, а после оглядывает задние сиденья машины. — Слушай… Я думаю, что легче будет самим перейти к пакетам, чем… перенести их на передние сиденья.              Шин согласно кивает, а после открывает дверь машины и перемещается на задние. Хван проделывает то же самое и оказывается рядом с младшей.              Теперь девушки окружены пакетами, и Рюджин шутит, что скоро они будут погребены под ними, за что получает болезненный толчок в плечо. Она снова думает о том, что это перебор. Особенно два больших пакета, что забиты разными снеками. Йеджи, казалось, была в собственном мирке, кидая всё, что под руку попадётся в тележку, которую Шин услужливо катила меж рядов.              — А в каком пакете чипсы с паприкой?              — Ну… в любом? — Йеджи нагибается вперёд, чтобы посмотреть, что в пакетах рядом с ней. — Поищи в том, который у тебя в ногах.              Шин наклоняется, копошится в пакетах, в то время как Хван замечает торчащую плитку любимого ей шоколада из пакета, который лежал по левую сторону от Рюджин. Она тянется через блондинку, так неудобно облокачиваясь на нее, что волосы соскальзывают со спины и падают куда-то на шею младшей.              Рюджин внезапно вздрагивает и судорожно выдыхает, безуспешно пытаясь сдержать дрожь, что пробегает по ее телу. Она резко выпрямляется и чуть не ударяет случайно Йеджи, которая уже смотрела на неё.              — Все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Хван.              — Да, просто… собирай в следующий раз волосы. Все хорошо, — неловко уводит тему Шин, но от пытливого взгляда Йеджи не ускользает одна… интересная деталь.              — Стой. Ты дернулась, потому что мои волосы проскользнули по твоей шее? — наклоняет голову в вопросе Хван, — Ты что… боишься щекотки?              Эти слова звучат будто гром в ясном небе, потому Рюджин панически округляет глаза, неосознанно сжимаясь всем телом. Ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то знал об этой маленькой, но не менее позорной слабости. Уверенная в себе, гордая и не знающая поражения Шин Рюджин… боится щекотки. Эта особенность была у нее столько, сколько она себя помнила, но узнать никому не позволяла. Даже Юна ни сном ни духом об этом. Но сейчас так легко попасться… Черт.              — Ты реально боишься?              — Ничего не говори.              Йеджи и не собирается ничего говорить, только по-кошачьи улыбается, довольно щуря глаза, и застывает в ожидании чего-то. Рука ее дергается словно в предвкушении, а сама девушка выглядит так, будто готовится к атаке. Рюджин шумно сглатывает, пытаясь разрядить обстановку истеричным хмыком. Получается у нее, если честно, не очень.              — Не смей.              — Посмею, — шепчет Хван и внезапно набрасывается на девушку.       Она проходится пальцами то по животу над рубашкой, то по шее, щекоча так яростно, что Рюджин заливается хриплым смехом. Она тянет руки, пытается оттолкнуть Йеджи, но та не поддается, продолжая терзать блондинку. Она еле касается, но этого хватает, чтобы Шин не могла дышать от смеха, захлебываясь хрипами, чувствуя влагу в уголках глаз. Она безбожно краснеет от переизбытка эмоций, извивается под Хван, пытается бить ее по плечу, но в итоге только сильнее сворачивается в клубок, пытаясь прикрыть хотя бы живот.              Йеджи наконец поднимает свой наглый взгляд на нее, что-то внутри девушки ломается, и она застывает. Кажется, всё начинает выходить из-под контроля, когда она слышит смешок со стороны Шин.       Пользуясь секундной заминкой старшей, Рюджин переворачивает положение в свою пользу: теперь она нависает над ней, пытаясь отдышаться. Рубашка помялась к черту — теперь уж её ничего не спасет, но это сейчас её не сильно волнует. Кому какое дело до этой рубашки, когда она наконец смогла выбраться из тисков «ада»?              — Попалась! — победным голосом произносит Шин.              Только Йеджи не до смеха. В бок неприятно упирается что-то из снеков. Возможно, что-то уже не подлежит к употреблению, высыпавшись на коврик в ногах, но Хван об этом даже не думает. Не замечает. Лишь смотрит на Рюджин и не знает, что ей делать. В груди сердце начинает набирать бешенные обороты от слишком мизерного расстояния между их лицами. И Йеджи начинает молиться, чтобы Шин не услышала громко бьющееся сердце под ребрами.              Шин только сейчас осознаёт их положение, замирая над девушкой. Смотрит прямо в кошачьи глаза. Та кусает нижнюю губу, отводя взгляд в сторону. Напряжение, повисшее в салоне, начинает нарастать. Они снова встречаются взглядами, и Йеджи чувствует, как губы пересохли. Громко сглатывает, ощущая, как тело начинает полыхать невиданным огнём. Кончики пальцев покалывает от желания коснуться чужого лица, провести по щеке, по острой скуле, зарыться в волосах и… «Блять, блять, блять!» — мысленно скулит Хван, отдёргивая себя. — «Надо…».              — Мне немного… неудобно, — во рту пересохло, и голос стал еще более хриплым. Хван чуть приподнимается, приближаясь к Рюджин, и та вздрагивает, явно не ожидая такого действия от девушки под собой. — Рюджин?              Снова повисает неловкая пауза. Рюджин готова взвыть, странное, но до жути знакомое ощущение поглощает её, а напряжение между девушками растёт с каждой проклятой секундой. Желание сесть на своё место растёт с неимоверной скоростью, но что-то не даёт ей этого сделать. Шин мысленно корит себя за желания, что подрывают её здравый рассудок, понимая, что это не правильно. Как, твою мать, они оказались в таком положении? И как, чёрт возьми, выйти из него?       — Шин, — хрипло проговаривает Хван, касаясь её плеча. — Мне неудобно, — она слабо отталкивает, приводя младшую в чувства.       — Прости. Я… немного заигралась, — слетает нервная усмешка и Шин быстро отталкивается руками от сидений, что до этого покоились по обе стороны от головы брюнетки. — Давай просто возьмём что-нибудь и сядем вперёд?              — Да, так будет лучше.       — Так будет лучше, — хрипит Шин.       Йеджи наблюдает за девушкой, что без разбора выуживает из пакетов закуски, а после, ничего не сказав, выходит из машины.       — Блять, — шепчет старшая, чувствуя, как быстро колотится сердце.