От судьбы не уйдёшь

      Рюджин старается. Она, правда, старается сосредоточиться каждой частью себя на просмотре какого-то комедийного фильма с крупицей фэнтези, как ей кажется, но внутренняя тревога не позволяет ей вникнуть в сюжет. Каждый раз, когда, казалось бы, она смогла погрузиться в сюжет, Йеджи шевелится, возвращая всё внимание Шин к себе.       Неловкость била прямо в лицо с каждым встречным взглядом и Рюджин думала, что вот-вот и они схлопнутся в этой машине из-за напряжения. Хван продолжала смотреть в сторону огромного экрана, шурша пакетом с чипсами. Она не переставала ёрзать, и Шин не выдержала, наклоняясь в сторону старшей, регулируя её сидение. Запах чего-то сладкого наполнил лёгкие в моменте всего на секунду, а после, тихо проворчав что-то себе под нос, блондинка вернулась в своё прежнее положение, повернувшись чуть боком от Хван.       Йеджи, похоже, не очень устраивал такой расклад, а потому Рюджин сразу же почувствовала прохладную руку на своём предплечье.       — Почему ты ничего не ешь? — вполголоса начала Йеджи, протягивая руку с пачкой ближе к Шин.       — Я не хочу.       — Рюджин.              — Йеджи.              — Разве не ты говорила, что мы быстро справимся с едой?       — Не припоминаю, — шутливо бросает, возвращая взгляд к большому экрану. — Думаю, это была ты.       — Рюджин…       Шин ощутимо чувствует на себе её взгляд, но знает, что если посмотрит в ответ, то молчать уже не выйдет. Придётся поговорить. А говорить совсем не хочется. То, что произошло, было… странно, неловко и самое противоречивое — приятно. Рюджин по-прежнему чувствует тепло тела Хван на себе, взгляд, который скользил по её собственному лицу, останавливаясь на губах, и желание, которое излучали её глаза. Это было недолго, но Рюджин клянётся, что видела в её взгляде желание. Такое, что бушевало внутри, заставляя радужку искриться им.              Пауза слишком затягивается, и это продолжает давить весомым грузом. Йеджи пристально смотрит на неё, и если бы её взгляд имел способность убивать, то без сомнений, Шин была бы мертва. Старшая прокашливается, закрывая пачку рукой, сминая.       — Рюджин, посмотри на меня.       — Я смотрю фильм, Йеджи, — чуть охрипшим голосом выдаёт Шин, тут же прочищая горло. — Мы смотрим.       — Я знаю, что ты понятия даже не имеешь, что там происходит.       — Я знаю, что там происходит.       — Правда? — Йеджи чуть щурится, на секунду возвращая взгляд к экрану. — Тогда что сделал Чан Су только…       — Хорошо-хорошо, — поднимая руки, сдаётся Рюджин. Она поворачивается только для того, чтобы встретиться с взглядом, наполненным волнением. «Я, блять, идиотка», — думает Шин, сжимая брюки руками. — Извини.       — За что?       — За…       А правда, за что? Рюджин ведь ничего не сделала, верно? Йеджи первая начала эту игру, а всё, что сделала Шин — это отомстила, победив в этой суматохе. Но внутри неприятно жжёт, заставляя прикусить внутреннюю сторону щеки. Да, есть за что извиняться. По её вине они сидят в машине, пропитанной грёбанными напряжением и неловкостью, без намёка об их отступлении. Это она вышла из машины, хлопнув дверью. Это она пропала на пятнадцать минут, оставив Хван в полном одиночестве. И это она сидит всё это время в напряжении, не понимая, что происходит внутри неё.       — За эту неловкость, Йеджи. Я чувствую это, и мне это очень не нравится.       — Рюджин…              — Йеджи, давай просто пропустим то, что произошло, хорошо?       Рюджин выдерживает её взгляд. Такой сильный, напряжённый, что успевает подумать о том, что из Хван выйдет извержение тысячи слов о её глупости, но старшая только громко выдыхает, отводя взгляд в сторону. Это выглядит настолько отстранённым, что Шин чувствует пробегающий холодок по спине, вздрагивая. Напряжение лишь растёт, вынуждая сжиматься все внутренности в комок. «Я сказала что-то не так?», — и прежде чем блондинка успевает зайти дальше в размышлениях, Йеджи снова поворачивается, осторожно опуская руку на её плечо:       — Чан Су забавный, давай досмотрим, — стараясь сдержать дрожь в голосе, проговаривает Хван.              — Чан Су это… — Рюджин бегает глазами по сменяющимся лицами в надежде услышать, как кто-то позовёт этого Чан Су, но, слыша усмешку Йеджи, сдаётся. — Покажи мне этого парня, Хван.       Спустя пару минут изрядно непонятного для Рюджин диалога на экране показывают мужчину с заметными усами и до смешного с короткой бородкой, который бережно расчёсывает маленькой девочке чёрные длинные волосы, пока у неё в руках игрушки. Ребёнок улыбается, и Рюджин краем глаза замечает, как уголки губ Хван приподнимаются вверх.       — Он, — улыбаясь, Йеджи протягивает закрытую пачку луковых колец. — Давай, я видела, как горели твои глаза, когда ты их накидывала в тележку.       — Не правда, — отнекивается, складывая руки на животе. — Не горели у меня глаза, я же не ребёнок.       — Сейчас ты больше похожа на капризного ребёнка, чем на директора компании, Шин, — кидая в живот пачку, Йеджи поудобнее усаживается на сидении. — Давай, нас ждёт ещё один фильм.              — Спасибо, — проговаривает Рюджин, лениво открывая упаковку. Она проигрывает в голове слова Йеджи, фыркая. — Я директор, а не ребёнок, — ворчит, закидывая первое колечко в рот, — Я обожаю эти кольца.              — Я заметила.       Проходит около пятнадцати минут, как Хван внезапно начинается смеяться, хлопая в ладоши. Шоколадка, которую она открыла пять минут назад, не то что бы Шин за ней наблюдала, — на самом деле так и есть, — чуть не упала на коврик.              — Что там было?              — А ты что, не видела? — Шин вздыхает, отрицательно мотая головой. — Чем был занят твой взгляд, Шин? — старшая играет бровями, продолжая смеяться.              — Я контролировала процесс поедания шоколадки, — Рюджин демонстративно складывает руки на груди, язвительно усмехаясь.              — Не переживай за это, я прекрасно справляюсь.              — Мне всё равно нужно было в этом убедиться, — усмехается, переводя взгляд на фильм.       

      ***

      Мелькающие высотки порядком напрягают уже давно уставшие глаза, а потому Йеджи откидывается на спинку, переводя взгляд на девушку. Рюджин выглядит внушающей. Она держит руль левой рукой, правой пролистывая маршрут в навигаторе. Спустя пару секунд на губах показывается подобие улыбки, и она шепчет громкое «Ес!», возвращаясь взмахом пальца в приложение с музыкой. Хван улыбается, видя на экране знакомые ей песни.       — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Йеджи, как только доносятся первые звуки игры на гитаре.              — Я в порядке, — Шин тепло улыбается, мельком смотря на Хван. — Думаю, если бы мы никуда не поехали, я снова бы провела ночь за документами.              — Шин, — Йеджи недоверчиво щурится. — У тебя нет друзей?              — Друзья? — Шин переспрашивает, снова переключая трек. — Ты мой друг, Йеджи.       — Конечно, Шин. Но я говорю не о себе, — Йеджи усмехается, рукой проводя по волосам. — Просто ты не похожа на человека, у которого нет друзей. Ты буквально притягиваешь к себе внимание своей…       Хван ощущает, как её щёки постепенно начинают гореть. «Что ты собиралась сказать, а? Ты буквально притягиваешь к себе внимание своей красотой? Своей харизмой? Просто, блять, своим существованием!». Йеджи прикрывает глаза, совсем не замечая, как сжимает пальцы до белых костяшек. Тихая музыка — единственный нарушитель этой неловкой заминки, и Хван благодарна этому. Она не переживёт ещё одной такой неловкости. Пальцы рук снова покалывает, когда в голове всплывает их положение на заднем. «Какого хрена, Йеджи, ты думаешь об этом?» — вопит собственный голос разума.       — Ты спишь? — Рюджин хмыкает, постукивая по рулю. — Со мной так скучно, что ты отрубилась?       — Рюджин!       — Что? — открыв глаза, Хван встречается с уверенной ухмылкой на губах и взглядом, в котором пляшут чертята. — И чем я притягиваю к себе внимание, Йеджи?       — Ничем, — бубнит, вновь отворачиваясь к окну. — Забудь.       — Мы вернёмся к этому, — на секунду она снова замолкает, после чего продолжает, — отвечая на твой вопрос: у меня есть ты и Джису. Конечно, ещё Юна, но она мелкая гиперактивная заноза в одном месте. Коротко — сестра. Как ты можешь сделать выводы из моего прошлого друзей с универа у меня не осталось, хотя…       — Хотя? — Йеджи вновь поворачивается, выжидающе смотря на неё.       — Иногда мы списываемся с Харпер. Хочешь услышать кое-что забавное? — старшая проговаривает тихое «ещё бы», не отрывая глаз от профиля блондинки. Чертовски красивого профиля. — Она и Кеин вместе.       — Что?!       — У меня была такая же реакция, — младшая усмехается. — После выпуска они продолжили общаться, и всё так закрутилось. Если честно, я об этом пару раз ей говорила, но в шутку. Кто же знал, что всё так сложится.       Йеджи думает, что это мило. Блондинка рассказывает о первом дне рождении Харпер, которое они проверили вместе, и о первой шутке про Кеина, в её глазах отражается неподдельное тепло, и Хван чувствует укол в районе сердца. Как бы не Харпер не винила себя в произошедшем с Рюджин, Рюджин, кажется, не питала к ней негатива. «Да, она никогда не держала обиды долго», — проносится в голове.       — Как твое самочувствие? Изначально я должна была спросить у тебя это, а не ты.              — Мне лучше. Спасибо, — старшая смотрит себе в ноги, теребя пальцами рукава толстовки. — Интересно, Рён уже спит или еще нет…              — Сомневаюсь. Юна полчаса назад разговаривала с ней по телефону.              — Откуда ты знаешь?              — Она мне писала.              — О… Писала?              — О чём ты думаешь, Хван? Что во время фильма, что сейчас, — на губах Шин вырисовывается ехидная ухмылка.              — Во время фильма я думала не о Юне с Рён.              — И о чём? — она останавливает машину на светофоре и переводит взгляд на Йеджи. Та лишь слегка краснеет, вспоминая то, о чем думала, но снова ничего не отвечает. — Хорошо, — Шин поджимает губы, чтобы сдержать усмешку.              — Ты сказала мне, что никогда не была в кинотеатре под открытым небом, — переводит тему Хван. — С кем бы ты пошла, если бы мы с тобой не были знакомы?              — Что за детские вопросы, Йеджи? — Шин коротко посмеивается, чувствуя на себе взгляд. — Ладно. Дай подумать… скорее всего, с Джису. У нас с ней уже есть парочка весёлых походов в кинотеатр, — отвечает, шире улыбаясь.              — Расскажешь?              — Ну, один успею рассказать, — Шин смотрит на часы, а после возвращает свое внимание на дорогу. — Как-то Юна отдала мне два билета на какую-то мелодраму. Хотела пойти с парнем, а тот ей отказал. Цитирую: «У меня тренировка, нет времени на эти сопли». Я согласилась, не пропадать же билетам, верно? — она усмехается. — Но в то время мы стояли с Лией в магазине, и она покупала корзину для цветов. Что-то вроде декора. Такая огромная, серьёзно, — жестами рук показывает примерный размер. — И Юна не уточнила, что сеанс… через тридцать минут. Мы бежали до того кинотеатра, как только могли, — Рюджин тяжело вздыхает, словно снова переживая тот момент. — И стоя на кассе, Джису захотела попкорна, я не хотела, поэтому она стала слёзно меня упрашивать, будто я её мамочка. По итогу я согласилась. Глупая была затея, конечно, потому что, заказывая попкорн, мы вспомнили о корзине, которую Лиа не успела отнести домой. Я уже думала, что мы будем как идиотки с большим попкорном и этой корзиной. Но я ошиблась. Мы были полоумными. Или Джису. Она буквально высыпала два больших попкорна в корзину и со словами: «Так будет вкуснее» отдала пустые пачки, чтобы девушка их выбросила. Просто… блять, мне тогда так стыдно было. Дурацкий фильм, мы и цветочная корзина с попкорном. Просто прелесть.              Йеджи смеётся. Она смеётся так звонко и по-детски, что Рюджин забывает о вновь испытывающем стыде. Возможно, это не так уж и стыдно. Конечно, косых взглядов было достаточно, но какое дело им дело до них вообще? Два подростка просто наслаждались жизнью, не заботясь ни о чём, кроме как друг о друге.              — Я не думала… что Джису такая. Знаешь, такая…              — Знаю, — Рюджин останавливает машину и откидывается на кресло. — Мы приехали, если что.              Йеджи наконец, смотрит куда-то, кроме как на Рюджин. Только сейчас она понимает, что пялилась все это время. Рюджин улыбается, тихо посмеиваясь. Хван думает, что могла бы видеть это хоть каждую секунду. На щеках блондинки вырисовываются ямочки, и брюнетка чувствует, как покалывает кончики пальцев от желания. Хочется коснуться, провести по этой на вид мягкой коже, почувствовать её тепло под подушечками. Но старшая себя отдёргивает, проговаривая:              — Спасибо за этот вечер, Рюджин. Надеюсь, это не последний наш раз в кино под открытым небом.              — Выздоровей для начала, а потом посмотрим, — Шин тепло улыбается.       Они смотрят друг другу в глаза, и Йеджи видит в них недосказанность. Такую плотную, словно замёрзший лёд в озере, который, чтобы пробить, немало сил придётся приложить. Губы растягиваются в улыбке, Хван касается ручки, намереваясь открыть дверь, но не делает этого. Чувствует на плече тёплую руку, поворачиваясь. Шин обнимает, осторожно, касаясь рукой спины, поглаживая. Настолько осторожно, что можно было бы подумать, что Йеджи не человек, а воплощение хрустальной скульптуры, что так оберегают в элитных домах. Чувствует запах духов младшей, прикрывая глаза. Она обвивает руки вокруг блондинки, притягивая ближе.       — Кажется, нам это было нужно, — шепчет Хван на ухо младшей, замечая постепенно краснеющий кончик.

      ***

      Йеджи стоит перед квартирой, роясь в сумочке в поисках ключей, попутно молясь о Морфее, затянувшем Черён в сон. Ли сразу сказала, что останется с ночёвкой и никаких возражений не примет. И выглядела настолько серьёзной, что старшая на корню откинула все свои возмущения, кивая.       Найдя ключи, Хван глубоко вдыхает, проворачивая ключ.       — Была, не была, — шепчет под нос, открывая дверь.       — Я уже думала, что ты сегодня не вернёшься, — слышится слева, и Йеджи подпрыгивает от испуга.       Черён стоит у комода, опираясь на него, сложив руки на груди. Свободная бежевая футболка свисает с плеча, оголяя левую ключицу. На голове обёрнуто полотенце, и Йеджи понимает, что та даже не думала о сне. Брови нахмурены, а губы сжаты в линию.       — Ты злишься?       — Нет, Джи, я не злюсь. Просто сейчас всего-то начало второго ночи, а от тебя ноль сообщений.       Йеджи прикусывает губу, стыдливо отводя взгляд в сторону. Она чувствует себя как щенок, который снова нагадил в обувь хозяйки, что в очередной раз отчитывает её. Ли громко вздыхает, отталкиваясь от прохладного дерева.       — Я просто волнуюсь за тебя, Йеджи.       — Черён, прости…              — Ты в порядке и ты дома, думаю, всё хорошо, — она пожимает плечами, уходя в гостиную.       Скинув с ног кроссовки, Йеджи идёт за младшей, попутно стягивая с себя толстовку. Черён уже сидит на диване, подобрав под себя ноги. На столике стоят две кружки, и Хван чувствует в воздухе приятный запах какао. По телевизору приглушённо идёт какая-то дорама, и старшая узнает в нём актёра.       — Это Ан Хё Соп?       — Ага, с каждым годом он выглядит ещё красивее, — Ли разводит руками в воздухе, рисуя сердце. — Так и влюбиться можно.              — Ему 28, Рён, — Йеджи тихо посмеивается, усаживаясь рядом с ней.       — Какая разница, когда он такой красавчик? — играет бровями, получая от старшей в плечо. — Ай! За что?!       — Я думала, что в твоём вкусе девушка помладше, с чёрными волосами и с фамилией…       Йеджи не успевает договорить, получая подушкой по голове, а после чувствуя по бокам руки. Черён заваливает её на диван, пробираясь прохладными пальчиками под футболку, начиная щекотать разгорячённую кожу. И Хван не сдерживается, начинает смеяться.       — Не продолжай, или я заклею тебе рот скотчем, — предупреждающе произносит девушка сверху, ощущая удары ногами по её собственным. — Так тебе, Хван, — Ли ухмыляется, поднимаясь руками выше, быстро щипая кожу.       — Черён! Перестань! — чувствуя в уголках глаз влагу, скулит Йеджи.       Воздуха начинает не хватать, и она шире открывает рот, стараясь захватить побольше. Но движения Ли выбивают из неё весь воздух, и та начинает смеяться, наблюдая за стремительно краснеющей Хван.       — Ты как помидор, — захватив руки старшей, Черён медленно сползает с её бедер, усаживаясь на место.              — Чёрт, — глубоко хватая ртом воздух, ворчит брюнетка. — Почему все сегодня меня щекочут! — возмущается старшая, расправляя футболку.       — Что?       Ли удивлённо приподнимает брови, таращась на лежащую девушку. Йеджи тихо чертыхается себе под нос, поднимаясь на локтях. Черён сидит, не сводя с неё глаз, и старшая громко слышит, как в её голове крутятся шестерёнки.       — Рюджин что… щекотала тебя? — подавляя смешок, вопрошает Черён. Она тянется к столику, осторожно беря две кружки с тёплым какао.       Йеджи шепчет тихое «спасибо», принимая кружку.       — Щекотала, — соглашается Хван, делая глоток.              — Ты поэтому так поздно вернулась? — не сдерживая смешка, протягивает рыжая.       — О чём ты говоришь, Черён? — Йеджи стонет, чувствуя горящие щёки. — Мы были в кино под открытым небом, поэтому так поздно.              Йеджи думает, что налажать так могла только она. Сейчас, думая об этом, становится неловко. Она хотела развеселить Шин, поэтому, даже не задумываясь, стала играть на её слабой стороне. В какой-то момент Рюджин просто оказалась сверху и… «И я потеряла контроль», — прикусив язык, Хван вздыхает. — «Это так глупо».       — Черён.       — Да?       — Рюджин боится щекотки, — тихо говорит брюнетка, откидываясь на спинку дивана. — Она выглядела загруженной, и мне хотелось её развеселить, понимаешь? В детстве той, кто вешал нос, обычно была я. Так что я не привыкла видеть Рюджин с мешками под глазами и безжизненным взглядом. Мне хотелось увидеть её радость, услышать смех. Я…       — Джи…       — Не перебивай, Рён, пожалуйста.       Ли молча кивает, внимательно наблюдая за брюнеткой. Йеджи прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Как назло, в голове не за что ухватиться. Мысли меняются местами слишком бурно, долго не задерживаясь. В голове, как наяву, всплывает картинка: смеющаяся Хван борется с проворными руками блондинки, что успела оседлать её бедра. Давление чужого тела, жалкая пара сантиметров между их лицами, горячее дыхание, сливающееся воедино. Хван чувствует разливающееся в себе тепло, гоняющее её кровь по всему телу.       — Я чуть не поцеловала её.       Йеджи замолкает, ожидая реакции. Она продолжает сидеть с закрытыми глазами, чувствуя, как сердце бьется в два раза быстрее. Сказать это вслух, кажется, было ошибкой. Черён сохраняет молчание, и Хван не выдерживает, открывает глаза, выпрямляясь в спине.       — Я не знаю, почему мне хотелось поцеловать её, — признаётся Йеджи, начиная теребить подол футболки, и Черён понимает, к чему это ведёт. — Потом Рюджин вышла с машины на какое-то время, а когда вернулась, всё было неловко.       — Неловко?       — Я пыталась не думать об этом, но Рюджин была рядом, но в то же время где-то в другом месте. Она… боялась? Я не знаю.       — Вы поговорили?       Йеджи отводит взгляд в сторону, кусая нижнюю, через секунду чувствуя металлический привкус во рту. Поговорили? Да, определённо, но точно не о том, о чём стоило. В груди всё неприятно сжимается, когда холодный отстранённый голос Рюджин повторяет: «Йеджи, давай просто пропустим то, что произошло, хорошо?»              Йеджи навсегда запомнила этот взгляд, полный холода, голос, что резал скальпелем, снимая кожу. Пришлось приложить все силы, чтобы не наговорить лишнего. Пришлось заткнуть себя и не подавать виду, как внутри всё разрывалось от повисшего между ними напряжения и неловкости.       — Нет, она… — старшая проводит рукой по волосам, чуть ероша. — Ничего.       — Она что, Йеджи?       — Попросила опустить эту тему, — брюнетка поднимается, глядя на Черён, что с силой сжимала края мягкого дивана. — Я устала, Рён, давай поговорим утром.       Йеджи пытается выдавить из себя заверяющую улыбку, что всё в порядке, но выходит это с натяжкой. Черён обеспокоенно смотрит на неё, продолжая сжимать диван сильнее. В её голове царит ураган, сносящий всё на своём пути, и Хван понимает, что девушка сдерживает порывы, позволяя ей самой закончить этот разговор. И Йеджи благодарна. Очень благодарна.              — Всё будет нормально, Рён, — Хван подходит к ней, наклоняя голову вниз. — Я буду в порядке, — целует в макушку, после чуть трепет чужие волосы. — Высуши волосы феном и ложись спать. Узнаю, что спала с мокрыми — убью, не задумываясь, — искренне усмехается, отходя.       Черён наблюдает, как Хван подбирает толстовку с пола, что упала во время их «боя», отряхивает её, закидывая на плечо. Медленно шаркает по паркету в сторону комнаты, разминая шею.       — Йеджи, — Черён зовёт её, вынуждая старшую остановиться в паре метрах от поворота до спальни. — Я всегда рядом. Ты можешь на меня положиться.       — Я знаю.             

      ***

      Машина Шин младшей рассекает улицы оживлённого дневного Сеула. Час назад она получила от Черён сообщение, что у неё будет около двух часов свободного времени, потому как пару отменили. Ли в грубой форме возмущалась, что недотёпы, составляющие расписание, всегда так делают. Видишь ли, нет свободных преподавателей, а у тех, кто проводит лекции позже, забито расписание.       Путь от компании занимает почти полчаса, и Юна, довольная собой, идёт в уже знакомую кофейню напротив университета. Студенты снуют туда-сюда, некоторые останавливаются, перешёптываясь и поглядывая на девушку, что уверенной походкой идёт по выложенной кирпичами дорожке в чёрном дорогом костюме. Запонки на манжетах поблёскивают в лучах солнца, заставляя Шин улыбаться воспоминаниям. Это вещь, что отец с Рюджин подарили ей в день первого успешного проекта. Она помнит, как горели гордостью глаза старшей сестры, что крепко обнимала, утыкаясь лбом в плечо. Отец радостно смеялся, заявляя, что её путь только начинается.       Приятная музыка встречает Юну вместе со звоном колокольчика, что разносит песнь о прибывшем покупателе по всему заведению. Шин замечает пару знакомых ей уже лиц, приветствуя. Ким Ён Ми —девушка ниже её на голову, с тёмными волосами, — и Чо До Гён, —блондин, улыбающийся ямочками на щеках, — поднимаются изо стола, идя в её сторону.       — Привет, онни, — улыбается Ким, кланяясь.       — Здравствуйте, — До Гён становится слева от Юны, держась правой рукой за лямку сумки.       — Привет, ребята.       — Какими судьбами снова к нам?       — Снова приехали на выставку?       — Нет, — Юна усмехается, подходя к стойке. — Добрый день.       — Здравствуйте. Чего бы хотели?       — Одно карамельное макиато и американо со льдом, пожалуйста.       Парень улыбается, передавая напарнице листик с новым заказом, после просит немного подождать. Юна возвращается к ждущим её студентам, что стояли на том же месте, что-то бурно обсуждая.       — О чём говорите?       — О фестивале.       — Фестиваль?       — Да, через два месяца у нас пройдёт фестиваль. Ну, знаете, на территории поставят всякие киоски с едой, приглашают популярные группы для выступления, — проговаривает Чо, качая головой. — Это такая морока. Слишком утомительно. У нас уже был фестиваль в мае, но директор решил устроить ещё один. Будет три дня открытых дверей, и в эти дни пройдёт фестиваль.       — На самом деле не знаю, — Юна улыбается, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, и ловит на себе вопросительные взгляды. — Я училась в штатах, поэтому ни разу не бывала на университетских фестивалях в Корее.       — Действительно? — Ён Ми удивлённо произносит, касаясь плеча Чо. — Если хочешь, приходи, будет весело.       — Я подумаю об этом, — Юна бросает короткий смешок.       — Заказ 528 готов!       Шин благодарит парня, забирая подставку с кофе.       — Мне пора идти, ребята.       — Пока, онни!       — До свидание Юна-ши!       — Не будь таким официальным, Гён. Пока.

      ***

      Шин садится на лавку, снимая пиджак. Черён должна подойти с минуты на минуту, а потому она расслабляется, облокачиваясь на спинку лавки. Солнце приятно скользит тёплыми лучами по лицу, непроизвольно вырисовывая на губах темноволосой улыбку. Недалеко от неё виднеется стадион, и Шин вспоминает дни физкультуры при палящем Нью-Йоркском солнце. Десять кругов вокруг стадиона, пятьдесят приседаний, а после растяжка в паре. И это только первые двадцать минут занятий.       — Тренер просто зверствовал, — бубнит себе под нос девушка, касаясь стаканчика с американо. — Как же жарко…              — Привет, — слева слышится знакомый голос, и Юна поворачивает голову, замечая Черён.       Чёрная зипка расстёгнута, открывая вид на короткий бежевый топ. Черён стоит, упираясь ладонями в колени, чуть согнувшись. Шин скользит взглядом по девушке, оценивая её любовь к чёрному и сбившееся дыхание старшей.       — Ты бегала? — усмехается младшая, постукивая по месту рядом с собой. — Бег не для такой погоды. Садись.       — Я зла, так зла, — плюхаясь рядом, ворчит Черён. — Эти идиоты!       — Что случилось? — Юна пододвигает стакан кофе, кивая в его сторону.       — Спасибо, — Ли слабо улыбается, вынимая стаканчик из подставки. — После окна у меня должно быть ещё две пары, но последнюю перенесли на завтра.       — Значит…       — Да.       — Это смешно.       — Ты давно приехала? — переводит тему Ли, покусывая трубочку.       — Двадцать минут назад.       — Тебе надо было мне позвонить.       — Всё в порядке. Я уже успела поболтать с парочкой ребят.       — И когда ты успела тут с кем-то познакомиться, — фыркает рыжеволосая, чуть ёрзая на месте.       — Это ты меня с ними познакомила, — усмехается Шин, поглядывая на профиль девушки. — Сегодня ты ещё красивее.       — Юна! — Черён чуть ли не давится глотком кофе, сделанным парой секунд назад, закашливается. — Какого…       — И мило смущаешься.       Юна заливается смехом, ощущая, как рука старшей оставляет на её плече «сильные» удары. Но смех быстро прекращается, стоит Ли ущипнуть младшую, что громко кричит «ай», подрываясь с места.       — У меня будет синяк!       — Заслужила, — бубнит Черён, поднимаясь с лавки. — Давай пройдёмся, Шин.       — Шин, Шин, Шин, вообще-то у меня есть имя. Юна зовут.       — Правда что-ли? — Черён щурится, наклоняясь к уху. — Но Шин мне нравится больше, — она улыбается, проходя вперёд младшей.

***

             Черён поглядывает на реку Ханган, сидя на траве, смиренно дожидаясь Юну. Не прошло и часа, как они вышли с территории университета, когда младшей поступил срочный звонок по работе. Шин успела извиниться с десяток раз, после возвращаясь в машину за ноутбуком. Ли пыталась понять, чем она так сконцентрировано занимается, но сдалась на второй попытке.               В небе свободно летают птицы, очерчивая круги над мирной рекой. Солнце по-прежнему греет, и Черён ловит себя на мысли, что чувствует себя свободно. Нет ощущения оцепенения, что вчерашним днём сковало её по рукам и ногам, нет тягучести в сердце, которая тянуло на дно якорем. Чувство лёгкости просачивается через каждую клеточку, и Ли позволяет себе облегчённо выдохнуть.       — Хорошо, — шепчет себе под нос рыжеволосая, полностью откидываясь на земле, проводя руками по траве.       Она не помнит, когда последний раз по настоящему чувствовала себя так хорошо. Последние три года сейчас кажутся девятым кругом ада, где любое лишнее движение обжигает бесчинствующим пламенем. Только сейчас, где-то на краю разума, она понимает, что всё давным-давно вышло из-под контроля. Переезд в другой город, принёсший кучу хлопот и истерик родителей, которые не хотели отпускать дочь далеко от себя. Поступление в университет с возможностью выбрать специальность по своему желанию. Это не должно было быть сложным, Черён всегда хотела заниматься этим, кажется, ещё в утробе матери успела определиться. Но всё оказалось не таким перспективно ярким.       Оказавшись в Сеуле без семьи, без друзей, без знакомых, Ли чувствовала, как задыхается от собственной безысходности. Столкнуться лицом к лицу с неспособностью ладить с окружающими подарило хлёсткую пощёчину в первые месяцы жизни в этом огромном, кипящем жизнью городе. Тогда Черён поняла, как права была мама, что всячески старалась вытягивать дочь на мероприятия или отправлять её в школьные поездки. Та Черён не нуждалась в этом. Ни в каких сплетнях или разговорах о мальчиках, когда девочки собирались в центре комнаты, ни в посиделках у костра, на которых один из весельчаков класса играл на гитаре, позволяя остальным напевать строчки не безызвестной песни. Это не казалось ей чем-то интересным или тем, в чём она нуждалась. Ей всегда было достаточно книги в твёрдой обложке, чашки зелёного чая и тёплого пледа.       — Но мне все равно это не интересно, — продолжает шептать воспоминаниям Ли.       Первые дни в университете были тяжёлыми. Все в её группе уже на второй день смеялись в компаниях, договаривались о прогулке после пар, кто-то успел подружиться с ребятами со старших курсов и продолжал говорить о двойных свиданиях. Но глазу Черён попалась девушка, на лице которой она ни разу не видела улыбки или огонька во взгляде, когда к ней подходили в попытках поговорить. Казалось, она была вся в себе и ничего и никто из окружающих её не волновало. Она всегда была одна. На парах, на обеде, не ходила с группой в кафе. В ней было что-то, что не видимо для глаз, что тянуло Черён к ней.       — Кто бы мог подумать, что мы станем с ней близкими подругами, — усмехается девушка, а губы растягиваются в улыбке.       — Ты сама с собой разговариваешь?       Черён подскакивает, чуть было не ударяясь головой о лоб опустившейся на коленки Юны, сидящей в шаге от неё. Шин смеётся, обнажая белоснежные зубы в улыбке. Ноутбука не видно, как и телефона, по которому она всё время разговаривала, и Ли смущается, обратно ложась на спину.       — Да, а то со скуки с ума схожу.       — Тебе скучно?       — Нет, мне… то есть да. Да, мне скучно, потому что я, как обычно, одна.       Юна хмурит брови, но Черён этого не видит. Младшая опускается рядом, наплевав на дорогущий костюм, проводя руками по волосам.       — Извини.       Шин слышит тихое хмыканье от девушки внизу, тихо усмехаясь. Она закончила пару минут назад и вернулась, обнаружив лежащую в умиротворении Черён. Поначалу она подумала, что Ли успела заснуть, но удивилась, услышав срывающиеся слова с губ старшей. Похоже, та была в своих мыслях, и прерывать не хотелось, видя спокойное лицо без намёка на плохие эмоции.       — Извини, что позвала тебя прогуляться, а сама занялась работой. Это правда было важно, но мне стоило попытаться отсрочить дело.       — Кто тебе звонил?       — Рюджин.       Слыша имя Шин старшей, Черён ощущает неприятное сжатие в груди. Вчера, когда Хван заявилась поздним вечером, она казалась счастливой, но, как бы старшая не старалась, Ли видела в её в глазах отблеск тревоги. И стоило так глупо поймать Йеджи на её же шалостях, как её глаза потухли. Она выглядела подавленной. Снова.       — Можно задать тебе вопрос?       — Ты можешь просто спросить, — посмеивается Юна, поворачиваясь к старшей. Она замолкает, встречаясь с серьёзным взглядом. — В чём дело, Черён?       — В твоей сестре, — без попытки скрыть в голосе злобу начинает старшая. — Вчера вечером она заехала за Йеджи, ты знала об этом?       — Да, — кивает младшая. — Они ездили перекусить, а потом собирались в кино.       — Верно, — Черён усаживается, устремляя взгляд на реку. — Йеджи поздно вернулась домой. Ладно, дело даже не в этом, Юна. У них всё выходит из-под контроля.       — О чём ты?       — Йеджи практически поцеловала твою сестру, а она, в свою очередь отказалась поговорить об этом. Послушай, я не говорю, что Рюджин плохая из-за этого, нет, но я не понимаю её! Она проводит с ней всё свое свободное время, заботится, каждый раз старается подбодрить её, но стоит им на шаг приблизиться, как Рюджин тут же делает два назад!       Черён продолжает высказываться, пока младшая впитывает её слова, как губка. Сейчас, услышав всё это, головоломка в голове Юны решается со стремительной скоростью. Вот причина, по которой Рюджин отказалась вчера о чём-либо разговаривать. Вот почему она забрала с кухни две бутылки крепкого виски, который им подарила Джису, когда приезжала. Вот почему она попросила её не беспокоить и ушла в свою спальню, даже не поев, когда младшая потратила три часа на готовку. Вот почему Рюджин тихо плакала в своей комнате, думая, что Юна спит.       В голове молниями проносятся дни, когда Рюджин вернулась в родительский дом, сказав, что какое-то время поживёт с ними, перед тем, как вернуться в общежитие. Натянутая улыбка старшей, дрожь в руках, стеклянные глаза, в которых Юна могла видеть своё отражение, словно смотрит в зеркало. Всё это обдаёт её с головы до ног, и она подавляет в себе желание подорваться на ноги и вернуться к машине, проложить в навигаторе знакомый маршрут. Сейчас это лишнее. Юна знает сестру, и пока Рюджин не захочет, она ничего не узнает.       — Черён, — прервала её младшая, поворачиваясь к ней. — Я не смогу дать тебе ответов на твои вопросы.       — Мне не нужны ответы, Шин, — Ли поднимается, оттряхивая штаны. — Мне нужно только одно.       — Что?       — Чтобы Йеджи была счастливой.        — Это не в моей власти.       — Я знаю. Просто… Ладно, у меня к тебе другой вопрос, — Черён слабо улыбается, поднимая сумку с земли. — Ты свободна в часиков шесть сегодня вечером? — Юна кивает, позволяя продолжить. — Приезжай к нам сегодня, посмотрим фильм или поиграем во что-нибудь.              — Хорошо, — Юна улыбается, чувствуя облегчение. — Я могу взять с собой Рюджин?       — Конечно. В любом случае, Йеджи позовёт её, — Ли улыбается, шагая в сторону. — Рюджин хорошая, и я надеюсь, что они не застрянут в том, что вчера произошло.       — Да, — Шин согласно мычит, что-то печатая в телефоне. — Окей, тогда мы с Рю заедем в магазин после работы, а потом к вам. Мне надо тебе кое-что рассказать, — говорит она, засовывая руки в карманы брюк.              — Ты меня интригуешь, Юна-я.       — Всему своё время, — темноволосая фыркает, следуя за старшей. — Пойдём к машине, я отвезу тебя в универ.       — Я могу дойти сама, пара только через тридцать минут, — отмахивается, глядя на мыски кед.       — Я отвезу. В запасе будет минут пятнадцать, выпьем кофе.       

      ***

      Рюджин стучит пальцами по рулю, поглядывая на проходящих мимо пешеходов. Юна ушла в магазин, кинув на последок, чтобы та не скучала и отправила воздушный поцелуй, от которого Шин отмахнулась, кривясь в подобии отвращения. Младшая лишь посмеялась, после хлопнув дверцей машины.       Блондинка бездумно листает плейлист, стараясь отвлечься от цепких мыслей, что с ночи так и стремятся завладеть последними крупицами здравомыслия. Как бы она ни пыталась отвлечь себя, мысли возвращались к Йеджи. К её улыбке, которая, как кажется Рюджин, сияла ярче самых ярких звёзд в ночи. К смеху, звучащему любимой песней, который отчётливо отпечатался в памяти. К теплу рук, одна из которых обвивала её талию, а вторая поглаживала по спине. К безопасности, которую Хван излучает своим присутствием. К тому, по чему Рюджин так скучала.       — Мне не стоило так говорить, — вспоминая свои собственные слова, медленно проговаривает Шин. — Не стоило…       На секунду она замолкает, прикрывая глаза. В голове, словно яркой искрой, мысли о Йеджи исчезают, сменяются вчерашним неожиданным разговором с Харпер. Рюджин вспоминает, как зазвонил её телефон по пути в квартиру. Вспоминает, как через двадцать минут после, обжигающая органы жидкость вливалась в её организм, пронизывая жаром до кончиков пальцев. Горячие слёзы, что стекали по щекам, разбиваясь о деревянный стол, на котором лежали всякие бумажки и документация по работе. Сдавливающую боль, перекрывающую потоки кислорода, попытки вдохнуть больше, чем возможно. Шин помнит, как экран телефона горел в темноте комнаты с изображением трёхлетней давности. Руки крепче сжимают руль, от силы белеют костяшки. Злость. Она чувствует бушующую внутри злость, словно злость — что-то осязаемое, имеющая возможность пробить грудную клетку.       — Проклятье! — сквозь сжатые зубы шипит блондинка. — Почему, блять, ты возвращаешься в мою жизнь?! Почему ты не оставишь меня в покое?!       Рюджин чувствует, как с силой пульсируют виски, давя. Лицо Сюли всплывает перед глазами, словно она здесь, в машине, сидит на пассажирском, смеясь с реакции младшей. Сладкий до омерзительности голос шепчет неразборчивые слова, отбивая свой собственный ритм.       — Сука, — дрожащим голосом слетает с уст. — Держи себя в руках, Шин Рюджин.       Делает глубокий вдох, чувствуя, как напряжено тело, словно натянутая тетива. Когда она успела дойти до этой точки невозврата? Когда она позволила прошлому втиснуться в настоящее, затмевая всё, что приносит настоящую радость? Когда она дала своим воспоминаниям силу, что они так нагло заседают в её голове?       — Это прошлое, Рюджин. Она — твоё прошлое. Ты не можешь позволять прошлому влиять на своё настоящее. Не можешь позволять ей и дальше играть на твоём эмоциональном состоянии. Сюли больше нет, она — твое прошлое, — тихо проговаривает себе под нос Шин, чувствуя, как тело начинает расслабляться. — Ты повзрослела, ты переросла это. Вот так, хорошо, — выдыхая, откидывается на спинку кресла. — Ты не можешь изменить прошлое, но можешь изменить к нему отношение. Сосредоточься на настоящем, Рюджин. Ты приложила слишком много сил, чтобы снова вернуться в эту яму.       Шин вздыхает, слегка посмеиваясь.       — Поздравляю, Шин Рюджин, ты разговариваешь сама с собой, — усмехается, подбирая телефон с колена.       — Рюджин-и, — блондинка дёргается, поворачиваясь на голос. Юна стоит у машины, держа пакеты в руках. Губы растянуты в насмешливой улыбке, и она, фыркнув, говорит чуть громче. — Если ты вернулась в реальный мир, открой мне дверь, пожалуйста. Пакеты тяжелые.       Старшая тянется через панель, открывает дверцу, усмехаясь. Юна кидает которое «спасибо, как благородно с твоей стороны» и нагинается через сиденье, ставя пакеты назад.       — Ты скупила пол магазина? — приподняв одну бровь, интересуется Рюджин.       — Смешно. Поехали уже, а то опоздаем.       — Да, босс, — салютует старшая Шин, включая музыку.

***

             Рюджин ощущает, как вся решительность, с которой она намеревалась поговорить с Йеджи, превращается в пыль, пока лифт поднимается с каждой секундой выше. Нервная усмешка срывается с губ, когда лифт звенит, открывая железные двери на нужном этаже. Юна качает головой, тянет старшую за руку.       — Почему ты так напряжена?       — Я не напряжена, Юна.       — Рюджин, ты выглядишь точь в точь, как в день, когда тебя вызвали к ректору. Помнишь? Твои друзья разбили окно в кабинете, но поймали только тебя.       — Я тогда не была напряжена.       — Ты стояла по стойке смирно, — обводя девушку пальцем, продолжает младшая, — как сейчас. И я слышу, как ты тяжело сглатываешь, будто у тебя камень в горле, а не слюна. Ты напряжена.       — Нет.       — Я знаю, что произошло между тобой и Йеджи.       Юна говорит ровным тоном, не сводя с неё глаз. И Рюджин даже не дёргается, слыша эти слова. Продолжает смотреть на темноволосую нечитаемым взглядом, ощущая, как младшая накаляется от молчания.       — Ты будешь молчать и дальше?       — Я не знаю, что говорить.       — Почему ты плакала ночью?       — Это не то место, где мы должны об этом говорить, — Шин мотает головой, подходя к двери. — Больше не задавай мне вопросов, Юна. Ты не получишь на них ответов.       Рюджин нажимает на звонок, слыша, как трель разносится в помещении за дверью. Сжимает ручку пакета сильнее, чувствуя, как от веса жжется ладонь. «Я извинюсь позже, Юна», — обещает себе Рюджин, краем глаза наблюдая за стиснувшей челюсть Юной. — «Надеюсь, ты не будешь слишком на меня злиться».       — Позвони ещё раз, — отрешённо бормочет темноволосая, касаясь дверной ручки.       Блондинка делает, как ей говорят, а после отступает на шаг от двери, как раз вовремя, потому что та открывается. Черён стоит в дверном проёме, держа в руках какую-то книгу.       — Привет, Рюджин, Юна, — рыжеволосая отступает, тем самым приглашая их войти. — У нас гость, но не волнуйтесь, он скоро уйдет.       Рюджин заходит, хмурясь, когда замечает кроссовки на входе, явно не принадлежащие Йеджи или Черён. «Мужские», — думает, снимая с себя кожанку. — «Гость — парень?». И, словно Юна успевает прочитать её мысли, подходит к Ли поближе, говоря на пару тонов ниже:       — Это тот парень?       — Да, — Ли прыскает, кривя губы в непонятной улыбке. — Он пришёл час назад, но ощущение, будто целый день тут торчит.       — О ком вы говорите? — выпрямляясь, встревает блондинка. — Если мы помешали, то можем уйти, только вот, — Рюджин поднимает пакеты в руках, кивая на них. — Мы купили продуктов и, — она укоризненно поглядывает на сестру, — немного вредных закусок.       — Во-первых, вы не помешали, — рыжеволосая усмехается, складывая руки на груди. — Во-вторых, спасибо.       — Где Йеджи? — Юна с легкостью выхватывает один из пакетов у старшей, шагая в сторону кухни.       — Они в гостиной.       — Рюджин, иди туда, а мы с Рён на кухню.       — Почему вы…       — Нам нужно поговорить, — Юна играет бровями, переводя взгляд на Черён. — Возьми у неё пакет.       — Черён, ты не хочешь ответить, о ком вы говорили?       — Это что-то изменит? — она бросает на Шин равнодушный взгляд, забирая пакет. — Где гостиная, ты знаешь.       И уходит в след за младшей, оставляя Рюджин одну. Блондинка топчется на месте, резко ощущая вспотевшие руки. Черён ведёт себя иначе. «Она всё знает», — Рюджин быстро делает выводы, обтирая руки об штаны. В горле снова тянет, вынуждая сглотнуть. Она смотрит туда, где пару мгновений назад скрылись двое других, ругаясь себе под нос. Переводит взгляд в сторону гостиной, не решаясь сделать и шагу.       Тело ощущается в десять раз тяжелее, и Рюджин прокручивает все свои варианты действий. Их оказывается не так много: первое — развернуться и уйти, второе — войти в гостиную и встретиться лицом к лицу с брюнеткой, что орлиной хваткой вцепилась в сознании, и гостем. Или, наконец, третье — присоединиться к Юне с Черён, которые ясно выказали свою позицию.       В голове быстро проигрываются все возможные последствия, когда её слух пронзает яркий смех, бьющий по барабанным перепонкам. Шин кривится, стискивая зубы сильнее. «Отлично, просто, блять, прекрасно», — Рюджин прочищает горло, делая уверенный шаг вперёд.              Она останавливается в дверном проёме, замечая сидящих на диване Йеджи и темноволосого парня. Он что-то показывает ей в телефоне, пока Йеджи внимательно смотрит. Не проходит и пяти секунд, как старшая начинает смеяться, хлопая в ладоши, и парень поднимает руку со спинки дивана, опуская на чужое плечо. Футболка Хван чуть спала, а потому мужская рука устроилась на оголённом участке кожи.       Йеджи продолжает что-то говорить, указывая в светящийся экран, казалось, полностью игнорируя их положение. И Рюджин чувствует, как в груди неприятно щемит. Она испытывает странную тяжесть, слыша крик своего тела, который просит уйти, и непроизвольно делает шаг назад, ударяясь затылком о дверной косяк. С губ срываются маты, и брюнетка резко оборачивается на звук.       Хван замолкает, замечая Рюджин, потирающую затылок. Она стоит в голубой рубашке, расстёгнутой на две пуговицы и с закатанными рукавами. Скользит по ней взглядом и хмурит брови. И неожиданно для самой себя Шин ощущает себя неловко.       — Рюджин, — произносит Йеджи, поднимаясь с дивана. — И давно ты там стоишь, как призрак?       — Привет, — хрипит Шин, шагая на ватных ногах по паркету. — Юна с Черён на кухне, — отвечает, игнорируя вопрос.       — Привет, Рюджин, — парень встаёт с дивана, полностью поворачиваясь к ней лицом. — Мы снова встретились, — он улыбается, протягивая руку. — Ты меня помнишь? — у него вырывается смешок, и Рюджин чувствует значительное раздражение.       — Привет, Юнхо.       — Не пожмёшь мне руку? — он трясёт ею в воздухе, изогнув одну бровь.       Рюджин подавляет в себе нарастающее чувство недовольства, пожимая. Всего на секунду, она сжимает сильнее, после быстро отдёргивая руку. Он, будто бы оценивая, оглядывает её с ног до головы, расплываясь в улыбке.       Йеджи стоит рядом с ним, посматривая за спину младшей, будто ожидает чего-то. Она сцепляет руки в замок, перемещая взгляд на блондинку. Рюджин замечает в её глазах что-то, что не позволяет ей смотреть дольше обычного, и отводит свой взгляд на пристально смотрящего на неё Юнхо. И Хван вновь посещает знакомое чувство.       — Ты забавный человек, Рюджин.       — Забавная? Я?       — Да, — он хмыкает, переводя взгляд на Йеджи и возвращая на неё. — При первой нашей встречи ты выглядела отстранённой. От тебя исходил, как бы правильно сказать… Холод? Огонь? Твои глаза, — он подходит ближе, нависая над ней, словно утёс над рекой. — Они холодные, ничего не показывающие, но в то же время горящие… неприязнью?       — Юнхо, — предупреждающе говорит Хван, касаясь его предплечья.       — Подожди, Йеджи, я хочу кое-что узнать.       — И что это? — с нескрываемым раздражением спрашивает Шин.       — Я тебе где-то насолил? Плюнул в твой дорогущий кофе, который пьёшь по утрам?       — Юнхо! Прекрати!       — Что здесь происходит? — Рюджин оборачивается на голос, видя стоящих Юну с Черён. В руках они держат стаканы с какой-то жёлтой жидкостью. — Йеджи, почему ты кричишь? — Ли оставляет стаканы на столике, подходя к упомянутой. — Что происходит?       — Я просто спрашиваю у Рюджин, что я ей сделал, что она кидается на меня, как разъярённый бык на красную тряпку, — отвечает темноволосый, чуть наклоняясь к лицу блондинки. — Рюджин?       — Извините меня, я покину вас, — она разворачивается, бросая быстрый взгляд на сестру, которая не сдвинулась с места. — Мне нужно позвонить, — слабо похлопывает по плечу, идя к выходу.              Шин слышит, как за её спиной начинается разговор, но, не теряя времени, покидает квартиру. Нажимает на кнопку вызова лифта, но резко кидается в сторону лестницы. Этаж за этажом остаются позади, и Рюджин ощущает, как горят лёгкие. Будто их пробили ножом, и они кровоточат раскалённой лавой вместо тёплого сгустка крови.       Прохладный ветер бьёт в лицо, стоит выскочить на улицу. Рюджин вдыхает побольше, чувствуя давление на горле, словно призрачные руки сдавливают шею, не позволяя вдохнуть. В глазах мутнеет, и она опускается на корточки, накрывая руками голову.       Слова матери скрежещем голосом отдаются в голове, и Шин хочется кричать. Воспоминания проносят слишком быстро перед глазами, и девушка издаёт немой крик. Мысленно ведёт счёт до десяти, но сбивается на шести. Тело знобит, а дыхание сбилось напрочь. Рваные вдохи не помогают, и Рюджин валится с ног, оседая на холодном бетоне крыльца подъезда.       — Б-блять, — еле слышимо, дрожащим голосом произносит блондинка. — Н-н-не сей…       — Рюджин?       — Сейчас, — выдыхает Шин.       Она чувствует позади себя чье-то присутствие, слабо цепляясь за реальность. Тёплые руки опускаются на её шею, и она дёргается, отталкивая. Поднимает помутневший взгляд, видя размытые перед собой черты лица. Они выглядят знакомо, но в то же время нет. Фигура что-то говорит, но она не слышит. Сфокусироваться не получается, потому Шин щурится, чувствуя дрожь в руках.       Голоса в голове смешиваются воедино, создавая гам. Картинка за картинкой крутятся, как кинолента, и Рюджин хочет избавиться от этого. Лицо плачущей Харпер сменяется на мускулистое тело Сэма, поднимающего штангу, а за ним следует Сюли, лежащая в общежитии на её кровати, читающая «Театр» Сомерсета Моэма.       — Рюджин, пожалуйста, — голос врывается в сознание. — Слушай мой голос, Рюджин. Кивни, если слушаешь, пожалуйста, — она кивает, снова ощущая на шее тёплые руки. — Хорошо, я расскажу тебе историю. Просто слушай. Когда я была маленькой, дети часто издевались надо мной из-за моего разреза глаз. Знаешь же, как тяжело быть не таким, как все, — голос на секунду замолкает, раздумывая о чём-то, пока руки осторожно водят узорами по шее. — Они указывали пальцем и кричали, что мои глаза как прощелина. И мне было неприятно. Я убегала домой и плакала в подушку до тех пор, пока слёз больше не оставалось, и я не вырубалась от изнеможения. В один день, когда мы с родителями уехали на каникулы в небольшой городок, я улизнула на каток, — Рюджин слышит тихий смешок, стараясь уцепиться за голос. — Там я познакомилась с одной девочкой. И она однажды сказала мне: «Твои глазами милые, прямо как у котёнка, а те, кто называет их прощелиной — полные придурки». Тогда я смеялась от души, потому что она говорила с таким невозмутимым лицом, что у меня просто не было другого выбора. После этих слов я часто сравнивала свои глаза с кошачьими, представляешь? Я смогла полюбить их. И оглядываясь назад, я бы стукнула себя по голове, когда называла их уродливыми.       Рюджин слушает, внимая каждому слову. Эта история кажется знакомой, настолько знакомой, что хочется спросить больше. Узнать всё широким фронтом. Голос затихает, и теплота покидает шею. Шин дышит, делая размеренные вдохи. Чувство удушья ушло, позволяя набрать в грудь достаточно воздуха.       — Рюджин, открой глаза, — она качает головой в отрицании, боясь вернуться в реальность. — Всё хорошо, открой глаза. Нечего бояться.       Шин покусывает губу, медленно приоткрывая глаза. Слабый свет ламп жалит глаза, но она не поддаётся, стараясь сфокусировать взгляд перед собой. Только сейчас она осознаёт, что развалилась возле подъезда, протирая штаны. Руки немного подрагивают, и она сцепляет их вместе, сжимая их с силой, намереваясь унять непрошенный тремор.       — Ты в порядке?       Рюджин вздрагивает, поворачивая голову в сторону. Йеджи сидит рядом, держа в руках её кожанку. На её лице слабая улыбка, но взгляд излучает беспокойство. Брюнетка накидывает на неё куртку, стягивая впереди.       — Прости, Йеджи.       — Почему ты извиняешься?       — Мне жаль, что тебе пришлось иметь дело со мной… с такой мной, — робко выдает блондинка, сжимая губы в тонкую линию. — Прости.       — Это была паническая атака? — Рюджин кивает, отводя взгляд на собственные руки. — Как часто это происходит с тобой?       — Редко.       — Есть причина?       — Это началось после произошедшего с Сюли.              — Мне жаль, Рюджин.       — Тебе не нужно извиняться, Йеджи. Сейчас мне стыдно.       — В этом нет ничего постыдного, — голос Хван дрожит, и Рюджин чувствует вину. — Я должна извиниться за Юнхо. Прости.       — Не важно, — с губ слетает смешок, и брюнетка смотрит на младшую.       — Важно, Рюджин.       — Он никто для меня, поэтому это не имеет значения. Ты не должна извиняться за того, на кого мне плевать.       — Ему так не кажется.       — Тогда пусть перекрестится, Хван.       Над ними воцаряется тишина и Рюджин чувствует на себе её взгляд. Чувствует веющее тепло от него. Хочется повернуться, встретиться с парой кошачьих глаз, но чувство стыда бьёт кусками града, заставляя отбросить любые попытки.       Хочется объясниться за прошлый вечер, но язык словно прилип к нёбу. В голове грохочут нужные слова, правдивые, но что-то не позволяет им прозвучать с уст блондинки.       — Юнхо ушёл, — оповещает старшая, нарушая тишину.       — Когда?       — Когда ты… Когда у тебя началась паническая атака.       — Ясно.       — Давай зайдём в квартиру. Уже холодно.       — Как ты себя чувствуешь?       — Я в порядке, Рюджин. Пожалуйста, давай зайдём внутрь.       — Хорошо, я узнала, что хотела.       — Рюджин, пожалуйста.       — Йеджи, прости. Правда прости, но я не… я поеду домой.

      ***

      Рюджин вытягивается каким-то своеобразным движением в постели, хрустя костяшками пальцев. Время перевалило за час ночи, но сон по-прежнему не идёт ей навстречу. Глаза давно привыкли к темноте, потому Шин считает узоры на потолке, которые Юна недавно добавила в её интерьер. Младшей всё ещё нет дома, и Рюджин боится даже написать ей. Это первый раз, когда от неё нет никаких признаков жизни.       Телефон валяется рядом, изредка загораясь от уведомлений. Рюджин в очередной раз что-то ворчит под нос, блокируя его. Ничего. Просто ноль.       — Почему я снова вляпалась в какое-то дерьмо?       Шин поднимается с постели, хватая телефон, и идёт босыми ногами в кабинет. Мысли не дают ей заснуть, а лежать и ждать, когда они затихнут, смысла нет. Потому что этого не произойдёт. Никогда не происходило. И чудо сейчас не случится.       Она включает ноутбук, быстро вводя пароль. Её приветствует Далли, распластавшийся на родительской кровати, и Шин усмехается. Этот бездельник ещё крохой нашёл любимое место в огромном доме. И, к сожалению Рюджин, это была не её комната.        Она улыбается, вспоминая, как он недовольно мурчал, виляя хвостом, стоило поднять его на руки.       — Да, ты точно моя копия.       Рюджин открывает документ, быстро в десятый раз читая строку за строкой. Корректирует, обещая себе, что ещё раз и уволит Кима. Он расслабился, а для компании это не хорошо. Она не позволяет расслабляться себе, и не спустит с рук другим. Продуктивная работа — то, чему научил её отец.       Проходит около получаса, когда телефон вибрирует на краю стола, отчего блондинка слегка вздрагивает. Она уже потеряла все надежды, что Юна хоть что-то ей напишет, а уж тем более решит позвонить.       Берёт телефон в руки, упираясь локтем на поверхность стола, поддерживая рукой голову. Она смахивает экран блокировки, заходя в сообщения. И, конечно, это не Юна. Рюджин бегает глазами по висящему в шторке уведомлении — сообщению от Йеджи.              — Она не спит, — шепчет в темноту Шин, удобнее усаживаясь в кресле. — Вместо того, чтобы решать проблемы, я создаю новые.       /@hwang_yj00/       2:13 — Рюджин       мы можем поговорить?       я пыталась уснуть, но у меня не получается       из-за тебя, Шин             

/@rj_shin__/

2:14 — из-за меня?

      /@hwang_yj00/       2:14 — да       или лучше сказать       из-за мыслей о тебе

/@rj_shin__/

2:14 — Хван

ты снова говоришь странные вещи

      /@hwang_yj00/       2:15 — почему не спишь?

/@rj_shin__/

2:15 — я работаю

             /@hwang_yj00/       2:16 — в 2 часа ночи?       Рюджин, ты в своём уме?       прости…

/@rj_shin__/

2:16 — моя сестра у тебя?

      /@hwang_yj00/       2:16 — да       я не знаю, что произошло между вами       но она не хотела ехать домой       — Ещё бы она хотела, — Рюджин откидывается на кресло, печатая ответ.

/@rj_shin__/

2:17 — я говорила с ней

не подобающим образом

ты говорила ей о том, что произошло?

      /@hwang_yj00/       2:17 — нет       они с Черён были слишком милыми       я не хотела мешать

/@rj_shin__/

2:17 — спасибо

      /@hwang_yj00/       2:17 — Рюджин

/@rj_shin__/

2:18 — что?

      /@hwang_yj00/       2:18 — можем поговорить?       

/@rj_shin__/

2:18 — мы и так разговариваем

      /@hwang_yj00/       2:18 — могу я позвонить тебе?

/@rj_shin__/

2:18 — о чём ты хочешь поговорить?

      /@hwang_yj00/       2:19 — я просто хочу услышать твой голос       ты ушла и…       Рюджин резко выдыхает, смотря на «печатает», а затем надпись пропадает.       /@hwang_yj00/       2:20 — я переживаю       давай просто поговорим              Шин чувствует, как в груди ощутимо покалывает, когда Йеджи, не дожидаясь ответа, набирает её номер. Палец зависает над зелёной кнопкой вызова, но, тем не менее, она заставляет себя нажать на неё и подносит телефон к уху.              — Рюджин?              — Рюджин.              — Расскажешь что-нибудь?              — Хорошо. Что ты хочешь услышать?       — Я не знаю, хорошая ли это идея, — признается Хван, и Рюджин понимает, к чему она ведет.       — Хорошо, Хван. Я расскажу тебе о Сюли.       

/flashback/

      Вечеринка набирает масштабные обороты, всюду снуют люди, имена которых Рюджин даже не знает. Но она тревожно всматривается в толпу, желая увидеть лишь одного человека, макушку с черными волосами и темно-карие глаза. Под ее взглядом Шин чувствовала себя голой. Чертовски нелепое описание, но это кажется настолько подходящим словом, что девушка не может найти иного.              Рюджин делает глоток пива, кривя губы в ухмылке. Кеин с Сэмом точно знают, что нужно пить, чтобы валяться в углах комнат, как те, кого Шин замечает сейчас, двигаясь в сторону лестницы.              — Ты Сюли ищешь? — Харпер касается ее плеча, посмеиваясь. Похоже, что ответ она видит в глазах напротив, потому смеётся громче. — Она скоро будет.              — Ты идиотка, — фыркает в ответ ей Рюджин и дергает плечом, — я ищу место потише.              И, пока Харпер не успела сказать еще что-нибудь, Рюджин решает подняться наверх. В дальних комнатах будет потише, и, прихватив закрытую баночку пива, идёт дальше. Шин продолжает глазеть на висящие наклейки или плакаты на дверях, комментируя идиотские, что пестрят своими изображениями.       Она доходит до последней, в самом конце коридора. Шин опускает вниз ручку, тянет на себя и, наконец, открывает.              Комната встречает ее комфортной тишиной и желанным ожиданием. Она останавливается в центре, замечая рамку с фотографией на столе. Похоже, тут уже кто-то оккупировал это место. Рюджин подходит к столу, поднимая рамку. Её глаза расширяются, когда она узнает в одной из девушек на ней Сюли. Она выглядит моложе, но её взгляд всё такой же. Пронизывающий до чёртиков, острый, словно катана, что полоснёт так сильно и глубоко, что оглянуться не успеешь.       Что-то щёлкает в голове, и Рюджин чувствует злость. Серьёзно? Она пришла на вечеринку, чтобы что? Девушка глупо усмехается, ставя рамку на место.              — Ну конечно, кого же я могу ещё ждать, когда пришла на ебаную вечеринку с кучей алкоголя! — злость берет свое, вырываясь наружу. Это чувство намного сильнее того, что она испытывала всю прошедшую неделю после знакомства с Сюли. — Ну конечно, блять! Блядская ситуация! — срывается на крик Рюджин, пиная попавшуюся под ногу сумку, наспех сброшенную кем-то до этого. — Блядская Харпер! Блядская вечеринка! Блядское все! Я просто в…              — Я не знала, что у тебя такое высокое либидо, — внезапно Шин вздрагивает, когда слышит низкий голос.              «Какая же я везучая, чёрт бы всех здесь побрал!», — мысленно кричит Рюджин, оборачиваясь.              — Давно не виделись. Рюджин, верно?              Сюли стоит на пороге комнаты. Взгляд непроизвольно скользит по телу китаянки, и Рюджин незаметно сглатывает. Юбка выглядит слишком короткой, чтобы её так называть, а топ на тонких лямках держится на святом слове. Ее улыбка смотрится слишком плотоядной для такого невинного тона.              — Мне нравятся такие девушки, — подмигивает Сюли, — заводят.              Что-то в Рюджин ломается. Она вздрагивает, а после отводит взгляд. Какого черта? Почему её тело так реагирует?              — А не хочешь сыграть с нами? — продолжает Сюли, проходя вглубь комнаты.              — Я… нет. Я пойду.              — Давай, Рюджин. Будет весело.       Рюджин останавливается, слыша голоса доносящиеся с коридора. Конечно, сомнений быть не могло.       — Буду считать это согласием, — Сюли подмигивает, плюхаясь на кровать.              В тот момент, как кровать прогнулась под весом, в комнату заходит Харпер, а за ней и остальные знакомые для Рюджин лица.              — Играем тут, Рюджин — усмехается Сюли, поднимаясь, чтобы достать из тумбочки бутылку вина.              — Ого, Рюджин, ты уже здесь. А я уже думала искать тебя, — Харпер подмигивает, направляясь с бокалами к девушке. — Всем наливать? — ребята кивают, присаживаясь на пол.              — Окей… А во что мы играем? — спрашивает Рюджин.              — В правду или действие? — предлагает Сэм, на что Харпер в следующую секунду нелепо имитирует рвотные позывы.              — Слишком банально, придурок. Придумай что-нибудь получше, — грозно проговаривает она, разливая вино по бокалам, которое ей любезно передала Сюли.              — На кармическом уровне это тебе не воздастся, — хрипло и медленно произносит одна из девушек, поправляя свои блондинистые волосы.              — Карин, помолчи.              — Как насчёт… Семи минут в раю? — спрашивает Сюли, кидая взгляд на Рюджин.              — А вот это уже интересно, — Харпер широко улыбается, приподнимаясь. — Как будем выбирать? Бутылочкой или бумажками?              — Думаю бумажками будет удобнее. Бутылочка может остановиться между двумя людьми, тогда придется крутить заново, — говорит Кеин, отпивая немного из бокала. — Или выполняют оба, — усмехается парень.              — О, ни за что. Прошлого раза было достаточно. Давайте, нужно найти бумагу и ручку.       — В той тумбочке, первый отсек сверху, — говорит Кеин, после чего Харпер достает все, что надо, и рвет на подходящие кусочки.              Она оглядывает всех присутствующих и улыбается, начиная писать имена на бумажках.              — Что это значит? — спрашивает Рюджин, и в ее пальцы Харпер засовывает записку.              — Мы пишем имена на листочках, а затем в случайном порядке раздаем их. У кого совпадут имена, те уходят в шкаф, и там уже вас ожидают прекраснейшие семь минут в раю, — объясняет Харпер. — Готово, теперь по очереди читаем имена, — она хитро улыбается, и Рюджин чует подвох.              — Карин, — произносит Алекс и смотрит в сторону девушки.              Та лениво переводит взгляд на него и приподнимает бровь. Ее белые волосы спадают с плеч на спину, отчего образ девушки становится чарующим. Рюджин бы назвала Карин феей: из-за необыкновенного образа, поведения не от мира сего, голоса медленного и тягучего, увлечения эзотерикой. Но такие девушки не по вкусу Рюджин, скорее одному идиоту, который сидит и глупо улыбается от «счастливого» совпадения.              — Алекс.              Упомянутый чуть ли не давится от удивления. Шин видит, как его лицо стремительно краснеет, и он нелепо открывает рот в попытке вдохнуть так внезапно закончившийся кислород.              — Ты рыбу косплеишь? Получается похоже, — шутит Сэм, но никто не смеется. Шутка выходит слишком ужасной.              — Не пытайся больше, у тебя не выходит, — закатывает глаза Харпер, — давайте дальше.              — Погнали, — начинает Сэм. Его глаза вытаращиваются так, будто он не имя увидел, а чек на миллион баксов, и он замирает. — Ты, блять, смеешься?              — Что там? — Сюли наклоняет голову, пытаясь разглядеть, что находится в записке.              — …Кеин.              Комната взрывается смехом. Хохочет даже Карин, юмор которой находится на каком-то другом уровне, отчего многое из шуток ребят никогда ее не веселит. Алекс, еще не отошедший, начинает задыхаться и хлопает по груди, закашливаясь.              — У меня Сэм. Это какая-то ебанутая шутка?!              И никто не может остановиться. Харпер сворачивается на полу, обхватив живот двумя руками, и смеется так сильно, что кажется, будто она сейчас помрет. Рюджин опрокидывается на спину и забывает всю ту неловкость, которая овладевала ей все это время, полностью отдаваясь дурачеству друзей. Лицо ее разгладилось, глаза стали чистыми и спокойными, только смех отражался в ямочках и широкой улыбке. Ей было хорошо.              Пока она не посмотрела в свой листок.              Сюли.              — Ну что там! — нетерпеливо хнычет Харпер.              Рюджин обращает на нее гневный взгляд, желая придушить подругу. Не знает она, как же. Случайно раздавала, разумеется.              — Сюли.              — Рюджин, — проговаривает Сюли, улыбаясь.              — Ого. Как так получилось? — удивленно спрашивает Харпер, в то же время попивая вино.              — Харпер… ты су…              — Классное совпадение, правда! — снова лепечет соседка, мило скалясь. Иначе не назвать ту гримасу, которую изобразила девушка.              Рюджин хмурит брови и злобно смотрит на подругу. Поправочка — бывшую подругу. Пальцы ломит, сердце учащено стучит, а зубы болят от того, как Шин их сжимает. Хочется или убить Харпер, или самой убиться. Разбить голову об стенку. Да что угодно, черт возьми, лишь бы не залезать в шкаф с этой девушкой. Внутри все жжется, так сильно и неприятно печет органы. Может, Рюджин зарыдает сейчас. Кто знает.              А Сюли все смотрит и смотрит на нее, хитро улыбаясь.              — Кто пойдет первым? — спрашивает Харпер, игнорируя взгляд Шин, который будто вот-вот её испепелит.              — Давай по порядку. Идут те, кто читал первыми, — замечает Сюли.              — Знаете, приятели… — вздыхает девушка и приобнимает рукой Алекса, кладя ему голову на плечо, — его разум находится сейчас не в этой плоскости. Он на ином уровне и не слышит нас. Оставьте его, оставьте.              Парень издает хрип, и у всех складывается впечатление, будто он сейчас действительно вознесётся на небеса.              — Идите нахуй, я не пойду в шкаф с Кеином, — сердито проговаривает Сэм.              — Как ты можешь! — вскрикивает Харпер и прикрывает рот ладонью. — Тут же Рюджин! Как ты можешь быть гомофобом! — в ее глазах собираются ненатуральные слезы. — Я не ожидала такой грубости от тебя…              — Ты совсем?! Какой гомофоб? Он! Мой! Брат! — повышая голос на каждом слове, выдает он. Кажется, скоро у Сэма случится истерика.              — Мы можем с Рюджин быть первыми.              — Не можем.              — Ну и отлично! — смеется Харпер и тыкает в шкаф. — Начинаем!              Сюли привстает и уже направляется к шкафу, в то время как Рюджин не сдвигается с места ни на миллиметр. Харпер замечает это и недовольно смотрит на подругу. А затем берет ее за руку, буквально утаскивая в сторону шкафа.              — Это насилие! — скулит Рюджин, смотря на Харпер с сияющим чувством предательства.              — Если никто не залезет в шкаф, будет неинтересно, дорогая, — усмехается Харпер.              А затем оставляет девушек внутри, среди горы одежды, и закрывает дверцы. Они остаются в полной темноте.              Рюджин сглатывает и ждет, пока глаза привыкнут, чтобы она наконец смогла хоть что-то увидеть.              — Даже щелки нет…              — Но так веселее, согласись, — посмеивается Сюли где-то рядом.              И тут Шин понимает весь ужас ситуации, в которой она оказалась. Она и Сюли. Слишком близко в замкнутом пространстве. Один на один. Никто их не видит, и Рюджин чувствует, как сердце набирает обороты. Чёрт.              Внезапно горячее дыхание касается шеи, и Рюджин крупно вздрагивает от этого действия.              — Ты что дела…              — Молчи, — Сюли произносит слишком серьезно, и Шин глубоко вдыхает, пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце. Запах чужих духов наполняет лёгкие. Кончики пальцев немеют, а Рюджин жмурит глаза от страха. Она даже не знает, чего боится: неизведанности или наоборот — понимает, что будет.              Первое касание губ приходится в скулу. Оно теплом отпечатывается и приносит такую приятную дрожь, что Рюджин будто начинает задыхаться. Внутри всё набирает большие обороты, а к лицу приливает кровь. Рука Сюли проходится по плечу, аккуратно цепляя ворот слишком большой для Шин футболки. Затем опускается поглаживаниями на талию, заползая под тонкую ткань и внезапно сжимает оголённую кожу ее пальцами. С такой силой, словно желает оставить след своего присутствия на её теле.              Рюджин хочет сказать хоть что-то, но не удается. Это кажется слишком для неё. И она снова сглатывает. Второй поцелуй задевает шею, и Шин вдруг думает, что лучше бы сейчас ее укусили. «Блять», — внутренне кричит она, отгоняя это желание.              Ладонь Сюли спускается вниз, начиная оглаживать внутреннюю сторону бедра. Ладонь Сюли. Где? Голова отказывается думать.              Неожиданно с губ срывается тихий стон, когда Сюли чуть прикусывает шею, и Шин надеется, что девушка этого не слышала. Но та смеется так чисто и уютно, и этот звук всё делает еще хуже внутри Рюджин. Хочется закричать от бессилия и стыда.              Хуже быть не может, но кому какая разница, когда рука Сюли все еще там, а ее дыхание вдруг оказывается где-то у чужих губ. Словно девушка сейчас играет с ней, уничтожает. Ей было недостаточно довести Рюджин до края, ей хочется намного большего — столкнуть ее в бездну.              «К черту», — думает Шин и решает сократить оставшееся расстояние.              — Игра закончена, выходите! — говорит Харпер и открывает дверцы, ослепляя светом ламп.              Рюджин чувствует себя идиоткой.       

/end flashback/

             — А через пару недель она столкнула меня в бассейн и предложила встречаться, — этими словами Шин заканчивает историю.              — Она… что?!              — Да, — Рюджин усмехается, оттого у Йеджи на лице сама по себе появляется улыбка.              — Я будто сериал смотрю, — смеется Хван.              — Нетфликс отдыхает, — тихо произносит Рюджин и ей становится легче.              — Но у них есть множество классных сериалов.              — Перестань, все они дерьмо, — закатывает глаза Шин.              — Ты не ценительница… — Йеджи зевает в голос, и слышится шорох одеяла.              — А еще нам стоит спать, — говорит Рюджин, посмотрев на время.              — Ты права, — Йеджи мнётся, замолкая. И Рюджин ждёт. — Рюджин. Запомни: я всегда готова тебя выслушать.       — Спасибо, Хван.       — Спокойной ночи, Рюджин.       — Спокойной.