От судьбы не уйдёшь

      В кабинете Шин старшей висит звенящая тишина. Юна сидит на небольшом диванчике, перерабатывая последнюю информацию. Кружка с кофе, который, по словам Саны, должнен согревать, давно остыл, а Рюджин так и не притронулась к нему за все то время, что они сидели.              — Ты знаешь, почему они здесь вдвоем? — осторожно спрашивает младшая, скользя внимательным взглядом по сестре.              Рюджин сидит в кресле, слишком близко придвинутом к столу, и это выглядит неестественно. Ее взгляд направлен в никуда, и это заставляет Юну напрягаться. И чем больше она размышляет о том, как Сюли оказалась здесь, в их компании, в придачу сопровождая Мацубару, тем больше теряется. Единственное, что она понимает: эти двое в близких отношениях. На языке вертится вопрос, но темноволосая не находит в себе сил его озвучить, когда слышит натянутую усмешку.              — Сюли раньше упоминала, что у нее есть старший брат, сводный брат, с которым она поддерживала связь. Не думаю, что знаю настоящую причину этому, но по ее словам он остался в Китае вместе с родителями, — объясняет Рюджин. — Я никогда не видела его раньше, потому что она не говорила о нем многого и не показывала. На единственной семейной фотографии, которая была у нее в комнате, была только она и ее мать.              Младшая смотрит на сестру с таким удивлением, что Рюджин думает, не сказала ли она чего-то лишнего. Но дело было в другом. Юна ни разу не слышала от неё о Сунлине. Но что тут скажешь… Еще в то время, когда они с Мацубарой были довольно близки, Рюджин только отмахивалась от разговоров о Сюли, что уж говорить про ее семью. А теперь они оказались в такой ситуации.              — Почему ты никогда не спрашивала ее об этом?              — Сюли всегда была своенравной и непредсказуемой. Я не хотела создавать напряжение или оскорблять ее, задавая слишком личные вопросы. Более того, я думала, что это ее семейная частность, и я должна уважать ее приватность. Раз она никому не говорила, значит на то были причины, — она пожимает плечами.              — «Задавая слишком личные вопросы»? Рюджин, вы были в отношениях, о какой приватности идет речь? — она неторопливо подходит к столу, а после оборачивается. — Почему она сейчас здесь, так внезапно?              — Ну… Я, как и ты, не ожидала подобного, — Рюджин ненадолго задумывается. В этот момент перед глазами проскакивают давно пережитые дни, и она вздыхает, покачивая головой. — Сюли как-то говорила мне, что ее брат — будущий наследник компании семьи. Могу предположить, что по этой причине он и остался в Китае, чтобы подготовиться. Вероятно, ее появление здесь и наша связь с Сунлинем — часть его деловых планов, связанных с нашей компанией.              Юна слушает внимательно, пытаясь уяснить сложившуюся ситуацию.              — Возможно ли такое, что Сюли изначально все продумала, чтобы достичь своих целей?              — Что ты имеешь в виду? — хмурится Рюджин. — О каких целях идёт речь, Юна-я?              — Она ведь… Ну, ты помнишь. Если бы человек любил по-настоящему, то он бы никогда не изменил. Я предполагаю то, что она могла использовать твою доверчивость для своих собственных целей.              — Ты думаешь, она использовала меня с самого начала? — уточняет Рюджин, не веря своим ушам.              — Я просто предполагаю.       — Юна, в то время мы были обычными студентами. Рвали волосы на голове, лишь бы сдать экзамен. И… у нас был дикий образ жизни. Такого просто быть не может, — усмехается она, откинувшись на спинку сиденья. — Ты такая злая, — заключает девушка, пытаясь внести в беседу нотки шутливости.              — Просто мне всё труднее выносить это и относиться ко всему этому снисходительно, — отзывается младшая, складывая руки на груди. — Я надеялась, что это останется в прошлом и больше никогда нас не потревожит. А в особенности — тебя.              Рюджин не находит что ответить. А может быть, она просто не хочет, потому что понимает, что это ее вина. Они обе несут на плечах эту ношу. Тут её взгляд падает на руки Юны — пальцы теребят рубашку.              — И кстати то, что компания отца перейдет тебе, было известно всем с самого твоего рождения. Ты это прекрасно знаешь, Рюджин.              — Да, но я уверена, что всё было искренне с её стороны. Просто не сложилось.       И Рюджин захотелось посмеяться. Искренне с ее стороны? Возможно ли это? Шин хотелось бы в это верить. Но действия Сюли доказывают обратное, и в голове красной строкой пробегает: «Это был ее способ развлечься. Не более».              — Хорошо, как знаешь. Я просто предположила, — Юна поднимает руки в знак примирения. — Но… меня волнует твое самочувствие. Ты в порядке? — старшая качает головой, улыбаясь, но в ее глазах всё же проглядывает тоска. — Рюджин…              — Я не в порядке, Юна, — с трудом признается она, горько усмехаясь. Решительность и стойкость, которыми она гордилась все время, сколько она себя помнит, сейчас ослабли. Рюджин снова задумывается обо всём, что произошло за день, и не скрывая свои настоящие эмоции, прикусывает нижнюю губу до боли, чтобы хоть как-то отвлечь себя.              Злость, которую она долгое время подавляла, а потом и вовсе забыла, снова вспыхивает ярко-оранжевым пламенем, когда она вспоминает Сюли, всю боль и предательство, которые та причинила ей. Это было непереносимо. До сих пор.              — Я рядом, Рюджин, — тихо напоминает младшая, касаясь плеча сестры.              Внутри старшей Шин вовсю отбиваются чувства слабости, отчаяния и ярости. Она чувствует себя беззащитной перед своими собственными эмоциями, и это наполняет ее еще большим беспокойством. Снова. Как и три года назад.              — Она попросила о встрече вечером. Я согласилась.              — Согласилась? Какого черта, Рюджин? Как это вообще произошло?       

      /двумя часами ранее/

      — Привет, Рюджин.       Рука с длинными ногтями проходится по плечу, а затем обхватывает за шею, притягивая для объятия. Шин только и остается кое-как ухватиться за чужую одежду, сминая ее в трясущихся ладонях. Сердце громко и с отдачей стучит в ушах, заглушая здравые мысли и в унисон сливаясь с воспоминаниями из прошлого. С каждым стуком в голове вспышкой мелькают мрачные картины того злополучного вечера.       Из мысленной галереи девушку вытаскивает слишком беспечное и даже игривое: «Сколько лет, сколько зим, Рю. Как поживаешь? Скучала?».       На лице Сюли игривая улыбка слишком сильно контрастировала с холодным взглядом. Казалось, эти полуприкрытые глаза анализировали каждое движение, считали каждый вдох и выдох Рюджин.       — Здравствуй, Сюли, — произнося это имя, на языке появляется горьковатый привкус. Не верится, что это правда она, точнее не хочется верить. Так девушка ещё и ведёт себя так, словно у них был роман на одну ночь, а не долгие, самые искренние, как тогда казалось, отношения.       — Почему не спросишь, как дела? — хмыкает девушка, отстраняясь, — Я расскажу. Компания расширяется, как и сферы нашего влияния, так что дела идут в гору. Думаю, об этом ты слышала от брата. И все благодаря нашему скорому контракту.       Казалось, что в прищуре леденящих глаз, что словно Ледовитый океан, промелькнуло что-то живое. Шин на секунду вспомнила, что взгляд Сюли начинал светиться только в те моменты, когда она говорила на подобные темы — не важно, с кем именно.       — Кстати об этом, как насчёт того, чтобы встретиться сегодня вечером? — внезапно вставляет девушка, и мягко улыбается, — Вспомним лучшие университетские деньки? Как тебе предложение?       Слова больно царапнули что-то глубоко внутри, словно бредили старую рану, но Рюджин все ещё была слаба перед ней. Перед этой девушкой, которую она полюбила слишком внезапно, сильно и искренне. Игривый взгляд ее глаз манил к себе, заставлял бесприкословно идти за ней, чувствовать себя самым глупым и наивным подростком на свете. Помани конфетой, а Шин будет только рада побежать вслед.       — Сюли, идём. Нам надо успеть в химчистку, — невозмутимо произносит Мацубара Сунлинь, вмешавшись в разговор, а затем обращается к другой девушке, — Хорошего вечера, Госпожа Шин.       Мужчина, не дожидаясь ответа, направляется к машине, припаркованной близ здания компании.       — До встречи, Рюджин, — ни одна фраза не вызывала настолько двоякие чувства, — Если что, я не меняла номер. Напиши мне.       Нужна ли эта встреча? Почему-то сердце не может дать точного ответа, взрываясь в грудной клетке от выброса адреналина. Рюджин еще никогда не чувствовала себя настоль загнанной в клетку. Как гребанный кролик в лапах льва.

***

      — Сана, зайди, — Шин убирает руку с белой панели, не отрываясь от бумаг, что лежат небольшой стопкой на столе.       Уже минут двадцать листки не сменяют друг друга — Рюджин смотрит словно сквозь них, даже не пытаясь бегать глазами по строчкам.       — Да, Госпожа Шин? — секретарь поднимает взгляд на нее, откладывая папку, которую до этого момента хотела отсортировать.       — Отмени все мои дела на сегодня, — холодно поговаривает Рюджин, как на автомате, а затем берет телефон в руки и начинает что-то усиленно в нем листать.       — Но, Госпожа… — неловко в ответ бормочет ей Сана, то беря папку в руки, то снова кладя ее на стол, — это очень важно…       — Не сегодня, — не отрываясь от телефона и прихватывая свой пиджак, Рюджин говорит это уже за закрытой дверью кабинета.

      ***

      Чёрен заходит в комнату с бутылкой воды, судя по всему только из холодильника, в то время как Хван сидит за ноутбуком, работая над заданием профессора Сона.              — О, Рён. Давно вернулась? — интересуется Йеджи, когда замечает её.              — Вообще да, но я выходила, потому что Юна мне звонила, — быстро объясняет та, после чего безостановочно делает несколько глотков воды.              — Вид у тебя такой, будто ты не с Юной разговаривала, а пробежала километров десять, — весело произносит Хван, после чего вдруг понимает, что Ли слишком уж выглядит напряженной.              — Джи, давай без твоих шуточек.              — О чем вы говорили? — она встает из-за стола, подходит к девушке и с сочувствием гладит по плечу. — Тебя опять засмущали, да?              — Йеджи.              — Ладно, извини. Что-то серьезное?              — Да. Она сказала, что те самые переговоры, которые внезапно состоялись сегодня, были ни с кем иным, как с семьей Мацубара, — Ли смотрит тревожным взглядом на Йеджи. — Сюли здесь. Юна и Рюджин виделись с ней.              — Что?              Её брови едва заметно сдвигаются к переносице, в то время как Чёрен лишь вздыхает, делая еще пару глотков.              Йеджи пытается обработать только что полученную информацию, что даётся ей довольно трудно. «Сюли здесь? Что она здесь делает? Рюджин… в порядке ли она?» — брюнетка нервно прикусывает губу, понимая, что становится с каждой секундой беспокойной.              Стылыми пальцами она достает из кармана телефон и быстрыми движениями находит в контактах номер младшей Шин, после прикладывая телефон к уху. Ей кажется, что гудки идут бесконечно с бесящей навязчивостью. Почему-то она была уверена, что Юна слышит, видит, кто звонит, но просто не берет трубку: не знает, что сказать. Йеджи уже начинает думать, что не дождется ответа и на смертном одре, как вдруг наконец становится слышен голос.              — Йеджи?       — Рюджин с тобой? — хриплым голосом спрашивает Хван.              — Ты ведь… ты ведь знаешь, да? Рён тебе рассказала?              — Знаю, — чуть помедлив, отвечает Йеджи. — Так где она сейчас?              — Она только что ушла из компании. Но куда именно я не знаю.              Девушка быстро и решительно сбрасывает звонок, после чего швыряет мобильный на стол, не слишком заботясь о его сохранности, в спешке принимается собираться. Чёрен стоит рядом, наблюдая за своей подругой.              — Ты куда собираешься? — наконец спрашивает она, когда Йеджи завязывает шнурки на кроссовках.              — Я найду её, — едва слышно произносит Хван, захлопывая дверь.       

      ***

      Спокойное и уютное место на крыше всегда было идеальным убежищем для Рюджин после долгих и напряженных событий в её жизни. Она сидит на одной из многочисленных коробок, что там находятся, а ее взгляд невольно скользит по телефону, который лежит рядом. На экране светятся несколько звонков от ее сестры и Йеджи, но Рюджин лишь усмехается и сбрасывает вызовы, осознавая, что на данный момент она просто не готова общаться.       Шум машин и разговоры прохожих наполняют воздух, но ещё сильнее они наполняют её сознание. Прямо сейчас Рюджин чувствует себя одиноко, оторвано от всего и всех. Она давно не обращает внимания на то, что происходит снизу. Там, в шумном переулке, где туда сюда проходят незнакомцы, а машины продолжают друг другу сигналить. Она полностью ушла в свои мысли, не замечая даже то, что уже стало темнеть.              «Ну что, Рюджин, ты опять убежала от настоящей жизни? Вернулась в свою норку, как мышка, чтобы забыть о всех проблемах? Забавно, как легко мы убегаем от реальности, притворяясь, будто все просто исчезнет. Но это не так, верно? Проблемы будут наваливаться, несмотря на наши попытки скрыться от них».              Вокруг Рюджин все было таким знакомым и безопасным. А большие колонны, приглушающие солнечный свет, только добавляли атмосферу настоящего уединения. Не такого, как в квартире. Нет. Настоящего, где ты можешь побыть со своими мыслями наедине, разобрать все по полочкам и искать решения, не заботясь о том, что кто-то ворвется и устроит полный кавардак.              Невольно она думает о том, что скрывается за ее безопасными стенами. Что происходит сейчас в жизни окружающих ее людей? Она чувствует, как в груди неприятно ноет, когда понимает, что, вероятно, они не находят себе места, переживая за нее. Но с ней все в порядке. Разве она не может побыть одна? И что-то подсказывает, что нет. Телефон снова загорается, и блондинка тянется к нему. Все эти звонки, которые она сейчас игнорирует, напоминают ей о том, что она не может укрыться ото всех навсегда.              В этот момент телефон снова подает сигнал вызова. Она держит его в руке, даже не смотря на имя звонящего, все еще не решаясь ответить. Как вдруг слышит шорох коробок где-то позади себя.       — Я нашла тебя, — эти слова звучат тихим голосом, и Рюджин понимает, что теперь она находится здесь не одна.       

      ***

      — Привет, — говорит Шин и пытается поймать взгляд девушки, что у нее не выходит.              — Ты в порядке? — спрашивает она, на что Рюджин согласно кивает. Лжёт.              Глядя на Хван, она чувствует прилив какой-то щемящей нежности, которая дробит кости и рвет душу. Она смотрит на неё и еле сдерживает себя, чтобы не дотронуться. Сейчас, увидев перед собой эту девушку, Рюджин понимает, что, возможно, сбежать сюда было плохой идеей. Взгляд брюнетки полон беспокойства и чего-то, что Шин не может разглядеть. Это что-то глубоко скрытое в этих карих глазах, скрытое в душе. И ей хочется узнать. Минуту назад она была рада, что нашла место, где может провести время наедине с собой. Но сейчас, следя взглядом за фигурой девушки, в голову врезается мысль, что больше она не хочет оставаться одна.       — Ты на меня так смотришь, будто я тебе сдачу с копейки не дала, — отдышавшись, в шутку произносит Хван, вглядывая в потемневшие глаза.              — О, извини, задумалась, — кидает Шин.— Как твой день?              — Плохо, — её голос дрожит, и Шин начинает испытывать волнение. — Я искала тебя повсюду. Весь день. И наконец-то нашла.              — Мне жаль, — хрипло проговаривает Рюджин. — Как ты узнала, что я здесь? Об этом месте никто не знает, в том числе и Юна, — она с ожиданием разглядывает Хван, желая услышать ответ.              И Йеджи понимает, что попала. Как теперь объяснить ей, что она носилась из одной стороны города в другую, заглядывая в те места, где они проводили время вместе? «Просто мимо проходила» здесь не сработает. И ей не остаётся ничего, кроме как имровизировать.              — Я… Ты упоминала это место как-то. Очень давно.              — В последнее время с памятью совсем беда, я даже этого не помню, — тихо смеется Шин.              — Вот это директор компании, я поражаюсь, — в ответ усмехается Йеджи, складывая руки на груди, надеясь, что от этого станет хоть немного теплее.              — Тебе холодно?              — Нет, все в порядке.        Рюджин больше не сдерживается и, вместо слов, просто поднимается на ноги, сокращает расстояние и обнимает. Крепко, настолько, что может через кофту пересчитать кости. Йеджи обнимает ничуть не слабее. Это совсем не похоже на объятия с Сюли — да, сердце начинает печь отчего-то внутри, но становится в миг тепло, и оно разносится по всему телу, согревая каждую клеточку. Дыхание Рюджин становится спокойным, чистым, как будто мысли не давили тяжко-тяжко на голову несколько минут назад, отчего продолжать жить дальше казалось невыносимым.       Но Йеджи снова вернула покой, вернула на крепкую землю и улыбалась столь мягко, что в голове не оставалось ничего, кроме умиротворения.              — Тут конечно красиво, но холодно. Особенно по вечерам, — произносит Шин, неосознанно водя ладонями по чужой спине. — Ты только недавно болела, нам не нужен повтор, верно? — Йеджи лишь кивает, уткнувшись лбом Рюджин в плечо.              — Знаешь, девочки за тебя переживают, — неуверенно говорит старшая.              — Мне жаль, но это то, что мне нужно было сегодня, — отвечает Рюджин, сомневаясь в своем решении, и они одновременно отстраняются друг от друга.       — Все в твоей голове, Рюджин. Знаешь, что я поняла из того, что ты мне рассказывала? Ты слишком себя винишь. Не её, а себя. Не в том, что не смогла удержать, а в том, что открылась. Но есть один важный момент. Твоя Сюли… — имя бывшей Йеджи произносит так иронично, что Рюджин невольно улыбается. — Она… Слабая. Ты досталась ей просто так, а она даже сберечь тебя и твои чувства не смогла. Хотя, если так подумать, это проблема избалованных, которым родители дали всё. Они не знают, что за свое нужно бороться. Что не все достается так легко и просто. Что потерянное сложно вернуть. Особенно людей, — на последних словах ее голос становится тише. — Запомни, это был ее выбор. Её осознанный — подчеркиваю — выбор. Понимаешь меня?              — Понимаю. Спасибо, Йеджи, — просто говорит Рюджин, тепло улыбаясь.              После слов Хван на душе становится как-то легче. Будто бы долгое время она задыхалась, а теперь наконец могла вобрать полную грудь свежего воздуха. И за это чувство, которое старшая подарила ей просто так, она очень благодарна.              — Обращайся. Я готова в любой момент помочь тебе расставить мысли по полочкам. Но я не смогу заставить тебя думать по-другому. Это под силу только тебе.              — Я буду стараться, — слабо улыбается она Йеджи.              — Не старайся, а делай.              Они замолчали, но неловко не было — с Хван всегда было так. Даже такие ситуации с ней не претили. На секунду Рюджин показалось, что она ждала такого человека и момента всю свою жизнь. Когда она с этой девушкой, её мысли и чувства конфликтуют друг с другом, но не так, что становится тошно от невозможности осознать. Наоборот, это чисто и, возможно, само осознание даётся до жути легко.              — Мне не нравится твое молчание, — наконец говорит Йеджи. — Это особый вид психологического насилия, не находишь?              — Ты права, — отвечает Шин, понимая, что только она сейчас чувствовала комфорт. — Хочешь историю из моего детства?              — Давай.              — Раньше у меня была любимая игрушка — маленький заяц по имени Луна. Вообще я уже успела забыть ее, но сейчас почему-то вспомнила… В общем, раньше мы с Луной проводили множество бесконечных дней вместе, я ее таскала повсюду. Ну, пока не выросла, — посмеивается Шин. — Она всегда была рядом, была моей самой надежной спутницей…              Пока Рюджин описывает приключения с Луной, Йеджи слушает ее с улыбкой на лице. Их смех смешивается в воздухе, и Рюджин замечает, как все ее смутные мысли, находящиеся с ней на протяжении всего дня, исчезают, заменяясь чувством счастья и спокойствия.              — Но потом я её потеряла. Не знаю каким образом, но потерять что-то дорогое для меня было болезненно, — она хмурится, словно пытаясь что-то еще вспомнить.              — Почему ты назвала ее Луной?              — Знаешь, раньше луна была точкой, от которой отсчитывают начало. Мы её видим каждую ночь, именно с неё начинается новый день, — делится Шин. — Один очень близкий для меня человек когда-то сказал мне это. Именно из-за этих слов я назвала свою игрушку Луной.              — Это… мило, — тихо произносит Хван, задумываясь над словами, сказанными Рюджин. Они кажутся ей знакомыми.              — Кое-кто в детстве после этих слов мне, предложил сделать тот день нашим началом, представляешь? — усмехается она, поправляя выбившуюся прядь за ухо, — Но я… — Рюджин прикусывает губу, не решаясь продолжить, вместо этого произнося: — Разве это не нелепо?              Осознание приходит к Йеджи гораздо позже, когда в сердце поселяется непреодолимая тоска. Эти слова… Это были её слова. Она сказала это столько лет назад Рюджин, надеясь, что это будет навсегда. Навсегда, увы, не получилось. Они столько лет были порознь, что стали совсем другими людьми.              Точнее, Рюджин стала, пока Йеджи ждала ее, глупо надеясь, что та ее помнит. Да, это совсем не ее вина, но обидно почему-то Хван все равно было. Противоречивое чувство, с которым она совсем ничего не может сделать.              — Все в порядке? — обеспокоенно спрашивает младшая.              — Да, в полном, — бормочет Йеджи.              Нужно срочно перевести тему, думается Хван, и та начинает рассказывать все то, что происходило с ней в колледже за все время. Рюджин слушает внимательно, стараясь не пялиться так пристально. Улыбка, играющая на губах брюнетки, притягивает, и младшей приходится приложить больше усилий, чтобы не отвлекаться.               Воспоминания все льются и льются — вспоминается одна забавная ситуация, за ней сразу же идет другая. Каждое слово старшей вызывает у Рюджин все более громкий смех, и она не может сдержать свою радость и восхищение по отношению к человеку, который может так легко рассмешить ее.              Постепенно Рюджин начинает возвращаться к реальности и осознает, что находится в объятиях Йеджи. Это уже второй раз за день, но ей так спокойно, что она сама не замечает, как прижимается к ней всем телом. И пусть это прозвучит неприлично, но Шин сейчас осознает, что ей слишком нравится находиться в ее объятиях.       

***

      Йеджи стоит рядом с Рюджин, ощущая тепло ее тела, и обнимает ее сильнее, чем когда-либо прежде. Её сердце словно раздирается на мелкие кусочки от того, что ей больно за очень близкого для нее человека и что она не может себе позволить рассказать младшей всё. Мысли и чувства конфликтуют между собой, сильно путая девушку.              — Мне нужно кое-что сказать тебе, — внезапно произносит Йеджи, но в следующий момент ее слова застревают в горле, и она знает, что просто не может их произнести. Ее сердце колотится, и она понимает, что сейчас самое главное — сделать правильный выбор.              Так, она прижимает Рюджин еще крепче, вдыхая приятный аромат духов, и продолжает думать. Если она расскажет ей о своем детстве и их прошлом, это может стать слишком перегруженным для девушки с амнезией. Она думает, что такие сильные эмоции могут вызвать у нее сильный шок, привести к последствиям похуже.              «Нет, не время», — думает Йеджи и судорожно выдыхает. Лучше подождать, пока Шин окрепнет, придет в себя еще больше, тогда и можно…              Но то, как долго Хван скрывает все это, тоже играет важную роль, ведь она не знает, долго ли сможет еще сдерживаться. Она знает, что Рюджин должна узнать правду, но сейчас, возможно, и правда не лучшее время для этого. И прошло так много времени… Она же должна прийти в норму. Возможно, воспоминания сами вернутся к ней. Но слова Юны отдаются в черепной коробке, и это заставляет чувствовать себя с каждой секундой хуже.       — Ты зависла, — говорит Рюджин, и Йеджи чувствует, как младшая оторопевает в объятиях, слегка отстраняясь от нее.              — Извини, мысль ускользнула, — она неуверенно улыбается, желая скрыть настоящее состояние от младшей. — Рюджин, я хотела спросить…              — Спрашивай.              — Может было бы лучше, если бы ты взяла меня с собой на встречу с Сюли? Я могу быть рядом в качестве поддержки, — предлагает она тихим голосом, поскольку не знает, как отреагирует Шин.              Рюджин на мгновение задумывается. Это предложение пришло слишком неожиданно.              — Спасибо, Йеджи. Но все в порядке. Я смогу справиться с этим самостоятельно.              Хван на мгновение колеблется, видимо, не ожидая такого ответа, но через мгновение пожимает плечами.       — Я понимаю. Просто знай, что я всегда здесь, рядом с тобой.              От этих слов девушке становится намного легче, хотя та душевная боль все еще никуда не уходит. Она встает, подходит к ней и протягивает руку. Йеджи отвечает тем же.              — Ещё раз спасибо, — искренне проговаривает Рюджин, глядя на девушку, стоящую напротив. — Давай я отвезу тебя домой. Хочу убедиться, что ты безопасно доберешься.