От судьбы не уйдёшь

      Автомобиль рассекает едва ли забитую транспортом дорогу. Рюджин крепко держится за руль левой рукой, другой переключая песню в плейлисте. Хван, сидя на переднем, покачивает головой в такт мелодии. Проходит две, три, четыре секунды, и глаза старшей поблескивают в проникающем сквозь лобовое стекло свете от фонарных столбов и остатке нежно-розового заката. Её губы растягиваются в едва заметной улыбке.       Рюджин улавливает слабый напевающий шёпот и делает немного громче. Строчки песни возвращают блондинку на пару лет в прошлое. Тогда всё казалось таким настоящим. Не было ни одной мысли о том, что может что-то измениться. Да до такой степени, что мир, который она старательно оберегала и лелеяла, в одночасье пойдёт ко дну, как с пробойной в корпусе флагман посреди океана, не оставляя возможности хоть что-то спасти. Пальцами быстро смахнув слезы в уголках глаз, Шин чуть поворачивает голову, встречаясь с обеспокоенным взглядом. Первой начинает старшая:       — Ты… ты в порядке? — и Рюджин улавливает в её голосе хрипотцу.       — Честно — нет, — на губах появляется слабая улыбка, — но мне стало легче. Действительно легче.       — Хочешь поговорить об этом?       — Нет. По крайней мере не сейчас.       — Хорошо.       После этого единственным объектом нарушения тишины остаётся лишь льющаяся музыка из динамиков. Йеджи, прикрыв глаза, сохраняет молчание. Не важно, что в груди кошки скребут от вида такой Рюджин. Очень слабой, будто прямо сейчас она рассыпется в дребезги лишь от одного дуновения. Она словно кричала своими еле дрожащими движениями рук, сгорбленной спиной: «Обними меня».       Но в то же время ничто во взгляде Шин не выдавало ее желания. Она словно была китайской стеной — невероятно стойкой, не сгинающейся ни перед чем. Поэтому старшей осталось лишь принять её сторону и дать возможность навести порядок в голове.       Так, спустя ещё четыре песни и пары светофоров, Шин останавливается у дома брюнетки. Повернувшись, она находит пристально смотрящий на неё взгляд. Хван молчит, словно что-то обдумывая, а после выдаёт:       — Зайдёшь ко мне? — выходит тихо, но этого хватает, чтобы Рюджин разобрала вопрос.       — Мне нужно на встречу.       — Я знаю, — она чуть усмехается, после чего снова становится серьёзной. — Ненадолго. Я… Признаться честно, я волнуюсь, поэтому…       Рюджин чувствует, как сердце пропускает удар. Снова. Казалось бы, в этом нет ничего странного. Но это кажется настолько интимным, насколько это вообще возможно. Понимая, что прошли долгие секунды, Шин все же улыбается, кивая.       — Конечно.       — Тогда… пойдём.

***

      Девушки сидят в гостиной. На столике стоит две кружки с чаем, от которых в воздух поднимается пар. По телевизору идёт какое-то шоу о дикой природе, и с уст Рюджин срывается очередной смешок.       — Этот зверёныш такой сильный, — говорит она, кивая в сторону гепарда среднего размера. — Юне они нравятся. Помню, как нам удалось повидать одного такого. Невероятно быстрый.       — Большой кот, — усмехается Хван.       — Да.       — Они охотятся на газелей, — хмыкает старшая, уголок губ слегка поднимается.       — Это способ выжить. Такова природа. Среди сильных слабый не протянет долго. Им приходится выживать среди таких же опасных обитателей.       И Хван понимает, что это относится не только к животным, чьи дни могут быть сочтены, стоит более сильному забрести на их территорию. Люди живут не иначе. Слабый и сильный. В мире нет среднячков. Слои общества тому служат хорошим примером. Иерархия, которая построилась и улеглась в фундамент этого мира.       — Это грубая правда.       — К сожалению, — кивает Шин. — Спасибо за чай, — улыбается, делая глоток.       Они продолжают говорить обо всём, что приходит в голову. И Йеджи ловит себя на мысли о том, что время словно замедляется каждый раз, когда они сидят вот так, разговаривая по душам. Она избегает темы с Мацубарой, и Рюджин мысленно благодарит её, продолжая рассказывать всё, что приходит в голову. Каждый глоток чая довольно быстро успокаивает их нервы и сбрасывает напряжение, которого за день накопилось, мягко говоря, немерено.       — Знаешь, я не любитель чая, но всё равно этот сильно отличается от того, что я пила до, — Шин кивает на чашку с чаем в руках.       — Думаю это потому, что этот чай сделан лично мной, — дурашливо бросает старшая, издавая смешок.       — Ты так хвалишься, хотя я не сказала тебе, что это в положительном ключе, — блондинка громко усмехается, убирая чашку на столик, что был рядом. — Ну, в любом случае, было интересно попробовать.       — Вот так ты оцениваешь мои кулинарные навыки, — фыркает Хван. — Ну, это будет получше тостов с джемом, знаешь ли.       — Не приплетай сюда тосты с джемом! С ними ничто не сравнится, — довольно улыбается Шин. — Ну ладно, признаю, чай весьма вкусный, даже если сначала у меня была небольшая неуверенность в том, чтобы пробовать его, — соглашается девушка.       — Даже так? — в наигранном недовольстве приподнимает брови Хван. — Я, между прочим, хорошо готовлю с самого де…       — Мне напомнить тебе, что ты просто чай приготовила? — перебивает Шин, усмехаясь, после чего, замечая недовольный взгляд старшей в ее сторону, прикусывает губу в надежде, что это сдержит ее приближающийся порыв смеха.       — Не каждый может сделать его вкусным, — она многозначительно жестикулирует рукой, — я в этом мастер.       — Определённо, — хмыкает Рюджин, поднимая шутливо недоверчивый взгляд на Йеджи.       — Да, и не только в этом, — продолжает Йеджи, — я мастер буквально во всем, не смей сомневаться во мне, — и в голосе проскальзывает слегка ворчливая интонация, на которую была способна только Хван.       И Шин заставляет это дернуться. Интонация отчего-то кажется настолько знакомой, что сводит зубы, — но припомнить Рюджин не в состоянии. Словно в голове что-то блокирует это воспоминание. Хотя только протяни руку — и оно в твоих руках. Только девушка не может, сколько бы не силилась, и в груди начинает саднить раздражение.       — Ты не говорила этого раньше? — спрашивает Рюджин, пытаясь ухватиться за ситуацию прямо сейчас, чтобы не упустить ее вовсе.       — А?.. Я…       Йеджи не успевает договорить, когда ее бесцеремонно перебивает звонок телефона. Досадливо поморщившись из-за необходимости прервать свою излюбленную фразу, она многозначительно смотрит на столик, откуда и раздается звонкая мелодия.       — Да? — Хван виновато пожимает плечами. — Извини, я отойду ненадолго. Это Юнхо, — тихо произносит она.       Рюджин смотрит, как Йеджи быстро поднимается с дивана и направляется на кухню, чтобы продолжить разговор по телефону. Ее сердце сжимается от мысли о том, что что-то может быть не так. Возможно ей показалось, но на долю секунды она заметила проскользнувшее раздражение на лице Хван. Это выглядело настолько неестественно, что Шин засомневалась, что вообще что-то видела. Каждый раз на памяти младшей, когда старшая встречалась с Юнхо, то на её губах играла улыбка, а лицо светилось благодарностью.       Спустя мгновение, в её голове начинают мелькать воспоминания о том, как Йеджи была рядом, чтобы успокоить и обнять. В тот момент, когда она осела на холодный бетон, руками вцепившись в уже давно потерявшие цвет светлые волосы. Голосом, вытаскивающий из ямы отчаяния и страха. Прикосновениями, которые заземляли её, заставляя ощутить твёрдость под ногами.       Поджав ноги к груди на диванчике, Шин продолжает вспоминать тот день, чувствуя, как сжимается ее сердце. Не так, как тогда, сейчас она хотя бы может это контролировать. Она вспоминает, как Йеджи поддерживала ее, не прося после этого ничего взамен. Просто так, как будто причиной её существования была Рюджин. Ее объятия были такими теплыми и утешительными, что она наконец почувствовала себя защищенной спустя долгое время. Она вспоминает, как крепко Хван держала ее в своих руках, словно боялась, что она исчезнет, если она хоть немного ослабит хватку, и притягивала ближе каждый раз, когда она вздыхала, уткнувшись ей в плечо.       На какой-то небольшой промежуток времени она вновь возвращается в реальность и слышит голос Хван с другой комнаты. Она посмеивается, и Рюджин сама не замечает того, как ее мысли переходят от тех теплых воспоминаний к парню, с которым старшая сейчас общается. Юнхо.       Она осознаёт, что всё, что побуждает к мыслям о нём, пропитано некой неприязнью еще с того момента, как они пересеклись на выставке, даже несмотря на то, что он друг Йеджи. Он ей не нравится. Ей в целом не нравится его поведение. Рюджин невольно вспоминает, когда Хван пригласила его к себе домой, и он неотступно находился в ее компании, словно страж, и это… немного напрягало. Разве друзья себя так ведут?       Ко всему прочему, каждый раз, когда они случайно виделись, Юнхо пытался подшучивать над Рюджин, что вызывало в ней лишь гнев и раздражение в его сторону. За всеми этими мыслями девушка не замечает, как Хван возвращается в гостиную. Лишь когда диван слегка прогибается и место рядом тянет на себя, она осознает, что старшая вернулась.       — Как разговор? — спрашивает Рюджин, перемещая руки по обе стороны от себя и перенося весь вес на них.       — Ничего важного, — отвечает Хван, покачивая головой, отчего сердце Шин сжимается снова.       Она уловила в секундой запинке Хван то, чего не ожидала.

***

      — В целом все хорошо, пап, мы с Рюджин справляемся, — говорит Юна, параллельно укладывая вещи в шкаф. Из-за своего плотного графика она уже успела забыть про них, благо, сейчас наткнулась на коробку, пока ходила по квартире, разговаривая с отцом по телефону.       — Рад слышать. Как там Рюджин справляется? — спрашивает он, акцентируя внимание на последнем слове. — В последние дни я не могу до неё дозвониться.       — Всё в порядке, если не учитывать то, что сильно перегружает себя и сидит допоздна, — произносит младшая Шин, после чего вздыхает. — В точности как ты. Но все стабильно. Разные проекты в действии, какие-то уже даже подходят к концу. Так что за это не переживай.       — Ты следи там за сестрой, чтобы сильно не перетруждалась. Она трудолюбивая, но отдых нужен каждому. Ты сама это прекрасно понимаешь.       — Понимаю. Я и так слежу, но просто бывают моменты, когда ее ничего не останавливает. Ты же знаешь ее характер.       — Знаю, — посмеивается мужчина, — ты наша младшенькая, но помогай ей время от времени. Боюсь, как бы не оступилась.       — Хорошо, пап, — отвечает она. — Я… хочу поговорить с тобой о партнёрах из Китая.       — В чем дело? — на пару секунд возникает молчание, после, прочистив горло, он продолжает: — Если я не запамятовал, то мы имеем дело с семьёй Мацубара. Я давно работал с их компанией, Мацубара Атсуши мой давний знакомый. Вы не смогли с ним договориться?       — Дело не в этом, пап. Нам не довелось познакомиться с Мацубарой Атсуши, — Юна громко вздыхает, массирует двумя пальцами переносицу. — Потому что на переговарах были Мацубара Сунлинь и… Сюли, — на последнем слове голос младшей чуть дрожит, и она кусает губу, сдерживаясь. — Ты должен помнить её.       — Сюли? Та девчонка, из-за которой моя дочка билась головой об стол? — натянуто проговаривает мужчина. Шин младшая уверена, что если бы сейчас отец был перед ней, то перед ней предстала бы такая картина: сдвинутые вместе брови, поджатые губы и холодный, пронизывающий до костей, взгляд.       — Да. Предполагаю, что Сунлинь — её старший брат, — Юна горько усмехается.       — Я не знал, — выдыхает мужчина. — У меня нет слов, которыми я бы мог прокомментировать это, Юна. Ну, цензурных — точно.       Младшая чуть улыбается, представляя, как отец рвёт и метает, чертыхая на чём свет стоит ту, которая разбила сердце дочери. Отдаленно слышится звук входной двери, а после ключей, которые, судя по всему, ее закрывают.       — Пап, Рюджин пришла, — быстро тараторит Юна, направляясь в сторону коридора. — Я тебе еще потом наберу!       — Хорошо, передавай ей привет, — отвечает он, после чего девушка сбрасывает вызов.       Настроение младшей Шин заметно улучшается, когда она видит сестру в проходе квартиры, которая, судя по всему, только вернулась с магазина. Так что встречает она ее с улыбкой на губах, оставляя выговор за выходку на более подходящее время. Сейчас, возможно, не время. Поэтому Юна подавляет в себе беспокойство в перемешку с раздражением, подходя ближе.       — Рюджин! — приветствует она, подхватывая один из пакетов.       Старшая Шин смотрит на сестру, после чего проходит мимо без комментариев, и Юна смеряет ее тяжелым взглядом, прежде чем испустить многострадальный вздох и последовать за ней.       — Обезьянка дуется? Что произошло? — наконец спрашивает младшая, отложив пакет.       — Пока ничего, но сегодня мне предстоит встретиться с моей бывшей, — Рюджин произносит это так пренебрежительно, вызывая смешок у младшей, и аккуратно треплет сестру по голове за ее усилия по прояснению ситуации.       Юна видит, как она пытается скрыть всю нервозность и подавленность, но это получается, честно говоря, не очень. Все беспокойные мысли отражаются на ее лице, да и руки и то дрожат, поэтому Рюджин сжимает их в кулаки, что не остаётся незамеченным от темноволосой.       — Знаешь, на твоем месте я бы не пошла ни на какую встречу с такой бывшей. Не понимаю, как ты согласилась.       — Все в порядке, Юна. Это последний раз, когда я как-то встречаюсь с ней вне рабочего времени.       — Я очень на это надеюсь, Рюджин, —чуть-ли не шепотом проговаривает она, ласково хлопая сестру по плечу. — Если что, я потом припомню тебе эти слова.       — Тебе не придется припоминать, Юна-я, — усмехается Шин. — Ты меня знаешь, я не буду там долго. Если она… В общем, я уйду, как только узнаю ответы на свои вопросы.       — Почему-то ты не пошла домой сегодня, — произносит младшая, прислоняясь к стенке и складывая руки на груди. — Предпочла сбежать куда глаза глядят, не отвечала на звонки и на сообщения. Ты… Я всё еще злюсь на тебя. Но не могу не быть рада, что Йеджи тебя нашла.       — Прости, — тихо бубнит Шин, поднимая взгляд. — Тебе не нужно беспокоиться, все будет хорошо, — старшая снова треплет Юну по голове, на что вторая аккуратно убирает ее руку от себя. — На самом деле, я была удивлена.       — Чем?       — То место, где нашла меня Йеджи, оно… — Рюджин мнется, после побеждёно выдыхая. — Не важно. Я приму душ и буду собираться.       — Хорошо, — Юна нервно посмеивается, мысленно облегчённо вздыхая. Если бы Рюджин сказала то, о чём думала, младшая не представляет, как бы ей пришлось выкручиваться. Что бы она могла сказать? «Интуитивно отыскала»? «Сердце подсказало»?       — Мне нужен номер доктора Симонса, — через плечо бросает блондинка. — В последние дни у меня ощущение, будто мне кувалдой по голове стучат.       — Я скину тебе его контакты, — сдерживая дрожь в голосе, отвечает Юна.

      ***

      Прошло уже два часа, а предложение Юнхо по-прежнему вертится у Хван в голове. Предложение, казалось бы, абсолютно нормальное. Прийти на вечеринку, что в этом такого? Вот только Йеджи не знает, как ей поступить. Если бы кто-то мог ей подсказать, дать правильное решение, с ее плеч свалился бы этот тонный груз. Она чуть ли не скулит от того, насколько безвыходной выглядит эта ситуация.       В эти выходные Юнхо устраивает вечеринку — большую, с размахом, ведь у него никогда не получается иначе. Обычно он отправляет рассылку, но почему-то в этот раз решил позвонить Йеджи напрямую. Это не могло не показаться странным. Йеджи не любила такого рода веселье, а он, как близкий друг, знал это, как все свои пять пальцев.       Но он всегда находил подходящие слова, чтобы обезоружить брюнетку. Вот только, она не хотела. И пытаться переубедить Хван равносильно тому, что рыть себе могилу с молодости. Безполезно. Внутри от каждого его слова разливалась раскаленная лава, обжигая. Вечеринки… Возможно, это действительно весело. Но не для нее. «Я занята, прости», — сказала она и собралась повесить трубку. В каком-то плане Йеджи не лгала, ведь их проект с Ли, будь он проклят, никто не отменял.       Это заставило Юнхо замолчать на какое-то время, и Йеджи уже подумала, что все, ей удалось увертеться, но после он все-таки продолжил: «… может, ты могла бы прийти с Рюджин?.. Я вел себя отвратительно по отношению к ней все это время, поэтому хочу извиниться. Тем более она твоя подруга. Мне правда жаль. Вы сможете прийти вместе? Повеселитесь». Вместе? Тогда Хван хотела биться головой об стену. Повеселиться? Если для брюнетки это не казалось весёлым, то что уж говорить про Шин. И для неё это явно не окажется подарком небес, после всего, что она прошла.       Ее расстраивало отношение Юнхо к Шин, но делать она ничего с ними не хотела — взрослые люди, разберутся сами. Йеджи поговорила с ним, и этого должно быть достаточно, чтобы он понял, как поступить при следующей встрече. Она не хочет вести Рюджин на вечеринку. Не потому, что ей там не нравится или не хочется. А потому, что на подобной она увидела то, что… никогда бы не хотела увидеть.       Приняла бы это Рюджин за насмешку в ответ на открытое ею сердце? Йеджи впервые не знала, что ей делать. Для Хван это было слишком. Просто слишком.       Да и Юнхо стал в последнее время странным: постоянно пытается до нее дотронуться, провести куда-нибудь, остаться вдвоем подольше, а тот пугающий диалог… Кто вообще будет так яростно расспрашивать про идеальный тип партнера просто ради интереса.       «Я просто хотела сказать, что он смотрит на тебя не как на подругу, Йеджи», — слова Рюджин снова всплыли в голове.

      /flashback/

      — Иногда он несет какую-то чушь, но… это забавляет. В универе становится не так скучно, — усмехается Йеджи.       — Ты считаешь его забавным? — спрашивает Шин вслух быстрее, чем успевает обдумать. Непонятное чувство перекрывает все теплые воспоминания, над которыми младшая раздумывала до этого, но она не подает и виду. Остается всё такой же спокойной.       — Нет, — вдумчиво отвечает Хван. — Почему ты спрашиваешь?       — Да… просто интересуюсь.       — Рюджин… Я знаю, что он тебе не нравится. И я понимаю почему. Он и правда бывает довольно навязчивым, забывает о манерах, особенно по отношению к тебе, — она поворачивается к Шин с обеспокоенным взглядом. — Но он был первым, кто протянул мне руку и помог найти дорогу. Я рассказывала тебе эту историю. И смешно, и стыдно.       — Все в порядке, я нейтрально к этому отношусь, просто…       — Просто что?       — Я просто хотела сказать, что он смотрит на тебя не как на подругу, Йеджи, — Шин поднимает разочарованный взгляд на старшую.       Сердце Хван пропускает несколько ударов, когда она слышит это. Потом ускоряется, гулкими ударами отдаваясь в ушах. Почему Рюджин сказала это так… разочарованно? Почему ее рука дрогнула, а затем ухватилась за телефон, крепко сжимая его в руке?       — Я не знаю, — невесело смеется Йеджи и глупо впечатывается взглядом в столешницу. — У меня были всего одни отношения и ничем хорошим они не закончились.

      /end flashback/

      Может, это «если» имеет смысл. Может, он правда начал заглядываться на Йеджи. Но она этого не желала, напротив, подобное отношение от друга только напрягало ее. Крайне напрягало, заставляя сжиматься только от мысли, что он мог думать о ней в таком ключе.       — Джи, — Ли аккуратно толкает в плечо брюнетку, вытаскивая из своих мыслей, и смотрит на нее со скукой. — Ты меня слышишь вообще? Сколько раз я повторять еще буду?       — Что?       — Сигнал достиг тебя, — хмыкает Ли. — Я, наверно, спросила уже раз десять точно, но ты не отвечала. Тебе делать кофе?       — А… да, пожалуйста.       — Ты себе сейчас губу прокусишь. Я сделаю кофе, и мы с тобой поговорим.

      ***

      Первое, что бросается в глаза, когда Рюджин заходит в кафе, это его уютная и спокойная атмосфера. Нежное свечение мягкого освещения наполняет помещение, создавая уют. Стены украшены картинами, отражающими различные эпохи и стили искусства, что добавляет нотку изысканности.       Шин начинает искать беглым взглядом Сюли, но не находит. Проходит вглубь, усаживаясь у окна. Не проходит и минуты, как к ней подходит миловидная девушка, с короткими ярко-оранжевого цвета волосами, ростом чуть выше нее.       — Добрый вечер! Что будете заказывать?       — Дайте мне немного времени, — Шин отводит взгляд, беря в руки меню. Горло сдавливает чувство, поселившееся внутри, и от того есть совсем не хочется. Быстро пробежавшись по меню, блондинка выдавливает из себя улыбку. — Со мной будет еще один человек, но я не знаю, что бы она выбрала. Мне кофе с карамелью и манговое пирожное. Если вас не затруднит, для второй гостьи выберете на свое усмотрение.       — Конечно, — записав скудный заказ, официантка чуть покачала головой. — Мы можем подготовить горячий шоколад и недавно в нашем ассортименте появились фирменные пирожные. Кокосовое, клубничное, персиковое, с изюмом и кусочками шоколада, политое сиропом, они идут все вместе, — Шин кивает, и девушка улыбается шире.       — Спасибо.       После ухода официантки, Рюджин откидывается на спинку стула, выдыхая. За окном уже потемнело. Она наблюдает за проходящими мимо людьми, провожая их взглядом. На другой стороне улицы стоит пожилая женщина с поводком в руках. Маленький болоньез бегает по кругу, запутывая свою хозяйку. Он по-доброму облизывает ему протянутую руку и женщина улыбается, почесывая его за ухом. От успокаивающего зрелища Шин отвлекает вибрация в брюках.       «Извини, задержалась. Буду через полчаса как минимум», — гласит в сообщении от неизвестного номера. Рюджин не нужно быть всевидящей, чтобы знать, кто это.       Разумеется, Сюли опаздывала. Ничего удивительного. Рюджин всегда раздражала непунктуальность — неважно, в мужчинах или в женщинах. Всем было бы легче жить, если бы люди умели ценить чужое время. В конце концов, это невосполнимый ресурс. Отправляя короткое «хорошо», блондинка откладывает телефон на столик, возвращая взгляд к улице. Вот только теперь, где раньше стояла пожилая женщина со своим питомцев, там пустота.       Рюджин не замечает, как быстро мысли в ее голове меняются с одной на другую. В груди щемит, а рука под столом некотролируемо дергается, выдавая ее нервозность. Она тихо усмехается, делая очередной глоток кофе, стараясь успокоиться. Он уже не такой горячий, но приятно обволакивает горло, согревая.       Спустя минут двадцать она замечает силуэт Сюли в дверях. На ней белое платье чуть ниже колен и неизменная улыбка на губах. Она в знак приветствия машет рукой, улыбаясь шире. За считанные секунды подходит к столику, слабо приобнимая Рюджин за плечо. В нос ударяет запах знакомых духов, нотки древесного и цитруса бьют в поддых. И как бы глупо не звучало, но если бы это был ринг, а они —боксёрами, то тут можно было сказать: Шин отправили в нокаут.       — Как прошел твой день? — интересуется девушка, присаживаясь за стол напротив Рюджин.       — Прекрасно? — сжимая кулак под столом, спокойно отвечает Шин. — Ты заслуживаешь аплодисментов, Сюли. Я даже не предполагала, что твоя семья окажется той, с кем мой отец имел дело последние 22 года. Это было действительно неожиданно, — признается Шин, усмехаясь.       — Ты никогда не спрашивала о моей семье, — чуть помолчав, отвечает девушка. — Так что необходимости рассказывать, как таковой и не было, — она проговаривает каждое слово с непревзойденной уверенностью. Это был её собственный стиль, от которого Рюджин уже успела за это время отвыкнуть.       — Я хочу кое-что уточнить. Поправь меня, если я не права. Ты дочь одного из наших партнёров, — Сюли кивает, обводя взглядом только что принесенный заказ. — Мой отец знаком с твоим по меньшей мере 30 лет. Это кажется довольно странным. Наши компании в очередной раз заключили договор, а я даже не предполагала, что у тебя такая близкая связь с моей компанией, — она подчеркивает последние слова, впиваясь взглядом в темные, пронизывающие холодом глаза. — Ты ни разу не обмолвилась словечком, что как-то связана с бизнесом своей семьи. Даже не так… Ты ни разу не рассказывала о своей семье. У тебя есть брат? Серьёзно, Сюли?       Мацубара кривит губы и, немного помолчав, подает голос:       — Я бы никогда не подумала, что мне придется вернуться в Корею, чтобы заключить с тобой договор. Я приводила кучу отмазок, чтобы мы с тобой не пересеклись, — Рюджин не верится, что говорит эта девушка. Она поджимает губы, вглядываясь в глаза напротив. — Но мы встретились. Мой брат, Сунлинь, очень заботливый. Он не знает о нас.       — Нет никаких нас, — озлобленно прерывает Шин. — И не будет.       — И никогда не узнает, — заканчивает предложение японка, приподнимая уголки губ в подобии улыбки. — Я приложила не мало усилий, чтобы не попасть на ваши переговоры, Рюджин. Сунлинь очень ответственный, трудолюбивый и образованный парень. Единственное, о чем я прошу тебя, — не говори ему о том, что было между нами.       — Что было между нами? — Шин посмеивается, продолжая пристально смотреть в чужие глаза. — Всё, что было — было твоей маленькой игрой. Ты была первым человеком, которого я полюбила. Причём это была настоящая любовь, которая в то время казалась смыслом моей жизни. И…       Рюджин решила, что больше не стоит говорить. Сюли не нужно знать, что после произошедшего Шин лишь влачила жалкое существование. Нельзя сказать, что она жила. Нет. Просто существовала до поры до времени. Непохожая на человека, она выходила в люди и её сторонились, как бушующего лесного пожара.       — Это в прошлом, — бросает Рюджин, отводя взгляд в сторону.       — Отвечая на твой вопрос, я никогда не считала нужным говорить о своей семье, потому что… у меня всегда были тяжёлые отношения с ней. Мой брат — единственный, кто хорошо ко мне относился, — проговаривает Сюли со сдержанным эмоциональным подтекстом.       — Мне не понять этого, — беззаботно отвечает Рюджин, продолжая мять штанину под столом. — Моя семья была рядом, и я безоговорочно благодарна за это, — она замолкает на мгновение, а затем продолжает: — И если бы то, что было между нами тогда, было бы настоящим для тебя… То возможно, я могла бы стать частью твоей семьи, — заканчивает Шин.       Взгляд Сюли всего на секунду, кажется, теплеет. Но уже в следующую Рюджин не находит в нем ничего, кроме непробиваемой стены. Девушка немного ёрзает на стуле, поправляя платье, и поднимает голову. На ее лице нет и следа от той приветливой улыбки.       — Прости, Рюджин.       — Не имеет значения, это прошлое, Сюли. Говоря о твоем брате, тебе не стоит беспокоиться о делах компании.       — Спасибо, Рюджин. Я действительно ценю это, — проговаривает она, на что Шин коротко кивает.       — Могу я задать вопрос?       — Мы не виделись почти четыре года. Ты можешь задать и не один вопрос, — она облокачивается головой на руку, устремляя весь свой взгляд на беспроглядную темноту улицы.       — Как вышло, что ты — японка, а Сунлинь — китаец?       — О… Моя мать — китаянка, а отец — японец. Когда они узнали, что ждут ребенка, им не пришлось долго думать над именами. Мама хотела, чтобы у нас было китайское имя, а папа — чтобы у нас было японское. И вот так у меня появилось имя Сюли, а у Сунлиня — его имя.       — Выходит, ты не просто японка, — хмыкает Шин, на что Сюли прыскает со смеха.— Тогда, в общежитии, я не видела у тебя ни одной совместной фотографии с ним. Ты…       — Он не любит фотографироваться. Это несколько иронично, поскольку его пост в компании буквально заключает в себе показываться на глаза журналистам. Конечно, есть детские снимки, но они у родителей в фотоальбоме.       Шин кивает, не отрывая взгляда от Сюли. Она ничуть не изменилась.       В голове проносятся воспоминания о том, как Рюджин старалась вытащить себя из ямы, в которую её загнала эта девушка, и она снова поджимает губы. Сейчас она осознает, как неприятно сидеть напротив человека, который ее бросил, и даже ее «прости» не успокаивает израненную душу блондинки. Возможно, Юна была права. Зачем она вообще согласилась на встречу?       Внутри неё что-то странно колыхается. Она вспоминает начало их отношений, когда все казалось идеальным. Тогда она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Но потом все изменилось. Сюли изменила ей, и внутри Рюджин все рухнуло. Она чувствовала боль и обиду, но старалась никому не показывать это, чтобы не было лишних вопросов и жалости в ее сторону, хотя выходило это чрезмерно дерьмово. Она просто не могла этого терпеть, поэтому старалась забыть, старалась пережить и перестроить себя самостоятельно.       Но, к сожалению, никак не удавалось забыть. Тем более тогда, когда сны в ночи преследовали ее чуть ли не каждый день, и она просыпалась в холодном поту, в то время как сердце колотилось от страха и боли. И чаще всего она не помнила ничего из этих снов. Это… было мучительно.       Встречая новых знакомых и проводя с ними время, Рюджин не могла не сравнивать их с Сюли и с тем, что у нее с ней было. Она видела, как они старались проникнуть в ее жизнь, узнать больше о ней, как они смеялись вместе и делились своими мыслями. Но в каждом из них она видела только отдаленное подобие того, что было между ней и Сюли когда-то, еще до их расставания, и это мешало заводить новые знакомства, не то, что отношения.       Шин не могла сдержать чувство горечи, видя, как другие девушки пытались быть ближе, когда она уже давно была разрушена произошедшим и всё еще не могла оправиться после этого. Она долгое время испытывала невыносимую боль, пытаясь забыть то, что никогда не сотрётся из ее памяти. Но с другой стороны, хотелось снова вернуться в те времена — только настигало понимание, что уже ничего не будет таким, как прежде. Поэтому она приняла решение прочувствовать и похоронить эти воспоминания и чувства глубоко внутри себя. Но все равно каждый момент, проведенный с новыми знакомыми, каждая улыбка, каждая шутка, все было проведено параллелью с тем, что она когда-то имела с Сюли. И в такие моменты она ощущала, как разрыв в ее сердце становился все больше и больше.       Но со временем все изменилось. Шин осознала, что нет смысла тратить время и энергию на исправление прошлых ошибок или решение нерешаемых проблем. Вместо этого она начала ценить и наслаждаться настоящим, хоть и с трудом. Так намного легче и правильнее. И она рада, что ей все-таки удалось это понять, хоть и спустя долгие три года.       Внезапный звон телефона Сюли возвращает Шин в реальность. Мацубара смотрит на экран, после чего вздыхает, говорит тихое «извини», поднимаясь из-за стола и немного отходя от столика.       Рюджин продолжает сидеть в уголке, теперь уже наблюдая за Сюли, которая стоит около другой стены у окна, глядя вдаль. Ее лицо меняется с каждой минутой — от удивления до радости, от радости до разочарования. Рюджин замечает каждое выражение лица мелькающее у девушки, находя некоторые из них милыми, но не более. И она не может скрыть свое отношение к девушке, которая принесла ей так много разочарования.       Прошло около трех лет с того момента, как они встретились в первый раз, и теперь, когда четвертый год был уже на пороге, Рюджин чувствовала только горькое послевкусие.       Сюли вдруг поворачивается и начинает смотреть на Рюджин, все также разговаривая по телефону. Она улыбается и возвращается на свое место, присаживаясь и сбрасывая звонок.       — Ты следила за мной? — спрашивает она с улыбкой. Казалось бы, с искренней.       — Я смотрела в окно, — отвечает Рюджин, пытаясь скрыть свою неприязнь. Что-что, а самооценка Сюли ничуть не изменилась за все эти годы.       Мацубара задумчиво смотрит на нее и кивает.       — Сунлинь звонил, меня скоро заберут.       — Хорошо, — спокойно отвечает Шин, отпивая свой остывший кофе из чашки, что стоит перед ней.       — Или он сам меня заберет, — смеется Сюли, взглядом встречая брата, вошедшего в слишком парадном костюме для такого вечера. — Добрый день!       — Не слишком поздно для такого приветствия? — удивленно хмыкает Сунлинь. — Сюли говорила, что вы учились вместе? — он переводит взгляд с сестры на Рюджин.       — Да, — сдержанно кивает Шин, — Учились вместе.       Хоть Мацубара и попросила сохранить их прошлое в секрете, Шин словно окатывает ледянной водой. Просто… учились вместе? И все? У них было все: яркие дни и спокойные ночи, шумные встречи и тихие звонки, а теперь все, как Сюли может описать это: «Учились вместе»? Рюджин медленно выдыхает, снова дрожа от злости.       Вдруг телефон, до этого спокойно покоившийся на столике, начинает жужжать. Шин кидает взгляд на экран и видит имя, которое всегда приносит ей покой.       «Нарушительница спокойствия».       Но Рюджин отклоняет вызов. Не сейчас.

      ***

      Йеджи сидит на краю кровати, держа в руке свой телефон, с которого без остановки продолжают бесконечно идти вызовы, на которые Шин не отвечает. Она чувствует, как злость кипит внутри нее, и она только нарастает с каждым звонком, который пропадает в пустоте.       — Черён, я уже не могу терпеть это! — кричит Йеджи, скинув телефон на кровать. — Она уже в пятый раз сбрасывает мои звонки за последний час!       Черён, сидящая рядом, пытается успокоить свою подругу.       — Спокойно, Йеджи. Не стоит злиться из-за этого. Ты сама сказала, что она встрече с… бывшей. Им нужно поговорить.       — Просто пятый раз за последний час, Черён! Пять раз! Что может быть такого в этом разговоре, что она не может ответить на мой звонок? — возмущается Йеджи, не замечая, как Чёрен сдерживает смех. — Ей что, так сложно ответить и сказать простое «занята», либо же написать сообщение, а не вот так скидывать звонки!       — Было бы невежливо с ее стороны посреди встречи ответить на звонок, — кладя руку на плечо, тихо проговоривает Черён. — Она перезвонит, — уверенно выдает Ли.       Но Йеджи не может сдерживать свои эмоции. Они как фонтан бьют через край, заливая ноги прохожим. Она чувствует, как внутри нее нарастает бурное недовольство и беспокойство. Ли замечает это, поэтому продолжает:       — Йеджи, успокойся. Не стоит так переживать из-за этого. Возможно, у нее есть объяснение, почему она не отвечает на твои звонки. Подожди немного, поговорите с ней позже, — она смотрит на Хван, сидящую напротив, которая уже полностью погружена в свои мысли, когда вдруг их прерывает звук уведомления.       — Мои родители через час будут дома, — произносит Ли, после того, как читает сообщение на экране блокировки.       Хван переводит взгляд с телефона на нее и приподнимает брови, после тепло улыбаясь.       — Черен, иди домой. Все будет в порядке.       — Ты уверена? Я лучше останусь. Увижусь с ними в следующий раз.       — Черён, твои родители редко тебя навещают. Иди, все будет в порядке, — Хван улыбается, встречаясь со взглядом напротив. — Я уверена. Можешь потом прийти, если хочешь, — она аккуратно постукивает по плечу, поднимаясь с кровати.       — Я вернусь вечером.       — Договорились, — вздыхает Йеджи и опирается спиной на стену в прихожей.       — Все будет хорошо, ты же знаешь.       — Ага, — шипит Хван.       — Йеджи, — призывно зовёт ее Черён, — посмотри на меня, пожалуйста, — та исполняет просьбу и кидает хмурый взгляд на подругу, — Отлично. Ты же знаешь, что Рюджин — взрослая девочка. И со всеми проблемами она справится. Все будет хорошо, — Хван на это лишь кивает и снова вглядывается в пол, словно это самая интересная штуковина в мире. — Увидимся. Я позвоню тебе позже.       — Хорошо.       — Люблю тебя, безмозглая, — мягко в ответ говорит Ли и скрывается за дверью.              Как только дверь захлопывается, Йеджи проходит в гостиную, усаживаясь на диване. Она поджимает коленки к груди, утыкается в них лбом и полностью погружается в свои мысли. Она чувствует себя потерянной и обозленной, сожалея о том, что не может сдержать свои эмоции.       Телефон так и не подаёт признаков жизни, и Хван пялится в него, не видя ничего, кроме собственного отражения. Кажется, она скоро начнёт сходить с ума. Прошло четыре часа с момента, как Рюджин покинула ее квартиру. Всего четыре часа, а Йеджи кажется, что прошло пару лет, и Шин пошла не на встречу с бывшей, а, черт возьми, на войну на другом конце земли. Покачав головой, брюнетка усмехается, понимая, что совсем уже сбрендила.       Йеджи выпадает из своих мыслей, стоит по квартире разнестись звонку в дверь. Медленно поднимается с дивана и направляется к двери, уже подготавливая речь для Черён, которая, вероятно, решила вернуться. Она открывает дверь и видит Рюджин, стоящую на пороге, с улыбкой на губах и несколькими пакетами в руках.       Какое-то время Хван стоит в недоумении, не совсем понимая, что происходит, а когда осознает, то хватает младшую за руку и тянет в квартиру, забрав у нее один из пакетов, захлопывая за собой дверь.       — Я жду объяснений, — серьезно говорит Йеджи, складывая руки на груди.       — Как насчёт того, чтобы поговорить об этом, пока мы будем экспериментировать с краской? — произносит Рюджин, поднимая пакет и улыбаясь старшей.       Йеджи чувствует, как ее сердце начинает биться быстрее.       — Хорошо, Рюджин. Давай сделаем это.       — Ты выглядишь очень злой.       — О, я не просто выгляжу, я очень зла, Рюджин.