Written in the stars

Проснувшись, Сяо не спеша открыл глаза. Мысленно он представлял, что увидит потолок комнаты, освещенный утренним солнечным светом. Однако было темно. Вместо этого на потолок падали лучи лунного света, тусклые на фоне сумрака комнаты. В течение всего отдыха его мучили короткие, судорожные кошмары, которые начинались и прекращались слишком быстро, чтобы их можно было осмыслить. Размытые цветовые пятна, образы, которые он не видел столетиями... и, безусловно, всепоглощающее чувство ужаса, которое тяготило разум Сяо. Не понимая, что творится в его сне, и не имея возможности управлять им, Сяо испытывал сильнейшую тревогу. Лишение способностей и чувствительности ухудшало ситуацию. Он смутно ощущал, что в помещении все еще царит темнота. Сейчас Якша с трудом соображал. Вероятнее всего, причиной тому был его затуманенный дремотой рассудок. Он чуть повернул голову, пытаясь получше рассмотреть подоконник. Тем не менее ничего не произошло. Сяо оказался заперт в собственном теле. Чувство паники быстро охватило Сяо; его меньше тревожил тот факт, что он не мог пошевелиться, а больше волновало то, что казалось, будто такое уже случалось. Его сознание было по-прежнему туманным, но достаточно ясным, чтобы понять, что такое положение может стать очень опасным, если он лишится возможности передвигаться. Тем не менее, Сяо все же прикрыл глаза на мгновение, чтобы прислушаться. И никого не услышал. Адепт не чувствовал злобы вокруг себя ни от кого и ни от чего в довольно большом окружении. Но спустя несколько мгновений тишины Сяо различил какой-то звук. Он не осмелился открыть глаза. Он внимательно вслушивался насколько мог ухом, которое тысячелетиями тренировали распознавать опасность. Шум, однако, не был тем, на что рассчитывал Сяо. Он полагал, что это будут громовые шаги или гневные крики. Но это оказалось неправдой. Звук был мягким, нежным; Сяо было ясно, что тот, кому принадлежал этот шум, приблизится к нему. Это лишь усилило тревогу в его нутре. Чувство беспомощности в сочетании со страхом перед неизвестностью... все это составляло ужасную композицию. Сяо боролся с собой, но безуспешно. Он попросту не мог двигаться, он не мог подняться с кровати. Тем временем слабый звук подбирался все ближе и ближе к нему, и в конце концов оказался прямо возле его лица. Сяо ничего не слышал. Но он ощущал присутствие. Оно не было злым, но когда Сяо пробовал идентифицировать, что это такое, то ничего не получалось. Довольно странно. Сяо пришлось лежать здесь, как в ловушке, в то время как нечто таинственное попросту стояло рядом поблизости. На протяжении долгого времени в комнате было тихо. Наконец, прозвучал чей-то голос. И Сяо сначала подумал, что, возможно, он просто не расслышал его; может быть, тревожные мысли были настолько громкими, что он их не уловил. Но он все-таки услышал его. Только едва уловимо. — Ты в порядке? Сяо решил, что это ему показалось. Все происходящее выглядело слишком странным. Сперва он очнулся в порядке, следом осознал, что замерзает, далее рядом с ним раздался посторонний шум, а сейчас нечто спрашивает, все ли с ним в порядке? Нет, Сяо был не в порядке. Он был далек от этого на самом деле. Юноша отчаянно желал повернуть голову и посмотреть на источник звука. — А, я понятия не имею, о чем говорю... Разумеется, с тобой не все в порядке. — не дождавшись ответа, голос заговорил вновь. Дыхание Сяо участилось. Создавалось впечатление, что это существо, заговорившее с ним способно к комплексному мышлению и этим оно лишь заставляло Сяо волноваться еще больше. — Извини, что мне приходится это делать - на самом деле не очень-то и хотелось. Однако если я не ограничу тебя в действиях, то ты, не задумываясь, встанешь и набросишься на меня без раздумий. Это же часть твоих боевых инстинктов, не так ли? Раздался легкий стук. — Я искренне прошу прощения. Могу только представить, как это ужасно - оказаться в таком беспомощном состоянии. Похоже, я слишком сосредоточен на себе, а не на твоих переживаниях. С моей точки зрения, это грех. Во всяком случае, этот человек не атаковал Сяо. Однако все это заставило Якшу задавать себе один и тот же вопрос каждый раз: кто из живущих вокруг может знать о его способностях в бою и владеть силой, способной полностью обездвижить кого-либо? В голове у Сяо всё было пусто. Те, кого он мог вспомнить, давным-давно умерли. Тем не менее, собеседник продолжил говорить. — Я не хочу, чтобы ты боялся. Однако вот он я, трус; я притаился за твоим молчанием и отсутствием силы сдвинуться с места, чтобы иметь только одну попытку поговорить с тобой. Поэтому я не достоин звания, которое имею, не достоин того великого множества вещей, которые мне говорили о тебе. Внезапно к его щеке прильнула чья-то рука, палец нежно провел по коже. Сяо захотелось подпрыгнуть от неожиданности, но невозможность этого сделать только усилила его досаду на себя. Он должен был уйти отсюда, причем незамедлительно, невзирая на то, что данный субъект не проявлял никаких злых намерений. Хуже того, Сяо обнаружил, что испытывает чувство дежавю, которое вызвало в нем тошноту. — Больше всего мне разбивает сердце, мой дорогой, вовсе не то, что ты до сих пор этого не осознал. Напротив, ты продолжаешь верить в то, что ничего не стоишь. Скрываешь свое желание улыбаться. Отказываешься думать о вещах, способных сделать тебя счастливым, стоит только попробовать. Это сильно печалит меня: ты несешь такое бремя, но при этом не можешь облегчить свою боль самостоятельно, ни на йоту. Поверь мне, любовь моя, что ты не заслуживаешь того, что сам себе даешь. Собеседник принялся тихонько напевать мелодию, которую Сяо не мог вспомнить до конца. Но когда незнакомец запел, Сяо готов был поклясться, что услышал, как на его губах заиграла улыбка. Он услышал его радость, но не увидел ее. Прикосновение руки к его щеке было нежным, почти ласковым - Сяо поборол внутреннее желание прильнуть к ней. Несмотря на то, что он не мог пошевелиться, не стоило считать, что это приятно, когда к нему прикасается незнакомый человек. Якша ругал себя за подобные мысли. — ... И снова ты сдерживаешь себя. Зачем? Эта особа... знала, о чем думает Сяо. Как?? — Это ведь не так важно, правда? Это не самая важная вещь здесь. Важнее осознание того, что моя любовь непостоянна. Даже если мы расстанемся, моя преданность не исчезнет, ведь ты красив, Либхен, во многих отношениях. Сяо был поражен. Любовь? Красота? Представить, что эти слова способны в точности описать Сяо, было весьма проблематично. Подобные выражения применялись для описания элегантных аспектов жизни, и уж никак не для характеристики одинокого прислужника. Поэтому он списал этого персону за глупца; очевидно, тот не догадывался, кем на самом деле являлся Сяо. Если бы он мог пошевелиться, с уст Адепта сорвалась бы насмешка. Каким-то краем сознания Сяо смутно различил слово "Liebchen". От звука "цок-цок-цок", раздавшегося со стороны собеседника, Сяо захотелось подпрыгнуть от шока. Интонация голоса понизилась, и теперь он был ледяным. — Мне хотелось бы, чтобы ты не думал так, мой дорогой. Это... — чья-то ладонь принялась осторожно отчесывать волосы с лица Сяо. — ...ужасно грустно наблюдать. Неприятно видеть свидетельства того, что я не в силах поменять ход твоих мыслей. Я мечтаю о том дне, когда ты осознаешь свою собственную ценность, когда взглянув на себя, ты поймешь, что на самом деле ты очень привлекателен. В этот момент Сяо захотел снова заснуть, чтобы больше не слушать все это. Это было слишком. — Не переживай. Я не буду тебя долго задерживать. После этого ты сможешь отдохнуть на полную катушку. Надеюсь, тебе приснятся сладкие сны, любимый. Впрочем, не хочешь ли ты еще чуть-чуть побыть здесь и выслушать меня? По-моему, я не прошу слишком многого. — в воздухе раздался тихий гул. Ответа на этот вопрос у Сяо не было. Впрочем, вопрос, видимо, носил риторический характер, поскольку нарушитель покоя продолжил беседу, так и не дождавшись реакции Сяо. — Поверь мне, что на собственном опыте я видел многих людей. Кажется, будто каждого из них вполне возможно судить по человеческим меркам привлекательности, но такого, как ты, мне встречать не доводилось. Мне - тому, кто прожил так долго, - идея о том, чтобы встретить вновь поистине уникальное существо, звучит абсолютно непривычно. Однако ты здесь, наперекор всем обстоятельствам, и ты застрял в рамках своих представлений о самом себе. Позволь рассказать тебе, в чем причина, по которой я убежден, что в тебе есть изобилие красоты, дорогой мой. Пальцы стали вновь осторожно гладить щеку Сяо, но на сей раз постепенно опускаясь все ниже. — Можно сказать, что у тебя привлекательная внешность, да. Этого я не могу отрицать. Когда ты идешь под лучами заката, твои глаза сверкают столь ярким золотистым отблеском, что невозможно отвести взгляд. Или же когда ты краснеешь - на это приятно смотреть. Твое лицо становится немного красным, и ты так сильно смущаешься из-за небольшого поддразнивания. Как очаровательно. От всего этого у Сяо помутился рассудок. У него не было времени на размышления. — Твоя кожа чистая, но, видимо, испещрена шрамами, полученными от давно забытых врагов. И волосы у тебя очень красивые, Сяо. Пусть ты так не считаешь. И ах, все-таки я уверен, что твоя одежда странновата, — негромко засмеялся незнакомец. — Но она тебе очень идет. Впрочем, о чем я говорю - любой прикид на тебе выглядит замечательно. Сяо ненавидел тот факт, что румянец загорелся на его щеках. Очевидно, собеседник был знаком с Сяо, и описывал его в столь... изысканной манере. От одной мысли, что кто-то имеет о нем такое представление, хотелось бежать, однако сил не было. — Я чувствую, что можно бесконечно долго описывать, насколько ты красивый. Но и о характере твоей личности тоже можно немало поведать. Я знаю, что ты считаешь улыбку необязательной, и воспринимаешь любую форму радости как пустое расточительство. Но, милый мой, если задуматься, то в тебе и правда присутствует глубокая печаль. Твое поведение обусловлено давней травмой. И это причиняет мне боль, поскольку я был не в состоянии исцелить твои невидимые раны; что меня не было рядом, чтобы помочь тебе подняться с земли, что я не был там, чтобы подарить обнадеживающую улыбку, когда ты больше всего в ней нуждался. И поэтому... Сяо с трудом приоткрыл глаз, его лицо, вероятно, полностью залилось краской. Однако стоило его глазам распахнуться, как он увидел нечто - белую мантию, развевающуюся по ветру, когда неизвестный опустился на колени. — ...Я молю тебя о прощении, любимый. — рука вцепилась в кисть Сяо, прежде чем к его коже отпечатался нежный поцелуй. Сяо ничего не мог поделать, но на его лице вспыхнул жгучий румянец. Несколько секунд губы не отрывались от его руки, и Сяо какое-то время чувствовал на себе тёплое дыхание. Он не понимал, почему чужак просто не поцеловал его руку и не освободил ладонь. Но он остался стоять на месте. — ... Пожалуй, тебе уже пора спать. Я прошу прощения, что продержал тебя так долго.— незнакомец все-таки высвободил его кисть, и Сяо услышал, как он поднялся с пола. Тихие шаги отдалились от Сяо, и Адепту хотелось вздохнуть с облегчением. Затем он услышал, как нечто развевается прямо по ветру - вероятно, его белая одежда - и, кажется, теперь он находился рядом с окном комнаты. — Какой же я эгоист... — вздохнул парень. Сяо задался мыслью "почему". Но в этот раз, прежде чем просто подумать, он попробовал произнести это. И впервые за долгое время из уст Сяо вырвались слова, и он сумел заговорить. — Почему? — Сяо в ужасе уставился на свои руки в ожидании возможности заговорить, и тут он понял, что может шевелиться. Якша тотчас наклонился вперед, на секунду почувствовав легкое головокружение от движения, а после в тревоге вскинул голову, стараясь разглядеть незнакомца как следует. На нем оказалась белая мантия с капюшоном поверх головы. Когда Сяо привстал с постели, он лишь хихикнул, но не стал разворачиваться навстречу Сяо. Вместо этого руки он держал Фигура смотрела в окно, на улицы Мондштадта. — Почему, спросишь ты? Разве ты не помнишь, что я недавно проделал? Заставил тебя беспомощно лежать и не двигаться, пока я говорил? Я трус. Не буду этого отрицать. Так что я просто боялся позволить тебе увидеть меня. Я... такой дурак. Лучше бы я признался сразу и не совершал всего этого. Чужак плавно поднес руку к капюшону и тихо опустил его, продолжая неотрывно рассматривать Сяо. И лишь когда две косы слегка взметнулись на ветру, Сяо понял, что перед ним. Незнакомец обернулся, его глаза блеснули, наконец-то столкнувшись с Сяо взглядом. — Здравствуй, любовь моя. — нежная улыбка заиграла на его лице, как только он заговорил. Венти?