Written in the stars

Когда он шел обратно в Мондштадт, в воздухе ощущалась легкая прохлада. Сяо сопротивлялся желанию обхватить себя руками в попытке согреться - Адепту не подобало бы выглядеть прижавшимся к земле и дрожащим от холода. На травах появился небольшой иней. Казалось, вот-вот наступит похолодание. Сяо обрадовался, что Брук залатала его рубаху, чтобы он не сильно страдал от холода. К моменту его возвращения в Мондштадт солнце только-только взошло. Он задался вопросом, проснулась ли уже Брук. Возможно, она будет недоумевать, почему Сяо ушел. А может быть, даже ничего не предпримет. Узнать это сейчас было невозможно. Тем не менее, Сяо почувствовал, что уход от Брук его беспокоит не больше, чем уход от Венти. Венти - единственный, кто действительно вселял в него чувство безопасности. По идее, по этой причине он был против расставания с Венти. Высоко в небе все еще клубились зловещие тучи. Казалось, все в городе уже привыкли к этому - все больше людей выходили из домов, стараясь не обращать внимания на жару, занимаясь своими обычными делами. Барбатос же, напротив, по-прежнему был недоволен, и никто не знал точной причины такого положения дел. Возле собора все еще часто собирались горожане, но их количество было гораздо меньше, чем в первые дни возникновения данного погодного явления. Сяо предположил, что жители Мондштадта в значительной степени оставили попытки угодить своему богу и занялись своими делами. Тем не менее, Сяо задумался, что же заставило Барбатоса поступить таким образом. Эмоции Барбатоса напрямую не вредили никому из монштадтцев, а вот погода, вызванная им, влияла на социальный и экономический баланс города. Купцы и лавочники не могли заниматься торговлей. Людям было все труднее выходить из дома, чтобы навещать ближних. Правда, в центре города непогода держалась гораздо крепче, чем на окраинах, поэтому он полагал, что Брук может без особых опасений выйти на природу и делать то, что хочется. Сяо пожалел, что не спросил у Брук, что она думает обо всей этой ситуации. Может быть, она согласилась бы с мнением Сяо, что Барбатос казался не злым, а печальным. Сяо и сам не знал, что именно в воздухе побудило его так думать. Кто-то мог списать это на внезапную прохладу или на то, что ветер дул то мягко, то яростно. Ветерок напоминал то, как грусть приходит и уходит. Сяо возобновил свой обычный образ жизни: перепрыгивал с крыши на крышу, смотрел на улицы Монштадта внизу и время от времени тяжко вздыхал. В течение дня его размышления несколько раз возвращались к слову "Liebchen". Сяо то и дело корил себя, пытаясь отыскать разгадку, почему Венти так называл Сяо, но сказать самому себе было попросту нечего. Вместо этого он вспомнил слова Брук: «Спроси его, Сяо. Именно от его ответа все и будет зависеть». Сяо рассматривал возможность вернуться в тот трактир, найти Венти и спросить. Но при этом он не думал, что сумеет совладать с собой, если решится на это. Чувство вины терзало его постоянно, а от одной мысли, что он снова увидит Венти, человека, которого он несправедливо бросил, - тошнило. Он мысленно представил себе реакцию Венти. Несомненно, это будет гнев, подобный тому, который бард продемонстрировал, обидев хозяйку постоялого двора. Сяо со вздохом прислонился спиной к небольшой крыше, на которой сидел, и вдруг почувствовал жуткую слабость. Физически он не устал, просто слишком много обдумывал происходящее, и сознание было пустым от пережитого. По крайней мере, он хорошо спал прошлой ночью. Во всяком случае, лучше, чем все предыдущие разы. Сяо жалел, что не слышит сейчас пения Венти. Может быть, Венти уже сочинил новую песню. Возможно, он бы спел ее кому-нибудь и спросил, нравится ли она ему. И о, как бы Сяо хотел, чтобы именно он услышал ее, а не кто-то другой... Странно, как сильно Сяо сосредоточился на Венти. Это было неестественно: то, как он зациклился на нем, на комнате в трактире, на его обаятельной улыбке. Раньше парень зацикливался только на контракте, от которого никак не мог освободиться, поэтому вполне естественно, что он много думал об этом. Венти, с другой стороны... Венти оказался исключением. Возможно, из-за доброты барда. Однако Сяо знал, что для этого должна быть другая причина. На протяжении следующих нескольких дней Сяо не переставал думать об этих событиях - о Венти, о Брук, об отъезде, о мечтах и чувствовал, что его разум начинает рассеиваться. Чувство разочарования начало закрадываться в его душу, и Сяо презирал тот факт, что он на что-то злится. Он говорил себе, что не должен испытывать злость, хотя было так много вещей, из-за которых стоило бы гневаться. Сяо прекрасно осознавал, что у него есть причина для негодования. Он проделал долгий и трудный путь в Мондштадт, чтобы встретить замечательного человека, а потом все испортил, бросив его; потом ему каждую ночь снились необъяснимые кошмары, а позже он встретил еще одну хорошую знакомую, которую тоже бросили... Все действия Сяо расстраивали его. В конечном счете, Сяо расстроился вовсе не из-за кого-то или чего-то еще. Дело было в нём самом. Собственные поступки. Собственный выбор. Раскаяние, гнев и безнадежность, сопутствующие его ситуации, разъедали душу без пощады, и Сяо начал чувствовать, что ломается. Вместо того чтобы продолжать слоняться без дела, ронять вещи и страдать по ночам, Сяо просто хотел где-нибудь прилечь. Возможно, прямо на землю, полюбоваться звездами над головой или уделить время дождю в небе. Ему хотелось спонтанности, сделать что-то, о чем он мог бы пожалеть. Быть может, причиной послужил стресс. А возможно, он нуждался в бегстве. Наверное, он был именно таким, как говорила Брук: "Молод". Конечно, Сяо прекрасно знал, что это не так. Но он по-прежнему чувствовал себя ребенком из-за желания пойти и сделать какую-нибудь глупость. Подобные мысли позорили такой почетный титул, как Бдительный Якша - будь сам Моракс в состоянии услышать мысли Сяо в данный момент, - Адепт задумался, что бы он сказал. Пожалуй, он произнес бы что-то вроде "нет". Если проанализировать ситуацию, то единственным человеком, доставляющим неприятности Сяо, являлся лишь он сам. И ему было неприятно осознавать это. Беспокойство по любому поводу, конечно, не помогало ему переживать из-за слов Венти, как и не способствовало тому, чтобы Сяо нашел свою цель. Желание выбраться отсюда или просто что-то изменить - все это заставляло Сяо вести нелегкую борьбу с собой. Одна его часть считала, что следует продолжать идти, продолжать быть терпеливым и продолжать искать... А другая часть хотела остановиться. Гораздо проще было бы просто вернуться к Ли Юэ. Притвориться, что ничего не произошло. Вернуться к борьбе и забыть о Венти. Сладостные песни и песнопения, услышанные им в Мондштадте, постепенно развеялись бы. Если бы можно было забыть все это - встречу с Венти и Брук, прикосновение ветра к его коже, странную радость и бабочек в животе от разговора с Венти, - то он мог бы. В понимании Сяо забыть все означало быстро решить все проблемы, с которыми он сталкивался до сих пор. Но одновременно с этим оставались определенные воспоминания, от которых, как он знал, не хотелось отказываться. Забвение событий казалось намного проще, чем принятие ситуации с головой. Но Сяо понимал, что в действительности это ничего не решит. Он не сможет принять окончательное решение в отношении своей второй половины. Ему придется игнорировать то, к чему призывала Брук. Он проигнорирует то, что нагадал ему предсказатель. Сяо задумался о том, что, возможно, все станет только хуже, если он будет настаивать на своем и откажется от откровенности. Если Сяо все-таки вернется к Ли Юэ, он знал, что его жизнь пройдет впустую; он лишится большего, чем если бы просто продолжал искать. Впрочем, Сяо находился на том этапе, когда он жил, полагаясь на призрачные слова и подсказки звезд. Он не понимал, что заставляет его двигаться дальше. Он оказался более упрямым, чем думал. Возможно, какая-то невидимая сила побуждала его к действию. Сяо нравилась мысль, что это притяжение судьбы; возможно, рок пронизывал само существо Сяо и тянул его туда и обратно. Звучало глупо. Но если это правда... Сяо было интересно, когда же он встретится со своей половинкой.

***

Этой ночью сон наступил медленнее, чем обычно. Наверное, это было потому, что Сяо спал гораздо лучше, пока жил в доме Брук, но Сяо начинала раздражать его неспособность даже ненадолго закрыть глаза. Он то и дело приоткрывал веки, и цвет, который раньше плясал в его глазах, теперь становился темным и тусклым. И сегодня, в отличие от предыдущих суток, воздух в Мондштадте был теплым. Большинству горожан показалось, что Барбатос чувствует себя лучше. Начались празднования, все напевали себе под нос песни, и люди снова стали выходить на улицы. У торговцев и лавочников, вероятно, сегодня был очень хороший день, учитывая, сколько людей появилось на улице. Пока весь Мондштадт, казалось, снова процветал, Сяо остался наедине со своими мыслями, расстроенный и жаждущий ответов. Он задавался вопросом, что делает Брук. Наверное, она читает очередную книгу. Или что-то рисует. Или отдыхает на свежем воздухе, глядя на звезды. А может быть, ей было интересно, что делает Сяо. А ещё Венти - Венти, должно быть, воспользовался тёплой погодой сегодняшнего вечера и отыскал время, чтобы сыграть музыку снаружи. Может, он, как и Сяо, сидел на краю крыши с закрытыми глазами, напевая какую-то мелодию и тихо подражая ей. Фирменная улыбка плясала бы на губах барда, а глаза постепенно приоткрывались, когда он смотрел бы в небо. Сяо никоим образом не мог знать, чем занимаются Венти и Брук. Сяо сел, прислонился к крыше, на которой он сидел, и какое-то время разглядывал звезды. Его терзало смутное предчувствие чего-то грядущего, но что именно, он не знал. Мысли его то и дело возвращались к тому, как гадатель все эти годы назад жутко улыбался и какие у него были неестественно золотые глаза. Сяо полагал, что он провел целую вечность, размышляя о том, что ему поведал прорицатель, а не о том, кем на самом деле была эта личность; если бы Сяо снова оказался перед лицом этим незнакомцем, он, вероятно, смог бы узнать, что это за существо. Тем не менее, как только Сяо встретил его, ум оказался слишком занят, чтобы думать как следует. То, как незнакомец рассказывал, было весьма любопытным. Голос напоминал скорее голос призрака, чем человека, слова были тоскливыми и пропитаны какими-то эмоциями, которые Сяо не мог определить. Он обращался к Сяо "дорогой Алатус" - имя, которое заставило Сяо вздрогнуть. Можно лишь представить, что еще было известно предсказателю, если он назвал его Алатусом - возможно, он обладал знаниями в тех областях, в которых сам Сяо не разбирался. По всей видимости, провидец гораздо лучше разбирался в человеческих эмоциях, чего не хватало Сяо. Все это, по мнению Сяо, делало незнакомца загадкой. Кроме того, его вполне можно назвать опасным. Веки Сяо закрылись. Размышления обо всем этом утомляли. Поэтому он решил, что больше нет смысла думать о подобных вещах. В них не было никакого толку. ... Он твердил себе это, но не верил. Сяо хотел быть в тишине. Он желал покоя. Он хотел почувствовать настоящий мир. И все же какая-то часть его сознания требовала спонтанности. Он ощущал пустоту, а не удовлетворение. Его разочарование и ненависть к себе оставались невысказанными, хранились внутри и становились все сильнее, когда он думал об этом. Сяо отчаянно нуждался в какой-то передышке, в каком-то утешении. И казалось, что он мог найти его только во сне.

***

В воздухе раздался смех. Он раздался и исчез в мгновение ока. Но прозвучал он искренне; его тон был легкомысленным и свободным. Казалось, звук был вызван чем-то неестественным. Это не было эхом. Он прервался, оборвался. Сяо открыл глаза. Над ним был потолок. Потолок? И он увидел, как лунный свет разливается по этому своду, как он движется по нему странным образом, который, конечно же, не был нормальным. Еще один смешок. Неужели разум Сяо сыграл с ним какую-то шутку? Он сел, с трепетом осмотрелся, но увидел, что снова находится в гостинице. Как?? В комнате никого не было, кроме его самого, окно было открыто, и через него проникал ветерок. На полу по-прежнему был мусор. Повсюду валялась одежда, рекламные объявления и бутылки. Однако, заглянув на подоконник, он обнаружил... флейту. Венти...? Сяо на мгновение потер глаза, пытаясь понять, видит ли он иллюзию или нет. Открыв их снова, он убедился, что пейзаж не изменился. Он по-прежнему находился в гостинице. И Венти нигде не было видно. Сяо вдруг послышался звук усмешки у его уха, и он повернул голову, чтобы посмотреть на источник. Но там ничего не было. Стояла лишь пустая половина кровати, нетронутые простыни и чистая, свежая белизна. Сяо начал нервничать. Что это было? — Либхен! — раздался в воздухе голос. Но в комнате не было никого, кто мог бы быть источником этого голоса. Сяо подумал, что он, должно быть, сошел с ума от отчаяния, и в итоге у него начались галлюцинации, он воображал то, что хотел увидеть... — Поверь мне, когда я говорю, что в своей жизни наблюдал за многими людьми. Вздох. — Но я никогда не встречал таких, как ты. Эти слова звучали... знакомо. —... Вот ты здесь, стоишь вопреки всему, но ты просто застрял в своем представлении о себе. Позвольте мне рассказать тебе, почему я считаю, что ты отличаешься исключительной красотой, дорогой мой. Красота? Неужели речь шла о нем? На щеках Сяо появился розовый румянец. Сяо услышал, как нечто развевается на ветру, его глаза закрылись, и он вдруг представил себе белое одеяние. — Когда ты гуляешь в лучах заходящего солнца... — Сяо мог поклясться, что на мгновение увидел солнечный свет, и ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что это не так.. — Твои глаза сияют таким ярким золотым цветом, что я не могу оторваться. — Он захихикал, и ветер подул чуть сильнее. Что-то начало тревожить разум Сяо. Что-то сильное. И он даже не мог вспомнить, что это было. Он не мог вспомнить, где он слышал это раньше. Он не понимал, откуда это. Казалось, его разум просто отказывался что-либо признавать. Сяо не знал. — Как интересно. Но он знал, что раньше слышал этот голос. Много, много раз. Он почувствовал странную ностальгию, услышав его вновь. И он не понимал, почему. —...Все, что ты наденешь, будет тебе к лицу. Призрачный смех снова зазвучал в помещении, ветерок, проникающий через окно, усиливался по мере того, как голос продолжал говорить. Возможно, он услышал музыкальные ноты, слабое эхо чьего-то пения. — ...Мне больно, что я не могу исцелить твои невидимые раны; что меня не было рядом, чтобы помочь тебе подняться с земли. Это было просто... — Меня не было рядом, чтобы подарить тебе ободряющую улыбку, когда ты больше всего в ней нуждался. Сяо посмотрел вниз на свою руку, глаза расширились, и он мог поклясться, что почувствовал, как кто-то держит ее, чьи-то губы прижались к ней, и улыбка появилась на коже Сяо. - Я прошу у тебя прощения, любовь моя. Действие было простым, но ласковым; Сяо почувствовал, что его лицо запылало, хотя он не был уверен, действительно ли он это почувствовал. Здесь по-прежнему не было никого, кроме самого Адепта, и Сяо задавал больше вопросов, чем получал ответов. Этот человек... — Я не хочу, чтобы ты боялся. — Сяо не был уверен, так ли это. Сяо вдруг что-то вспомнил - образ странной фигуры, стоящей в дальнем конце комнаты, и что-то белое, развевающееся на ветру позади них. Воспоминание было рассеянным, словно его не существовало. Тон голоса стал торжественным. Сяо больше не чувствовал поцелуя на своей коже, его взгляд теперь был обращен к подоконнику. — Я прячусь за твоим молчанием и неспособностью двигаться, поэтому у меня есть только один шанс поговорить с тобой. За это я не заслуживаю титула, который имею, не заслуживаю того огромного количества вещей, которые мне о тебе говорят. Сяо отчаянно хотел понять, что это значит. О чем именно шла речь? И почему у незнкомца такой меланхоличный голос и яркий смех? Он говорил так, как будто знал Сяо. От этой мысли Сяо нахмурил брови и поджал губы, его терзали сомнения. Все это не имело никакого здравого смысла. Что именно ему сказали? И кто рассказал это? Почему Сяо оказался здесь, неужели его вернули в эту комнату без особой причины, непонятно каким образом здесь оказавшегося? Как все это произошло? Слишком много вопросов, и все сразу. Сяо не мог даже думать. Он почувствовал легкое прикосновение пальцев к своему лицу и почувствовал чью-то улыбку. Сяо на мгновение опустил взгляд на руки, а когда снова поднял его, флейта на подоконнике сменилась лирой. Лира? В воздухе витал тихий гул, нежный и приятный в своей мелодии. Казалось, что ее нет на самом деле. — Было бы лучше, если бы я просто признался во всем и не делал всего этого. Что именно? Сяо начал терзать себя мыслями, пытаясь найти ответ, и ему казалось, что он сходит с ума. Все это не могло быть реальным. Это никак не могло быть настоящим. Сяо моргнул, и в окне появилась фигура. Конечно, ему все привиделось. Но чтобы кто-то появился так быстро... Сяо потянулся к фигуре, и воздух в комнате, казалось, становился теплее с каждой секундой. Она была одета в белый плаще, повернувшись к нему спиной, но из их уст вырвался легкий вздох. Но как только пальцы Сяо коснулись края одеяния, мужчина повернулся, полностью увернувшись от руки Сяо, и снял капюшон. И улыбнулся. Немного. В улыбке были заложены эмоции, и они не поддавались определению. Кажется, он противоречил обычным чувствам. Яркие, сияющие бирюзовые глаза уставились на Сяо, его взгляд был странно спокойным. Ветерок в комнате стал резче, сильнее; странное чувство, которое Сяо испытывал раньше, казалось, достигло своего пика. Две косички слегка шевелились под дуновением ветра. Этот человек... был Венти. Венти выглядел так, словно не принадлежал этому миру. Сяо не знал, что в нем такого. Но его вид напоминал ему что-то, чего он не мог вспомнить. — Здравствуй, дорогой. И вдруг Венти двинулся вперед, его шаги были неестественно тихими. Он переплел свои пальцы с рукой Сяо, наклонился к нему и положил голову на плечо Сяо, улыбаясь при этом. Его прикосновение было таким теплым. — Или лучше сказать Либхен...? Я не уверен, какое имя тебе больше нравится. — Венти слегка хихикнул, что, казалось, заставило Сяо вернуться к реальности. Сяо даже не мог дышать. Его обнимают. Венти. Венти; тот, кого он давно не видел, о ком думал целую вечность, тот, от кого исходил сладкий аромат и у кого была еще более сладкая улыбка. Венти, чей голос был мягким и красивым. Венти, который был внимателен и мудр в своих словах. Венти, который говорил ему, что он достоин. Венти, который искал кого-то. Венти, которого Сяо просто не мог забыть, как бы он ни старался. Венти, на котором Сяо зациклился с самого начала. Все встало на свои места в одно мгновение. Это... Все это было смешно, не так ли? Каждая мелочь. Так обидно, ненавидеть себя и искать ответы, в то время как ему никогда не приходилось искать другого решения. Эта мысль вызвала смутную улыбку на лице Сяо. Как же глупо с его стороны. Ладони Сяо потянулись к рукам Венти, задирая его белое одеяние вверх и притягивая Венти еще ближе. И Сяо почувствовал, как улыбка Венти стала еще шире, когда он расслабился от прикосновения и обнял его еще крепче. Между ними возникло сильное чувство комфорта, которое, казалось, усиливалось с каждой секундой, проведенной в обнимку. Сяо закрыл глаза, наклонил голову, позволяя своей правой руке найти шею Венти, и боролся с желанием обнять его слишком крепко. Когда Сяо заговорил, его тон был мягким, а голос на грани срыва. — Мне жаль, что я ушел. Венти кивнул на плечо Сяо. — Я скучал по тебе. Я очень скучал по тебе. И это было больно. Венти снова кивнул. Сяо почувствовал, как что-то капает на его кожу, и услышал, как что-то стекает на пол. Тихие звуки, которые едва можно было разобрать. Сяо вздохнул с облегчением. — Жаль, что я не понял этого раньше. И Сяо снова оказался на крыше. Его глаза внезапно открылись. Он все еще находился в том же положении, в котором был, когда закрыл глаза ночью. Увидеть город снова было удивительно - солнце поднималось, маленькие лучики света ползли по бокам зданий Мондштадта, а над Сяо витал знакомый запах. Воздух был липким от влажности. Вокруг летали какие-то птицы, громко и возбужденно щебеча. Сяо поднялся на ноги и уставился на бледное небо над головой. Ему стало интересно, где же Венти. Внутри Сяо что-то поднималось. Оно грозило вырасти слишком сильно и выплеснуться наружу. От этого в животе у Сяо скрутило что-то странное. В воздухе раздался взрыв смеха. Но это был смех Сяо. Щеки Сяо были мокрыми, на лице появилась редкая улыбка. И он не мог перестать смеяться. Все это, его разочарование, стресс и беспокойство... все это было бессмысленно. Бессмысленно, потому что он считал, что не смог найти свою половинку. Он корил себя за это. А оказалось, что он преуспел с самого начала. Первая встречный, которого он встретил в Мондштадте, был красив, привлек его внимание и заставил забыть о своих страданиях. Гадатель оказался прав - Сяо не ошибся. Вода - нет, слезы - потекли из глаз Сяо, когда он улыбнулся. Смех Сяо перешел в одышку, его лицо начало болеть от чуждого ощущения ухмылки. Он обхватил себя руками, впиваясь ногтями в кожу и оставляя крошечные полумесяцы. Его слезы не были вызваны печалью или разочарованием. Его слезы были вызваны необъяснимым и всепоглощающим чувством радости. Радость. Какая редкая эмоция. Его счастье проистекало из облегчения. Облегчение, вызванное осознанием того, как ему повезло. Счастлив, потому что у него есть прекрасный Венти, его вторая половина.