Настоящая любовь

Чонгук просыпается, когда часы показывают пять утра. На улице всё так же темно, как и ночью, а на кресле рядом спит Юнги. Квартира окутана серостью, одиночеством, тишиной и, кажется, от этого лишь хуже. Чонгук выкуривает сигарету у открытого окна на кухне, делая всё максимально тихо, чтобы не разбудить никого, и вспоминает всё, что произошло с ним за несколько дней. Сначала Тэхён ушёл, потом одиночество, потом Юнги приехал и привёл какого-то парня с собой. Чонгука мысли душат и душат. В мыслях Тэхён, его глаза глубокие-глубокие и голос нежный-нежный по утрам немного хрипловатый, его улыбку яркую-яркую, дарящую солнце, даже в такую осеннюю погоду, его запах, который Чонгук больше не может вдыхать. Дышать легче не становится, и он решает выйти на улицу — прогуляться. Осторожно выходит в тёмный коридор, забирая с собой пачку сигарет, в нижнем шкафчике находит сложенную ранее чёрную толстовку и одевается. На улице окутывает сырость после дождя и осенним ветром, от чего Чонгук ёжится. Он доходит до ларька с сигаретами, покупая себе новую зажигалку, а после идёт дальше по маленькой тропинке, заброшенной листьями, в старый сквер, о котором забыли, кажется, уже все. Сквер будто одинокий вечно спящий вулкан — в нём тихо, но от того не менее жутко. Всё в нём уставшее — деревья дышат тяжело и глубоко, скидывая в очередной раз свои старые листья на зиму, тропинка уже вся разбита и разрисована, а мусор валяется, кажется, на каждом шагу. Сюда давно никто не ходит. Сквер забыт всеми, кроме пьющих здесь постоянно каких-то парней, которым дома просто напросто скучно выпивать рюмку за рюмкой, которые никуда не стремятся. Они уже добились своего, они просто запивают все свои таланты и способности, теряя их с каждым разом всё больше. Они просто прожигают свою жизнь, даже не пытаясь ничего изменить. Чонгук издалека видит сидящих на лавке двух незнакомых ему мужчин, которые громко смеются и наливают друг другу из большой стеклянной бутылки алкоголь. Чонгук никогда не пил, считая это ужасным увлечением, которое не приводит ни к чему хорошему, но сейчас ему почему-то кажется иначе. Он смотрит на этих парней и думает о том, что им легко и свободно живётся, что они ни о чём не думают и не страдают. Чонгук думает о том, что тоже хотел бы ни о чём не думать и не страдать, хотел бы забыть Тэхёна, а вместе с ним и боль, которая разрывает его душу на части уже несколько дней, не покидая его ни на минуту. Чонгук думает, что хотел бы найти лекарство, спасающее от этого. Чонгук думает, что никогда бы не стал выпивать. Чонгук думает, что это последнее, к чему он бы пришёл, пытаясь излечить свои душевные раны. Чонгук, на не движущихся ногах, подходит к парням на лавочке, вторгаясь в их личное пространство. — Чего тебе? — Грубо реагирует один из парней, думая, что им сейчас начнут читать нотации. — Непротив, если я присоединюсь? — Выдаёт то, чего даже сам от себя не ожидает Чонгук, мысленно давая себе пощёчину за то, что нарушает все свои устои, но отступать не отступает. Парни сразу меняются в лице, один из них где-то в кармане находит ещё одну рюмку, освобождая по середине лавочки место для нового друга. — Как зовут то? — Наливая, интересуется один из парней, кидая взгляд на зажигалку в руках Чонгука, которую он почему-то не убрал в карман. — Чонгук. — Чон свой голос не слышит, зажигалку сильнее сжимает настолько, что, кажется, она сейчас сломается. — Ну за знакомство, Чонгук. — Поднимают свои рюмки, протягивая одну Чону и чокаясь, после выпивая всё содержимое залпом. Чонгук мешкается в этот момент, будто пытаясь уговорить самого себя не пить, не ступать на эту дорожку, потому что выпив одну может захотеть я следующую, но в конце концов выпивает залпом всё содержимое рюмочки, тут же хмурюсь от непривычки и кашляя, будто давясь напитком. Один из парней, сидящий слево от него, суёт ему кусочек огурца, намекая закусить выпитое. И Чонгук не сразу, но принимает. А после пьёт ещё, чувствуя небольшое облегчение уже после третьей такой рюмочки, вливается в разговор с парнями, смеётся даже немного. И вроде бы ни о чём не думает.

***

К утру в квартиру заглядывает слабое осеннее солнце, которое дарит свои последние лучи, готовясь скрыться за хмурым небом на всю долгую зиму. Юнги просыпается, чувствуя дискомфорт в спине и шее и боль в голове, пытаясь встать, но тут же падая обратно в кресло. Ощущение чего-то неладного одолевает его сразу же, и парень хмурится, прислушиваясь к звукам в квартире. И тишина, которую он слышит его пугает до мурашек. Первая мысль о том, где Чонгук, и Юнги вскакивает с кресла, терпит небольшое головокружение, пошатываясь, и идёт на кухню, потом в ванну, в коридор, обнаруживая, что Чонгука в квартире нет. Из спальни выходит сонный Хосок с растрёпанными волосами и непонимающим ничего взглядом. Он бы ещё спал несколько часов, наверное, потому что давно не давал себе выспаться нормально, но заглянувший к нему в спальню чем-то обеспокоенный Юнги его слишком напугал своим состоянием. Хосок нужен парню, и он это знает. Чон идёт на кухню, умывается и набирает два стакана холодной воды, выпивая тут же один. — Что случилось? — Спрашивает, выглядывая из кухни и наблюдая, как Мин всё ещё растерянно стоит по середине коридора. — Иди сюда. — Парень подходит к Юнги и тянет его за собой на кухню, усаживая на стул возле стены и протягивая ему второй стакан воды. — Чонгук. — Хосок почему-то оглядывается по сторонам, хоть и прекрасно понимает, что парня в квартире нет. — Он не сказал тебе куда пошёл? — Поправляет волосы и обеспокоенно смотрит на друга. Теперь и его одолевает волнение, передаваясь воздушно-капельным путём от парня, сидящего на против и смотрящего на него так, будто Хосок — последняя надежда на спасение. — Нет, я даже не слышал. — Признаётся тихо парень и закрывает лицо ладонями. Он спал в гостиной напротив Чонгука в неудобном кресле, но не услышал, как он ушёл. — Не смей себя винить. — Будто читает мысли Чон. — Может он просто вышел покурить, или в магазин. — А у самого мысли в голове крутятся, начиная перебирать все возможные исходы ситуации. — А если нет. — Как маленький котёнок, просящий забрать домой и смотрящий так глубоко внутрь души, что не по себе становится. Именно такое сравнение всплывает в голове Хосока в эту минуту. И Хосок бы этого котёнка к себе забрал, приласкал, приютил, выкормил, да только он же не дастся, царапаться будет, выпуская когти и шипеть в защитном жесте. — А если нет, будем искать. — Хосок отходит к холодильнику, заглядывая внутрь и понимая, что им нужно что-то поесть, иначе нервы возьмут верх над организмом и велика вероятность, что Юнги может упасть в обморок, чего сам Хосок не желает. — Только нужно подождать в любом случае, вдруг он придёт вечером. Юнги просто кивает и отводит взгляд в пол, обвиняя себя во всём и с жутью понимая, что если с Чонгуком что-то случится, он не выдержит, не сможет себе в глаза смотреть через зеркало, он своё существование не вынесет без парня. Хосок что-то готовит, а потом заставляет парня поесть хоть немного и молится мысленно, чтобы с Чонгуком ничего не случилось, чтобы он пришёл домой, чтобы одумался и не натворил ничего.